Удача неудачников

      - Хвааатит! П-пожалуйста! Слишком...! Остановитесь!       - Молчать, интер!       Звук пощёчины. Протяжный вскрик. Хлюпанье смазки.       Оптимус сидит в потайной нише, зажимая себе рот руками и молясь, чтобы его не заметили. Не увидели, не потащили присоединиться. Сенатор Рэтбет размашисто трахает молоденького кадета академии из последнего набора. Симпатичное личико залито слезами и охладителем, руки дрожат, судорожно сжимая сетку покрытия на платформе. Двое охранников сенатора удерживают кадета за плечи.       - П-прекратите!!! Я… я… больше не!.. Ах!       - Я сказал, молчать! Переверните его! – Властно командует один из правителей Кибертрона, похабно ухмыляясь. – И принесите мне насос для закачки энергона. Будет интересно провести коннект, когда он станет полным и круглым, как несущий…       - Не надо!!!       Оптимус подскакивает на платформе под судорожный вой своей вентиляции, сжимая в руках активированный топор и с захлопнутой боевой маской… Лишь убедившись, что вокруг родная и привычная каюта, он выдыхает, успокаивая заполошно метющуюся искру. Всего лишь сон.       Просто сон-воспоминание. Не реальность. Возьми себя в руки, боец.       В окне отсека - привычная умиротворяющая темнота, разбавленная пылью далеких звезд. Тихое гудение внутренних механизмов. Выключенный терминал, энергарий, оружейная стойка, верстак с недособранной пушкой, ящик железных обрезков, полка и десяток датападов на ней.       Вот и вся каюта капитана самой известной пиратской шайки в этом секторе галактики.       Вздохнув, он опустился на платформу. Первый джоор по корабельному времени, Би и Балкхэд еще офлайн, Проул медитирует, но с Рэтчетом можно поговорить. Серьезно, Оптимус не понимает, когда он спит.       Забавно. Его жизнь после превращения из лучшего кадета Элитной Гвардии в жалкого беглеца, а после в грязного пирата, практически не изменила распорядок. Он по-прежнему делил время на тренировки, обучение и отдых, по-прежнему любил истории о древних героях, по-прежнему не увлекался сверхзарядкой или дурманными присадками, содержал свой отсек в чистоте и оставался неизменно вежлив со старшими и дружелюбен с младшими - словом, нисколько не изменившись внутренне, он стал считаться тем, кто в любом обществе воплощал порок, распущенность и отсутствие всяческих принципов и ограничений.       Жизнь со всей строгостью и тщанием ответственного учителя доказала, что мир не такой, каким видится из-за учебной парты, а в учебниках может быть не написано ни слова лжи, но при этом ни слова правды.       Ещё раз вздохнув, он поднимается, сбрасывая на комм корабельного СМО запрос:       ::Я могу зайти?::       ::Конечно, малыш. Мои уши всегда свободны.::       Всегда хотелось знать, каким образом старый хирург умудряется вложить в безликие строки всё свое ворчание и иронию. Но эту загадку он предпочтёт решить сам, а не спрашивать прямо.       Топор уходит в сабспейс и он не глядя цепляет на пояс заряженный бластер - он совсем разучился чувствовать себя в безопасности без оружия. Это, и ещё его новая привычка - не поворачиваться спиной к чужакам, лучше прочего показывает насколько он изменился.       За дверью каюты, как и предполагалось, тихо и спокойно, до медицинского отсека пара бриммов неспешного шага. Совсем немного, но достаточно, чтобы окончательно успокоить взвинченный модуляцией процессор.       - Можно? - Он вежливо стучит в косяк.       - Проходи уже малец, не стой в дверях. - Ворчит старый бот. - Не спится?       В прозорливом взгляде нет вопроса. Они знают друг друга достаточно хорошо, чтобы относиться так панибратски. К тому же, за спиной Рэтчета тысячелетний опыт, сколько молодёжи он перевидал за свою жизнь - не перечесть.       - Беспокойная память. Никак не хочет уходить в архив. - Признаётся капитан, виновато разводя руками.       На самом деле, он никогда не говорил другу, что конкретно увидел в тот вечер, несмотря на то, что именно медик отпаивал его, трясущегося и дрожащего… Впрочем, тот скорее всего сделал все нужные выводы сам. По обрывкам истеричного шёпота, икающему от ужаса голосу и, после, - полному неприятию личного взаимодействия сверх дружеского.       Вот уж, кажется, смешно - он же не хрупкий кристалл, ему самому ничего тогда не сделали, не заметили и не спросили... И до сих пор воротит только от одной мысли, что и с ним могут вот так, не спрашивая согласия, не слушая мольбы остановиться... За что? Почему? Только из-за смазливого фейсплета?       - Садись. - Рэтчет махнул в сторону медицинского причала. - Давно хотел провести пару диагностик.       Оптимус покорно подходит к столу. Что ж, поговорить можно и во время проверки.       Правда, он и сам не знает, о чём именно хочет говорить, но со старым воином всегда так. Разговор придёт сам.       С чего начинаются истории о пиратах? С дерзкого ограбления? Эпичного побега из заключения? Или с сокровищ, за которые отдало жизни пол галактики и столько же ещё отдаст? А может быть с друзей-авантюристов, отправившихся на поиск приключений?       Кажется, что-то такое он читал в каком-то приключенческом кристалле, попавшем в руки в одном из отдалённых космо-городов, где сброд галактики мешается с интеллигентами разной степени и марок, знакомые и понятные меха с ксеносами-органиками, а в обзорных экранах светят неразведанные колючки звёзд, и никому нет дела до того, кто ты на самом деле... Ему понравилась та история. Весёлая, яркая. Про отважного капитана, избороздившего все океаны своей неизвестной, но такой большой для него планеты, знакомого с ведьмами, смекалкой избежавшего клыков древних чудовищ, хитростью проведшего своих врагов... Получившего в награду за отважное сердце свободу, возлюбленную и все дороги своего мира.       Это была красивая история, не похожая на его, но оставившая в искре тёплые воспоминания.       В Содружестве Автоботов таких историй нет. Их не жалуют, считая провокационными, провоцирующими на противозаконные действия. Правильные, автоботские истории про пиратов совмещённы с ориентировкой и суммой вознаграждения. В бытность свою курсантом, Оптимусу довелось прочесть пару таких историй в целях ознакомления.       Такой-то, такой-то. Зажжён в таком-то ворне, такого-то орна. Со спаркства проявлял девиантное поведение. Привлекался. Виновен в том-то и том-то. Обладает навыками, имеет слабости. В различных вариациях текст повторялся из раза в раз. Пираты обрастали вредными привычками, склонностями к насилию и различными вывертами сознания, вплоть до раздвоения личности. Внизу всегда указывалось, стоит ли вести с ними переговоры или смысла данная затея не имеет, ввиду крайней дефектности процессора.       В ориентировке на него и его товарищей тоже, наверное, что-то такое написано. Он так ни разу и не видел её полностью. Только сумма за поимку и краткий список прегрешений без подробностей. Что же там было в последний раз? Ах, да...       Предатель. Дезертир. Вор. Контрабандист. Недавно добавилось террорист. Осталось получить звание убийцы и станет как древние десептиконы. Кто знает, может и у них всё начиналось точно также? Оптимус уже ничему не удивится.       Но всё же, алый знак на своём плече он не сменит никогда. Он автобот. Не по званию — по духу. Так было, есть и будет. Это его собственная, искровая клятва. Кем он станет, если не сдержит её? Кем останется...       Оптимус потерял почти всё, что казалось незыблемым в прошлой жизни. Оно рассыпалось кучкой ржи под позолоченной краской. Сверкающий Кибертрон, которому он клялся служить и защищать, оказался тёмен и страшен. Личности, которые он уважал — лицемерны и противны. Постулаты, которые он считал верными — лживыми...       Он не может сказать, что по-прежнему ни в чем не виновен. Теперь он действительно и вор, и контрабандист, и предатель, и террорист. Довелось ему поучаствовать и в дерзких налётах, и связаться с дурной компанией, и сорвать несколько правоохранительных облав. Сколько убытков он принёс своим бывшим коллегам даже посчитать сложно.       Не то что бы он жалел об этом. Это то, чему он научился, став пиратом. Не жалеть о сделанном. История не терпит сослагательного наклонения.       И его команда с ним согласна.       Она у него вообще как на подбор — разве что в холо про непобедимых героев сниматься. Опальных и преданных. Горсткой стойких против всего мира... Как же по-идиотски звучит.       Рэтчет. Их старый, ворчливый медик. Он прошел войну с десептиконами и знал слишком много, чтобы ему дали спокойно жить. Его бы давно убили, если бы могли преодолеть контрольную привязку Омеги Суприма, но оставлять без контроля такую боевую единицу, даже с блокировкой процессорной деятельности, слишком опасно. Это понимал даже их коррумпированный Сенат. Оптимусу страшно представлять, под каким давлением жил друг все эти сотни ворн.       И бесконечно благодарен за то, что в критический момент, тот не раздумывая протянул ему руку. Его опыт, его знания и таланты не раз спасали их маленькую семью. Омега Суприм стал надёжным домом и защитой, подарил надежду. Возможно, когда-нибудь, старый врач сможет его восстановить и они все поблагодарят древнего гиганта лично. Пока же им не остаётся ничего, кроме заботы о корабле, поддержки и помощи, как он, помогает им.       Бамблби и Балкхед. Головная боль и повод лишний раз улыбнуться. Дома они оба выделялись, всегда и везде. Би - отсутствием дисциплины вообще, а Балкх - вдумчивым подходом, часто принимаемым за скорбность процессора.       Неугомонный гонщик мог стать в будущем прекрасным разведчиком. Быстрый, меткий и невероятно проворный. Но наставникам было лень возиться с вздорным мехом. На борт Суприма его привела обида, жажда приключений и неприкрытое предательство друга.       Кажется, ко всему прочему, Оса пытался сбросить на него распространение дурманящих присадок. Неудачно, но репутация курсанта без покровителей в их мире не то, что может пережить подобный удар.       Балкхед был полной противоположностью, но так же как и друг, вылетел с первых курсов, за нерасторопность и неуклюжесть. Он - великолепный космоинженер, способный отстроить звёздный мост с нуля. Он пришёл вслед за другом.       Иногда Оптимуса задевает обида за него - Балкх талантлив до гениальности. Он просчитывает миллионы переменных, связанных со Звёздными мостами, что занимает львиную долю процессорных мощностей. Куда смотрели управляющие на предварительных тестах, раз пропустили такое сокровище? Но потом вспоминает, что чужие таланты на Кибертроне мало кому нужны и воплощаются скорее вопреки, чем благодаря чужой поддержке, и выдыхает. Что толку злиться на систему, которую не смогли изменить ни война, ни мир.       Проул. Их невозмутимый монах...       Когда Локдаун выкрал последние протоформы и убил Йокитрона, Совет предпочел повесить вину на единственного оставшегося в живых в храме Праймаса. Думается, там было что-то ещё, связанное с предложением интерфейс услуг, но это не то, что кто-то из них будет уточнять, слишком хорошо знают теперь, какие на самом деле правители Кибертрона...       И, наконец, он. Оптимус Прайм. Кадет, изгнанный с позором из Академии Элитной Стражи, несостоявшийся партнёр Ультра Магнуса, сбежавший от своей судьбы...       Про них, действительно, только холо снимать.       Только в их случае не будет счастливого возвращения домой, очищенного имени и восстановления справедливости. А что будет? Хотел бы он знать.       - Как думаешь, нам стоит поискать место под постоянную базу? - Задумчиво тянет Оптимус, позволяя медику, водить над собой сканером. - Что-нибудь скрытое, укреплённое.       - Хочешь сделать перерыв в скитаниях, Малыш? - Проницательно тянет Рэтчет.       - Мы хорошо выполнили последнюю миссию. У нас есть деньги и провизия на пару свободных кварталов. Стоит подумать о тихой гавани.       - Это хорошая мысль. - Соглашается друг.       - У меня есть пара мест на примете и...       - Оптимус, ты нужен в рубке. - Спокойный голос Проула прерывает на полуслове. - Сканеры Омеги зафиксировали аварийный маяк с одной из планет, в системе, которую мы пролетаем. Маяк очень старый, но принадлежит меху.       - Уже иду. - Прайм спрыгнул с ремплатформы. - Буди остальных.       - Что ты там говорил о спокойствии, Оптимус? - Ворчливо уточнил старик.