Шрамы

      На следующее утро ко мне сразу же заявилась Исора и принялась причитать, что всё самое интересное проходит мимо её внимание и что она чувствовала себе невероятно глупо, когда на общем завтраке объяснение почему я отсутствовала было у Дамблдора, а она, моя близкая подруга, не имела ни малейшего представления. Я так и не спустилась к завтраку, решила последовать совету нового коллеги и вообще не выходить из комнаты, чтобы не перегружать ногу. Завтрак мне прислали в комнату, чему я удивилась и ещё некоторое время смотрела на него, словно на привидение: за исключением Исоры и Тони мало кто обо мне так заботился, а тут совершенно незнакомый человек…       — Я оставила вас двоих вместе, чтобы Вы вместе прогулялись по школе, — недоумевала она, присаживаясь в кресло, — каким образом о причине твоего отсутствия за завтраком больше знал Альбус, а не твоя близкая, между прочим, подруга?       — Тем же, которым и доставил меня в эту же самую комнату, — ответила я в тон подруге и заметив её удивленный взгляд улыбнулась, ведь прекрасно понимала, что она может себе нафантазировать. — Он срастил кость на моей ноге, после того как я её сломала.       — Теперь у меня к тебе два вопроса: зачем ты ломала свою ногу и как он об этом узнал, — нахмурилась Исора, словно подобные неприятности можно запланировать. Будь моя на то воля, я лучше бы просто не спускалась вниз, но говорить этого подруге я не стала. Ко всему прочему её беспокойство легко понять, я бы тоже встревожилась, случись с ней что-то подобное.       — Конечно же, чтобы привлечь его внимание. Зачем же ещё молодой незамужней девушке устраивать себе такие неприятности? — хмыкнула я, не удержавшись от возможности подразнить подругу, но затем скептическое выражение на её лице, смилостивились и сказала уже куда мягче. — Всё произошло совершенно случайно: я готовила шоколад, а уже в следующее мгновение услышала за спиной голос Эйвери. Можешь представить себе, как я испугалась. Вспоминая вчерашний вечер, мне становилось стыдно от одной мысли насколько всё выглядело на само деле глупо и неуклюже. Как Дамблдор сдержался, выслушивая мои нелепые объяснения собственного травмирования? Я слишком увлеклась, а ведь должна была быть готова к тому, что кто-то можно заявиться. И не обязательно Эйвери… вот чёрт, ещё нужно будет найти его и узнать зачем он искал меня.       — Представить то я себе могу, — немного успокоившаяся Исора с более довольным голосом всё ещё недоверчиво смотрела на меня, — но каким образом ещё он там оказался?       — Вот этого я уж точно не знаю, — отмахнулась я, складывая бумаги на столе в аккуратную строчку и планируя заняться ими позже, как только снова останусь одна. — Он сбежал до того, как я задала бы вопросы.       — Очень похоже на Эйвери, — хмыкнула Исора и села в одно из двух кресел с высокой спинкой. — Всё произошло уже вечером, а как прошла прогулка после того, как мы разошлись?       — Весьма неплохо, — уклончиво ответила я, вспоминая просторную комнату, прежде принадлежавшую мадам Вилкост, танец и собственное приятное ощущение от этого момента. В тот момент меня даже не беспокоило то, что я была наедине с мужчиной и что он прикасался к моей спине во время танца. Я наслаждалась танцем, а ведь считала себя больше не способной на это. — Комната мадам Вилкост и правда…       — Ты была в комнате Альбуса? — удивлённо перебила меня подруга. Что ж, сама виновата, нужно было держать язык за зубами.       — Должен же был кто-то показать Дамблдору его покои, — попыталась оправдаться я, но это вряд ли способно было объяснить мой визит в комнату холостого мужчины.              — И кроме тебя, естественно не нашлось никого, кто мог бы это сделать? — саркастично поинтересовалась Исора. — У меня конечно были стремления свести вас обоих вместе, но не так же быстро. Мы с Диппетом предлагали показать Альбусу школу, но не углубляться до личных комнат и прочего.       — Ничего не было, — поспешно ответила я, но против воли вспомнила танец и прикосновение рук нового коллеги. Эти события были не такими уж значительными, чтобы говорить о них как о чем-то особенным, но и недостаточно обыденными, чтобы спокойно ответить, что всё было обычным и неважным. Очевидно, что-то выдало меня, так как Исора недоверчиво прищурилась. Порой я была не сильно рада её проницательности и внимательности.       — Ты уверена? Твое лицо даёт понять, что ты либо нагло врешь, либо всего лишь недоговариваешь, — хмыкнула подруга и взяла в руки мое перо, которое я только отложила, и сделала вид, словно оно её заинтересовало, но я прекрасно знала все её уловки: она пыталась лишить меня возможности уйти от разговора.       — Танец. Всего один безобидный танец и больше ничего, — призналась я, ведь сейчас Нотт могла додумать много того, чего на самом деле не происходило. — кажется я сказала что-то о том, что о том, что комната достаточно просторная для того, чтобы устраивать в ней званые вчера …       — И Альбус пригласил тебя на танец? — удивилась Исора и вместо ответа я прищурилась, желая услышать почему это так удивило её. — Он всегда был ярким и интересным, но всегда был исключительно почтительный к девушкам. У него были самые редкие отношения с противоположным полом из всего факультета. Одна из них была моей подругой. Он взял её за руку только через две недели после разговора о взаимной симпатии. Первая встреча…. Танец… Или Альбус настолько изменился или…       — Бессмыслица. Все мы уже не дети. Естественно он изменился и ничего выдающегося не произошло.       — Если хочешь так думать… — пожала плечами Исора и на мгновение в её взгляде мелькнуло лукавство, но после оно сменилось обычным любопытством, да так быстро, что я почти поверила, что мне показалось, — Как провела время дома? Тони ещё не придушил Лору?       — Ты же знаешь, что они даже не пересекаются, — ухватилась я за тему, предложенную подругой и поделилась с ней теми непростыми неделями, что я была в родовом поместье.

***

      Ещё дня два я провела в своей комнате, стараясь не нагружать ногу и занимаясь подготовкой учебного плана и набросками лекций первых недель. У меня сохранились наработки прошлого года, но я хотела выполнить работу над ошибками и сделать процесс обучения интереснее. Нужны были новые идеи и это неприятное происшествие и моя травма позволили мне уделить максимум внимание этой работе.       Исора наведывалась ко мне ожидаемо часто: раз, а то и по несколько раз в день рассказывая о событиях, которые происходили вне пределов моей комнаты и которые могли меня заинтересовать. Таким образов я узнала, что Дамблдор быстро влился в коллектив и уже завоевал уважение тех коллег, которые его не знали и не обучали, а уже знакомым с легкостью напомнил кем он был.       Эйвери бесился от этого всё сильнее и сильнее. Оно и понятно: в нашем маленьком обществе у него появился серьезный конкурент, ведь мистера Бинса, Кармайкла, да и самого Диппета не особо волновало внимание женской половины нашего круга. Первый был призраком, втором благополучно женатым, а что касалось нашего директора — я подозревала что своё счастье он потерял годами ранее и теперь его интересовала лишь работа.       Сам же Дамблдор с неизменно регулярностью интересовался о моём состоянии и насколько сильно тяготит меня моё вынужденное отсутствие, хотя все трое прекрасно понимали, что в некоторых вопросах мне это только нравилось, да и я сама продлила свой отдых в комнате. Нога не болела, заново я не ломала её, да и чувствовала себя прекрасно. Но наступил последний день перед началом занятий, день, когда пребывают ученики и мне уже не было смысла оставаться у себя. Поэтому рано проснувшись и одевшись, я спустилась вниз к завтраку.       Общий зал преобразился ещё к завтраку, хотя ученики должны прибыть только к ужину. Я шла по проходу и будто с новым любопытством рассматривала потолок, окрашенный в утреннее ясное небо с пушистыми облаками и нежным оттенком голубого. Казалось бы, я должна была привыкнуть к чему-то подобному, но нет, каждое новое зрелище завораживало как в первый раз. Хорошее настроение подталкивало меня к движению, которого я добровольно лишила сама себя на несколько дней. Учитывая, что я была одна, я несколько раз настукала носками несколько нот забавной французской песенки, которую мы в детстве часто напевали с Николля, и не услышав возражений от неожиданных свидетелей сделала несколько простых и незамысловатых па.       Одно, второе третье и мне захотелось больше. Мне захотелось свободы в решениях и движениях. Я улыбнулась, охваченная таким лёгким невесомым настроем и собиралась наколдовать музыку, но тут боковым зрением уловила силуэт: неподвижно стоявшего в нескольких метрах от меня мужчину с заправленными в карманы брюк руками.       — И давно Вы здесь стоите? — спросила я непрошеного наблюдателя, но не была уверенна, что он вообще испытывал сожаление из-за своего поступка. Выглядел таким уверенным в себе, таким Знающим чего именно хотел и как этого добиться.       — Достаточно, чтобы оценить Ваш талант, мисс Лэнгфорд, — улыбнулся он в ответ, и я могла поклясться, что видела искру в его глазах: одновременно весёлую и печальную. — Ваше место в театральных труппах, а не среди нас, скучных обывателей.       Я хмыкнула решись я когда-то стать актрисой или танцовщицей, моего добропорядочного отца и его благодетельный жену сразил был сердечный приступ. Уж лучше блудная дочь будет учителем в своей странной школе, чем позорить семью на сцене. Да и никакого таланта у меня не было: всего лишь небольшое баловство.       — Здесь вовсе не скучно и кроме того я люблю детей и свою работу, — улыбнулась я непроизвольно, мало отдавая себе отчёт в чём именно состояла причина: в том, что мою маленькую шалость не посчитали абсурдной и неуместной, что это был не Эйвери, а наш новый коллега, которого я знала всего лишь несколько дней. Нет, я отказала себе даже в мысли о том, что меня так радовало присутствие Дамблдора рядом.       — Половина из присутствующих здесь едва ли выносит детей, — всё также загадочно улыбаясь ответил мой неожиданный собеседник и мне стоило признать, что он был прав, как бы мне не хотелось обратно, но как минимум треть всего преподавательского состава едва ли выносило сам вид детей, но они по тем или иным причинам выбрали школу для своей работы. Хотелось бы мне верить в обратное, но я ни раз видела тому неоспоримое доказательство.       — Что же они тогда здесь делают? — спросила я, но прекрасно понимала, что не касается ни одного из нас и нам не стоит в это вмешиваться, но мы ведь мы просто разговаривали.       — Этого мы не знаем. У каждой своей причины. — ответил мне он с неизменной знающей полуулыбкой и задумчивым взглядом. — Но работа в Хогвартсе — далеко не худший вариант. Я бы даже сказал, что Хогвартс — хорошее убежище.       — От чего? — поинтересовалась я, хотя стоило вдуматься суть дольше нескольких секунд, как становилось понятно, что он был прав. Эйвери бежал сюда от скандала, Исора — надоедливой знатной семьи и пусть её родители были адекватными, об остальных так сказать было нельзя. Сама же я бежала от своего прошлого и настоящего.       — Это тоже касается каждого, но смею предположить, что все мы так или иначе бежим от себя, — что-то в голосе моего собеседника заставило меня обернуться к нему и посмотреть в его глаза, увидев в нём то, чего не ожидала: глубокую потаенную грусть и печаль, которую он обычно старался прятать. Что-то было в этом мимолетном неприкаянном взгляде, — а школа… Она тихая гавань, дающая каждому возможность примириться с собой.       — Примириться с собой… — задумчиво произнесла я, соглашаясь с тем, что именно это нужно было не только тем, о ком мы говорили, ему самому (а ведь я видела, что он говорил в первую очередь о себе самом, хоть и пытался сделать вид, что это просто беседа, и определенно мне самой. — Возможно, Вы правы. Я опустила взгляд в пол, вспоминая свои надежды, свои стремления и планы на жизнь, которые в один миг перестали быть для меня настолько важными, как и прежде. Я должна была сделать над собой усилие, справиться с ситуации, а не сбегать… Я ведь и сейчас продолжала бежать… бежать, не оглядываясь и не задумываясь над тем, что возможно пора было бы остановиться.       Он тоже бежал? Тоже был беглецом от себя, подобно мне?       Я бросила украдкой взгляд на него, но он снова казался обычным и я решила, что всё остальное мне показалось.       — Я не хотел Вас расстроить. — сказал он, заметив моё изменившееся настроение. Мне стоило бы сказать ему, что в этом нет его вины, но он тут же сменил тему. — Вы говорили, что любите детей. Сегодня этот зал будет переполнен ими.       — Волшебное время, согласны? — улыбнулась я, вспомнив как радовалась возвращение в Хогвартс, будто школа была моим маленьким раем. Сейчас мало, что изменилось со школьных лет. Разве что пришло понимание, что я никогда не буду принадлежать миру людей и не стоит и пытаться. Да и отцовский дом давно перестал быть для меня тем местом, куда я хотела бы возвращаться. — Незабываемая атмосфера ужина первого дня.       — Мне только представится возможность оценить его будучи преподавателем, — Дамблдор окинул оценивающим взглядом зал: яркий небесный потолок, флаги и сотни свечей пока ещё не зажженных. На столах стояли свежие цветы, пол блестел, словно его отполировали и даже редкие портьеры выглядели обновлёнными. — Но Вы правы, мисс Лэнгфорд. Первый ужин словно возвращение домой.       Я снова улыбнулась ему, радуясь легкости и незатейливости нашего общение, четко осознавая то, что так было далеко не с каждым, но почему с ним? Почему с тем, кого я совсем не знала? Неужели ожидания Исоры не настолько беспочвенные и бессмысленные и в них есть доля правды?       — Женевьева, дорогая, не докучайте нашему новому другу своими глупостями, — раздался за спиной Дамблдора профессора Флорини: высокой, статной, но при этом с излишне широкими плечами, делавшей её фигуру излишне непропорциональной, но саму её это не смущало и надменным взглядом. Каждую секунду она вела себя так, словно мир принадлежал ей одной.       — И Вам доброе утро, Фиона, — спокойно ответила я, но тут заметила, как она горделиво подошла к моему собеседнику и совсем не стесняясь моего присутствия игриво улыбнулась.       — Может вместо этого я расскажу Вам о том, как мы проводим здесь проводим свободное время, Альбус? — предложила она, хотя за её предложением скрывалось больше, чем она говорила. Вполне возможно, её рассказ предназначался не только лишь для его ушей, но также и в более уединенном месте.       Удивившись её смелости или наглости, я посчитала, что лучшим будет позволить Дамблдору самому разобраться с этим вопросом. И ко всему прочему с чего я вдруг решила, что ему не нравится предложение Фионы? Он был мужчиной, аза ними не водилось привычки отказывать себе в слабостях.       — Думаю мне стоить занять своё место за столом, — я посмотрела на мужчину рядом со мной и вместо согласия, в его глазах обнаружила лишь вопрос. — Не буду мешать Вам разговаривать.       — Думаю в таком случае мне следует проводить Вас к столу, мисс Лэнгфорд, — спокойно и уверенно сказал он, глядя мне в глаза и предлагая мне локоть, а после повернулся к Фионе. — У меня есть все основания предполагать, что у нас с Вами разные представления о подходящих занятиях для свободного времяпровождения, мисс Флорини.       Та не нашлась что и сказать на это. Да и что могла она бы сделать, не опозорив себя при этом при остальных?       Я опустила голову вниз, пряча улыбку, и боковым зрением заметила, что он обратил на это внимание, слегка приподняв уголки губ.       Я взяла под руку нового знакомого, кивнула Фионе и мы отошли от неё в направлении столов в конце зала, где мы обычно принимали пишу.       — Вам не кажется, что Вы оскорбили только что профессора Флорини? — шепотом спросила я, когда расстояние между нами и женщиной увеличилось. — Она нам обоим этого не простит.        — Я всего лишь поставил её на место, после того, как она оскорбила Вас, — ответил он так же спокойно и выверено. — Кроме этого решение с кем проводить время остаётся за мной. К тому же, наши разговоры я вовсе не считаю скучными, а Вас, мисс Лэнгфорд, надоедливой.        Внутри мне вдруг стало так тепло и приятно, что я едва не закусила губу в растерянности: что это было и почему мне казалось, что я лечу навстречу яркому огню? Мне нравилась лёгкость нашего общения и то как мне было рядом спокойно, но разве так может быть?       Разве мужчины могут дарить уверенность и покой? Не уверенная, что не совершаю ошибку, я улыбнулась ему снова и позволила подвести себя к тому месту, которое обычно занимала.       Справа от меня по-прежнему сидела Исора, а вот с левой стороны место, которое обычно занимал Профессор Кармайкл, но сейчас его место занял наш новый коллега и будто догадавшись о моем удивлении повернулся ко мне с полуулыбкой и уточнил:       — Вас что-то беспокоит, мисс Лэнгфорд?       Я окинула взглядом длинный стол и пусть ещё даже половина коллег не спустилась, заметила своего старого соседа по столу на противоположном конце. Он кивком головы поздоровался со мной, но затем продолжил читать письмо, с которым очевидно и спустился к завтраку. Жена Кармайкла жила большую часть времени в Хогсмиде, но по словам Исоры уже две недели как уехала навестить приболевшую сестру в Нортумберленде и ежедневно они обменивались письмами. Затем я вернулась взгляд на нашу половину: Фиона, Эйвери, Исора, и рядом Альбус, который то и дело приводил меня в смятение. Не думаю, что это хорошая идея оставить нас именно в таком составе.       — Нет, конечно нет. Меня всего лишь удивила смена соседа за столом, — также полуулыбнулась я и задумалась чьей же это идеей было посадить нас вместе: Диппета или Исоры?