Бездна

Неделя прошла как в тумане. Всё воспринималось отдаленно, мозг отказывался думать, поэтому учёба пошла по наклонной, и Мише это очень не нравилось. Он старался взять себя в руки, но ничего не выходило, потому что он не мог сосредоточиться. Нужен был отдых. Отдых от всей жизни. Но жизнь его никогда не даёт и не делает исключения. День в универе проходил как-то слишком быстро и отдаленно. Будто не Миша сейчас учится, а кто-то другой, какой-то герой фильма, за которым он наблюдает. Жизнь Миши стала не его заботой. Он потерял контроль над всем. Он просто не в силах был контролировать. Если раньше Паше хотелось набить рожу за его шутки, то сейчас Бестужеву ничего не хотелось. Хотелось уснуть на долгий-долгий срок, чтобы выспаться, чтобы отдохнуть, чтобы забыть всё, что происходит в реальности. Пофигистичное и опустошённое состояние с приходом домой растворялись, и оставались только душераздирающая грусть и отвращение к самому себе. Хотелось рвать и метать,разрыдаться, устроить истерику, но сил не было, поэтому как только Миша приходил домой, то вырубался из окружающего мира и ложился спать. А потом всё повторялось. Попытки достучаться до Миши никто не прекращал, все его мессенджеры были забиты сообщениями, в основном от Муравьева-Апостола, который хотел что-то ему сказать. И, может, поговорить с ним и разъяснить всё было бы логичнее, правильнее, но зачем? Все и так более чем понятно. Разговор свадьбу не отменит, взаимоотношения между Бельской и Апостолом не разорвёт, только Мишу этот разговор и разорвёт.

***

Прекрасный сон, который стал основной частью жизни Бестужева прервал настойчивый стук в дверь. Миша понял, что лучшим решением будет игнорировать пришедшего, что очень хорошо у него получается, учитывая непрочитанные сообщения. Стук не прекращался, и этот надоедливый придурок все сильнее долбил в дверь, поэтому пришлось покинуть свою невероятную и удобную постель и вернуться в реальный мир. - Кто бы там ни был, прекратите ломать дверь, а ещё лучше свалите. - Я выбью дверь, Миш. И ты это знаешь. Открывай. - Миша, конечно, слышал грозного Трубецкого, но такого ни разу. Спросонья открыть дверь оказалось не очень простым делом,тем более со сломаным замком, который Миша обещает себе поменять уже год. - Ты спал? - с удивлением спросил Сережа, оглядывая Мишу с ног до головы. - Я надеюсь, это риторический вопрос. Пока Миша возился с дверью, Трубецкой уселся на подоконник, будто он дома. Да так практически и было. Постоянные встречи с Трубецким и разговоры по душам сделали Мишин дом и Серёжиным. По виду этого мистера-я-сама-строгость и не скажешь, что с ним можно поговорить о проблемах. - Думаю, спрашивать тебя, почему ты не отвечал, будет тупо. Хотя, ты мог бы написать, что живой. Потому что, зная тебя, с твоим умением выключать мозг и совершать глупые поступки во вред себе, Миша... Короче, заставил ты меня понервничать. - Ого. Вау. Ты умеешь нервничать? - съязвил Миша и вымученно улыбнулся. - Миш. Не хочешь поговорить? - Не-а. - Вот это уже был риторический вопрос. Миш, я прекрасно знаю, что тебе нужно выговориться. И Миша выговорился. Даже приглашение притащил и обещал порвать его к чертям, но Серёжа его остановил. - Ты пойдёшь? - А куда мне деваться, Сереж... - Ты уверен? Свадьба через два дня, и я не думаю, что тебе можно туда идти. - Слушай, я истерику устраивать там не собираюсь, в чём проблема? - Ты не собираешься, а устроить её можешь. Миш, эмоции берут верх и... - Я вполне адекватный и пока могу контролировать свои эмоции. - Ну, как знаешь. Звони, если что. Трубецкой встал со стула и похлопал Мишу по плечу, направляясь к выходу. - Миш, дверь-то открой! - попросил Серёжа, спустя несколько попыток открыть дверь самостоятельно. Миша весело усмехнулся и открыл Трубецкому дверь.

***

Стоя перед зеркалом в своих любимых брюках и чёрной рубашке, Миша успел сто тысяч раз передумать и собраться никуда не идти, а потом снова собраться и пойти, а потом подумать, что он ведёт себя как малолетка и ломается как перед первым сексом, поэтому он взял телефон и пригласительное с тумбочки и направился к выходу. Поборов замок и закрыв дверь, он спустился вниз по грязному подъезду дома и вышел на улицу. Купленные в прошлом году сапоги были лучшей тратой денег в жизни Миши, потому что в такой холод в кроссовках он бы не выжил. Субботнее метро все так же забито людьми, в основном подростками и детьми, которые получили свой законный выходной и теперь направляются черт пойми куда, чтобы продолжить портить своё здоровье, скуривая сигареты для пафоса, а потом покупая чипсы с колой. Плавали, знаем. Тащится в метро в субботу в девять утра не доставляет Мише удовольствия, потому что он предпочитает дольше поспать, чем искать приключения на задницу. На выходе из метро холод опять одолевает Мишу, потому он ускоряет походку, чтобы хоть каким-то образом согреться. Идти до ЗАГСа полчаса пешком, поэтому шансы замерзнуть увеличиваются. «Преодолеть такую дорогу ради свадьбы твоего друга, который на самом деле тебе не просто друг, а причина твоего воздыхания. Что можно быть ещё комичнее?» - спрашивает Миша сам у себя, но ответа не находит, только продолжает идти с опущенной головой и смотреть на хрустящий под ногами снег.

***

Чтобы найти вход в ЗАГС пришлось обойти его два раза, прочитать все объявления, связанные с ремонтом и всем прочим, и зайти через главный вход, забивая на все объявления. К его удивлению, он заходит в правильную дверь. Миша подошёл к гардеробной, чтобы отдать вещи, и тут он увидел всю их компашку. Тогда-то и пришло осознание всего происходящего. Мише стало резко некомфортно, он захотел сбежать, хотя понимал, что просто не сможет это сделать. Он видел все тех же друзей, но все было совершенного по-другому. Миша обнаружил, что стоит уже минуты три и не может решиться, поэтому взяв в себя в руки, он уверенно зашагал по коридору, нацепив на себя подобие улыбки. Только он вошёл, на него сразу обратили внимание, от чего Мише стало неловко, но он продолжил уверенно идти к друзьям, которые сразу замолкли, как только увидели Мишу. Взгляд, в котором читается насторожённость и сожаление - самое омерзительное и самое ненавистное для Миши. Он не любил, когда кто-то испытывал к нему жалость, это выводило Бестужева из себя, его это неимоверно злило. Не нужна ему никакая жалость, не нужна ему никакая поддержка! - Если вы так и собираетесь глазеть на меня и молчать, то я уйду, потому что имею на это полное право. - права он не имел, потому что был навсегда прикован своими чувствами к Серёже, и вряд ли бы смог отпустить его. - Давайте вместе с Сержем свалим? Как мы вообще проебали тот момент, когда Муравьев в этот омут прыгнул? - шутя, пытаясь разрядить обстановку, выпалил Пестель. Раздался смех, но Бестужев только слабо улыбнулся и закусил губу, поворачивая голову к окну, наблюдая за быстро летящими машинами. Серёжу Миша специально не выискивал, чтобы меньше давить на свою психику и оставаться на плаву, изображая человека, предвкушающего праздник, но глаза сами невольно наткнулись на него. Он стоял рядом с родителями, засунув руки в карманы. Сегодня Серёжа выглядел ещё лучше обычного: белая рубашка, которая великолепно облепляла его торс, идеально выглаженные брюки, которые сидели как влитые, пиджак, висящий у Муравьёва на руке, потому что, несмотря на январь, в помещении было давольно жарко, и укладка, довершающая образ. Хоть Мишелю больше и нравились растрёпанные волосы Муравьёва, которые он не раз ерошил, не оценить невероятности образа он не мог. Анна Семёновна, которая являлась мамой Серёжи, заметила Мишу и радостно замахала рукой, приглашая его в их компанию. «Блять!» - опустив голову, выругался Бестужев, но всё же с радостью в лице пошёл напрямик к Муравьёвой. - Миша! Ты так изменился, Бог мой! Дай я тебя обниму, солнце! - С Анной Семёновной у них были очень близкие отношения, можно сказать, Анна заменяла Мише маму, которая находилась на работе во Франции, уехав туда пять лет назад. Бестужев невероятно любил Муравьёву, восхищался ей - женщиной с невероятной силой духа, очень любившей переводить французские произведения. Познакомил их Сергей три года назад, но с первой встречи Анна Семёновна была очень хорошего мнения о Мише. Удостоверившись в рассказах сына, она приняла Мишу как члена семьи. Поэтому сейчас Бестужеву не составляло труда протянуть руки к Муравьёвой и обнять её, чувствуя тепло, разливающееся в сердце. Настораживающие нотки и разочарование во взгляде Муравьёва невозможно было не заметить, столкнувшись с ним глазами. Миша смотрел на него, улыбаясь, но боясь, что собственные глаза выдадут все происшествия этой недели, открывая правду тому, кому вовсе её знать необязательно. Не осилив даже десяти секунд этого пронзающего взгляда, Миша отводит глаза, опять закусывая губу, опускает голову. Но ту же, опомнившись, поднимает её, смотря теперь на Анну Семёновну. - Ты как, Мишут? Как учёба? - Миша чувствует, что провалит этот вопрос, прямо сейчас выдаст тут всё и без остатка, поэтому, улыбаясь ещё шире, говорит: - Анна Семёновна, я очень извиняюсь, но мне нужно отойти. - он прикасается к её плечу и разворачивается в сторону коридора, уходя быстрым шагом от провожающего его взглядом Муравьёва. Заперев за собой дверь, он садиться на крышку унитаза, забираясь туда с ногами. Если он доживет этот день, то будет прекрасно. Желания смотреть на это просто нет. Для чего это все терпеть, для чего это вообще нужно? Опомнившись, Миша понял, что просидел тут минут десять, поэтому он встаёт, расправляет брюки и выходит из туалета. В регистрационный зал заходит последний человек, и Миша это видит, поэтому ускоряется, успевая залететь туда чуть ли не в последний момент. По иронии судьбы оказывается, что Бестужев остался без стула, поэтому он проходит в угол и облокачивается о стену, проклиная весь этот мир. К его счастью, на последнем ряду сидит Рылеев, которой подвигается, предоставляя половину стула для Миши. «Кондраш, очень любезно с твоей стороны уступить место моей заднице, спасибо.» - шёпотом говорит Миша, за что получает тумака. Начинает играть типичная музыка для ЗАГСа, и Мише становиться неловко, потому что он надеялся, что на такие мероприятия никогда не попадёт. Двери открываются, и оттуда выходят Бельская, но Миша туда даже не смотрит, потому что задумался, а из этого состояния его выводит толчок Рылеева, который как бы говорит Мише собраться. Бестужев приходит в себя, разворачиваясь, и наблюдая за происходящим. Удовольствия это не доставляет. Мише кажется, что все будто поставили на замедленную съёмку, и это будет длиться вечно. Он ощущает тяжесть в груди, которая не даёт ему спокойно дышать, поэтому хмурит брови и зажмуривается, надеясь, что это поможет. Когда он открывает глаза, то видит, что Серёжа с Аней уже стоят и слушают невыносимо долгую речь. Миша тяжело выдыхает, а потом слышит от Рылеева: - Он мудак. - Миша непонимающе поворачивается к Кондратию, смотря на него с заинтересованным видом. - Он мудак, - повторяет Кондратий, - каким местом он думал, когда тебе приглашение отправлял? - А что-то не так? - Миш, я не глупый. Я вижу, что ты не в состоянии сейчас быть здесь. - Миша закусывает губу, поворачивая голову на Серёжу. - Ты же понимаешь, что можешь уйти, и тебя никто не держит, Миш. - Я... - Миша запинается, - понимаю. Но это будет неправильно. - Как знаешь, Миш. Только не делай ничего необдуманного, хорошо? - заботливо смотрит на Мишу Кондратий. «Я и не собирался,» - хочет сказать Миша, но решает ничего не говорить.

***

Жуткая церемония закончилась, и Миша первый вышел из-за зала, что не осталось незамеченным. Потребность покурить. Снова. Все мамины истории про вред сигарет Миша слушал в детстве и никогда бы не подумал, что возьмёт в руки сигарету. Сейчас это не казалось таким опасным. Никотин заменял выплеск эмоций, поэтому это казалось единственным решением, чтобы не крушить и не ломать всё вокруг. По плану следующим была поездка на фотосессию, но так как дождь испортил все планы, которые в Питере лучше не строить, они должны поехать в ресторан, где и проведут остаток вечера. Миша мёрз на улице, но заходить не собирался. Он расхаживал взад-вперед, переодически вытаскивая сигарету изо рта. Люди из ЗАГСа начали выходить, поэтому Миша выбросил сигарету, притоптав её ногой, и вернулся ко входу, встав в незаметное место, чтобы меньше попадаться на глаза. Невероятное чувство тревоги и потерянности уже стало символом дня. Мишу отправили вместе с их чокнутой компанией, поэтому в их распоряжении был целый микроавтобус, но только Бестужева это не особо интересовало. Его интересовало заднее сиденье в углу. Настроение на его лице ещё ни разу не выдало внутреннего состояния, но в разговоры он старался не влезать. - Я найду тебе новый секс-символ, Миш, не еби мозги. - подсаживаясь к Мише сказал Пестель. Тот отрывает голову от телефона и улыбается, на этот раз искренне. - Веселись, Миш, забудь о том, что это чья-то свадьба. Тут есть мы. Все как обычно. Обычная наша тусовка. - Да, но... - Забей хуй на это «но», потому что оно говно. Кондраш! Какая классная рифма, согласись? - Идиот! - смеясь, отвечает Рылеев. Возможно, всё не так уж и плохо.

***

Перспектива отбывать в ресторане допоздна не казалась уже такой мучительной, потому что в планах было «культурно» выпить и постараться не испортить свадьбу. «Революционеров» посадили за один стол, что очень радовало их всех, но дорогой Трубецкой отсиживал место свидетеля Муравьева рядом с ним, поэтому они потеряли ещё одного бойца. «Готов поспорить, что он просто не выдержит и свалит. Ну вы посмотрите на его лицо! Такое ощущение, что он умрет от скуки скоро!» - вставляет Пестель, наблюдая за Трубецким. Все эти свадьбы выглядят как сплошная комедия: ведущий, пытающийся вывезти свадьбу, сборище родственников, за которых потом может быть стыдно, постоянное волнение за то, что кто-то испортит день. Нервов больше, чем удовольствия. - Ну Кондраш, ну пожалуйста! - Миш, тебе хватит. Тебя разнесёт, если выпьешь ещё, а пока ты хоть на человека похож. - Да откуда ты знаешь, что меня разнесёт? - Миш... тебя-то я знаю. - Ну и хрен с тобой. - Миша наливает себе сок, мысленно соглашаясь с Рылеевым, что больше пить ему не надо. Миша чувствует, что ему нужно в туалет, поэтому пытается тихо выйти, но, как всегда, случается казус - он сталкивается с официанткой, но успевает удержать бутылки, на что официантка мило улыбается. Миша улыбается в ответ. Как только он заходит за угол, улыбка сразу исчезает, и он трёт усталые глаза. Миша минуты три стоит и греет руки в тёплой воде, задумавшись о своём, но придя в себя, выключает кран. Стоит ещё минуту и решает, что ему необходимо выйти из этого состояния, поэтому он включает ледяную воду, подставляя под неё лицо. Когда он поднимает голову, то в отражении видит Серёжу, который стоит около двери. Миша чувствует себя в замешательстве, оставаясь стоять на месте и наблюдая за Муравьевым. - Я думал, ты не придёшь. - говорит Серёжа и подходит ближе. Миша усмехается, опуская голову. - Почему ты мне не отвечал? - Ты прекрасно знаешь. - устало отвечает Бестужев. - Мне нужно было объяснить тебе... - Что тут объяснять, Серёж? - перебивает его Миша. - Важные вещи, Мишель. - раздаётся в миллиметре от уха так тихо, обдавая шею Миши, по которой рассыпаются мурашки. - Не называй меня... так. - с трудом произносит Бестужев. Ему хочется ничего не делать, пустить все на самотёк, но Миша приходит в себя и отходит от Муравьева на приличное расстояние. - Ты чего от меня хочешь, Серёж? Я вот не пойму. У тебя там жена сидит, Серж. Что ты тут делаешь? Для чего ты меня мучаешь? - надломленным и измученным голосом произносит Миша. В уголках глаз скапливаются слёзы, и Миша выходит из туалета, оставляя там своего «друга». - Все хорошо? - спрашивает Пестель, явно замечая отсутствие Апостола, на что Миша кивает головой и садится на своё место. Муравьёв возвращается со складкой между бровей, сначала растерянно смотря по сторонам, а потом опять принимая лицо счастливого человека. Миша усмехается. - Я же не один это видел? - спрашивает Рылеев, отправляя тарталетку в рот.

***

Время поздравлений - это сущий ад на каждой свадьбе. Выслушивать плач родственников, говорящих о том, что в их семье появились новые родные люди, не казалось хорошим занятием. По крайней мере это было смешно. Но всё смешное ушло, когда пришла очередь Мишеля. Он встал, расправляя брюки и доставая маленькую коробочку с приготовленным подарком. Взял в руки микрофон и начал, смотря прямо в глаза Серёже и улыбаясь: - Наверное, все уже всё пожелали, что можно было. Я вам желаю понимая,уважения друг к другу и честности, без которых ничего никогда не построишь. Поздравляю вас! - лицо Миши выдавало полное счастье, но в душе он просто рассыпался на кусочки. Миша подошёл к столу, где сидели виновники торжества, и отдал коробочку. И теперь, с глазу на глаз, он мог спокойно с ними разговаривать. - Вообщем, тут парные броши, которые я старался подобрать по вашим предпочтениям. Я просто подумал, что это будет очень хорошо смотреться, когда вы вместе будете появляться где-то в публичных местах. - Ой, Миша, спасибо! Они такие красивые! - воскликнула Аня, выходя из-за стола и обнимая Мишу. Миша обнимает её в ответ, немного поглаживая хрупкую спину. Все же не незнакомые люди. Серёжа наблюдает за этим и прикусывает губу. Когда Аня отстраняется от Миши, Муравьёв подходит к Мише, всматриваясь в его глаза. Бестужев отводит взгляд на Аню, которая счастливо улыбается. Ради приличия Серёжа приобнимает Мишу, похлопывая по спине. Миша шепчет ему: - Я тебя прошу, будь разумным и не порть ей жизнь, - а потом ещё тише, надеясь, что он не услышит, добавляет, - потому что мою ты уже разрушил. Миша похлопывает Серёжу по спине, лучезарно улыбаясь, и отстраняется. Миша возвращается к своему столу, но не садится, потому что чувствует, что продолжения он не выдержит, и просто забирает бутылку какого-то коньяка,салютует двумя пальцами и уходит.

***

Теперь прогулка по ночному Питеру становится теплее, поэтому Миша не собирается домой, а начинает бесцельно шататься по Невскому. Ноги сами приводят к тому месту. Родное, пропитанное воспоминаниями. Веселыми, радостными, но такими болезненными. Дом. В котором раньше жил Серёжа. Эти постоянные посиделки вместе, но не в квартире, а на крыше. Такое излюбленное и такое сопливо-драматичное место. Но для них оно таким не было. Это было место, где можно было уйти от всего мира и выпить пару банок газировки, рассуждая обо всём на свете. Миша здесь появлялся и после того, как Муравьев переехал. Это было всё тем же местом уединения, его любимым местом. Миша по памяти набирает код, который, на удивление, подходит, и под писк открывающейся двери заходит в подъезд. Перспектива идти на крышу зимой была весьма глупой, но когда Мишу это останавливало? Как всегда, люк не закрыт, поэтому Миша забирается по знакомой и шаткой лестнице, легко открывая люк. Бестужев пока в состоянии удержать себя на ногах, поэтому с успехом доходит до ровной и излюбленной поверхности крыши, садясь на неё. Бутылка опустела быстро, так что спустя десять минут на дне ничего не осталось. Домой не хотелось. Хотелось остаться здесь навечно. Миша ложится на спину и видит звёзды. Он закрывает глаза и шумно выдыхает, выпуская облако пара в воздух. Хочется кричать, но нельзя. Хочется любить, но сил не осталось. - Блядский холод! - раздаётся сбоку, но приглушённо, поэтому Миша не обращает внимания. - Мишель? - а вот теперь обращает. Бестужев открывает глаза и приподнимается на локтях, подворачивая голову. Муравьев. Миша мгновенно трезвеет, округляя глаза. - Какого... - Миш, нам надо поговорить. - Миша смеётся. - Поговорить? Серёж, у тебя свадьба! Ты вообще как... - Ты бы больше никуда не пошёл. Я знаю тебя. - перебивает Муравьев. - Ясно... - Я должен был сказать раньше. - Ты постоянно это говоришь, блять, что ты мне сказать-то можешь?! - Не перебивай, - Серёжа делает неопределенный жест рукой. Миша садится поудобнее. - вообщем... Я не хотел жениться на Бельской. - Мишель послушно молчит, внимательно вслушиваясь. - Это... чёрт! - Муравьёв хмурится, потирая глаза. - Отец. С его кампанией. У него были какие-то проблемы с документами, а помочь мог только отец Бельской. В этом году бизнес должен был перейти на мои плечи, поэтому в договоре было прописано условие женитьбы. Я устраивал скандалы, спорил, но... это не увенчалось успехом. - Пиздец... - только и смог выдать Миша. - А почему ты до своего фееричного объявления о свадьбе ничего мне не рассказывал? - Я... боялся. Я должен был поставить тебя перед фактом в самый поздний срок, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию, но это нихуя не сгладило. Боже, Мишель, прости меня. - от этого «Мишель» всегда в груди что-то ёкает. - Так... а почему ты сейчас не там? - спрашивает Миша, закуривая сигарету. Серж подходит к Мише и садится рядом, совсем как раньше. - Потому что мне не всрался этот бизнес. Я хочу жить, как я хочу, а не как, блять, в законах средневековья. И любить тебя хочу. - Миша замирает. Потом поворачивает голову и смотрит на невероятно красивый профиль Сержа. Тот поворачивается в ответ. Миша тонет в этих зелёных глазах. - Миш, я не тупой. Я прекрасно вижу, как тебе больно. Этот цирк было играть необязательно, ты мог не приходить. Блять... прости меня. - Бестужев слишком долго не видел эти глаза, тем более так близко. За такие моменты прощают всё. - Миш, я жить без тебя не могу. Все время без тебя меня разворовывают по кусочкам, забирают все счастливые моменты. Я разрушаюсь без тебя. И не могу видеть, как я разрушаю тебя. А сейчас они вместе собирались по кусочкам. И процесс саморазрушения остановился, потому что они были не наедине, а вместе. Они восстанавливали упущенное время, заполняя трещины друг другом, сидя на холоде, но согревая друг друга разговорами. Они любили, и знали это, а больше им ничего не было нужно.