Шрамы

Хогвартс Декабрь 1991

      — Что Вы видите, когда смотрите в зеркало? — спросил его Гарри и Альбус сказал какую-то чепуху про пару толстых шерстяных носков, мысленно улыбаясь. Всегда легче было отшутиться, отвести разговор в сторону и сделать вид, что истина не имела никакого значения. Особенно, когда она значила всё.       Если бы его спросили об этом несколько десятилетней тому назад, он бы неизменно ответил (если конечно, решил бы поделиться сокровенным), что это были бы живые мать и сестра, свободный, а также живой отец и Аберфорт, с которым у него не было бы непримиримых разногласий, и они действительно понимали друг друга. Он желал этого большую часть жизни, да и сейчас был бы счастлив, если бы это было именно так. Это было тем, чего у него не было и по чему он отчаянно скучал. Ни дружба с гениями и известными волшебниками, ни его студенты, ни немногочисленные, но верные друзья не могли заполнить пустоту, которая неумолимо образовалась в его душе. Ему казалось он вечно будет жить сожалениями и мыслями о том, что он всё испортил.       Альбус сделал шаг, приближаясь к зеркалу, уже не страшась, как и Гарри вновь увидеть свою семью, он слишком часто видел её, смотря в зеркало, но дело было вовсе не в этом. В действительности он знал, что никого из них там не будет. Шаг, за ним ещё один и ещё и вот он остановился напротив зеркала, а в том рядом с его отражением словно в отдалении показался силуэт девушки, сидящей к нему спиной. Нежное и легкое белое платье, без оборок и кружев создавало нежный и словно невесомый образ.       Альбус улыбнулся: оборки она люто ненавидела, а кружева ей нравились только если это касалось белья. Она всячески воротила нос от подобной одежды, и это изрядно портило ей настроение, когда приходилось носить подобную одежду в обществе. Её густые каштановые волосы по обычаю были собраны красивой золотой заколкой с драгоценными камнями — памятный подарок её матери, а несколько прядей специально оставлены обрамлять лицо. Пожалуй, эти пряди были её маленьким бунтом против суровых правил для женщин-преподавателей, которых в начале двадцатого века было можно пересчитать по пальцам, даже среди волшебниц. Хрупкая фигура, мягкий взгляд зеленовато-карих глаз в отражении зеркала напротив неё и нежная улыбка. Он помнил всё это, дорожил этим и тосковал.       Конечно же он знал её, прекрасно знал, каждый дюйм её тела, каждый уголок души. Именно она стала его спасением, его лекарством от тоски и угрызений совести, связанных с трагической гибелью Арианы и с ссорами с Аберфортом, но при этом неожиданно для него самого стала источником новых. Он неизменно в отражении видел её такой, какой она была в первые годы их знакомства: молодой, прекрасной, счастливой, не обретённой проблемами, скитаниями и сожалениями. Еще ничего не произошло, они никого не потеряли и жизнь была так прекрасна. Пусть не в полной мере, пусть не безоблачно, но всё же прекрасна.       — Жени, — прошептал он, коснувшись ладонью холодной поверхности зеркала. Он прекрасно понимал, что это всего лишь видение, но в кои-то веки позволил себе маленькую слабость вспомнить. Девушка повернула голову, лукаво посмотрела на него и поманила пальцем, словно приглашая к себе. Если бы он только мог, если бы это было возможным снова оказаться рядом с ней, он бы это сделал, но это была всего-навсего иллюзия и он всё еще нужен здесь, нужен этому миру, нужен мальчику, который приходил сюда в поисках семьи, которой никогда не имел. И все же он, Альбус Дамблдор, был счастлив и то, что он видел в зеркале не было не выдумкой, ни болезненной потерей как у Гарри. Эта девушка была реальна: она жила, мечтала, любила и за свою не слишком длинную жизнь потеряла гораздо больше, чем любой из обитателей этого замка, за редким исключением нескольких.       Девушка встала, её платье колыхнулось, словно подхваченное порывами легкого ветерка, проникающего в комнату сквозь приоткрытое окно, и направилась в его сторону. Всё как она любила. Он и сейчас помнил всё в мельчайших деталях, особенно её странные привязанности к дымящемуся горячему шоколаду, пирогу с яблоками и корицей и самодельным закладкам в старинных книгах. Это было прекрасное время, это была красивая история, но мало кто о ней знал. Прошло почти четыре десятка лет, а он всё еще помнил её запах, апельсин и корица, которые у большинства маглов ассоциируются с волшебством Рождества. Для него это тоже было особенным волшебством. Она изменила его, излечила его душу, чтобы он стал тем, кем он есть сейчас, а он едва ли расплатился с ней за это.       — Еще не время, — покачал Альбус головой, когда девушка стала напротив него и прикоснулась своей ладонью к его. Он хотел бы почувствовать это прикосновение, но заставил себя вспомнить свои же наставления данные юному Гарри, бросил мимолетный взгляд на любимую, отвернулся и ушёл. Ему тоже стоило жить настоящим и отпустить прошлое, как бы оно его не манило.