Шрамы

Хогвартс Август 1908       — Кто он? — спросила я подругу, застёгивая последний манжет на запястье и бросая придирчивый взгляд на своё отражение в зеркале. Всё должно быть идеальным, даже в мелочах, особенно в таких как внешний вид. Если другим преподавателям могли простить небольшую неопрятность или не соответствие правилам школы, то мне нет и не потому, что я делала что-то не так, нет, всего лишь один факт решал абсолютно всё — мои родителями были обычными людьми, а в этом мире это считалось скорее недостатком, чем преимуществом, даже несмотря на то, что отец являлся единственным сыном баронета. В волшебном мире имело значение только то, что и отец, и мать были маглами.       — Не знаю, — ответила Исора и протянула мне мою же палочку, взятую с тумбочки, где я её и оставила несколько минут назад, — но Диппет отзывался о нём, как об одном из самых выдающихся выпускников.       Армандо Диппет был очень уважаемым в волшебном мире и очень мудрым волшебником, но некоторые решения ставили в тупик. Хотелось надеяться, что неназванный коллега, приходу которому директор так рад на самом деле действительно достойная личность, ибо я не представляла, как смогла бы вынести очередного фанатика, помешанного на чистоте крови, уж их-то в преподавательском составе более чем хватало.       — Только не это, — нахмурилась я, представляя себе очередного звёздного мальчика, который будет относится ко мне с нескрываемым пренебрежением. Как же мне надоело подобное отношение со стороны родовитых коллег или членов Совета попечителей, которые время от времени наведывались в школу, но к счастью здесь заносчивых чистокровных было гораздо меньше, чем в министерстве, — ещё один чистокровный.       Через несколько дней должны были прибыть ученики, и большая часть преподавательского состава уже находились в замке, а поэтому директор решил собрать всех нас, чтобы провести вступительное собрание, напомнив всем о наших обязанностях, настроить на рабочий лад, а заодно (чего с нетерпением ожидала Исора) представить нового коллегу. Никто не знал кто он и откуда, Диппет хранил личность нового профессора в тайне и возможно только Эйвери, ходивший с самодовольным видом (хотя он всегда изображал из себя невесть что) знал кем тот был, но я ни за что не стала бы его спрашивать, даже если бы умирала от любопытства.       — Вот спасибо, — рассмеялась подруга и взмахнула своей палочкой, притягивая к нам мою мантию, чтобы ускорить процесс одевания, — Кажется твоё. Исора принадлежала к семье, которая строго соблюдала правила и в жилах подруги не было ни капли магловской крови. Таких как она называли чистокровными. Таких как семья Исоры ценили и уважали везде, где бы те не появились и её дяди, и тётя были теми еще снобами, но что касается её отца, он был белой вороной в семье и не разделял высокомерных взглядом, что помогло ему воспитать собственных детей свободными от предрассудков.       Набрасывая мантию на плечи я с горькой улыбкой подумала, что мир волшебников в этом вопросе словно зеркально отражал мир обычных людей, которые так же дотошно носились со своим происхождением. И в обоих мирах это жутко раздражало, правда в мире маглов все еще то и дело смотрели на мою ладонь и не увидев на пальце обручального кольца сочувственно качали головой, словно со мной что-то было не так, хотя моя мачеха так и считала. Ей не терпелось поскорее выдать меня замуж, и она никак не могла смириться с тем, что меня это вовсе не интересовало. У меня были свои деньги, я даже сумела поднакопить денег и купить дом, не взяв при этом ни копейки у отца, но она все равно не желала видеть меня в отцовском доме ведь я была так похожа на покойную мать и характером в том числе.       Другое дело Жизель, моя кроткая светловолосая и светлоглазая сестра, которая и стала причиной смерти матери. Мама умерла пятнадцать лет назад, и в тот же день родилась сестра. Мама мечтала о второй дочери, но так её и не увидела, а еще через пять лет отец привял в дом новую жену. Лора — тщеславная, наполненная честолюбивыми планами и всеми светскими и мирскими предрассудками, которые только можно было представить. Именно она умудрилась поссорить отца сначала с Тони — моим старшим братом, а с тем и наследником титула и состояния, затем со мной, а после даже с дедушкой. В общем мир волшебников и маглов не так сильно различался, как думали обе стороны.       — Спасибо, — поблагодарила я подругу и накинула на себя поверх платья мантию и беря в руки палочку. С ней было в разы спокойнее: держа её в руках я чувствовала, что действительно была той, кем считала себя все эти годы, а не просто дерзкой девчонкой Лэнгфорда. Что ж, отчасти в том, что в этом мире никто не знал моего отца был плюс, хотя бы один и пусть и такой корявый.       Правила не требовали обязательного ношения мантии, достаточно чтобы внешний вид соответствовал приличиям, принятым в обоих мирах: волшебном и не совсем, а особенно учитывая, что учебный год ещё даже не начался, но стоило вспомнить вульгарные взгляды Эйвери, преподающего зельеварение, как закутаться в мантию захотелось ещё сильнее. Это была еще одна причина по которой я недолюбливала чистокровных: почему-то они почти все были уверены, что любое их предложение или оказанное внимание должно быть воспринято с благодарностью и благоговением, каким бы низким оно не было, а я не сомневалась, что в голове Эйвери не было ни одной приличной мысли       Мы поспешили вниз по лестнице, в Большой зал, где почему-то решил собрать всех Диппет. Мало кто пришел, но Эйвери, верный своей дотошной привычке быть везде лучшим уже находился здесь и встретил нас с Исорой надменной и откровенной усмешкой. Я не видела его два месяца, а желала бы не видеть год. Его нельзя было назвать страшным. Возможно, найдётся кто-то, кто назвал бы его красивым. Лощёный образ и надменный взгляд в паре с громким именем могли соблазнить глупышек, но за не имеем другого общества, он то и дело цеплялся к нам с Исорой.       — Что? Снова без кольца? — он бросил внимание на мою ладонь, на которой за время, проведенное дома так и не появилось обручальное кольцо. Что ж, будь воля отца, у меня уже было бы трое детей и собственное поместье, а возможно и титул в придачу, но я находила всё новые и новые отговорки и способы отвадить далеко не самых умных ухажеров, которых очень любезно подыскивала мне Лора. Не знаю, что бы я делала попадись кто-то поумнее, но пока получалось всё превосходно, — Даже маглы не хотят тебя?       Я отшатнулась от него и замерла. Казалось бы, за год должна была бы привыкнуть к его придиркам и к непристойным намёкам, но каждый раз они вгоняли меня в ступор, снова и снова и я не знала придёт ли этому хоть когда-нибудь конец. Почему же все считали желания мужчин чем-то особенным, чем-то важным, чему стоило уделять особое внимание, придавать значение, которое ставят важнее желаний и прав женщин?       — Какой же у тебя черный рот, Эйвери, — цокнула языком Исора, видя, что вместо ответа я бы охотно выписала ему сейчас приличную затрещину, но вместо этого предусмотрительно подтолкнула меня вперед, предупреждая ссору, — Сгинь с моих глаз.       — А я хотел предложить… — бросил словно невзначай, пожалуй, самый ненавистный коллега. Остальные держались с достоинством и даже если и ненавидели меня или призирали, не показывали это не только в лицо, но и ещё не так явно, но Эйвери был сыном министра и поэтому мнил себя персоной очень важной, а поэтому считал себя способным на всё, что хотел. Впрочем, я слышала, что именно из-за этого он и оказался здесь, отец устал носится с ним и попросил Диппера чтобы тот взял его под свою опеку на некоторое время.       — С чего Вы взяли Эйвери, что меня интересует ваше предложение? — специально безразлично посмотрела на него я и прошла мимо даже, не дожидаясь ответа, показывая этим самым, что меня не интересовало ничего из того, что он мог мне сказать. Все его слова я старалась пропускать мимо ушей, так было проще делать их бессмысленными, менее значимыми, словно он совсем ничего не говорил.       — Потому, что ты — грязнокровка, Лэнгфорд, ни один настоящий волшебник не жениться на тебе, — вслед мне ехидно хмыкнул коллега. Ему это всё показалось забавным. Таким как он это всегда казалось остроумным, словно они делали нечто хорошее.       — Хорошо, что есть много ненастоящих волшебников, — в отличии от меня не промолчала Исора, уж ей то было о чём сказать, да и в отличии от меня она обладала громким именем, которое так или иначе, но уважали. Даже Эйвери на некоторое время оторопел и с ней вёл себя менее дерзко. Всё же Нотты имели своё положение в обществе.       — Тебе бы Нотт лучше следить за кругом своего общения, — я не оборачивалась к Эйвери, чтобы проверить что он делал и как реагировал на слова подруги, которая уже успела подойти ко мне, напрочь игнорируя упоминания о своей семье, но вот голос его как всегда звучал с насмешкой, — Куда смотрит Лейстрендж? Или его это устраивает?       — Исора, — я повернулась к подруге и покачала головой, давая знак не реагировать на выпады Эйвери. Он вечно пытался задеть кого-то из нас, он так развлекался, и лучше всего было попросту игнорировать его. Из всего преподавательского состава только мы с ней были подходящего возраста, но если со мной всё было понятно изначально, то насколько я поняла по рассказам подруги изначально Эйвери был весьма дружелюбным с ней, но, когда понял, что она не разделяет его честолюбивые и самоуверенные взгляды, то начал искать поводы задеть её лишний раз, особенно, когда Исора вставала на мою сторону. Вот и сейчас Эйвери зацепился за тему её помолвки и, если это не остановить, когда-нибудь его кто-то убьет. Если не мы, так студенты, которых он также порядком выводил. Не раз слышались в коридоры их возмущения, когда они покидали его занятия.        Благо Диппет появился буквально через несколько мгновений после всей перепалки и успел одёрнуть нашего умника, и похвалить успехи мадам Уилбери по восстановлению второй оранжереи. Директор говорил долго, обсуждались довольно обыденные вопросы и когда директор перешел к напоминанию о том, что мы должны помочь пятому курсу в подготовке к С.О.В. и седьмому к Ж.А.Б.А. и, хотя последнее меня особо не касалось, ни один студент на моей памяти не выбирал для выпускного экзамена историю заклинаний, но вот что касается пятого, то у них по сути не было выбора. История заклинаний была далеко не так интересна, как, к примеру трансфигурация и не так престижна в глазах коллег, но я была рада и этому, к тому же сама я любила этот предмет и пыталась вложить в головы первому и второму курсу как можно понятнее проходимый материал, чтобы на пятом они хоть что-нибудь, но вспомнили.       — Теперь перейду к тому, о чём Вы, возможно, слышали, а кто нет, сообщаю, что в этом году нас вновь ждут изменения в коллективе, — перешел к интересующей многих теме Диппет и часть преподавателей даже оживилась, не только Исоре было любопытно кто станет нашим новым коллегой, — Профессор Вилкост по объективным причинам о которых я не имею права и желания сообщать всем, решила прекратить преподавательскую деятельность, а поэтому…       — Я думаю это будет кто-то из Гриффиндора, — прошептала Исора, как раз в тот момент, когда Диппет рассказывал о том, что место преподавателя Защиты от темных сил таким образом переходит к новому профессору вместо того, чтобы перевести на эту должность кого-то из действующих преподавателей, хотя было несколько профессоров, которые бы с радостью это сделали. И всё же спорить с директором никто не стал, с высоты своего опыта он знал, как будет лучше и раз доверял приглашенному профессору, значит всем остальным предстояло принять этот его выбор.       — Почему ты так думаешь? — спросила я подругу, тем временем продолжая следить за директором и пытаясь часть внимания оставить на нём. Всё же тот, кого он пригласил в Хогвартс, станет еще одним волшебником, с которым мне придётся встречаться хотя бы три раза каждый день, а это уже было довольно часто и мне хотелось бы лучше понять о ком шла речь и что тот или та из себя представляли.       — У нас в последнее время были пополнения из Когтеврана и Слизерина, — Исора красноречиво посмотрела на меня, а затем кивнула в сторону Эйвери, — А еще наша мадам Глория Паддум — целитель из Пуффендуя. Для полной коллекции не хватает Гриффиндора.       Я улыбнулась, у Исоры был талант иногда замечать вещи, на которые я обычно не обращала внимание, такие как последовательность факультетов у новоприбывших профессоров или персонала школы. Ей удавалось замечать и мелкие детали, как новый лорнет, туфли или к примеру часы. Чаще всего я узнавала о таких мелочах от неё. И стоило ей договорить как из-за наших спин вышел мужчина: высокий рост, крепкое телосложение, и русые волосы — всё, что удалось рассмотреть с этого ракурса. Естественно узнать его я не смогла бы, даже если бы знала лично. Да и как бы я это сделала, если не видела лица? Оставалось только подождать пока он подойдёт к директору и обернётся, но даже этого хватило Исоре, чтобы дернуть меня за рукав мантии и указать на новенького, улыбаясь скрытой знающей улыбкой, словно говоря: «Я же говорила».       — Ты узнаешь его? — прошептала я подруге, она обладала удивительной памятью на лица. Если уж она встречалась с кем-то хотя бы раз, точно припомнит при следующей встрече. Мне самой даже интересно стала кем он был. Одной только походкой он произвел куда приятнее впечатление, чем Эйвери, который при любом удобном случае кичился своим положением и каждый его шаг был наполнен уверенностью, что мир принадлежит ему, а значит вполне возможно наш новый коллега не был одним из змеёнышей, что предполагало, что он, как минимум, не был пропитан идеологией чистоты крови.       — Нет, — задумчиво, покачала головой подруга и когда новенький повернулся к нам профилем, она задумчиво протянула, мысленно перебирая всех, кто мог подходить под тот образ, который мы могли сейчас видеть с такого ракурса, — Хотя… подозреваю, что это может быть Дамблдор. Если это он — всё сходится.       «Дамблдор» — мысленно повторила я про себя, пытаясь вспомнить почему эта фамилия мне знакома. Это точно не был ни один из учеников и ни работник архива определённо, а значит кто-то, кто учился вместе со мной. Только подумав об этом, я вспомнила: я училась с одним. Он был хорошим парнем и интересным собеседником, всего на два года старше и пусть из другого факультета, но мы не редко с ним пересекались. Мы даже пару раз прогулялись с ним по Хогсмиду, но, пожалуй, на этом всё и закончилось. Он не настаивал на большем, а я не была уверена, что хотела бы. Тем не менее я не представляла его таким важным, чтобы сам Диппет его расхваливал.       — Аберфорт? — переспросила я, пытаясь вспомнить был ли он лучшим на своем курсе или нет. Вспомнить не смогла, но почему-то была уверена, что нет, да и к тому же я видела его несколько раз в министерстве, вряд ли бы он так легко отказался от него. Волшебники редко меняли место работы, на то должна была быть веская причина, но Аберфорт при последней встречи выглядел вполне довольным жизнью.       — Аберфорт? Неет, — покачала она головой, словно я говорила то, о чём подруга даже не подумала. Возможно она была и права. У меня тоже не складывалась картина целиком. казалось недоставало чего-то важного, чего-то более достоверного. И всё же она назвала эту фамилию, я призадумалась, пытаясь вспомнить других Дамблдором, но долго гадать не было нужды: подруга быстро избавила меня от этой необходимости, дополнив свою мысль, — Я говорю про Альбуса, старшего из братьев. Ты не можешь не помнить. Он должен быть всего на четыре года старше тебя. — Если и так, на третьем курсе мне было не до юношей, чтобы запоминать их или нет, — улыбнулась я, хотя напрягла память, пытаясь припомнить свой третий курс обучения и выпускников и вспомнила спокойного воодушевленного юношу, который сдал все экзамены на «превосходно». Тогда я позавидовала ему ведь это говорило о большом старании и упрямстве, ведь для того чтобы получить такие оценки нужно быть или гением, или упрямым безумцем. За всё моё обучение такой студент был всего один, возможно, поэтому память об этом и сохранилась где-то на задворках сознания, и я мысленно согласилась с Исорой: возвращение таких студентов точно бы ждали с распростёртыми объятиями.       — Охотно верю, — с улыбкой шепнула подруга, — зная тебя, ты до пятого курса сидела над учебниками. Если это действительно он, я обязательно сведу вас вместе. Два блестящих выпускника просто обязаны быть вместе.       Я ничего не ответила ей на это и просто улыбнулась, слегка опустив голову. Она не оставляла попыток устроить мою личную жизнь (а в особенности это волновало её на волне того, что она сама собиралась замуж) и не уставала приглашать меня погостить у неё дома на каникулах, но помня, что меня дома ждала Жизель, я всё время отказывалась, чем рушила планы подруги свести меня с Натаэлем, её старшим братом, или Аланом Пирсом — их маглорожденным соседом, и который оказался весьма кстати порядочным, состоятельным (что никогда не было чем-то особенно значимым) и холостым. Всё её планы благополучно рушились на том, что выбор в Хогвартсе был ограничен, а учитывая, что от Эйвери я проще с ужасом убегу, чем даже задумаюсь над, тем, чтобы дать ему шанс, и такой расклад меня вполне устраивал, но с новеньким, её энтузиазм может только вырасти.       Я отвернулась от Исоры и посмотрела на директора, и новенького, который в это время не только поравнялся с Диппетом, но уже и обернулся к нам. Он оказался красив, отметила я про себя, определенно красив: русые волосы, умные голубые глаза и взгляд такой теплый, такой умиротворённый, который сразу же располагал к нему. Он улыбался уверенно и всем вокруг, а не выборочно, но делал это не так, как обычно делал Эйвери, будто мир принадлежит только ему, а скорее наоборот, словно он узнал этот мир и пришел поделиться своими знаниями. Исора слегка дернула меня за рукав платья, привлекая мое внимание, но я всё ещё смотрела на новоиспечённого коллегу, чувствуя, как мои тревоги по поводу ещё одного чистокровного самодовольного слизеринца растворяются в спокойном взгляде мужчины, стоявшем по левую сторону от Диппета.        — … Альбус Дамблдор, — закончил свою речь директор, очевидно описывая круг его обязанностей и призывая коллег помочь новому коллеге освоиться в школе теперь уже в качестве преподавателя. И правда Дамблдор — немного в смятении подумала я, удивляясь тому, как это делала подруга. Она была старше меня на три года и училась с ним на одном факультете, что только подтверждало то, что она могла его хорошо знать и явно знала, но разве Диппет не говорил сейчас о том, что он последние пять лет провел в путешествиях по миру? Она не видела его как минимум столько, а может и больше. Как можно узнать человека по профилю, особенно когда прошли годы?       Исора хотела мне что-то сказать, особенно после того, как Диппет говорить перестал и передал слово Дамблдору, но у неё не получилось, было бы невежливо при первом знакомстве отвлечься и проявить неуважение, к тому же Дамблдор прекрасно знал, как нужно говорить и что лучше всего смотреть присутствующим в глаза, чтобы расположить их к себе, даже если это была простая приветственная речь кругу двенадцати новых коллег. Он слегка кивнул в знак приветствия, когда его взгляд остановился на Исоре и прошёлся дальше, словно не заметив меня, чему я и не огорчилась, подумала о том, что позже припомню это подруге, чтобы остудить её своднический пыл, но, когда взгляд его вернулся к нашей части собравшейся компании, его взгляд немногим дольше задержался на мне. Теперь он заметил меня, наши взгляды пересеклись и мне стало немного неловко, а поэтому я первой отвела свой взгляд, чтобы на периферии зрения увидеть довольную улыбку подруги.       Когда собрание закончилось и Диппет распустил всех, я повернулась к выходу, давая знак подруге, что ухожу. Я не ожидала, что она уйдет со мной, прекрасно понимала, что она захочет переговорить со старым знакомым, а может и другом, но сама я хотела сбежать, испугавшись собственной реакции на новенького. Я-то считала себя невосприимчивой к мужскому очарованию и настроила себя на то, что меня беспокоила только карьера и собственная независимость, убедила себя в том, что мужчины — последнее, что мне нужно, но никак не могла понять, что же вот это вот сейчас было? Почему я снова почувствовала себя глупой школьницей. Ну уж нет, лучше поскорее покинуть Большой зал и убраться восвояси. К тому же я еще не написала Тони о благополучно м прибытии в школу, а ведь он просил дать знать.       — Мисс Лэнгфорд, — остановил меня голос Диппета, когда я уже почти смешалась с остальными профессорами и уже почти пересекла половину зала. Удрученно вздохнув я повернулась и пошла обратно, туда, где остались стоять Диппет, Дамблдор и Исора, а также медленно отходящий от них любопытный Эйвери.       — Слушаю Вас, — я улыбнулась, стараясь скрыть, что на самом деле хотела бы уйти. Директор словно не заметил этого, повернулся к Дамблдору, который с такого расстояния казался едва ли не на пол головы выше меня.       — Не могли бы Вы показать Альбусу школу? — со странным взглядом темных глаз попросил меня Диппет. Отказывать смысла не было, даже если и подобное казалось бессмысленным. Хотелось возразить, сказать, что это глупо знакомить со школой того, кто возможно знал её лучше меня самой, но отказывать тому, кто и без того сделал для меня очень много чего — совсем не хотелось, да и было не вежливо, — Думаю ему будет полезно вновь вспомнить расположения комнат и классов.       — Конечно, профессор, — согласилась я и подняла недоуменный взгляд на самого Дамблдора. Он в ответ коротко улыбнулся, но во взгляде читалось то же недоумение, что и испытывала я сама. Что же Вы задумали, Диппет? Зачем это?       — Совсем забыл представить. Альбус, перед тобой одна из наших талантливых выпускниц, а сейчас преподаватель истории заклинаний — Женевьева Лэнгфорд, — Диппет окинул нас своей задумчивой улыбкой и кажется не без удовольствия наблюдал, как его протеже берёт в свои руки мою ладонь, прикасается к ней губами и произносит с приветливой улыбкой «Очень приятно».