Ноты

Сейчас в академии тихо. Никто не кричит, ноты различных инструментов не звучат со всех уголков здания, лишь тихий цокот каблуков разносится по актовому залу. На часах лишь пол шестого утра, большая часть населения ещё спит, а другая ложится после ночных смен, пока неугомонная персона в виде тебя налаживает инструменты. У вас академия престижная, ремонт сделан суперский, туда деньги вкладывают, а про самое важное, к сожалению, забывают. Инструменты, кажется, второе столетие живут, если не третье. Разваливаются все, их всё труднее в рабочее состояние привести, а больнее всего смотреть на рояли, которые после нескольких часов тренировки и вовсе перенастраивать надо. — Вот же ж… Ты чертыхаешься, когда струна на только что настроенной гитаре рвется. Её теперь натягивай, настраивай заново, потому что она одна выбиваться будет, а у тебя уже чуть ли не кровавые мозоли на пальцах от такого. Тебе обидно на самом деле, потому что это никому не нужно. Все знают, что скоро отчетный концерт, что в него надо вложить много сил и энергии, но даже палец о палец не ударяют, словно забыли обо всем. Только отчеты по проведенной работе просят, а ты, дура настырная, продолжаешь все одна делать, не ждешь никого, потому что без тебя все совсем про этот концерт забудут, если не о музыке. Учеников в классах становится все меньше, потому что технологии забирают свое, а академии, как котята слепые, все надеются, что такое пройдет. Вот только без должного толчка этим заниматься не будут. — Запустили все до невесть какого состояния, а теперь хотят ошеломительных результатов. Ух, никакой управы на них нет. Ты разговариваешь сама с собой от досады, пачкаешь пальцы в масле, которое стекает по кисточке, и смазываешь элементы труб. Спать хочется неимоверно. У тебя в последние дни глаза часа на четыре смыкаются, голова болит немного из-за недосыпа, а сил на работу остается все меньше, но энтузиазм не отпускает, работает движущей силой. В кабинете стоит уже холодный кофе, ты вспоминаешь бегло, что на кухне забыла пачку заварного рамена. Придется убираться. У тебя работы на эти дни много, пришли новые ученики, к которым надо найти подход, а ещё есть своя личная жизнь, которая почти отсутствует из-за недостатка времени. В голове стоит таймер на ближайший месяц до концерта, сознание ликует, потому что тогда ты отдохнешь. Остался месяц.

***

********* — Да, мам, со мной все хорошо. Нет, я не голодаю, у меня есть дочь, которую нужно кормить. Да, мам, я хорошо справляюсь на работе. Юнги, грозный босс, ходит по собственному кабинету и бубнит, как нашкодивший мальчишка, разговаривая по телефону. Сейчас кто зайди, ни за что не поверит, что перед ними директор большой фирмы, тот, кто свое место только после смерти оставит. Мин своих родителей любит, уважает бесконечно, но иногда он и сам чувствует себя школьником, потому что в свои тридцать чувствует себя на все шесть. — Мы хотим, чтобы ты привез нам Лиён на пару дней, — в динамике звучит ровный голос отца. — Забрал девчонку в свою бетонную коробку, еще и не привозишь. — Хорошо, я поговорю с принцессой и привезу её на выходные, хорошо? — Конечно. Как ты? Мамашка пытается все узнать о тебе, но она забыла, что у меня есть доступ ко всей статистике. — Да нормально все, па, — Юнги запихивает одну руку в карман брюк, как нашкодивший мальчишка, и смотрит на носки своих туфель. — Есть небольшие косячки и вредные людишки, но мы справимся. — Не сомневаюсь, сынок, — Мин чувствует, как мужчина сквозь трубку улыбается, полностью уверенный в своем ребенке. — Ладно, меня тут зовут. Твоя мама хочет сегодня купить рассаду для клумб. Юнги прощается, ждет, когда отец отключит звонок, а потом убирает телефон подальше и вновь становится хмурым директором Мином. У него на столе лежит открытый планер с еще незаполненными делами на оставшийся день. Мужчина привык планировать свое время еще с раннего детства, как только родители отдали его на всевозможные кружки по саморазвитию, а непоседливому детскому гонору надо было найти время для друзей. Итак. Отвести принцессу к репетитору? Есть. Убедиться, что акции на сегодняшний день восстановлены? Есть. Съездить в музыкальную академию, чтобы узнать о дальнейшем обучении? В процессе. У Юнги стол привычно завален стаканами из-под кофе, хоть он и терпеть не может беспорядок, где-то валяется коробка из-под пиццы и пара упаковок заварной лапши. Ему даже жалко становится бедную женщину, которая убирает во всем здании, потому что иногда его кабинет — это собрание хлама, важных бумаг и различных коробок от еды, пока в самом эпицентре сидит он. Мин в последний раз за сегодня заходит в рабочий компьютер, проверяет почту и отправляет некоторым отделам отчеты и задания, которые нужно выполнить за этот день, благо все пока стабильно. Он перепроверяет все еще раз, потому что потом будет просто лень переделывать, накидывает на плечи пальто и выходит из здания. Погода сегодня отвратная, ветер клонит верхушки деревьев, а на небе нет ни облачка, лишь черные тучи, которые грозятся вот-вот хлынуть непроходимым ливнем. — Не день, а наказание какое-то. Юнги успевает добежать до машины, вбивает в навигаторе адрес академии и стонет мученически от высокого балла пробок на дорогах. Забастовка какая-то. Мин вздыхает тяжело, сжимает в длинных пальцах руль, а потом подпрыгивает на месте, смешно чертыхаясь, когда на пассажирское сиденье кто-то плюхается. — Что ты так на меня смотришь? — Какого черта твой накачанный зад протирает мои кожаные кресла? — Да брось, хен, — Чонгук дует губки по-детски, заламывает брови в мученических обидах и складывает ладони вместе. — У меня все равно работы нет на сегодня больше, дай я с тобой время проведу, а? Ну пожалуйста. — Тебе придется мотаться со мной по всем делам. — Так точно! Юнги вздыхает тяжко, но все же заводит машину и включает печку, замечая дрожащие пальцы Гука. Не то чтобы он волновался, просто работы сейчас по горло, а лишние руки не помешают. Да, определенно, только из-за этого.