Инструкция для тех, кто не знает, что делать с неуместной влюбленностью
12 октября 2020 г., 11:43
Святослав с детства любил рисовать. Ему не нужны были машинки, спортивные секции, друзья. Ему нужны были чистые листы и карандаши, краски, мелки… Отец относился со скептицизмом к увлечению мальчика на всех этапах его взросления, но терпел до поры до времени. Когда Святик гордо заявил, что пойдет учиться на факультет искусства, папаня сказал выбирать: либо глупое увлечение, либо поддержка семьи. И Свят не стал выбирать, просто ушел, бросив напоследок, что этого было не избежать, ведь ко всему прочему он еще и гей. Тогда отец чуть не избил парня, но из-за лишнего веса просто не смог догнать.
Так началась жизнь уличного художника. Если отбросить прозаичность, то просто бездомного с красками. Он рисовал на набережной портреты за копейки, малевал пейзажи и зарисовки ночного города. Ему нравилась такая жизнь, но он чувствовал, что его место не здесь.
Путь к выставочному центру Астафьева был долгим и тернистым, но Святой ни о чем не жалел. Почти ни о чем. Теперь он был смотрителем, сторожем, организатором и одним из выставляющихся художников в одном лице. Его картины нравились, их покупали. И в принципе это было пределом мечтаний. Были, конечно, свои нюансы в их с Астафьевым договоренности, но что не сделаешь ради исполнения мечты.
Когда в его жизни появился Лёнчик, светлый, очаровательный и до странного наивный мальчик, который нелепым образом еще и сочетал в себе испорченность, Свят сперва не знал, что с ним делать. Нет, он представлял себе все возможные горизонтальные, да и вертикальные действия, стоны и мольбы, но не считал их уместными. Парень был безнадежно влюблен.
Помощь, оказанная в ночь их с Костей разрыва, была несвойственной Святому. Обычно он никогда не вел себя так с малознакомыми людьми. Ему и в выставочный центр приводить-то никого не разрешалось, если так посмотреть. Но он слышал отчаяние в голосе Лёни и не смог остаться безучастным. Позже он часто думал, а что было бы, если бы он отказал тогда парню в ночлеге, как сложилась бы его жизнь. Но сложилась она именно так, как сложилась.
Влюбленность — очень странное чувство. Святой не понимал, что конкретно ему нравится в Лёне. Возможно то, что парень, несмотря на всю свою распущенность, умудрился окончить ВУЗ и устроиться в интернатуру, несмотря на дурное поведение, пять лет был в достаточно крепких взаимных отношениях, назвать которые потребительскими точно было нельзя. Он ко всему прочему был наивным, как ребенок. По крайней мере, выглядел таким в глазах Святого. Но вместе с тем он был добрым и искренним, честным и талантливым, невероятно красивым и по-своему очаровательным.
Ввязываясь в отношения с Лёней, мужчина чуял пятой точкой, что дальше начнется самый сложный период в его жизни. А Свят и до этого повидал немало. Однако, было еще одно чувство, — что это судьба.
Свидания всегда были до одури милыми. Лёнчик, видимо, обладал чем-то вроде эйдетической памяти, потому что мог цитировать произведения построчно, выдавать такие факты, что глаза мужчины округлялись до размеров пятикопеечной монетки, да и в целом мог поддержать почти любую тему разговора. Ну, разве что кроме искусства. Оно, очевидно, никогда не волновало юное дарование. И это, к удивлению самого Святого, тоже ему нравилось. Нравилось просвещать, рассказывать что-то, чего Лёня не знает, показывать свою сильную сторону.
— Святой, а долго мы будем ждать с… ну, с тем самым? — спросил однажды Лёнька, когда их очередное свидание подходило к концу. Они не целовались, даже за руки не держались и в их общей памяти был один случайный отсос и одна общая ночь, когда они не трахались, но и не спали, просто думали каждый о своем на соседних подушках.
— Вообще я думал подождать до того момента, пока ты не разлюбишь Костю. Но, если честно, понимаю, что даже если ты сможешь отпустить свои к нему чувства, все равно будешь все время нас с ним сравнивать.
— Когда ты включаешь психолога, ты меня реально бесишь. Почему нельзя просто переспать и не думать о том, что я там при этом думаю или чувствую?
— Ты хочешь, чтоб я не заботился о твоих чувствах?
— Нет, заботься, но… Блин, Святой, до чего с тобой сложно иногда.
— С тобой, знаешь ли, тоже непросто.
— Ты о том, что я люблю другого? — стушевался Лёнька.
— Да, это самый весомый момент. Но я сам на это подписался, так что не имею права ничего предъявлять. Я знал, на что шел.
— Ну вот, еще один, — тихо прошипел парень. — Везет же мне на понимающих парней. Другим расскажи, обзавидуются. Не понимают люди счастья в том, чтоб встречаться с эгоистами…
— Кажется, нить твоих мыслей сбежала от меня через кусты, — честно признался Святой.
— Что Костя раньше, что ты теперь. Вы заботитесь обо мне, волнуетесь о данных прежде обещаниях, о том, что Вы знали, на что шли. Я что какой-то прокаженный, что вы оба меня любите через боль? Слушай, я все понимаю и не хочу потерять еще и тебя, потому что в тебя я тоже влюбился, но если и ты будешь меня терпеть, а не наслаждаться совместным времяпровождением, то увольте. Снова чувствовать себя куском говна я не хочу.
Лёнька повернулся было, чтобы уйти, а Свят так и стоял, опешивший и не верящий своим ушам. Во-первых, это было первое здравое и взрослое изречение об отношениях, сказанное Лёнчиком. Во-вторых, сравнение с бывшим в речи было на лицо, но оно почему-то не раздражало. В-третьих, Лёнька только что признался в том, что и Святого любит тоже. И пусть с приставкой «тоже», пусть так, но любит.
Святой дернул его за руку, поворачивая к себе лицом, и поцеловал так искренне, словно старался поделиться с ним не только слюной и бактериями, но еще и частичкой собственной души.
— Ого, — только и выдавил из себя Лёнька, когда они оба нашли в себе силы отпустить друг друга и немного подышать. — Это за что? — добавил он.
— Просто решил стать немного эгоистом, раз тебе, извращенцу, такое нравится, — пошутил Свят.
— Мне определенно нравится твоя темная демоническая сторона, Святой ты мой.
— Ой, как богонеугодно это прозвучало, — критично замотал головой мужчина.
***
С Костей Святой познакомился совершенно неожиданно. Он пришел встретить Лёнчика с работы и увидел ЕГО. Красивый, высокий, широкоплечий, уверенный в себе, но до ужаса грустный. Свят сразу прочитал на его лице все чувства, что мужчина испытывал к Лёне, весь спектр эмоций по поводу того, что парня пришел встречать другой, и опять же отчаяние. То самое отчаяние, которое до сих пор часто сквозило в голосе самого Лёньки. Даже не спрашивая у парня, Святой понял, что это тот самый Костя. Он не выдержал. Подошел, протянул руку для приветствия. Костя ответил. Ни один из них не стал что-то там демонстрировать, брызгать тестостероном или проявлять свою маскулинность. Игру «Кто сильнее сожмет ладонь» мужчины пропустили. — Все еще любишь его? — в лоб с порога спросил Святой. — А сам как думаешь? — с горечью в голосе спросил Костя. — Ясно, — тихо выдавил из себя мужчина. — Он тоже тебя любит. Не думаю, что тебе это поможет, но обычно знание, что ты страдаешь не один, помогает при подобного рода неурядицах. — Не поможет. Только хуже стало, — честно признался терапевт. — Прости. Не хотел, — также искренне ответил Святой. Костя пожал плечами. Они разошлись. Лёньку потом весь вечер потряхивало. Он не истерил, не ругал за то, что мужчина подошел к бывшему, но откровенно не понимал, чего Свят добивался. Мужчина и сам не понимал. Мастер лезть в чужую душу и раздавать советы сам в себе разобраться был не способен. Вероятно, он просто узнал боль в глазах мужчины, проникся ею. Ведь обратной стороной Костиных страданий, были его собственные. Полностью противоположные, но все же такие похожие. Теперь он был уверен в том, что чувства между Лёнчиком и его бывшим куда сильнее, чем он думал. А еще, что они точно взаимны. Святой не находил себе места. Он не мог перестать размышлять о том, как это жестоко, что любящие люди не могут быть вместе. А если могут, то с постоянными оговорками и уступками, компромиссами и ссорами. И черт бы с ним самим. Он бы отдал Лёню обратно Косте, если бы был уверен, что на этот раз у них все получится, как надо. Но уверенности не подвезли ни грамма. Одни сомнения. Следующая встреча состоялась в парке, когда Свят делал очередной пленэр. Костя пришел туда с маленькой девочкой лет пяти. Она, отпуская руку мужчины, крикнула «Я на горку» и рысью помчалась к детской площадке. Костя сел на соседнюю от Свята лавочку, не замечая его. Все его внимание было приковано к девочке. — Ты все же сделал это? Удочерил? — и снова Святой начинает в лоб, снова корит себя за это мысленно, снова не понимает, зачем заводит диалог. — Он рассказал тебе? — удивленно вскинул брови Костя, продолжая наблюдать за девочкой. — Да. Еще в первую ночь. — Так вы с ним…? — Нет, не тогда, не сразу. Тогда он просто плакал и пытался смириться. Встречаться мы начали буквально два месяца назад. — А у меня буквально два месяца назад появилась она, — мужчина указал на рыжеволосый подвижный вихрь. — Я рад, если ты счастлив. Не пойми меня неправильно, но Лёня всегда так говорит о тебе, что я и сам уже чуть ли не влюблен, — улыбнулся Свят. — Так что я правда рад, если ты счастлив. — Спасибо, — с сомнением на лице ответил Костя. — Как он? — Изменился. Больше не пьет, не гуляет, все время читает свои умные книжки, говорит, что хочет кем-то стать. Но ты не думай. Это не благодаря мне и не ради меня. Это скорее ради тебя, наверное. Думаю, он хочет доказать сам себе, что был тебя достоин. — Странные у него методы. И запоздалые. — Думаю, когда он еще немного повзрослеет, то поймет и твое рвение к семье и желание иметь детей. — Но не сейчас, — перебил художника Костя. — Да, думаю, не сейчас, — кивнул он. — Не держи на него зла, ладно? — Я и не держу. Пытался первое время злиться, ругать его мысленно. Но все без толку. Все равно люблю. Если ты его обидишь… — Только не начинай эту речь, ради Бога. — Да уж, это совсем неуместно. — Если он вернется, примешь? — А ты хочешь его бросить? — Нет, но вдруг что-то случится.… Просто хочу знать, что у него будет запасная посадочная полоса. — Я всегда ему рад. Только боюсь, дело не в тебе. Он просто не готов к тому, как я хочу жить нашу с ним жизнь. — Это верно. Но однажды он созреет. — Тогда и поговорим. Костя встал и направился к дочке. А это безумное маленькое существо уже совершенно точно стало для него именно дочерью, а не просто приемным ребенком. Это было видно. Он взял малышку за руку и повел по аллее к другой части парка. Святой сидел какое-то время, глядя на свой набросок, но красоты апрельского пейзажа больше не манили его взор. Перед глазами стояли густые рыжие кудри и заразительная детская улыбка. Отныне именно так он всегда будет представлять себе счастье.
