Давай падать вместе

За окном уже стояла глубокая ночь, казалось, что весь дом уснул, хотя в коридорах по привычке и продолжал гореть тусклый приглушённый свет от напольных светильников, они всегда так делали, чтобы не приходилось лишний раз в случае чего красться по всему дому в полной темноте. Хосок ложится слишком поздно, скидывает с себя всю лишнюю домашнюю одежду и осторожно, стараясь не разбудить спящего Чимина, выуживает из шкафа свою пижаму. Он переодевается, чувствуя, как между ног ощущается слабая влажность, это заставляет чертыхнуться, ему так не хочется спускаться вниз именно сейчас, Чонгук наверняка опять до поздней ночи не спит, а это значит, что встречаться с ним сейчас, после всего того, что произошло в лесу, будет наивысшей точкой глупости. Но выбора нет, лучше сразу выпить блокатор, чем завтра вновь проснуться от болей в поту и смазке, а потом извиняться перед Чимином за то, что испортил тому тихое спокойное утро. Хосок покидает спальню, тихо ступает босыми ногами по дорогому деревянному паркету, спускаясь вниз на кухню. Он тихо проходит на вглубь помещения, всматриваясь в темноту комнат и надеясь, что никого не встретит, сейчас ему не особо до разговоров. Прошло уже несколько часов, но он так и не успел подумать, в голове вертелся диалог с Сокджином и инцидент в лесу, он так и не мог понять, чью же сторону ему выбрать. Альфы столько раз его обижали и даже собственные одногруппники напугали в лесу, позволили себе там поднять на него руку, а это значит, что всё повторяется, один в один как в старых отношениях и он вновь рискует попасть под раздачу. Но в тоже время он не мог не признать тот факт, что ему безумно хотелось этих самых альф, было то, что привлекало его в них, тянуло, хотелось почувствовать себя кому-то нужным, ощутить заботу, поддержку, как тогда, на этой самой кухне от Чонгука. Хосок растерян, он устало растирает лицо руками и, входя в комнату, натыкается на Сокджина, тот лежит на кожаном диване рядом с журнальным столиком и книжкой в руках и, кажется, что спит. Хоби улыбается, иногда смотря на такого совсем беззащитного старшего, он понимает, что альфы в нём находят, если Ким ведёт себя мягко и покладисто, то он невероятно мил и хорош, к таким омегам всегда подсознательно тянет. Джей просто накрывает его пледом, предпочитая не будить, хёну лучше выспаться, особенно после того, как он сегодня так сильно перенервничал. Младший осторожно и как можно тише, вскрывает пачку блокаторов на кухне, наливает стакан воды и, запивает таблетку, а потом ещё несколько минут просто стоит в темноте, сверля гарнитурный мрамор кухни задумчивым взглядом. Он уже устал с собой бороться, ситуация ухудшается с каждым днём, всё это накатывает на него панику и тоску, причём с такой силой, что хочется разрыдаться. Джей боится за своё здоровье, правда опасается, он мягко касается себя, чуть ниже живота и тяжело вздыхая, пытается отогнать ужасные мысли прочь. Единственное чего он сейчас хочет, так это больше не испытывать боли, не бояться собственных друзей и перестать уже наконец-то доставлять всем столько проблем. На фоне подобных мыслей, он расстроенно плетётся обратно к себе наверх, смотря в пол и неосознанно вжимая голову в плечи от странного чувства брошенной и не уюта. Он чувствует себя потерянным и совершенно одиноким, даже внешне становится как-то холодно и зябко, хочется быстрее согреться. Джей обнимает себя за плечи, он понимает, что это, скорее всего, из-за течки, лишь один из неприятных симптомов его природы, но легче от этого не становится. На душе всё равно как-то грустно и обидно, что всё в его жизни складывается именно так. Возможно, что он просто устал за эти пару месяцев, слишком много всего навалилось и теперь это нужно просто будет переждать. Эти мысли вращаются в голове с такой скоростью, что Хосок совершенно упускает момент, когда кто-то, схватив его за руку, тянет прочь от лестницы в соседнюю комнату, прижимает спиной к стене и нависает сверху, уперевшись обеими руками по обе стороны от головы омеги. Хоби испуганно смотрит на человека перед собой, несколько секунд просто пытаясь прийти в себя, но потом, кажется, расслабляется, кладёт ладони на грудь Тэхёна и, немного отодвинув от себя младшего, тихо выдаёт: – Ты напугал меня, – Джей старается сохранять спокойствие, улыбается, внимательно наблюдая за альфой, хотя внутренне и осознаёт, что подловили и затащили его сюда не просто так. – Прости, – У Тэхёна слегка охрипший дрожащий голос, словно он немного нервничает или просто сильно перевозбуждён, – Просто хотел узнать, как ты себя чувствуешь? – Всё хорошо, – Хоби улыбается, но глаз на одногруппника так и не поднимает, немного страшно увидеть там нечто большее, чем просто дружескую заботу. На его ответ младший молчит, не издаёт ни единого звука и тогда Чон, преодолевая собственное смущение и страх, всё-таки поднимает на него взгляд, рассматривая знакомое лицо практически в полной темноте, выдавая ещё одно подтверждающее: – Нет, правда, я в порядке. – С течкой всё хорошо? – Голос Тэхёна становится глубоким и хриплым, он выдаёт это настолько неожиданно, что омега впадает в ступор. Ви тут же опускает одну руку на бедро старшего, не дожидаясь ответа и, притягивает последнего к себе, слишком близко, слишком откровенно. В темноте невозможно разглядеть, но щёки Хосока краснеют моментально, он задыхается воздухом, потерянно смотря лишь в одну точку чуть выше плеч младшего и чувствует, как тот плавно проводит носом по его шеи, громко вдыхает запах омеги. – Д-да, – Джей не знает, как реагировать, он не давал добро на подобные действия, не говорил, что хочет, но почему-то Ви это делает, а он из-за какого-то странного ступора даже оттолкнуть его не может. По коже пробегает волна мурашек, и Хосок неосознанно поёжившись, сам ещё больше прижимается к альфе, ощущая горячее дыхание на собственной коже. – Расслабься, – Тэхён касается его мягко, нежно ведёт длинными пальцами по оголённым рукам снизу вверх, доходит до плеч, а затем опускает ладони на подрагивающую спину. Он оставляет совсем лёгкий поцелуй на оголённой коже за ушком омеги, чувствуя, как того начинает трясти. В бока Ви впиваются чужие пальцы, которые сжимают практически до боли, Хосок явно сейчас растерян, пытается собраться, но оказавшись в период нестабильной течки рядом с альфой, не может контролировать собственную природу. – Тише, всё хорошо, – Тэ осторожно поднимает его голову за подбородок, целует в скулы, щёки, и шепчет в самое ухо, настолько приторно нежно и сладко, что Джей теряет равновесие. – Перестань, – Он не может сопротивляться, особенно сейчас, из-за его дурацкой течки он теперь слишком нестабильный, его ведёт от альфы, хочется больше, природа вынуждает буквально плавиться в чужих руках. Хосок чувствует, что вот-вот упадёт вниз, прямо к чужим ногам, но Тэхён реагирует куда быстрее, подхватывает старшего под бёдра, и прижимает к стене, удерживая навесу. Чужие губы вновь касаются нежной кожи омеги, Джей обхватывает крепкие плечи альфы и чувствует, как дыхание учащается ещё сильнее, он слишком сильно нуждается в подобной ласке и тепле. – Т-тэ, пожалуйста, хватит. – Тшш, я не сделаю ничего, что тебе не понравится, хён, я просто хочу помочь, – Губы Ви перемещаются с лица на шею, потом опускаются на грудь и, он прямо через футболку осторожно прикусывает сосок омеги, слыша, тихое поскуливание над собой. Ловкие пальцы прямо через плотные штаны надавливают на вход, ощущая, как ткань тут же начинает намокать. Хосок тихо стонет, неосознанно подавая вперёд на младшего и, словно, сам того не понимая, пытается открыться ещё больше. Джея откровенно ведёт, он плохо соображает, когда альфа отрывает его от стены и укладывает на диван, тут же нависая сверху. Он уже знает, что завтра пожалеет об этом, а узнай о подобном Сокджин, так он точно расстреляет его на месте, но о подобном думать совершенно не хочется, ему до слёз это сейчас нужно, почти, как воздух. Низ живота скручивает спазмом, немного неприятным, отчего Хосок болезненно стонет и впивается пальцами в плечи младшего, зажмуривая глаза от неприятных ощущений. – Ты чего? – Тэхён отрывается от такого желанного тела лишь на мгновение, тихо, хоть и не без волнения задаёт вопрос, и возвращается к привычному занятию, продолжая ласкать течную под собой омегу. Ему кажется, что у него сносит крышу. Он ещё никогда никого не хотел так сильно и дело здесь не только в течки или запахе, ведь Хосок сейчас практически не течёт, да и запах еле уловимый, его просто кроет от самого факта близости именно с этим человеком, как альфе, хочется им завладеть. – Хён? – Больно, – Старший дышит слишком тяжело, он буквально разрывается от двойственных желаний, плавится от ласк в свой адрес и этой странной дрожи во всём теле, что лишает рассудка, делает слишком слабым и вялым, но таким удовлетворённым. Но одновременно и боится, протягивает руку вниз, зажимает её коленями и подтягивает ноги к собственной груди, надеясь подавить волну болезненных ощущений. Тэхён смотрит на подобное лишь несколько секунд, а потом резко и бесцеремонно, хватает омегу за руку, вынуждая оторвать её от промежности и надавив на колени, заставляет старшего принять прежнюю позу. Он действует немного грубовато, хотя Хосок моментально улавливает в подобном собственнические агрессивные нотки, так обычно ведут себя альфы, когда омеги не слушаются, но ведь Хоби не его омега и разрешения на близость он не давал. – Тэхён! – Тихо, – Младший вновь выдаёт мягко, опускает теперь уже собственную ладонь между сведённых ног Хосока и крепко надавливает на промежность, внимательно при этом наблюдая за чужой реакцией. Чона потряхивает, он дрожащими руками сминает футболку Ви и старается на него не смотреть, всё тело слишком сильно отзывается на альфу, даже недавно выпитые блокаторы не срабатывают, он чувствует, как внизу всё намокает и скручивает узлом возбуждения, это немного больно, но приятных ощущений гораздо больше. – Всё хорошо, ты можешь не сдерживаться. Тэхён ещё немного наблюдает за реакцией старшего, а потом убирает руку и ещё несколько минут выцеловывает лицо и шею омеги, тот тяжело дышит под ним, но ведёт себя теперь уже иначе, более свободно и раскованно. Джея ведёт, перед глазами буквально пелена, всё расплывается, а сил не хватает даже на то, чтобы обнять альфу в ответ. Слишком жарко, ему даже кажется, что он вот-вот расплавится, растает, как мороженое под ярким солнышком, теперь хочется только одного, чтобы в него вошли. Младший задирает его футболку, тут же припадая губами к молочной коже, целует буквально каждый миллиметр тела, переходит вновь на шею, потом возвращается и так по кругу, пока Хосок в один из моментов, слишком тихо, почти одними губами не шепчет «я хочу». Ви слышит, слышит и улыбается, смотрит на то, как репер сам раздвигает ноги и, не дожидаясь очередного приглашения, тут же вклинивается между ними, сразу же надавливая своим пахом на промежность омеги. Их ведёт обоих, Тэхён звереет на глазах, хочется взять своё, завладеть тем, чего он так долго желал, ладони сами опускаются на резинку домашних штанов, тянут их вниз, припуская к тазобедренным косточкам, а Джей уже больше не сопротивляется. Он сам жмётся к младшему, тихо стонет, когда тот начинает выцеловывать его впалый живот, опускаясь губами всё ниже и ниже. Подо всем этим крыше сносном возбуждении, они даже не замечают лишних зрителей рядом с собой, не слышат, как один, закрывая рот другому, тащит его подальше от комнаты, не слышат шуршания и сопротивления, всё буквально перестаёт существовать. Хоби даже забывает о Сокджине, теперь единственной целью становится альфа, хочется отдаться без остатка, получить ту близость, ласку и заботу, которой он был лишён многие годы, ему хотелось тепла и любви, пускай даже такой порочной. Любые мысли о том, что это неправильно, что они друзья, что ни к чему хорошему это вскоре не приведёт, он теперь гнал прочь, природа требовала секса, горячего, жаркого и страстного секса в котором он так сильно нуждался. Хотелось просто отдаться, целиком и без остатка, подчиниться инстинкту, природе, альфе. Тэхён переворачивает старшего на живот, пару раз целует в щёку, уши, опускается на спину, вновь задирая бесполезную футболку, а потом тянет резинку штанов ещё ниже, обнажая кожу подкаченных ягодиц. На секунду Хосок пугается, тянется к белью в надежде натянуть штаны обратно, но Тэхён не позволяет, грубо хватает за запястье, возвращая чужую руку обратно и, сразу же протискивает собственные пальцы между двух влажных половинок, навалившись на омегу сверху. Джей поскуливает, уперевшись лицом в кожаную обивку дивана и, начиная мелко дрожать. Младший касается дырочки, слегка надавливает указательным пальцем, от чего репера буквально подбрасывает, хочется большего, но одновременно и страшно. Чон неосознанно сам оттопыривает задницу выше, позволяя альфе теперь проникнуть внутрь одним пальцем целиком, у него всё размывается перед глазами, мозг практически перестаёт что-либо соображать. Ви сдерживается, пытается сделать всё максимально возможное, чтобы доставить омеги удовольствие, хотя сам чувствует, как внутренний зверь буквально бушует, рвёт и мечет, как хочет взять Хосока, разложить его прямо здесь, овладеть им, забрать себе, его покидает контроль. Ким тянет старшего на себя, вынуждает подняться и, сесть к нему лицом на диван, тут же в очередной раз, припадая к губам, Хоби словно желейка, совсем беззащитный и слабый, прижимается к младшему, кладёт ладони на крепкие плечи и, тихо постанывая, требует, чтобы альфа продолжал, чтобы исполнил то, что собирался. Они кажутся абсолютно обезумевшими, сумасшедшими, лишившимися последних частиц рассудка, но ровно до того момента, пока в комнате не включается свет. Чонгук делает это специально, глупая ревность, агрессия, обида сразу на обоих заставляет его им помешать. Он включает в комнате свет, злым взглядом уставившись в первую очередь на Тэхёна, они же договаривались, дали друг другу обещание, а Ви как обычно, всё делает ни как у людей. Хосоку требуется пару секунд, чтобы прийти в себя и тут же оттолкнуть младшего. Он выглядит слишком испуганным, растерянным и, кажется, что вот-вот заплачет. Осознание произошедшего пробуждают в омеги стыд, панику и обиду. Он злится сразу на двух альф разом, один воспользовался и возбудил, а второй всё испортил и помешал, и вроде и ненавидеть их надо сразу, но и сказать спасибо, ведь ему пытались помочь, хоть и так своеобразно и плевать, что, возможно, это было и из корыстных побуждений. Нельзя было и не сказать спасибо разъярённому Чонгуку, ведь он не позволил совершиться непоправимому. Джей натягивает на себя обратно приспущенные штаны и, вскочив на ноги, тут же пытается выйти из комнаты, сдерживая слёзы, ему обидно, им хотели в очередной раз просто воспользоваться, хотя знали, в какой он сейчас ситуации. Он проходит мимо Чонгука, но тот не позволяет выйти, хватает за руку и останавливает. Взгляд младшего почти такой же дикий, как тогда в лесу, только теперь более опасный, в нём ощущается не власть альфы над омегой, а злость, дикая свирепая ярость. – Куда-то собрался? – Макнэ не хочет пугать, особенно Хосока, но инстинкты заставляют действовать именно так, наказать любого, кто посмел тронуть то, что теперь стало его и только его. – Пусти, – Хоби чувствует, как голос предательски дрожит. Он не хочет смотреть младшему в глаза, ещё слишком свежа обида из-за инцидента в лесу, да и разговаривать с рассерженным альфой нет никакого желания. Глаза моментально намокают от слёз и, репер ненавидит себя за это ещё больше, он не должен был показывать свою слабость, не должен был на них вестись, ведь Сокджин предупреждал, чётко дал понять, чем это всё может закончиться. Хосок не выдерживает, резко дёргает руку вновь, выкрикивая: – Пусти, я сказал! – И получив желаемое, тут же бежит наверх, подальше от своего позора, от стыда, паники, страха и обиды. Он вбегает в комнату, громко захлопывая за собой дверь, чем тут же будит спящего Чимина и, скатившись вниз по двери на пол, начинает громко рыдать. Он не знает из-за чего больше ему сейчас обиднее всего: то ли из-за того, что им воспользовались, то ли потому что не хотелось видеть такого Чонгука. Внутренне он понимает, что ему нужен был этот контакт, Тэхён был идеальным любовником, если, конечно, не считать тот факт, что они друзья, нежным, в меру властным и строгим, полностью о нём заботящийся, отдающий себя всего без остатка. Но эта связь неправильна, настолько порочна, что Хоби понимая это, начинает рыдать так сильно, что уже и не может остановиться, внизу живота всё сводит, боль возвращается вновь и он, упав на пол, прижимает ноги к груди, чувствуя, что от истерики начинает задыхаться, настолько сильно его накрывает от переживаемых эмоций. – Хён, ты чего? – Маленький Чимин, что просыпается от увиденного моментально, тут же подлетает к нему, пытается поднять с пола, успокоить, но в ответ слышит лишь тихое поскуливание и постоянное шмыганье носом. Он не знает, что произошло, не понимает, почему старший плачет, хотя и не отрицает, что возможно чрезмерная плаксивость омеги вызвана течкой, такое бывает, что какая-нибудь глупость способна довести до подобного припадка. Если бы только Пак знал, «какая же это была глупость». Чимин помогает Хосоку подняться, доводит до ванной комнате и, подведя к раковине, даже помогает умыться, он спрашивает ещё несколько раз, пытается понять причину подобного поведения, но омега нем, как рыба. Кое-как умывается и потерянно, тяжело дыша и продолжая всхлипывать, плетётся обратно в спальню, ложится на кровать и целиком с головой укрывается одеялом. Пак ещё долго ночью будет слушать плач старшего, будет пытаться успокоить, обнимать во сне, гладить по волосам и даже пару раз чмокнет в плечо, но Хоби успокоится только под утро, заснёт, когда над горизонтом начнёт подниматься рассвет. Проблема Хосока в том, что он похож с Сокджином, тоже боится и в чём-то опасается альф, но не хочет от них отказываться, он слишком сильно нуждается в чужом тепле и ласке, заботе, которую не способны будут дать даже другие омеги. Он ведёт себя так отстранённо, потому что не хочет злить и обижать Джина, но проблема старшего в том, что он не от любви отрёкся, он просто возненавидел любого альфу, без видимой причины, руководствуясь лишь горьким опытом прошлого и, теперь пытался предостеречь и остальных. Вот так вот по-своему наивно и жестоко, но чисто из наилучших, как ему кажется, побуждений. Во всей этой истории до конца чистым и наивным остаётся лишь Чимин, Чимин который видит всё эти проблемы, страдания и разборки, но совершенно ничего в них не понимает, он слишком добрый и доверчивый, всё ещё как ребёнок. Он верит в настоящую и чистую любовь, доверяет любому и не умеет долго на кого-то держать обиду. Возможно, именно поэтому он всё и прощает собственным одногруппникам, всегда находится рядом, хоть так сразу и не скажешь, даже этой ночью, он обнимает старшего, прижимаясь к его тёплой подрагивающей спине и это согревает, заставляет хотя бы на секунду поверить Хосока в то, что всё возможно всё-таки будет хорошо.