Удача неудачников

      За время прошедшее с побега с Кибертрона, Оптимус привык ко многому. К космическим аномалиями, к чужой алчности и жадности там, где этого не ждёшь, к чести и своеобразной справедливости от тех, в ком не ищешь. К сокровищам, запрятанным среди звёзд, к тайнам сваливающимся на голову. К новым знаниям, открытиям, к не перестающему удивлять и ужасать миру. К самым разным формам жизни, к удивительным цивилизациям, которые автоботы не признают или попросту не знают. Он видел органические и неорганические миры, народы поднявшиеся в космос и те, что только познали огонь.       Поэтому он не слишком удивляется тому, что планета, с которой исходит сигнал заселена органиками докосмической цивилизации. На этот случай у Омеги имеются хорошие маскировочные поля, искажающие виденье несовершенной техники. Чего он не ждал, так это того, от кого исходил сигнал о помощи.       Тот шёл из центра густонаселённого мегаполиса — видимо органики нашли их сородича и приволокли к себе. Ситуация сама по себе не очень приятная — если маяк до сих пор не отключен, то белковые ему явно не помощь оказывают.       И хотя у них скорее всего просто нет знаний и возможностей, ничего хорошего пребывание трансформера среди иной формы жизни не сулит. Оптимус хорошо знал, на что способно чужое любопытство.       Недолго думая, они взломали компьютеры и датацентры только развивающейся цивилизации. На экране Омеги появилось изображение обширного зала с зажатым на исследовательском верстаке корпусом трансформера. Израненным, изломанным, но всё ещё хорошо узнаваемым, несмотря на то, что современное поколение автоботов знало его лишь по записям и голофото.       — Шарки меня сожри... — содрогаясь, прошептал Бамблби.       Да, это был десептикон. Это был враг. Это был шлаков Мегатрон, пугало всея Кибертрона. Но несмотря на все это, видеть его таким...       — Ужасно, — Балкхэд отошел от экрана. — Командир, что делать-то? Десептикон, конечно, но... нельзя же так!       Оптимус молчал.       Конечно, не потому, что размышлял о том, что будет удобнее, добить беспомощного врага, или просто улететь, оставив его в руках органиков. Он вспоминал.       Вспоминал прочитанные и просмотренные истории о войне, о... восстании и его предводителе, могучем, неудержимом, яростном...       Плохо, но он не мог не восхищаться Мегатроном. Тем, кто сейчас разбит и разобран, кому самому нужна помощь... спарком Оптимус часто представлял свой бой с грозным воином, но никогда даже не думал о том, что вождь десептиконов может быть слаб. Что его самого нужно будет спасать.       Конечно, спасать. Варианты "добить” или “бросить", Оптимус не рассматривал.       — Будем вытаскивать. — Кивнул Прайм, озвучивая свои мысли. — Поднимем на Омегу и посмотрим, что можно сделать.       — Чего?!!!— Бамблби подскочил на месте, округлив оптику. — К нам?! Босс ты...       Нет, он, конечно, понимал, что командир не бросит ни одного меха в такой ситуации, но... Оказываться рядом с этим монстром, откровенно не хотелось. Сколько уже они путешествуют и ни разу не встречали десептиконов. Строго говоря, современная история автоботов настаивает, что все владельцы фиолетовой инсигнии давно уничтожены. Однако учитывая знакомства в Торговой Галактической Федерации, можно смело утверждать, что какой-то процент всё же уцелел. Не просто же так дальний сектор галактики помечен на картах некибертронского происхождения, как «Империя десептиконов».       — Действительно. Малыш, это не комнатный зверёк и даже не простой бродяга! Это Мегатрон! Отработку мне в рот! Ты хоть представляешь, что это за шарк?! — Возмущённо пыхтит Рэтчет..       — Условно. — Кивнул Оптимус, оборачиваясь. — Ты встречался с ним на войне? — Спросил он из любопытства.       — Пф! Если бы я встретился с ним на поле боя, я бы тут не стоял, Малыш. — Фыркнул ветеран. — Но я видел последствия. И будь уверен, он и в таком состоянии способен задать нам трепку.       — И всё же, он всё ещё кибертронец. Всё ещё мех.       — Так ты серьёзно…       Поморщился старый медик, замечая целеустремленный взгляд. Когда Прайм так смотрит, они вляпываются в самый эпичный шлак во всей галактике. Именно с таким взглядом Оптимус совершил налёт на сенатский караван с рабами, именно с таким взглядом сунулся в пасть космического пожирателя, а потом полез в древние руины, который тот охранял. Великая искра! Да его с таким взглядом, сам Юникрон не остановит.       — Ты ведь сможешь его восстановить? — Запоздало спохватившись, интересуется это… неразумное дитя.       — Восстановить-то, я его восстановлю! — Ворчит древний врач. — Но, что потом ты с ним делать будешь? Думаешь, он нам спасибо скажет?       — Я и не жду. Подлатаем и высадим на ближайшей пиратской базе.       — Ясно. — Вздыхает Рэтчет. — А я-то думал, что ниже падать уже некуда… — ворчит хирург. — Ладно. Давайте вытаскивать этот кусок космического шлака, пока я не передумал.              Это просто. Увести всех из здания под различными предлогами. Охрану вывести приказом главнокомандующего, начальника безопасности выдернуть прямым указом сверху. Конечно, требуется некоторое время, чтобы вникнуть в иерархию людей и не наделать глупых ошибок, но учитывая состояние десептикона — лишние сутки хуже ему не сделают.       План прост, как древнее противотанковое заграждение — Оптимус хорошо усвоил науку Академии — нейтрализовать персонал, отвлечь на что-то серьёзное, но не смертельное, пробить проход в помещение с Мегатроном, используя вооружение Омеги, вытащить с помощью страховочного троса, уйти. Особо скрываться смысла не имеет, но и сильно подставляться не стоит. Так что вырубить всю аппаратуру электромагнитным импульсом и дело с концом.       Внутрь Оптимус идёт вместе с Проулом и Бамблби, как наиболее мобильными мехами в команде. Ночью, в самый тёмный час перед рассветом, который согласно местной планетарной сети самый тяжёлый для органиков в плане сохранения внимательности.       На всю операцию меньше двадцати бриймов, всё продумано и проверено, осечек быть не должно, но реальность вновь подкидывает им сюрприз.       — Босс! — Растерянный голос гонщика раздаётся по внутренней связи. — Тут техноорганик в соседней лаборатории на столе, и кажется, судя по искровой активности, которую местные всё-таки сумели отследить, она как-то связана с Мегатроном!       — Она? — Удивлённо откликается Прайм, не отвлекаясь от крепления страховочных тросов к искорёженному корпусу древнего десептикона.       — Кажется, это фем. — Неуверенно замечает разведчик. — И по моему это спарк… Искра моложе меня!       — Ясно. — Капитан хмурится. — Забрать сможешь? Пусть Рэтчет посмотрит. Если ошиблись, вернём на планету подальше от лаборатории.       — Смогу!       Ну, что ж… у них никогда, ничего не идёт по плану. Оптимус вздыхает, и оглянувшись на страхующего кибер ниндзя, отдаёт команду на поднятие древнего ужаса на борт.       “Надеюсь, я всё-таки не делаю ошибку”. — Мрачно подумал он. — “Нам и так, хватает проблем”.              — Уходим к дальней орбите. — Приказал Прайм, когда все оказались в безопасности Омеги. — Рэтчет, что скажешь?       Старый медик водил сканером над десептиконом в глубоком стазисе. Счастье Мегатрона, что он так и не проснулся, хотя капало с него уже прилично. Стоило выдернуть огромный корпус из охлаждающих установок, как он стремительно начал оттаивать. Думать о том, какая его ждёт боль, когда он выйдет онлайн было страшно. Вблизи его раны оказались ещё хуже.       — Живой. — откликнулся врач. — И искра не коллапсировала, что удивительно в таких обстоятельствах, но десептиконы всегда были крепче автоботов... — Он бросил короткий взгляд в сторону Бамблби и невнятного писка в его руках. — Эй! Ты кого притащил! Рехнулся?! Бамблби, органики не подходят для домашних животных!       — Хей! — Маленькая девочка тряхнула алыми хвостиками и злобно сверкнула глазами, крепче вцепляясь в руки гонщика. — Я не домашнее животное!       — Она нас понимает? — удивлённо мигнул оптикой Рэтчет, пока руки делали своё дело. И тут же разозлился ещё больше. — Бамблби, ты прихватил разумного органика?!       — Это я приказал. — Вклинился Оптимус.       — Она как минимум на половину мех! — Одновременно с ним заговорил минибот. — И кибертроник понимает. Рэтчет, они держали этого спарка в лаборатории! Она явно как-то связана с Мегатроном! Я видел результаты их анализов.       Старый автобот замер на краткий миг, недоверчиво переведя взгляд на Оптимуса, как на ответственного за происходящий дурдом.       — Малыш, скажи, что это шутка.       — Извини. — Прайм сбросил медику по внутренне связи фото с оптики Бамблби.       Какая-то аппаратура, рентгены и самое главное, скан электромагнитного излучения...       — Мда. — Ветеран скрипнул бронёй и выругался на незнакомом диалекте, ещё раз посмотрев в сторону Шмеля и диковинной мелочи. — Хорошо. Я потом её посмотрю. Но возиться с ней, будете сами! — Категорично заявил корабельный док.              Сари Самдэк десять лет. И за эти десять лет она видела и знает много больше, чем положено ребёнку её возраста. О значительной части этих знаний, она хотела бы забыть, а лучше никогда не узнавать. Например, о том, что внутри у неё не привычные кости и кровь, но так же провода, металл и неизвестные науке детали, а вместо сердца и вовсе нечто, напоминающее реактор.       Кто-то, конечно, может сказать, что это круто и весело, но для самой Сари эти знания не принесли ничего хорошего. Они потянули за собой знания о том, как выглядят лабораторные комплексы изнутри, для тех, кого в них изучают, а также понимание, что каким бы богатым, знаменитым и влиятельным не был её отец, в этом мире есть те, кто богаче, влиятельнее и опаснее. И им совершенно наплевать на её чувства и эмоции. Для них она не является разумным и живым человеком — только роботом, которого надо изучить, ведь вышел он неизвестным способом, мало относящимся к земной науке. К человеческому вообще.       А изучать можно и нужно на военном объекте, куда же поместили огромного стального гиганта, некогда упавшего с неба и на основе которого её отец сделал большую часть своих открытий.       Мало приятного в том, чтобы почувствовать себя лабораторной мышкой. Ещё меньше если до этого восемь лет живёшь на правах папиной принцессы в его башне.       Она и не подозревала раньше, насколько сильно может измениться жизнь от одного единственного несчастного случая. Всего лишь неудачное падение с лестницы, оставившее глубокий порез на коленке и выявивший её суть, тайную даже для неё. Сари старалась не задумываться, как долго могла пребывать в неведении, относительно себя, не случись того рокового падения. Хотелось верить, что папа бы рассказал ей, когда-нибудь.       За прошедшие два года в лаборатории она уже почти смирилась с тем, что никогда не покинет их.       Конечно, пока был жив папа, с ней хорошо обращались. Не пытались разрезать, не тыкали иголками и не пытались подключить то, что к человеческому пока телу не подключалось. Сари не знает, чем отцу пришлось за платить за хотя бы такое благополучие дочери, но догадывается. Он всё-таки был гением. И лишь твёрдые моральные принципы не позволяли ему принимать заказы от военных. Теперь же у него было слабое место. Достаточное, чтобы его заставить...       А потом она узнала, что папы у неё больше нет. Ей не говорили, но кое что она всё-таки умела — обходить защиту блоке сети, в том числе.       Говорят Айзек Самдэк скончался от сердечного приступа. Писали, что это нормально в его возрасте. Когда на исходе седьмой десяток лет, чего только не случится. Это было ожидаемо...       Когда-то, он предупреждал её о подобном. Кажется очень давно. Тогда Сари была совсем маленькой. Но новость всё равно оказалась внезапной.       А вот резкое изменение в отношении лаборантов — нет. Резать её сразу не стали, но количество неприятных опытов резко увеличилось. И она была достаточно взрослой, чтобы понимать, куда всё идёт.       Пора было делать ноги из этих негостеприимных пенатов. Второй попытки не будет, слишком она ценный образец, слишком много знает и, к тому же, не человек. Когда будут ловить, бить будут если не на поражение, то где-то около того. Потом запрут, если выживет, и всю жизнь будут препарировать.       Незавидная участь, смерть которой многим лучше. Так что она сжала зубы. Сделала вид, что во всём слушается учёных и принялась готовиться. Скачала план базы и добралась до графика смены постовых и дежурных, влезла в систему безопасности, прикинула, где взять денег на первое время и где можно будет спрятаться.       Всё было почти готово, когда в гости нагрянула... кавалерия. Кажется, так папа называл внезапную и устрашающую помощь? Вот и к ней таковая явилась с небес и звёзд.       Сари смотрела в огромные синие глаза не менее огромного жёлтого робота, вломившегося в ворота её лабораторного зала и чувствовала, как внутри что-то ворочается.       Нет, она подозревала, на каком-то подсознательном, глубинном уровне, что железо, стоящее в соседнем павильоне не единственное и даже, возможно, до сих пор живое, но как-то не думала, что встретит ещё одного при своей жизни. И даже не замороженного... Хотя логично ведь. В конце концов, должен же у него кто-то быть. Сородичи.       Жёлтый робот смотрит на неё долгое, кажется вечное мгновение, а она замирает и не может даже удрать под стол. Приходит осознание: если вдруг он решит ее сейчас убить, даже дёрнуться не успеет.       Но он не нападает. Издает какой-то странный, непонятный звук, полный скрежета и мелодичного перезвона, а затем из его глаз ударяют голубоватые лучи, словно подсветка у старого папиного сканера.       Это типа, привет?       И что на это отвечать? И как. Он ведь не поймёт, наверное...       ...или поймёт.       — Привет? — Неуверенно говорит он и улыбается. Почти совсем как человек. — Не бойся. Я тебя не обижу. — Он расставляет руки, показывая пустые ладони.       Не то что бы это могло сейчас помочь. Он же понимает, что раза в четыре больше любого взрослого человека? Но Сари не боится. Ей спокойно. Удивляя саму себя, она слезает с железной кушетки и подходит к роботу, позволяя взять себя на руки.       — Меня зовут Сари Самдэк. — Говорит она.       — Здорово. — Кивает он. — Меня зовут Бамблби. Можно Би. — Он мнётся, словно прислушиваясь к чему-то. — Извини. Но ты пойдёшь со мной. — Жёлтый придерживает её на своей огромной ладони, будто ожидая, что она спрыгнет и попытается удрать. — Тебя не обидят.       — Хорошо. — Девочка кивает и обхватывает коленки руками. — Я всё равно собиралась отсюда убегать. — Говорит она ему, словно по большому секрету.       Вся ситуация отдаёт чем-то не настоящим. Как в кино, про похищенных пришельцами. Но ей не страшно. Совсем. Так лучше, чем жить в вечном страхе.