Советы по решению личных проблем от Коти, Лучика и Святого

      Дым тонко струился к открытой форточке. Костя затянулся. Кончик сигареты зажегся оранжевым, на секунду становясь единственным источником света на кухне. Мужчина втянул в себя холодную тишину вместе с отравляющим едким дымом. Пальцы рук и ног озябли. Конец октября — не лучшее время для открытых окон.       Во входную дверь со второй попытки вставили ключ. Она, оглушающе громко щелкнув, отворилась. На пороге завозился Лёнчик. Мужчина бегло затушил сигарету. В прихожей включился свет.       Парень, только что вошедший в квартиру, очевидно, старался вести себя тихо, думая, что Костя уже спит. Он, опершись о тумбу, пытался стащить с ноги ботинок. Костя вышел из кухни и привалился к дверному косяку.       — Привет, — спокойно сказал он.       — Привет, — расплылся в пьяной полуулыбке Лёнчик. — Ты почему еще не спишь? — проявил он чудеса заботы.       — А сам то? Тебе же завтра на операции присутствовать.       — Да ладно. Я же всего лишь интерн. Никто меня к телу в первый раз не подпустит.       — К телу? Ну, у тебя и эпитеты. Даже если так, все равно ты должен быть в форме, если хочешь получить работу.       — Не парься. Сейчас посплю и буду как огурчик.       — Не знаю, на счет зеленого цвета и пупырышек, но вот на подгнивший баклажан ты уже похож, — иронично заметил Костя.       Мужчина вздохнул и помог парню раздеться. После отволок его до кровати и уложил.       — Коть, — протянул парень. — Люблю тебя.       — И я тебя люблю, чудовище. А теперь засыпай. Завтра с утра тебя ждет ледяной душ.       Лёня простонал, но сил возражать в нем не нашлось. Он прикрыл глаза и почти сразу уснул. Константин погладил парня по волосам и вернулся на кухонный пост. Очередная сигарета помогла мужчине не пустить слезу.       Костя никогда не был нытиком или страдальцем. Да, жизнь дерьмо, но мы, как известно, с лопатами. Он понимал, что в сложившейся ситуации никто не виноват, но никак не мог придумать способ ее решения. Мужчина действительно любил Лёню и знал, что тот искренне любит его. Но не мог продолжать жить так, как они живут. Ладно еще сейчас, когда Косте двадцать восемь, а Лёнчику двадцать четыре. Но что будет позже? Что будет, когда им обоим перевалит за тридцать? Его парень так и будет бегать по клубам, и искать себе приключения на задницу в прямом смысле слова? Можно было подождать, чтоб проверить, но мозги плавились от какого-то появившегося противного собственничества уже сейчас, да и вновь и вновь накатывающая нехватка семейного тепла давала о себе знать.       Пять лет назад, когда они только начинали встречаться, Костя и подумать не мог, что дойдет до этого. У него на носу были выпускные экзамены из университета, интернатура и карьера. Ему было не до постоянных отношений со свиданиями и подарками. Лёнчик же, только переведшийся на второй курс из области, дорвался до прелестей большого города и не собирался останавливаться на одном партнере. Ему хотелось нагуляться и Костю это не смущало.       У них были свои разные жизни, которые каким-то непонятным образом не разошлись после завершения Константином интернатуры, а лишь теснее переплелись. Они жили вместе в квартире, которую взял в кредит и оплачивал Костя. Они заботились друг о друге и любили так, как умели. Они обсуждали медицину и степень ее коррумпированности, помогали друг другу не просыпать важные семинары, поддерживали друг друга в сложные периоды. В общем и целом они всегда были на одной волне, если не считать главного: Костя хотел чего-то добиться в этой жизни и делал ради этого все; Лёня же, чью учебу полностью оплатили родители, не оказывал особого желания развиваться, как специалист, предаваясь гедонистическим убеждениям. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что талант у парня к медицине был недюжинный.       Иногда Константин тоже пускался во все тяжкие. Когда после двух суток на смене он не мог уснуть из-за адского перенапряжения, он мог пойти вместе со своим постоянным любовником в клуб, снять кого-то и забыться в сладкой истоме секса на одну ночь. Но чаще всего он уставал так сильно, что двигаться не хотелось совершенно. В такие вечера ему был необходим простой домашний уют: совместный ужин, просмотр какой-то глупой комедии и ленивые обнимашки на диване. Но Лёне все подобные прелести казались скукой. Даже когда он не шел пить и трахаться, он занимал себя чем-то более активным: ходил в тренажерку, собирался с друзьями, чтоб попинать где-нибудь мяч, уговаривал поехать за город на шашлыки. Дома ему не сиделось совершенно.       Но годы шли. Костя закончил образовываться и стал довольно уважаемым терапевтом. Пусть молодым, но уже зарекомендовавшим себя в городской больнице. Пусть с маленькой зарплатой, но на выплату кредита и еду хватало. А на большее у него чаще всего все равно не оставалось сил. Лёнчик же закончил универ и начал проходить интернатуру в той же центральной городской. У него не было особого рвения, но понимание, что родители больше не будут его обеспечивать, отрезвляло, и он потихоньку брался за ум, наверстывая все пропущенные во время учебы лекции. Сидеть на шее у любовника в его планы, видимо, не входило.       Прежде подрабатывая то там, то здесь на оплату пьянок, теперь он чаще занимался, расставив приоритеты в пользу работы в больнице. Однако, пусть его вылазки в клубы стали реже, все же не прекратились совсем. И он явно был намерен возобновить полноценную жизнь гуляки, как только получит постоянное место в штате и стабильную зарплату. А это Константина не устраивало.       Не устраивать-то, не устраивало, но как об этом поговорить мужчина не знал. Они ведь с самого начала договорились о свободных отношениях, с самого начала прояснили приоритеты. Строить из себя теперь недовольного обманутого супруга Костя не хотел, как не хотел запрещать что-либо любимому Лёньке. Они оба обычно предпочитали либо обсуждать спорные темы спокойно, либо вообще делать вид, что проблем не существует. Такой подход не был идеальным, но им удавалось избегать ругани, которую оба любовника терпеть не могли.       Сейчас же тема была более, чем спорной, она ставила вопрос ребром. Либо Лёнька прекращает гулять и берется за голову, либо они расстаются. Такая формулировка крутилась в голове Кости уже не первый месяц, но каждый раз, открывая рот, чтоб ее озвучить, он спотыкался на первом же слове и уводил диалог в другое русло. Мужчина не знал, подозревает ли о его планах Лёнька, но почему-то ему казалось, что да. Парень как-то притих в последнее время, стал еще меньше времени проводить дома. Даже заниматься стал теперь у друзей и коллег.       На следующее утро Костя привел свое чудовище в более-менее презентабельный вид и отправил на его первую операцию, а после и сам, наспех собравшись, отправился на работу. День был тягучим и мерзким. Хотя, это ощущение приходило не из мрачного внешнего мира, а из собственных внутренних переживаний. Он почему-то четко осознал, что сегодня все скажет. Тянуть дальше не было никакого смысла.       — Говори уже, — спустя пятнадцать минут тишины за ужином вдруг не выдержал Лёнчик.       — Что? — пытавшийся все это время собраться с мыслями, не понял Костя.       — То, что ты мне уже месяц, наверное, сказать хочешь, — слегка рассерженно выдавил парень. - Хочешь расстаться? — в лоб спросил он.       — Нет, — быстро и честно ответил мужчина. — Я люблю тебя, ты же знаешь.       — Но… — Лёня слишком хорошо знал любовника, чтоб не догадаться о продолжении.       — Но я хочу нормальных отношений. Хочу семью, ребенка, совместные отпуска и все остальные атрибуты.       — Семью? — Лёнька горько усмехнулся. — Ты что-то путаешь. Либо страну, либо мой пол. Ты в курсе, что в России запрещены однополые браки? Или ты предлагаешь мне операцию по смене пола? Или ты, о Боже, ты сам решил стать прелестной девой? — притворно рассмеялся он.       — Не паясничай. Ты знаешь, что я имею в виду.       — Знаю. Но если я перестану спать с другими, в наших отношениях мало что изменится. Разве что я стану более мрачным. Расписаться мы не можем, официально обзавестись ребенком тоже.       — Можем усыновить, — опроверг Костя.       — Да ну? И часто ты слышишь о счастливой парочке геев, которой социальная служба позволила усыновление? Да даже если и так, ты понимаешь, что тогда будет с ребенком потом? В школе? Его же загнобят из-за того, какие мы с тобой мерзкие и аморальные. К чему вообще весь этот диалог? С какого перепугу тебе детей захотелось? Блин, Костя, мы же договаривались.       — Мы договаривались пять лет назад. Я повзрослел.       — А я, видимо, нет. По крайней мере, ты так не думаешь, да?       — Ну, ты стал серьезнее относиться к работе. Уже хорошо.       — Но не к нашим отношениям?       — Именно. Я в некоторой степени понимал тебя раньше. Ты был молодым, только приехал в большой город, хотел все попробовать. Но теперь-то… теперь тебе это все нахрена? Почему тебе мало меня? Или я недостаточно хорошо тебя трахаю?       — Дело не в этом, — честно ответил Лёня.       — А в чем? — не выдержав, повысил голос Константин.       — Не знаю. Я просто… — Лёнька замялся. Он не задавал себе этого вопроса, не знал, как на него ответить.       — Просто что? Просто любишь подставлять себя всем охочим? — мужчина уже завелся, и остановить поток обидных слов было уже нереально. — Ты знаешь, как меня задолбало постоянно проверяться на все, переживая, что ты что-то от кого-то подцепил? Знаешь, как задрало укладывать и приводить в нормальный вид твою пьяную тушку? Знаешь, где у меня сидят волнения о тебе и о том, что ты связываешься с непонятными мужиками?       — Да какого хрена? Я всегда предохраняюсь, когда трахаюсь с другими. Я же обещал это тебе. Значит, ты мне теперь еще и не доверяешь. Ну, охуеть блять приплыли. А заботиться и волноваться обо мне я тебя не просил.       — Как и влюбляться в тебя. Но я это сделал, — Костя перевел дыхание. Он выговорился. Ему стало легко на душе, но одновременно с тем как-то противно. — Я все это время думал, как поговорить, не срываясь в ругань. Но не смог. Прости.       — И ты меня. Я понимаю твои желания. Но не разделяю твоего к ним стремления. Я не думаю, что нормальная семья с детьми — это что-то реальное для нас.       — Почему нет? Это будет ужасно сложно, бесспорно. Но тяжело не значит нереально.       — Извини. Боюсь, я не готов к такого рода сложностям. Да и не могу я просто взять и перекроить себя, Кость. Не могу. Я люблю тебя так, как никого не любил. Надеюсь, я давал тебе это понять. Надеюсь, ты был хоть отчасти счастлив со мной эти пять лет.       — Был, — кивнул мужчина, улыбнувшись. — Спасибо тебе за эти годы. Но я тоже не могу просто взять и перестать думать о том, как у нас все может быть, о том, что я хочу большего. Прости, но дальше нам, похоже, не по пути.       — Похоже, — глаза Лёни наполнились слезами, но он держался. — Я соберу свои вещи.       — Ты можешь не торопиться с переездом.       — Брось. Нам обоим нужно напиться и как следует пострадать после разрыва. А если мы сейчас начнем делать это в компании друг друга, то не разойдемся.       — Это точно. Черт, Лёнь…       — Я знаю. Мы даже расходимся, продолжая понимать друг друга без слов. Магия, — ухмыльнулся напоследок парень и пошел собирать шмотки.