Sick of You

Я ненавижу людей, но они в этом точно не виноваты. Солдаты будут стрелять в детей, потому что они солдаты.

Куратор сделала очередную затяжку, выпуская дым прямо в лицо сидящей напротив девушки. Прямая осанка, надменный взгляд — не было сомнений, она уже давно всё решила, но, увы, Лея явно не обладала способностями к телепатии и единственными мыслями, которые она слышала, являлись её собственные, отнюдь не радостные. Она пыталась держаться стойко — по крайней мере, насколько позволяла канитель перед глазами. Всё происходящее казалось каким-то сном, кошмаром, если быть точнее, но отрезвляющая боль — единственное, что помогало не отключаться — свидетельствовала об обратном. Куратор вела себя, будто ничего не произошло, словно это не она около получаса назад приложила немку об стену и негласно переместила её в разряд груш для битья. Да, это она сейчас могла усмехаться и мысленно отпускать саркастичные замечания, но ещё совсем недавно в том долбанном Далласе шестьдесят третьего она была чертовски близка к тому состоянию, когда тела обычно принято соскребать с асфальта… и всё ещё не находила объяснений тому, что «кашей» она так и не стала. Видимо, эта белобрысая сука хочет, чтобы Лея страдала подольше. Девушка хмыкнула. — Не вижу в этом ничего смешного, Хартманн. Ты в очередной раз меня подводишь. Теперь ещё твой напарничек сбежал, что же ты мне прикажешь делать? Женщина вальяжно откинулась на спинку кресла и устало вздохнула. — Ты хоть понимаешь, что натворила своей выходкой? — без каких либо эмоций поинтересовалась она. — Чёртов Пятый и его шило геройства в заднице. Лея перевела на неё удивлённый взгляд. — Что Вы… что Вы имеете в виду? — прочистив горло, неуверенно озвучила она вертящийся на языке вопрос. — О, так он тебе ни о чём не рассказал? Ах, ну да, мы же говорим о главном параноике, — усмехнулась она. — Видишь ли, твой… напарник давно хотел кое-что исправить. Апокалипсис, который должен наступить. Он вовсе не является ошибкой, да и для нас проблемой бы не стал, но этот бедный мальчик был слишком привязан к семье… И вот, что из этого вышло, — развела она руками, как бы показывая всю ситуацию. Лея замерла, переваривая полученную информацию. Всё это явно не сочеталось с образом Пятого, тщательно выстроенном другими сотрудниками, но… не было открытием для неё. Она уже давно видела, что Пятый здесь был лишним: не хотел «устранять ошибки», соперничая в количестве убийств с другими сотрудниками, не трясся перед Куратором, да и вообще… был словно не от мира сего. Но это никак не мешало появлению маленькой, затаившейся на подкорках сознания обиды, ведь это всё ещё не отменяло того, что он бросил её здесь, ничего не сказав и так подло подставив. — Видишь ли, я думала, что если дам тебе возможность проявить себя… свои силы, ты будешь собачонкой таскаться за этим паршивцем, не давая ему… — она вздохнула, откидывая трубку и, вновь вернув голосу надменность, вернула взгляд к девушке. — Что же касаемо тебя, то ты будешь понижена. В этот раз шанс у тебя действительно последний. Ты ещё не стала настолько ценным сотрудником, чтобы мне было о чём беспокоиться, и уже навряд ли сможешь им стать, так что советую воспользоваться моим милосердием и впредь не допускать таких оплошностей. Свободна и… иди умойся, а то смотреть тошно. Лея провела рукой под носом, стирая запёкшуюся кровь, и, хмыкнув, направилась в свою комнату. Голова самую малость кружилась, нещадно трещала, а ещё вызывала приступы рвоты, так тщательно подавляемые девушкой. Возможно, это просто лёгкое сотрясение — не стоит заострять на этом внимание, особенно в такое время. На ватных ногах преодолев коридор и, всё ещё находясь в некой прострации, она добралась до ванны. Сил хватило только на то, чтобы умыться и завалиться на кровать, что она и сделала, решив оставить все проблемы до завтра.

***

Утро было словно после похмелья — болело всё, даже места, о существовании которых она и не подозревала. Малейшее движение отдавалось острой болью, от которой приходилось кусать губы, чтобы случайно не вскрикнуть. Лицо опухло, но это было явно не самой главной проблемой — ноющая боль в боку наводила на мысли о переломе одного из рёбер, если не всех. И пусть её знания биологии были весьма скудны, но она точно могла определить, что это всё не является хорошими симптомами. Попытка встать с кровати оказалась провальной. Голова закружилась, призывая переместить тушу обратно в лежачее положение, иначе были бы введены санкции в виде рвотных позывов, хотя желудок и был пуст со вчерашнего дня. Кое-как доковыляв до душа, на ходу костеря Куратора, словно бывалый сапожник, она ужаснулась от своего отражения в зеркале. Конечно, с утра мало кого можно было назвать первой красавицей, но это явно было уже слишком. Горячие струи помогли немного прийти в себя, даря, хоть временное, но спокойствие. Вместе с тем накатывал и страх: она не знала, что её будет ждать за дверью комнаты, что она теперь будет делать и как ей себя вести. И почему действия одного человека, на которые она даже не оказывала влияния, настолько круто изменили её жизнь. И почему ей так… Больно. Лея слишком резко дёрнулась, порываясь закрутить вентиль, за что чуть тут же поплатилась — голова всё ещё давала о себе знать. Раздался тихий стук в дверь. Девушка перевела задумчивый взгляд на источник звука и, наскоро обмотавшись полотенцем, поспешила открыть. Она сама не до конца верила, но всё же ей хотелось, чтобы за этой чёртовой дверью стоял её напарник, привнёсший в её жизнь какую-никакую стабильность, а не туманное сумбурное будущее. Ей даже было смешно от самой себя, но, увы, головная боль не позволяла насладиться самоиронией сполна. — А… Дот. Это ты, — сухо произнесла девушка, распахивая дверь, приглашая ту войти. — Да… я. Что-то я не замечала за тобой такой уж дружелюбности к коллегам, так кого ты ещё могла ждать? Лея поспешно начала мотать головой (тут же тихо проскулив от боли), проходя вглубь комнаты. — Не бери в голову, по правде говоря, мне легче поверить в то, что за дверью стоит киллер, пришедший по мою душу, потому что его отправила Куратор. — О-о, об этом можешь не переживать, она бы просто прострелила тебе череп при встрече, ну, знаешь, не любит заморачиваться со всякими букашками, — как-то слишком весело проговорила та. — Звучит обнадеживающе, — хмыкнула девушка, натягивая футболку поверх полотенца. — Собственно, зачем я пришла, — она протянула ей коробку с лекарствами и бутылку воды. — Вот, должно помочь. Слышала, что тебе неплохо досталось… а теперь ещё и вижу. Лея благодарно кивнула, решив не растрачивать время на выяснения содержания этой упаковки: если там будет яд, то она навряд ли расстроится. Глоток жидкости отрезвил, и Лея перевела взгляд на неловко замершую посреди комнаты женщину. — Не тяни, это ведь не единственное, зачем ты пришла? Дот кивнула, неловко потупив взгляд. — Тебе ведь уже сказали, что ты понижена, — и, дождавшись положительного кивка от немки, продолжила: — ты будешь работать со мной, и я пришла, чтобы помочь тебе включиться в работу. Лея с задумчивым видом закрутила крышку и кинула бутылку в сторону кровати. Действительно ли Куратор такая милосердная? Безусловно, то, что она вообще ещё живая, уже можно назвать плюсом, хотя при таких травмах людям свойственно желать обратного. Да и будет ли всё так хорошо? Тихая жизнь? Горы отчётов и прочей рутины без каких-либо сумбурных в неё вмешательств? Возможно, это и должно быть то, о чём она так мечтала. Стабильность. Но страх перед завтрашним днём никуда не делся, более того, она содрогается при мысли, что ей нужно перешагнуть порог собственной комнаты, выйти в коридор, где можно нос к носу столкнуться… — Ну так что? Завтрак ты уже, конечно, пропустила… — Ничего страшного, дай мне пять минут. Немка, особо не заморачиваясь, переоделась и завязала волосы в некое подобие причёски. Дот, окинув её сочувствующим взглядом, поджала губы, но говорить ничего не стала, лишь спустя какое-то время, решив, задать мучавший её вопрос: — Как ты? Лея бросила на неё взгляд, в котором читалось подозрение, смешанное с толикой удивления. Действительно, с чего бы могли последовать такие вопросы? — Понимаю, из моих уст вопрос звучит, как минимум, странно, но насколько я знаю, ты ни с кем так и не познакомилась. Вот я и подумала, что, ну, может, тебе нужно выговориться, — Дот затараторила, за потоком речей стараясь скрыть неловкость. Она на самом деле хотела ей помочь, но, увы, они явно были не в тех отношениях, когда принято вести задушевные беседы за чашечкой кофе. — Ничего страшного. Я в порядке, спасибо. Взгляд зацепился за дверь в конце коридора, и она тут же поспешила отвернуться. Покинув это помещение пару часов назад, она всё ещё помнила всё до мельчайших деталей. Чтобы отвлечься, она мысленно вернулась к заданному ей вопросу. В порядке ли она? Определённо нет. Она готова выплюнуть внутренности прямо сейчас, какой тут в порядке? Более того, все мысли всё ещё были заняты поступком Пятого. Как бы она не оправдывала его побег, но небольшая обида всё же засела глубоко внутри. Он ушёл, ничего не сказав, но разве он должен был отчитываться перед ней? Нет, определённо нет. Они… не в тех отношениях. Лея всегда была для него лишь обузой, она же на придумывала себе невесть что. — Лея! Ты слушаешь вообще? — Дот нахмурилась, распахивая дверь. — Мы пришли. Идём, я всё тебе объясню. Что ж, в своё время она запросто могла накатать заявление об эксплуатации детского труда. Сейчас же её возможности были слегка… ограничены. Спустя несколько часов нудной рутины, когда они с Дот направлялись на обед, она отметила, что органы выплёвываться больше не хотят, но всё же понимала, что эффект не вечен, и когда боль вновь станет её спутником — вопрос времени. Она так и не решилась поинтересоваться у коллеги, что это за чудо-таблетки и не было ли в них какого-нибудь сильного успокоительного или ещё чего похуже, иначе она не могла объяснить её отстранённость и самокопание, направленное явно не на выявление положительных качеств. — Что-то ты совсем раскисла, девочка моя. Мне теперь тебя из ложечки кормить или ты сама догадаешься, что есть вообще-то надо? Немка всё ещё с тем же отстранённым взглядом отодвинула тарелку и, подперев рукой щёку, уставилась в окно. Герб было потянулся за её порцией, но получил по руке от женщины. — Так нельзя, поешь хотя бы немного, — всё наставила новоиспечённая подруга, пододвигая тарелку обратно. Лея вновь отодвинула её от себя, тем самым растягивая эту игру в «перетягивание каната» (с тем лишь отличием, что каждая сторона от «каната» пыталась избавиться) до тех пор, пока её и без того слишком уж расшатанные нервы не выдержали. Немка вскочила с места, бросив что-то вроде: «У меня много работы» и поспешила ретироваться, пока на неё не посыпалась очередная гора нравоучений. Как можно не понимать, что это конец?! У неё нет ни малейшего шанса вернуться, ей больше не доверяет Куратор, а её напарник и вовсе… Мир вдруг поплыл из-за застилающих глаза слёз, и она быстрыми шагами добралась до туалета, лишь там позволяя дать волю чувствам. Скользнув по обжигающе-холодному кафелю, она опустилась на пол, обнимая себя за плечи. Ну нет, она определённо переоценила эффект от обезболивающего. Всхлипы переросли в настоящую истерику, которую Лея пыталась остановить, начав глубоко дышать. Помогало слабо, так что, цепляясь дрожащими руками за стену, она, смеясь и плача, на негнущихся ногах подошла к раковине, плеская себе в лицо холодную воду. Это на время отрезвило, так что она поспешила привести себя в порядок. Забавно, что она всё ещё его оправдывает. Ведь он был ей никем и уж тем более не был обязан перед ней отчитываться, так? Она ведь действительно так считает? — Хватит! — вскрикнула она, тем временем девушка из соседнего отдела, которая только вошла, засеменила к выходу. Отлично, теперь ты ещё и истеричка. С губ сорвался нервный смешок. Отлично.

***

— Где ты пропадала? Обеденный перерыв закончился ещё десять минут назад, — тихо прошептала сидящая за соседним столом Дот, но, бросив на девушку взгляд, прикусила язык и вернулась к работе. Лея на это лишь хмыкнула. — Жалко выгляжу, да? — Я не это… — начала было оправдываться коллега, но оказалась перебита. — Не утруждайся, я и сама успела прекрасно себя рассмотреть в зеркало. Действительно, следы от недавней истерики вкупе с полученными «боевыми» (если так вообще можно назвать одностороннее избиение) ранениями выглядели, мягко говоря, не очень. — Заходила Куратор. Чтобы ты понимала, она нечасто «радует» нас своим присутствием, — издалека начала коллега, но, увидев, как девушка нахмурилась, не стала тянуть. — Она интересовалась тобой, но тебя не было. Я сказала ей, что ты отошла в туалет. Как ты думаешь, кому попадёт первой? — Об этом можешь не беспокоиться, — сухо бросила немка и начала возиться с бумагами, тем самым намекая, что разговор окончен. Ей не хотелось портить отношения с Дот, именно поэтому она её и игнорировала — боялась, что может сказать лишнего. Всё и так покатилось в тартарары, так пусть хоть на этом жалком бережке отчаяния у неё сохранятся хорошие отношения хоть с кем-то. Да и вообще, Дот и Герб были хорошими. Они на самом деле вели себя, как друзья, старались поддержать, а она всё только портила. Она скользнула взглядом по своей визави, и вновь поспешила вернуться к работе. Ну уж нет, она больше не будет ни к кому привязываться. Она выберется отсюда.