Советы по решению личных проблем от Коти, Лучика и Святого

      Ремонт продвигался медленно, но верно. Совместными усилиями закончили строительные работы, сменили двери, окна, замки, оформили балкон. С ним, к слову, пришлось повозиться. Вернее, с обоими балконами. Их решили застеклить. Так как балконы были прилегающими, их соединили окончательно и сделали между ними открывающуюся перегородку. Теперь в любое время года, дня и ночи можно было спокойно перебежать из одной квартиры в другую, не выходя при этом на лестничную клетку. Счет Святого заметно обеднел, но мужчина не сожалел.       Такими же совместными усилиями совершали шоппинг перед началом сентября. Алиса, выбрав главным советником Святого, мерила разные фасоны школьной формы, неустанно крутилась перед зеркалом и была безумно вдохновлена происходящим. Костя с Лёнькой молча ходили за безумной парочкой, разбиравшихся в стиле, и таскали пакеты с покупками.       Костя не мог не отметить, что самому ему пришлось бы туго. Он, в отличие от Свята, не видел разницы между разными фасонами юбок и разнообразными декоративными элементами на сарафанах. Ему бы одному с Алисой пришлось ой как не сладко. После завершения ремонта в спальне и гостиной Костя с Лёней, наконец, переехали. Они устроили праздничный ужин и все вроде бы были рады, но появлялось какое-то гнетущее чувство, что теперь они живут раздельно, что теперь они не одно целое. Это не устраивало всех, даже Алису.       Переехавшие мужчины уверяли, что ничего не изменится, что девочка может всегда приходить к ним через балкон. Костя добавил, что сначала она все равно должна предупреждать и стучаться. Лёнька хотел было возразить, но потом представил, как девочка застает их со Святым на столе в неудобной позе и стушевался. Стучаться было хорошей идеей.       В таком настроении и «праздновали». Потом все вместе завалились пробовать новый диван и новый телевизор. Репертуар выбирала Алиса, так что смотрели «Храбрую сердцем». Девочка прикипела к персонажу рыжеволосой смелой девчушки. Костя не был против. Не худшая персона для подражания. Лишь бы из лука не начала стрелять, а в остальном ради Бога.       Проснулись все там же, тем же составом на следующее утро. Обалдели от времени на часах. И помчались собираться. Костя с Лёнькой на работу, Алиса к бабушке, Святик — за шпатлевкой для ремонта в комнате-студии. Костя сразу вернулся в родную обитель. Святой увязался за ними с Алисой. Помог девочке выбрать наряд, причесал ее и сделал прическу.       Костя спокойно собрался сам и пошел варить кофе. Лёнька на кухне в этот момент заканчивал завтрак. Чмокнув на бегу Котю, побежал одеваться сам. Позавтракав, семейство разбрелось по квартирам. Лёнька все еще не мог запомнить, в какой из квартир что лежит и метался туда-сюда в поисках хоть одного своего халата. Алиса уже полностью собранная и сытая заливисто смеялась над ним, сидя на тумбочке у входа.       Пересеклись все трое мужчин у ванной комнаты. Святой сказал, что уходит первым, чтоб успеть скупиться, пока город не накрыл зной. Он поцеловал на прощание Лёньку и точно также, не задумываясь, поцеловал Костю. Только отстранившись, понял, что сделал и оторопело заморгал, не зная, как теперь себя вести.       Костя решил все за всех. Он мягко улыбнулся и притянул к себе мужчину за шиворот. Поцелуй получился быстрым и скомканным, но донес до всех троих нужную информацию. Он был не против, того, чтобы не просто делить между собой Лёню, но и чего-то большего. Хотя, на самом деле, они давно стали этим большим. Они делили жилплощадь, обязанности по Алисе, некоторые финансовые вопросы. Да и чего уж там, были друг другу явно не безразличны. По крайней мере, с тех пор, как Святого покалечили. Оба это понимали, но не решались нарушить и без того зыбкий уклад жизни.       Но теперь все решилось само собой.

***

      Костя прибежал домой в обеденный перерыв. Забыл документы, что брал домой на заполнение. Не смог устоять и зашел к соседям. Он знал, что Лёньки нет. Шел целенаправленно к Святому. Тот стоял у стены с наушниками в ушах и всеми силами старался сделать из горбов относительно ровную поверхность. Он весь был перемазан, что-то тихо напевал себе под нос. Костя некоторое время наблюдал, пока не был замечен.       — И давно ты тут стоишь, сталкер недоделанный? — рассмеялся Свят, освобождая уши от музыки.       — Всего пару минут, — честно ответил мужчина. — Тебе к лицу творческий процесс.       — Ничего себе, какие комплименты. Я польщен.       — Ты у Лёнчика паясничать научился? — с наигранным недовольством спросил Костя.       — Нет, это мое собственное умение, — Святой показал мужчине язык и отложил шпатель. — Насчет утреннего инцидента…       — Не надо. Я знаю, что ты скажешь.       — Неужели? И что же?       — Что ты все понимаешь, просишь прощения за случайность и ни к чему меня этим не обязываешь. Что мы вообще можем об этом забыть, если мне так угодно.       — Чудеса, да и только, — Святой кивнул, словно подтверждая, что именно так он и мыслит. — Наверное, таким был бы мой ответ раньше. До всего этого. Но, знаешь, — он сделал пару шагов к Косте. — Меня многому научили все произошедшие события, — художник положил одну руку мужчине на поясницу, привлекая его к себе, а вторую — на шею. И поцеловал. На этот раз намеренно, без стеснений и ужимок. Искренне и чувственно.       — Мне нравятся твои выводы, — улыбнулся после поцелуя Костя. — Мне бы очень хотелось продолжить, но мне нужно вернуться к работе. Как ты смотришь на то, чтоб встретиться сегодня ночью и опробовать вашу новую кровать уже вместе с Лёней?       — Я за любой кипишь, кроме голодовки, — улыбнулся Свят и снова поцеловал собеседника.       — Ты не святой. О нет, ты самый настоящий искуситель, — промычал ему в губы Костя и решительно отстранился, возвращаясь в свою квартиру и пряча стояк за полами пиджака.       Укладывая в тот вечер Алису, Костя не мог перестать думать о предстоящей ночи. Он волновался хуже, чем девочка перед первым днем школы. Входя в соседскую квартиру без какого-либо стука, он сразу уперся взглядом в две напряженно сидящие на диване фигуры. Лёня и Свят тут же повернули к нему головы, и мужчина едва удержался, чтоб не рассмеяться.       — Я так понимаю, нервничаю тут не я один, — постарался он разрядить обстановку. Лёнька усмехнулся, Свят остался непроницаем. Только сейчас до Кости дошло, что Святой после всей истории с Астафьевым точно не захочет быть снизу, а значит, снизу придется быть ему. Мужчина пробовал по молодости, но сразу осознал, что активная позиция ему больше по душе. Но, что поделать. Можно и подставиться по такому случаю.       — Может, сразу в спальню? Будем изгонять наших внутренних демонов клином, так сказать, — пошутил Лёнчик и первым направился к комнате. Костя схватил увязавшегося за парнем Святого за руку.       — Не бойся. Я не стану…       — Я знаю, — перебил Свят. — Я доверяю тебе. Так что, если все пойдет хорошо, я в целом не против.       — Как и я. Если вдруг тебе захочется.       — Хватит там шептаться, — окликнул их Лёня.       И все пошло хорошо. Стоило им троим оказаться в полумраке уютно обставленной спальни на большой удобной кровати, как контакт наладился без слов. Свят расслабился, раскрепостился, перестал волноваться. Как и все остальные. Лёнька терялся в ощущениях, так как поначалу оба актива ласкали только его, все еще подсознательно боясь переступить грань. Но после первого оргазма парня, Костя со Святом пошли во все тяжкие. Они целовались с таким упоением, что затраханный Лёнчик чуть не кончил еще раз, просто наблюдая за ними.       Когда за окном начало светать, никто из них уже не мог бы точно сказать, кто кого и сколько раз. Костя затуманенным, измотанным взглядом смотрел на своего нового любовника и довольно улыбался. Свят отвечал тем же. Терапевт пытался уловить нотки недовольства, страха или неуверенности, но ничего не находил. Святой совершенно точно был также счастлив, как и он сам.       Мужчина не позволил себе роскошь уснуть между Лёней и Святом. Он лениво потянулся и отправился домой. Там его ждала Алиса, которая должна была проснуться через несколько часов и потребовать законный завтрак. Слава Богу, хоть на работу не нужно было идти. Можно было весь день лениво валяться. В отличие от Лёньки, которому после всего этого марафона, необходимо было присутствовать на трех плановых операциях.       Побездельничать в итоге не вышло. Костя с Алисой помогали Святому красить его новую мастерскую. Все извазюкались в краске, долго отмывались растворителем, потом весело обедали и проветривались на балконе.       — Святик, научишь меня рисовать? Когда закончим ремонт, конечно, — попросила Алиса, выбирая из супа морковку и откладывая ее на дальний край тарелки.       — Я могу научить базовым вещам, но настоящему творчеству нельзя научить. Оно должно быть в сердце, — серьезно ответил мужчина.       — Поверь мне, оно у нее есть, — улыбнулся терапевт.       — Кость, ты сейчас с иронией сказал. Скажи еще раз, но теперь серьезно, - возмутилась девочка.       Мужчина сдержался, чтоб не поморщиться в очередной раз. Алиса упрямо называла его по имени, хотя вроде бы окончательно привыкла и воспринимала его за родного. Он не знал, что с этим делать. И не знал, как в скором времени реагировать в школе на странные взгляды, которые точно будут сопутствовать подобным изречениям.       — Прости, — усмехнулся он. — Святой, со всем чувством тебя уверяю, что у моей дочери столько творческих способностей, что хоть отбавляй.       — Не надо ничего отбавлять. Я себе такой, как есть, нравлюсь, — огрызнулась девочка и, окончательно устав от поедания супа, пошла относить тарелку в раковину.       Звонок в квартире Лёни и Святого оповестил о прибытии гостя. Святой, все еще улыбаясь, пошел открывать. Он подумал, что это Лёнька пришел на обеденный перерыв, но за порогом ждало прошлое, а не настоящее.       — Астафьев? — не веря собственным глазам, спросил он. Свят тут же опомнился и закрыл за собой дверь. Чего ему точно не хотелось, так это чтоб Костя сейчас накинулся на бывшего работодателя с кулаками. А он мог. — Ты что тут делаешь? Как ты вообще меня нашел?       — Для людей вроде меня нет ничего невозможного, — в своей обычной манере ответил Астафьев.       — Что тебе нужно? — со смесью какого-то подкожного страха и злости перешел к делу Святой.       — Ты, — коротко бросил мужчина. — Я знаю, расстались мы не на лучшей ноте, но до этого все ведь было более-менее нормально. Давай возобновим предыдущий формат сессий.       — Я не такой. Мне не нужны сессии. Мне другой формат секса нравится, как ты не понимаешь?       — Слушай, Святик, сейчас я пришел с миром, но могу и войной прийти. Выбирай.       — А не пошел бы ты, — вконец разозлившись, ляпнул Свят. — Я относился к тебе с пониманием, убеждал сам себя, что у нас были выгодные взаимоотношения, что я был сам виноват. Но теперь, после твоих угроз… иди нахрен, Астафьев. Если ты не отстанешь или, что еще хуже, начнешь портить жизнь мне или кому-то из моих близких, в сеть случайно сольется видео нашего последнего раза. Как думаешь, по чьей репутации оно ударит больше?       — Ты не посмеешь, — зашипел мужчина.       — Испытай меня, — грозным тоном ответил Святой.       В этот момент соседняя дверь отворилась. Костя вышел на лестничную клетку, с сигаретой в зубах, сразу подкуривая.       — Чего вы тут расшумелись? — начал он. — Ой, вы же Астафьев, да? Вы же этот, как его, организатор выставок художественных? И что только забыла такая известная личность в наших трущобах? — Костя подошел слишком близко. Астафьев отпрянул.       — Не лезь не в свое дело, — грубо ответил он. — Святик, я от тебя так просто не отстану.       — Святой, он тебе угрожает? Может, полицию вызвать? — продолжал отыгрывать заботливого соседа Константин. Сам он едва сдерживался, чтоб не врезать этой мрази, но за спиной стояла Алиса, решившая ослушаться Костиного приказа сидеть в своей комнате. Это не давало слететь с катушек.       — Мужик, не нарывайся, — Астафьев был так зол, что едва не брызжал слюной в сторону оппонента.       — Убирайся, — самым серьезным из всех тонов голоса в своем арсенале отрезал Святой. — Мы закончили. Придешь еще раз, реально ментов вызову, — и Свят закрыл дверь.       Астафьев ушел. Костя бросил бычок в подъездную пепельницу в виде банки от тушенки и вернулся в квартиру.       Алиса, наблюдавшая за происходящим, вдруг начала нервно трястись, а после и вовсе заплакала. Это был первый раз, когда она ревела в голос. Костя опешил и подлетел к ней.       — Ты чего? Алиса, солнце, ты чего? Испугалась? Ну что ты? Ничего же страшного не случилось. Солнышко, ну перестань.       С балкона вошел Святой. Его тоже знатно трясло. Костя почувствовал, что ему не хватает рук, чтоб всех успокоить. Лёня, действительно пришедший на обед, оказался как никогда вовремя. Он почувствовал ситуацию и сперва приступил к объятиям, оставляя расспросы на потом.       — Пап, — сквозь рыдания выдавила Алиса. — Папа, — ревела она, повторяя это слово.       — Ты что? Алиса? — Костя не мог понять, что происходит.       — Пап, — немного успокаивая всхлипы, начала говорить девочка. — Тот мужчина. Он…       — Что? Напугал тебя?       — Да, но не потому что угрожал. Я знаю, что он тебе не соперник в драке, — опять, как само собой разумеющееся, выдала она столь сложную информацию. — Он был похож на…       — На кого?       — На моего прежнего папу. Этот мужчина говорил таким же тоном, и злой был такой же. И...       — Ясно. Ну все, все, успокаивайся. Забудь об этом. Ни тот мужчина, ни твой прежний отец больше не вернутся. А если и вернутся, то они мне не соперники. Сама сказала. Я никому не дам тебя в обиду, — мужчина прижал к себе девочку, обнимая ее и целуя куда-то в волосы.       — Я поняла это, — окончательно успокоившись, выдала Алиса. — Сегодня поняла. Что теперь ты мой настоящий папа.       — Теперь, отныне и насовсем. И никуда не денусь. Всегда буду рядом, слышишь? Все будет хорошо.       — Я люблю тебя, — Алису прорвало на выражение чувств и теперь ей, кажется, хотелось выплеснуть их все.       — Я тоже тебя люблю, солнце ты мое, — улыбаясь, отвечал Костя. Он взял девочку на руки и повернулся лицом к Святу и Лёньке. Он движением головы спросил, как они. Свят кивнул, мол, все в порядке. А потом улыбнулся. Лёня во всю утирал слезы. Его растрогали признания Алисы. Он не удержался и присоединился к их с девочкой объятиям. Святой умилился подобным проявлениям любви и решил, что стоять в стороне просто глупо, так что тоже влез в эту мимишную кучу.       — Групповые обнимашки, — весело захихикала Алиса.