Голос Неаполя

      Как бы Леоне не любил свою работу, он был рад, наконец, остаться дома. Выходной! Можно сделать много дел: неторопясь позавтракать, прибрать наконец квартирку, приготовить ужин, поставив фоном какой-нибудь старый фильм, прокатиться по городу, к вечеру наведаться до Бруно - он ведь наверняка сегодня поет на той же площади. В выходные там всегда многолюдно. Или нет, не так. Проваляться подольше в постели, а потом рвануть в город и пригласить, наконец, этого красивого брюнета на свидание. Зачем откладывать то, от чего так сладко заходится сердце. Да, решено! Леоне поворачивается на другой бок и, обняв подушку, довольно улыбается своему плану.

***

      К шести часам с моря потянуло прохладой. Свинцовые тучи, появившиеся будто из ниоткуда, собирались пролить все свое содержимое на мирных горожан. Бруно поднял голову кверху, оценивая, как скоро туча накроет и его. Нужно было срочно собирать аппаратуру и прятаться под ближайшим навесом - домой он точно не успеет, а позволить промокнуть колонке и маленькому микшерному пульту - значит лишить себя заработка. - Эй, Бруно! - Окрикнули парня. Леоне припарковался совсем недалеко и махал рукой брюнету. - Могу помочь! - Сегодня он был без полицейской формы, его распущенные белые волосы развивались от ветра и контрастировали с черной рубашкой, застегнутой лишь на несколько пуговиц снизу, абсолютно не скрывая широкую грудь. Буччеллати растерялся. Он стоял как вкопанный с гитарой в руках и хлопал глазами. Опомнился он только тогда, когда раскаты грома пронеслись по небу и чуть позже иссиня черную тучу рассекла молния. Скрутив провода и зачехлив гитару, Бруно поспешил к машине. Леоне открыл багажник и помог загрузить туда аппаратуру. Первые крупные капли летнего дождя упали на стекло, когда двое, наконец, сели в машину. - Вовремя успели! - По корпусу автомобиля забарабанили капли. - Спасибо. Если бы ты не оказался здесь, даже не знаю, успел бы я так скоро укрыться от непогоды. - Брось, я рад что смог помочь. - Что ты здесь делал? Какие-то дела? Леоне замялся, не говорить же этому любопытному парню, почему он на самом деле был здесь. - Эм. Ну, да, были кое-какие дела. По работе. - В воскресенье? - Да, в воскресенье. - Лицо Аббаккио приняло серьезные черты. Для правдоподобности. - Знаешь, у полицейских нет выходных. - Знаешь, я даже немного завидую твоим делам, сегодня ты выглядишь очень... - Бруно махал руками, пытаясь подобрать то самое слово, - в общем не как полицейский. Леоне рассмеялся. Да, пожалуй надо было выбрать другой лук. Или хотя бы застегнуть пуговицы. - Хорошо, а если я скажу, что специально приехал послушать тебя? А потом позвать в уютную тратторию съесть что-нибудь на ужин. - Тогда тебе повезло, что сегодня я надел свою лучшую рубашку! - Буччеллати был как всегда очарователен с этой своей сдержанной улыбкой. И скрытое тучами голубое небо Неаполя было в глазах Бруно. "Все твои рубашки идеальны! Ты весь идеальный!", - хотелось кричать Леоне. Он был готов остаться прямо здесь, посреди маленькой площади, обхватить лицо брюнета и смотреть в эти океаны глаз, смотреть не моргая, пока не заслезятся глаза, а потом жарко целовать эти губы, пока лёгкие не начнут гореть от недостатка кислорода, пока... - Леоне, ты меня слышишь? - А? Извини, кажется я задумался. - Должно быть, ты задумался о чем-то очень важном? - Да, пожалуй. Ты о чем-то спрашивал? - Спрашивал, куда мы поедем. - Бруно смотрел так снисходительно, будто говорил сейчас с ребенком. - Ну, ужин. Он ещё в силе? - О! Конечно! - Боже, ему было так неловко. Со своими фантазиями он совсем потерялся в реальности. А реальность была такова, что на пассажирском сидении, на расстоянии вытянутой руки находился самый красивый парень Италии. Самый невероятный человек, которого Аббаккио когда-либо встречал. Леоне вывернул свой Фиат на узкую улочку, отъезжая от площади все дальше и дальше.

***

       - А ты, Леоне, всегда хотел быть полицейским? - Бруно коснулся губами бокала с вином. В маленьком кафе, спрятавшемся между жилых домов, почти нет людей. - Сколько себя помню. Родители говорили, что у меня чрезмерное чувство справедливости. - В тарелке Леоне оставалось немного пасты с морепродуктами, но она его уже не интересовала. - Сейчас сложно быть объективно справедливым, во времена, когда многим управляют деньги. - Поэтому тебе повезло быть знакомым с самым честным полицейским Неаполя. Они оба смеются. - Ты такой скромный! В нашу первую встречу ты мне таким не показался. - Восклицает Бруно и легко касается руки мужчины напротив. Тот тут же замолкает. Замирает как лань перед хищником. Неуверенно, он переворачивает ладонь и хватается за руку Бруно. Тот тихонько охает, но не отстраняется, не отталкивает руку. Смотрит в глаза с такой нежностью, что... Черт возьми, как вообще возможно быть таким! Леоне невесомо гладит длинные пальцы, касается затвердевших подушечек. Думает, что таким рукам больше подошла бы игра на фортепиано. Чтобы нежность этих рук не могли испортить жёсткие струны. - Спасибо за приятный вечер. - Тихо говорит Буччеллати, приподнимая в улыбке уголки губ. - Спасибо, что согласился составить компанию. - Леоне, наконец, отпускает руку парня, но ещё долго чувствует ее фантомное тепло под своими пальцами. - Могу проводить тебя домой? - Конечно. Машину Леоне оставил у траттории. Квартира Бруно была всего в паре кварталов к югу.        Они остановились у знакомого дома. Дождь давно закончился и жёлтые огни фонарей отражались в поверхности луж. - У тебя красивая помада. - Бруно рассматривал лицо полицейского с лёгкой улыбкой. - Спасибо. - Интересно, какая она на вкус? - Буччеллати, сделав шаг навстречу, замер в нерешительности, но от полицейского было сложно скрыть, как плясали в глазах напротив бесята. - Хочешь попробовать? - Была не была. - Да. - Бруно подаётся вперёд и пылко целует темные губы. Что-то ягодное, терпкое - неровно отпечатывается на губах Бруно. Он задыхается, сердце стучит в горле, но Буччеллати не может оторваться. Аббаккио не против, наоборот - прижимает к себе брюнета, зарывается пальцами в его шелковистые волосы. Бруно сминает черную рубашку под пальцами, тянется к открытой груди, касается кожи, оставляя за прикосновениями череду мурашек. Леоне хватает воздух ртом и ощутимо дрожит. Но не от холода, а от накрывшего с головой возбуждения. Буччеллати тянет мужчину в дом. Они, торопясь, поднимаются в маленькую квартирку на третьем этаже, почти под самой крышей. Руки Бруно мелко дрожат, когда он пытается попасть ключом в замочную скважину. Спустя несколько неудачных попыток, дверь все же открывается и мужчины вваливаются в узкое пространство прихожей тесно прижимаясь друг к другу. - Леоне... - тихо вздыхает брюнет, когда губы цвета спелой сливы касаются его шеи.

***

       В открытое окно комнатки врывается прохладный ночной воздух. Где-то вдалеке кричат беспокойные чайки и нет-нет да раздаются шумные голоса прощающихся, спешащих по домам. Леоне неотрывно смотрит на точёный профиль Буччеллати: острый нос, плавный контур тонких губ, аккуратный подбородок. Обрамлённые черными ресницами синие-синие глаза смотрят в потолок, а вокруг них веером распускаются тонкие морщинки. Бруно улыбается как, думает Леоне, может только он один. - Бруно... - шепчет Аббаккио чуть слышно. - М? - Буччеллати поворачивается к нему лицом. Их лица так близко друг к другу, что теперь Леоне чувствует горячее дыхание на своей щеке. - Мне нравится твое имя. Бруно. - Аббаккио аккуратно убирает упавшую на смуглое лицо парня прядь, заправляя ее за ухо. - Я хочу звать тебя по имени всю свою жизнь, если ты не против. - Я хочу слышать всю свою жизнь, как ты зовешь меня по имени, Леоне. - Бруно... - Да? - Ты споешь мне что-нибудь?       Тонкие изящные пальцы зарываются в волосы Леоне, аккуратными движениями поглаживают кожу головы, вновь выныривают на поверхность, невесомо касаясь струящихся по подушке прядей. Бруно чуть слышно затягивает песню, похожую и на колыбельную, и на просьбу, и на обещание, и на признание: Над тобой ярко светят звёзды, Ночной ветерок, кажется, шепчет: "Я люблю тебя!" Птицы сонно поют на деревьях, Надеюсь, в твоих снах найдётся место для меня. Скажи: "Спокойной ночи!" и поцелуй меня, Просто обними меня покрепче и скажи, что будешь скучать по мне. Пока я буду грустить в одиночестве, Надеюсь, в твоих снах найдётся место для меня. Он слышит, как дыхание Леоне становится редким и глубоким. Он, словно большой кот, свернулся на своей половине кровати, поджав ноги, убаюканный тихим голосом Буччеллати. Бруно продолжает гладить его волосы, даже когда сам начинает проваливаться в сон.