Советы по решению личных проблем от Коти, Лучика и Святого

      Ребенок — это огромная ответственность, постоянный страх и волнения. Но Костя почему-то просто не мог жить дальше без детей. Он не понимал это желание, но не мог от него избавиться. Логика говорила ему, что это трата нервов, денег, времени, что это самая неблагодарная затея на свете, но, черт побери, чувства и эмоции просто рвали грудную клетку изнутри, противясь разуму.       Возможно, в нем говорил переизбыток нежности, которую после ухода Лёньки стало некому дарить. Возможно, слова родителей, которые до сих пор уговаривали жениться и подарить внуков. Возможно, в некоторой степени, социальные нормы. Но главным на этом совете противологических войск выступало собственное внутреннее инстинктивное желание.       Константин очень долго думал, взвешивал, решался. Усыновлять ребенка в одиночку было страшно до ужаса. Мать, услышав решение сына, не нашлась с ответом, что бывало с ней крайне нечасто. Отец фыркнул что-то про чужую кровь. На том и разошлись.       Оформление документов тоже заняло некоторое время. Хорошо еще, должность терапевта способствовала. Оказалось, у Кости есть несколько весьма полезных связей, коих он вылечил в свое время. Для него в виде исключения упростили проверку одиноких кандидатов и позволили встретиться с некоторыми из детей раньше положенного. У мужчины сердце разрывалось, когда он знакомился с детьми. В голову лезли мысли, что он выбирает, как на рынке. Отвратительное чувство.       Но потом он увидел ее. Алису привели к нему одной из последних. Рыжие растрепанные волосы, за которыми девочка прятала глаза, обгрызенные до крови ногти, перепуганный взгляд. Было в ней что-то родное. Чувство, которому тоже нельзя было найти логического объяснения или названия охватило Костю с головой. Он не сомневался ни секунды. Сразу сказал, что именно ее он и искал.       Путь к взаимопониманию был непростым. У Кости был некоторый опыт работы в педиатрии, но все же жить с незнакомой девочкой под одной крышей совсем не то же самое, что просто пообщаться пару часов. Он волновался, что делает что-то не так, старался угодить, разговорить, готовить ей вкусности, водить в интересные места. Но шума и больших столпотворений Алиса вначале пугалась, ела мало и без аппетита, говорила кратко и по существу только самые необходимые вещи. В ее разговорный рацион входили вежливые приветствия, прощания и обозначения того, что она намерена сделать или чего делать никак не хочет.       Детский сад казался ей адом. Каждое утро по ее лицу было видно, как сильно она не хочет туда идти. Костя это видел, но не мог пойти на уступки и в этом. Во-первых, срок отпуска, взятого специально для налаживания контакта, подходил к концу. Через три дня ему нужно было выйти на работу, во-вторых, он понимал, что ей необходимо общение со сверстниками. Мужчина собирался нанять няню, чтоб та занималась с девочкой после сада те несколько часов, пока он дорабатывает смену, но позвонила мать. Они с отцом отошли от шока и решили все же познакомиться с девочкой. Пригласили к себе.       Первым растаял отец. Увидев маленькое беззащитное существо, он чуть не проронил скупую мужскую слезу и сразу повел внучку на кухню. Мать же тяжело вздыхала первые несколько дней, но потом привыкла. Алиса радовала ее своим спокойствием и смышленостью, сидеть с девочкой было нетрудно.       Жизнь потекла по спокойному размеренному течению. Теперь Костя был не одинок в этом большом ужасном мире. Теперь у него была Алиса. Но все же он был один. Девочку нужно было любить и защищать. И делать это в одиночку было тяжело.       В один из летних дней бабушка с дедушкой не смогли забрать внучку к себе. Пришлось вести Алису с собой на работу. Рыжее создание к этому времени уже набрало в весе и перестало напоминать игрушечную куклу. На ее щеках появился румянец, на носу — россыпь веснушек. Девочка радовалась солнцу и могла часами просто лежать в деревянном кресле у дедушкиного дома с книгой, подставляясь его лучам. Она все еще была закрытой, но понемногу привыкала к новой семье и новому распорядку жизни. Девочка оказалась любознательной. Ей нравилось читать и гулять. В сентябре она должна была идти в первый класс. Хоть по возрасту она немного не дотягивала, знакомая Косте учительница одобрила кандидатуру, сказав, что Алиса способная и потянет.       Оставив девочку в приемной с книгой, Костя удалился в кабинет на осмотр, а когда закончил, не обнаружил Алису в коридоре. Медсестру, которая пообещала присмотреть, вызвали, и у нее не было времени предупредить. Мужчина постарался не паниковать и начал бегать по коридорам, стараясь найти дочку. Но с каждым новым поворотом страх разрастался все сильнее.       Когда мужчина выбежал на улицу, Алиса спокойно сидела на лавочке.       — Извини, — заметив его, сразу сказала она. — Мне очень хотелось на улицу, а предупредить тебя не было возможности. Я уже собиралась вернуться, чтоб проверить, не освободился ли ты, но…       — Но я ее задержал. Так что это моя вина, — тут же встрял в разговор никто иной, как Лёня.       — Алиса, Господи, не делай так больше, ладно? И мы же говорили на счет разговоров на улице с незнакомыми людьми, — Костя подскочил к дочери и присел рядом с ней на корточки, испуганно осматривая девочку.       — Я знаю, что нельзя. Но я же в людном месте. И в любой момент могла закричать. Ты бы услышал. Мы же прямо под твоими окнами.       — Это успокаивает, — не смог не улыбнуться мужчина и сел на лавочку между Алисой и Лёней.       — Она просто чудо, — сказал вдруг Лёня, о котором Костя уже было забыл.       — Да… Спасибо, — Костя вдруг смутился и растерялся.       — Я пойду. Извини, что задержал твою…       — Дочь. Мою дочь.       — Точно. В общем, прости.       И Лёнька спешно сбежал по дорожке к своему отделению.       — Он хороший, — сказала Алиса, жмурясь на солнце. — Он такой светлый, как лучик, — такие милые фразы и сравнения были прежде не свойственны девочке, так что Костя решил развить эту тему.       — Да, он очень хороший на самом деле. О чем вы говорили?       — О погоде, о книге, — девочка ткнула пальцем в небольшой сборник детских рассказов у себя на коленях. — У него такой голос был, будто у него что-то болит. Но, думаю, врачи ему с этим не помогут, — Алиса говорила это размеренно и без особых эмоций, как что-то само собой разумеющееся. — Костя, а скоро домой?       — Нет. Мне сегодня до пяти тут сидеть и тебе вместе со мной. Извини, но я не могу оставить тебя одну на улице, так что придется вернуться в приемную. Алиса вздохнула, но послушно встала со скамейки.       — А вообще, может, хочешь в педиатрию? Там другие дети и нянечки.       — Ладно. Книжка слишком скучная, так что я не против.       — Вот и хорошо.       Каждый вечер, укладывая Алису спать, мужчина читал ей сказки. Обилие хэппи-эндов уже мусолило ему глаза. Сначала он не придавал этому значения, но после стольких месяцев начало немного раздражать. Он понимал, что вера в чудо важна для ребенка. Но ему самому резала глаза неправдивость историй. А еще он начинал чувствовать себя ущербным из-за того, что ему счастливый конец точно не положен по статусу.       Впрочем, смотря что считать счастьем, конечно. Алиса стала для Кости всем бесспорно, но ощущение, что он остался поломанным, осталось. И да, теперь он понял опасения Лёни. Теперь он и сам боялся, что не сможет воспитать девочку правильно, учитывая собственные наклонности и скептично-пессимистичный взгляд на мир.       Человеческого тепла не хватало почему-то всегда по вечерам. В те пару часов, когда Алиса уже спала. В те моменты, когда появлялось время побыть наедине с самим собой. В тишине вымыть посуду, долго принимать душ и сидеть потом на балконе с сигаретой. В доме Костя больше не курил, да и вообще собирался избавиться от этой пагубной привычки.       Случайных связей мужчина не заводил. Он мог бы оставить дочку родителям на одну ночь и пойти снять кого-то в клубе, отдохнуть, развлечься. Но ему не хотелось. Секса хотелось, но не с мальчиками из клуба, не с пьяными телами, не с ними, не так. До зубовного скрежета хотелось искренности, нежности, понимания.       Он все чаще мысленно возвращался к Лёнчику, к своему светлому парню, которого Алиса назвала лучиком света. Он действительно им был. Ярким, светлым лучиком света во тьме промозглого мира. Если бы не Лёня, Костя, наверное, не научился бы любить вовсе. До встречи с парнем, он только то и делал, что образовывался, работал, шел к поставленной цели. Если б не Лёнька, он бы так и остался бездушным роботом. Если б не Лёнька, он бы и не подумал заводить ребенка. А если бы не мысли о ребенке, Лёнька все еще был бы с ним. Превратности чертовой судьбы.       Одиночество накатывало волнами. Костя вроде как ни о чем не жалел. Он не променял бы Алису ни на какой из вариантов собственного счастья. Но в тоже время так блять хотелось еще хотя бы раз испытать эгоистичное удовлетворение от порочной гомосексуальной любви. Не секса, а именно любви.       Стук в дверь был тихим. Пришедший явно осознавал, который сейчас час и точно знал, что в доме спит ребенок. Костя едва услышал звук с балкона. Он резво подбежал к двери, боясь, что стук повторится и Алиса проснется.       — Привет, — неуверенно сказал Святой. — Не разбудил?       — Привет. Нет, — Костя впустил мужчину в дом. — Что-то случилось? — спросил он, когда завел гостя в кухню. — Что-то с Лёней?       — Ничего страшного. Все здоровы. Но надо поговорить. Костя указал пришедшему на стул и поставил чайник.       — Ну, — не выдержал затянувшейся паузы Костя.       — Я люблю его. Но он со мной несчастлив. Не полностью. Я каждый раз замечаю, как его мысли уплывают из разговора, и понимаю, что в эти мгновения он думает о тебе. Это невыносимо. И становится только хуже с каждым днем. Мы оба будто медленно умираем, балансируя на краю пропасти. С одной стороны все прекрасно, а с другой — пустота. Я не знаю, что делать.       — Зачем ты мне это говоришь? — Костю будто полоснули скальпелем по грудине. Ему было неприятно слушать о том, что у Лёни другие отношения, но еще больнее было знать, что и там он страдает.       — Сначала я хотел попросить тебя… повести себя с ним, как последняя мразь, чтоб он разлюбил, отпустил, возненавидел. Но после того нашего разговора я понял, насколько это глупо. Знаю, вы с ним, да и я с ним не раз обсуждали его готовность к более серьезным отношениям, к детям. И он всегда говорил, что не сможет. Но он это не потому, что не любит детей, а потому что боится напортачить. Ему бы только познакомиться с Алисой поближе, и он вернется к тебе, я уверен.       — Ты хочешь, чтоб мы с ним опять сошлись? — Костя понял смысл слов, но не мог в него поверить. — Ты альтруист или у тебя синдром жертвы?       — Черт, — Святой подавил желание повысить голос или стукнуть кулаком по столу. — Думаешь, мне легко дается это решение, этот визит, эти слова? Я просто хочу, чтоб Лёня был счастлив. И мне кажется, вы оба этого заслуживаете.       — А ты?       — А мне не привыкать отпускать прошлое и учиться жить заново. Разберусь, — натянуто улыбнулся Святой.       — Уверен? Не пойдешь потом на попятную? Мне не нужны глупые игры. У меня теперь есть дочь и если ты каким-либо образом втянешь ее потом в наши разборки, настучишь социальным службам или моим родителям о моей ориентации или что-то в этом роде…       — Я понимаю твое недоверие с одной стороны, но блин, ты меня вообще слушал? Я хочу, чтоб Лёня был счастлив. Думаешь, если я даже решу передумать, порча твоей жизни поможет мне вернуть его расположение? Это же идиотизм.       — Ладно, — сухо выдохнул Костя. Ему хотелось рискнуть. Он хотел свое лучезарное чудовище обратно.