Встреча на две ножки

      

      Или готовь еду с осени, а бороду с лета.       Прошли декады дождливых дней, ослабли лягушачьи гопо-блокады, а пчелиные жопки и вовсе пропали с радаров. Казалось бы, живи, радуйся, наслаждайся сухостью инвентаря. Собирай там цветочки, да восстанавливай рассудок. Не помешало бы кое-кому, хмыкнул я, тихо ухмыльнувшись самым краешком пасти.        Нет же, размеренная жизнь — это не про нас. У моего друга случился весенний бзик. Запоздалый такой и, видимо, решивший покрыть свою неспешность силой чудачества. Подавай Уилсону гавайскую рубаху. Всё. Обсуждению не подлежит. Старая одежда истрепалась, немодная уже как два сезона, и вообще видел эти пятна, а? Аристократ хренов. Ещё неделю назад, эти разводы и торчащие нитки совершенно никому не мешали. Кто его только надоумил? Одно предположение уже зрело у меня в голове. Не зря хозяин называл ночного посетителя невероятной язвой. Честер не имел бы никаких претензий, если пёстрая вещица изготавливалась из (говна и палок) пучка сена и пары паутинок. Ага, как же.       «Арбуз. Мне нужен арбуз, понимаешь?" — сказал хозяин как-то утром, прихорашиваясь перед отражением в котелке. Я не понимающе, вопрошая, хрюкнул, и пытаясь успокоить его душевный порыв, озадаченно лизнул до куда дотянулся. В кончик бороды. Так себе на вкус. Однако, это того стоило — сработало, пускай и на пару минут. Теперь настала пора хозяина впадать в ступор. Он оторопело взглянул на меня, словно на умалишенного, готового накинуться в любую секунду, и плавно, очень медленно отвёл взор к блестящему казану, снова смотря только на себя. Нахмурил брови, критично осмотрел всклокоченную причёску и достигшую края дырявой кофты бороду-косу.       «Мда, желательно скорее. По пути еще и кремень для бритвы найдём. Да пожрать бы чего» — размышлял, почëсывая макушку со спутанными волосами, будущий хипстер. Мы быстро побросали, похватали и распихали всё по карманам. Наш путь начался.       Мы мчались по каменной дороге уже четверть и так недлинного дня. Солнце пекло наши шерстяные головы, духота удушала, а тяжесть грузов добивала как морально, так и физически. Как умирающие странники, почему, собственно как? Мы дотащились до первых некаменных земель и обессиленно рухнули, так и не дойдя до конечной цели. Пустыня, с обглоданными костями и кружившими над курганами стервятниками, не казалась такой уж привлекательной.       А вот полянка, где нам пришлось очутиться — абсолютно другое дело. Казалось, будто творец по ошибке оставил этот уголок таким. Мирно посапывали геккончики за травяными кустами, бабочки порхали по исключительно добрым лепесткам. Красота…       «Мать честная! Ко мне, Честер! Клянусь, этого хватит до следующей взбешённой мухи!» — крикнул нарушитель порядков, ака педантичный британский сноб.        Ящерки разбежались, бабочки припали к земле, кажется, даже цветы стали чуточку злей. Однако хозяин был прав. На противоположном краю райских кущ разрослась аккуратным кругом поляна спелых ягод. Выкинув всё лишнее (и как только в ячейках оказались полуистлевшие пёрышки, а главное зачем целый стак? — хотел было спросить я, но предвосхищая ваши речи передумал, понятное дело, такое добро обязательно пригодиться в хозяйстве), мы побежали к ягодному Эльдорадо, раскинувшегося на самой кромке поляны, как будто мерцающее задорным огоньком.        «Ты иди по левой стороне, а я по правой, идёт?» — спросил мой компаньон, выкидывая костеглаз и смотря только на манящие плоды, торопливо поскакал куда-то налево. Мой удивленный хрюк заставил его остановиться. Развернуться. Стукнуть себя по лбу. И убежать в противоположную сторону.        Через пару минут я торопливо пробирался сквозь обчищенные, небрежно лишенные ягод, кусты. Когда только хозяин успел? С другой стороны, он ученый как-никак, и, видимо, талантливый. Значит степень бакалавра пригождается и в реальной жизни. Может, и сбор ягод это заметно ускоряет. Отстранённо размышлял я, стоя на уже протоптанной тропинке и собирая упавшие с неаккуратно обглоданного куста ягоды. Что же, озарение ударило внезапно. Нехило так клюнуло в голову нужно признать. Не знаю, кем надо быть и каким интеллектом обладать, чтобы спутать моё ухо с ягодной веточкой, но спутали ведь. Я уже хотел было подпрыгнуть в гневном порыве и угрожающе издать коронный рёв (как гордо называл его Уилсон — ути, наш пуся так мило злится). Но, обернувшись, смог лишь застыть в ступоре.        Объект моих влажных фантазий стоял передо мной, удивлённо вытаращив маленькие угольки глаз. Упитанное тельце, снившееся мне столько раз, замерло где-то около моего носа. Я понял, нужно действовать решительно. Такой шанс уловить снова не получится точно.       Подтянув ноги в прыжке, зажмурив глаза, я решительно выставив язык, чмокнул Его в приоткрытый, с торчащими, не до конца пережеванными ягодами, клюв. Не так-то просто, понял я, немного промахнувшись. Во рту оказались не красные плоды, а маленькие, словно пушок, перышки. Мой Аполлон (после особо жарких ночей Уилсон называл ночного посетителя этим необычным словом) окончательно завис, полностью раскрыв измазанный клюв. Но долго обдумывать случившееся ему не дали.        Откуда-то сбоку, из-под очередного зеленого кустарника выбежал мой друг. Громко матерясь и чертыхаясь, с блюдцами заместо глаз и подпаленной бородой. Мгновением ранее я думал, что жареным запахло из-за накалившихся эмоций и чувств, растекающихся по моим венам, а не…не из-за подгоревших, а теперь начинавших тлеть волос хозяина. Уилсон же времени не терял — успел прытко пробежать вокруг нас и выпрыгнуть на поляну, оставив напоследок тлеющую дыру в стене кустов, ранее пышущих здоровьем. Теперь они определённо лишились его части.       Следом, с факелом в копытце, выбежал Свин в стильной юбке и с размалëванным рыльцем. Не отдышавшись толком, он запальчиво крикнул: «Моя защищать короля! Вы видеть куда деться враг?! Врага жечь надо!». После такой осмысленной тирады, получив наконец недостающего кислорода и мой уверенный кивок куда-то вбок и вверх, Воин набрал побольше воздуха и с новым криком бросился прямиком через кусты. Ягоды, не выдержав второго нападения, опечаленно попадали с куста.       Индюк пару раз удивленно закрыл и открыл глаза, раскрыл клюв ещё больше и стал похож на шарик, который, если отпустить, с оглушительным шумом улетит прочь. Действительно улетел. А если точнее, попытался. Он, энергично хлопая небольшими крылышками, бежал, с оглушительным верещанием пробираясь через тот же многострадальный куст. Я устремился следом. Теперь ягоды на земле точно превратились в джем, а кустам еще долго предстоит восстанавливать здоровье. Особенно психическое.       Уилсон нашелся ближе к вечеру. Он угрожал куда-то в воздух подрагивающим кулаком, лепетал что-то дрожа, дико оглядывался по сторонам и с тревогой дёргал кончик сожжённой бороды. Кривовато ухмыльнувшись (а я-то думал, это у меня истерика), я, предусмотрительно подобрав костеглаз в пасть, попрыгал к базе, пытаясь увести за собой запуганного товарища. Тот, пару раз впадая в беспамятство, орал, называя меня дьявольским отродьем, решительно проходился по моей макушке, пахнувшей дымом рукой, очерчивал на ней крест, естественно задевая больное место, а когда я шипел от этого, с улыбкой победителя радостно восклицал и вновь успокаивался.       К лагерю мы добрались уже глубокой ночью. Максвелл уже ждал. Его волнение, выдаваемое скрещенными на груди руками и бегающими глазами, предназначалось целиком и полностью моему компаньону. Даже не утрудил себя поинтересоваться моим набухающим, еще более красным чем обычно, ухом. Однако, не забыл осмотреть и ощупать Уилсона и, не найдя ничего серьезного, затащил его в видавшее многое палатку. Я удобно расположился у кострища заботливо разведённого чьей-то чёрной магией. Да, мой хозяин попал. Кое-кого ждет целая ночь скандалов. А меня сон. Есть же в мире справедливость! Радуясь этому несказанно сильно, я стал расслаблено размышлять, со счастливой улыбкой смотря на тени, отбрасываемые движением в пологе. Чувства тягучей патокой лились в голове. Приятное волнение, разливавшееся в груди, радость столь желанной встречи мешались с сильнейшей усталостью и легкой досадой. Желанием нечто большего. Всё слилось воедино, и вспоминая вкус и запах Его пуховых перьев, по-детски распахнутых от удивления глаз, я легко улыбнулся и заснул, надеясь свидеться снова.        Проснулся я ранним утром от росы и ощущения полного замерзания, тихонько пробрался в палатку. Там, в обнимку с великим и ужасным покорителем миров и мужских сердечек выживальщиков, спал мой многострадальный дружже, с легким присвистом посапывая (кто тут теперь самый умилительный, а? — все ему выскажу!), прижимаясь гладковыбритой щекой к груди своего Апполона. Тем временем, наступала осень.