Резонанс частот: тысяча и одна...мысль!

Шесть лет назад Лето Лагерь «Бобры» Александра       «Что не так с моими родителями? Я же говорила им, что слушать Дашу плохая идея. Все выходные мне подпортили. А тут ещё, — мой взгляд поднялся к подвешаной на верёвках вывеске, — Кто так называет детский лагерь? Доверия не внушает. Может, пока родители здесь, мне удастся их убедить покинуть это стрёмное место?» — обернувшись к столпившимся в отдельную кучку толпе взрослых, я было прошагала к ним, когда меня опередил старик в офисном костюме, включивший микрофон на сцене:       — Ам, прошу прощения, у нас были небольшие технические неполадки, — он демонстративно кашлянул, чем не только привлёк к себе внимание взрослых и детей, но и заставил тишине воцариться на этой небольшой открытой местности. — Здравствуйте, уважаемые родители их дети. Я Михаил Борисович Федоренко, основатель лагеря «Бобры».       Его приветственная речь длилась около полутора минуты, за которое я успела пару раз зевнуть и раза три оглянуться на своих родителей; а когда заметила среди них фигуру Елены Сергевны, и когда Елена Сергевна заметила мой взгляд, оторваться было уже невозможно. Она мне улыбнулась и помахала изящной ладошкой. Естественно, я ответила взаимностью, только более холодно и отстранённо. Во-первых, это бы наверняка выдало мои чувства. А во-вторых, если и выдало бы, то сначала эта прекрасная женщина ахнула бы от моей широкой убийственной улыбки, всегда отпугивавшей её от меня. А я бы этого не хотела. Так что с трудом усмирив себя, я развернулась обратно к основателю лагеря и делала усердно вид, что слушаю его речь. Елена Сергеевна       Снова она так. Едва мы столкнулись глазами, и я смогла выдержать натиск её прикованного ко мне взгляда, а затем ответить радостным приветственным жестом, как она, сделав тоже самое без особого желания, взяла и отвернулась от меня! «Да что с ней не так? Я же дружить хочу! Неужели она не понимает?» — мои надутые губки не заставили себя ждать. Недолго раздумывая я приняла решение.       Пока собравшаяся толпа, разделённая на родителей и их детей, стояла и слушала основателя лагеря, я, тихо и с оглядкой по сторонам, почти незаметно прошла к девочке с приспущенным хвостиком, опущенными губами и руками у бёдер. «Почему она такая недовольная? Это же лагерь. Здесь наоборот должно быть весело».       — Мам, ты что здесь делаешь? Группа взрослых находится слева от нас, — так не вовремя заметившая меня дочка, выдала моё присутствие как ни в чём не бывало.       На это обернулась пара находившихся рядом детей, в том числе повернувшаяся ко мне боком, стоявшая впереди меня Саша.       Для оправданий времени не было, поэтому я, как могла, попыталась максимально серьёзно и деловито высказаться:       — Мне нужно срочно переговорить с Сашей.       На это девочка заинтересованно обернулась ко мне всем телом.       Выведя её ближе к игровой площадке, мы уселись на скамейку, где Саша намеренно отсела от меня к краю. Начинать диалог стало ещё более неловко. Видимо, почувствовав это, моя маленькая собеседница начала первой:       — Елена Сергевна, вас что-то беспокоит?       Ни то чтобы я была в нерешительности...Просто она уже в который раз всем своим видом показывает, как я ей не нравлюсь. Редки моменты, когда она раскрывает совершенно обратное ко мне отношение. Поэтому, чтобы прекратить тянуть резину, мне нужно поговорить с ней об этом напрямую и постараться выяснить причину её поступков.       — Да, беспокоит, — чувствуя некоторое беспокойство, не решалась я поднять глаза к своей собеседнице.       — Это по поводу вашего мужа? — вероятно, чувствуя моё напряжение, попыталась мне подсказать Саша.       — Хах, нет, что ты, дорогая. Откуда такие мысли? У нас всё хорошо, — неловко улыбнувшись, подсознательно наклонилась к ней я.       — Значит, это касается вашей дочери? — снова сделала она предположение, на этот раз не отстранившись от меня.       — Нет, милая, не касается.       Не замечаю, как моя улыбка становится шире, а взгляд нежнее.       — Тогда...не знаю. Разве за последние дни я говорила или делала что-то странное в ваш адрес? Не понимаю. Не было же такого, — в своей задумчивости она приставила пальцы к подбородку и поддалась в размышления, которые наверняка продлились бы дольше пяти минут, не останови я её своим ответом, высказанным, на удивление самой себе, шёпотом:       — Я хочу поговорить о нас, о твоём отношении ко мне.       Она вздрогнула. Прекратила свои размышления и глазами что-то выискивала в толпе у сцены.       — Хах, милая, ты пытаешься убежать от меня? — понимая к чему ведут телодвижения собеседницы, взяла я на себя смелость присечь её планы.       Она молчала. Я решила этим воспользоваться.       Тихонько сев ближе, попросила:       — Милая, не против если я поправлю твой хвостик? Он слегка распустился у тебя.       Поджав губу, она пробубнила:       — Хорошо. Только быстро.       Сев ко мне спиной она прижала к себе коленки, снова начиная о чём-то раздумывать.       Я же, распустив ей волосы, провела по ним причёсывающими движениями, и лишь затем начала без спешки собирать в высокий конский хвостик. В мыслях пробежала печальная мысль о том, что под рукой нет заколки, чтобы убрать чёлку. Тогда я бы увидела её выражение лица. Интересно, она сейчас смущена или негодует? Может, она нервничает? Или ей неловко? Как же хочется узнать..!       Заканчивая с её прекрасными смольными волосами, я совсем забылась, протягивая руки через плечи, обнимая за шею, прикрывая глаза, обдавая дыханием её и без того тёплое, пылавшее отчего-то тело.       Какое-то время она подыгрывала мне, позволяя застыть в таком умиротворяющем положении. Затем же, стоило раздаться свистку, она аккуратно освободилась из моих объятий, неуверенно заговорив:       — Е-Елена Сергевна, похоже, старик закончил говорить. Нам пора. Давайте уходить, — поднявшись, она шагнула к группе детей, когда поддавшись вперёд, я схватилась за её кисть.       — Милая, постой. Я хотела сказать тебе...       — Мам, ты слышала, что этот мужик сказал? Я в бешенстве! — подбежав к нам, оборвала меня дочка.       — А ты разве бываешь в другом состоянии? — подхватив свой шанс, спокойно вошла в диалог с Дашей Саша.       — Ну я тебе сейчас...       — Или я тебе сейчас...       Они обе уставились друг на друга: одна с оскалом, другая — с безразличием.       — Но идея ведь хорошая. Что думаешь, Леночка? Отдашь мне на эти соревнования свою оторву? — прервав спаринг наших детей, прошла ко мне Маша, с ухмылкой ожидая моего ответа.       Я непонимающе воззрилась на неё, а вслед за мной и Саша. Наконец, моя дочь не выдержала и пустилась в разъяснения:       — В общем, этот бородатый мужик поставил такие правила: родители меняются детьми на время первого тура. А так как здесь чётное количество родителей и детей, то обмен возможен. Пока что распределение идёт по желанию. Через пятнадцать минут оставшиеся родители и дети будут играть в жеребьёвку. Так что тёть Маша хочет забрать меня, пока я тут. Наверное, потому что я крутая, — взмахнув волосами, самоуверенно фыркнула она, поставив руки на бёдра.       — Или потому что ты единственная, кого она знает из детей в этом лагере помимо меня, — намеренно высказавшись, опустила Саша подругу с небес на землю.       Возмутившись, дочка встряла с подругой в спор. Я было хотела остановить детей, однако Маша оказалась быстрее:       — Девочки-девочки, спокойней. Я выбрала Дашеньку потому, что она крутая, — дочка ухмыльнулась, а Маша договаривала: — и потому что она единственная среди детей, кого я в этом лагере знаю помимо Саши, — Сашенька, улыбаясь, самодовольно выгнула бровь.       — Мария Сергеевна! Так нечестно! Что вы этим хотели мне сказать?! — возмутилась дочка, нападая на мою подругу.       — Что ты нужна мне в этом туре, дорогая, — усмехаясь, приветственно улыбалась ей Маша.       — Только потому что вы меня знаете?       — И потому что ты крутая, — кивнула ей собеседница.       — Да что ж вы все такие плохие, а?!       Поглаживая Дашу по голове, Маша старалась её успокоить. Завидев моё любопытствующее личико, женщина спросила:       — Леночка, хочешь забрать себе Сашу? Продам недорого, — указав на свою дочку, подмигнула она мне, прибавив: — Сделаю скидку по дружбе.       — Или потому, что она угрюмая и взгляд пугающий, — дополнила Даша, на что Маша печально кивнула.       — Ну вы двое...       — Покупаю, — подав голос, случайно перебила я Сашу. Та, остановившись, обернулась ко мне. Мой голос стал из-за этого подрагивать: — В-в смысле, конечно, я с удовольствием пойду с ней в одной команде, — заправив прядь волос за ушко, я попыталась искренне улыбнуться девочке, однако та надула щёки и отвернулась от меня в сторону, шагая к зданию лагеря.       — Саш, ты куда? — спросила моя подруга, наблюдая за дочерью.       — В раздевалку. Надо же переодеться перед туром, — не глядя бросила девочка, чем согрела моё сердце маленьким огнём надежды. «Я завоюю её маленькое сердце! В этот раз точно получится!» Даша Спустя полчаса       Едва регистрация закончилась и каждому отдали карту местности, наши соглядатаи попросили подождать несколько минут, пока не раздастся выстрел, оповещающий о начале игры.       Так, разбившиеся на команды игроки, судорожно ждали, обсуждая как они будут находить клад. Да, дело было именно в этом. Всем двадцати пяти участникам раздали бумажные навигаторы, в которых были отмечены определённые пункты, пройдя по которым ты получаешь подсказку на пути к сокровищу. Долго не думая, я повернулась к тёте Маше и предложила:       — Давайте не будем проходить по всем точкам, а сразу побежим к последней? Смотрите, мы сейчас вот здесь, у края карты, а сокровище находится вот тут, на другом краю, вот в этой точке, — показывая пальцем, чувствовала я себя Сашей. Всё равно же то, что мы ищем находится там? Так зачем утруждать себя лишней беготнёй по ненужным пунктам на карте? А вообще, можно срезать вот здесь, у речки и сразу оказаться ближе остальных, у финиша. Ну? Что думаете? Я гений, правда?       Моя напарница засмеялась, потом вгляделась в карту, задумчиво замычала, затем покачала головой, и парировала:       — Нельзя.       Я ахнула.       — Почему? Так же быстрее.       — Один к десяти, что ты права, дорогая, — объяснила мне собеседница, продолжая: — Если бы это было так легко, то зачем организаторы добавили остальные точки прихода участников? Почему они не оставили только место, где мы находимся и пункт, в котором зарыто сокровище?       — Ну...       — Потому что это квест с ключами, — ответила она, начиная понемногу улыбаться так, как это умела только её дочь с чёлкой. — Наверняка в каждом пункте будет либо своя отдельная задача, без выполнения которой нам дальше не пройти, либо то, что поможет открыть сокровищницу по прибытии. Так что, Дашенька, мы с тобой пройдём каждый из них. Давай постараемся, чтобы Саша осталась позади нас, хорошо? — несмотря на то, что улыбка и тон голоса женщины не были злодейскими, само выражение лица меня пугало.       «Саша, что ты ей сделала?!» Александра       Ни то чтобы я была против компании Елены Сергевны, но...       Едва мамин взгляд встретился с моим, как она зло ухмыльнулась, заставляя Дашу непонимающе коситься на нас.       Тяжело выдохнув, я вспомнила: она недавно просила заполнить ей отчёты по работе и написать два доклада на основе письменных свидетельских показаний, чтоб она ушла в отпуск по раньше, а я взяла и отказалась потому, что она записала меня в этот чёртов лагерь и компромиссов не приняла. Что ж, не вижу в последствиях наших решений своей вины. Пускай злиться и дальше.       Отвернувшись от команды противников, я посмотрела на Елену Сергевну. А та разглядывала нашу карту. Усевшись подле неё на траве, я спросила:       — О чём думаете?       — О точках. Смотри, — она ткнула пальцем в красную точку, — здесь написано «Сфинкс». Я пока не понимаю, что это значит, но некоторые догадываюсь. Например, вот, вторая точка, синяя — «Бюро Находок»: скорее всего, мы должны будем что-то найти или что-то отдать. Зелёная — «Help me»: либо мы должны будем помочь друг другу, либо кому-то на нашем пути. И жёлтая — «Сад Гесперид». Я где-то слышала что-то такое, но пока не понимаю. А ты что думаешь, Саша?       Наклонившись чуть ближе, я предположила:       —Сфинксы, это мифические существа, задававшие путникам один и тот же вопрос. Возможно, нас ждёт загадка. Сад Гесперид это одно из заданий Геракла. Сути его я не помню, но скорее всего связано с яблоками, потому что в том саду росли золотые яблоки. С остальным я согласна, так что... — над нами прозвучал выстрел, ознаменовавший начало игры, и все, как ошпаренные, ринулись с мест по карте. Даша Спустя чуть больше десяти минут Следуя за остальными игроками мы прибыли к небольшим стойкам, рядом с которыми стояли мужчины в спортивных костюмах. Красный флажок говорил сам за себя — здесь первый пункт назначения.       — Извините, мужчина? — тёть Маша прошла вперёд, привлекая внимание противоположного пола. — Я так понимаю вы должны нам загадку? Будьте добры. Мы торопимся.       «Не поняла. Какую загадку? О чём она вообще?»       Но собеседник сразу понял к чему она и задал вопрос:       — Сначала ходит на четырёх, потом на двух, затем на трёх. Кто это?       Я растерялась.       «Что это за загадка такая? Фиг его знает ответ. Может тёть Маша сама…»       — Дашенька, попробуй ответить. А я пока подумаю.       «Блин».       Недолго поразмышляв я выдвинула предположение:       — Может их трое? Ну, любое животное с четыремя лапами, потом человек, он же двуногий, и наконец….Кто вообще может ходить на трёх ногах или лапах?       — Отойдите-ка, — заставляя нас расступиться, прошла вперёд Саша, а вслед за ней моя мама с довольной улыбкой.       «Ха! Им точно ни за что не разгадать ответ!»       Саша что-то прошептала на ушко мужчине и тот кивнул, пропуская ребят дальше. «Чтоо?! В смысле?!»       — Дашенька, не против если я сама отвечу на загадку? — скромно предлагая мне, на самом деле хотела обогнать дочь, тётя Маша.       Я кивнула, давая ей дорогу. И женщина, столкнувшись взглядом с серьёзным мужчиной, строго ответила:       — Человек. Пока ребёнок он ходит на четырёх; когда подрастает — уже на двух, а когда постареет — с тростью будет шагать.       Нас…пропустили.       «Это что получается? Она знала ответ, но молчала?! Страшная она женщина. Прям как её дочь, только чуточку хуже. Хорошо что мы с ней не ровесницы, а то учиться с такой в одном классе...себе дороже». Александра       Мы шли дальше, а мама вслед за нами: злая и хищная. Несмотря на некоторый отрыв, остальные игроки начали поспевать. Меня это не особо волновало. Впрочем, как и Елену Сергевну. Может, для неё это было сродни прогулке с небольшими развлечениями, но для меня это была отлична возможность провести с ней время подольше.       — Саша, гляди: синяя точка, здесь бюро находок, — она радостная позвала меня за собой, и я, счастливая последовала за ней, забывая, что растягиваю улыбку на пол лица.       Без страха шагая по шатающемуся мостику за возлюбленной, витая в своих мечтах, я и не заметила, как та оступилась и издала стон боли.       И я бы помчалась за ней, но та, делая вид, что ничего не произошло, ступая через боль, прошла мост, похрамывая. Елена Сергевна       «Больно! Как же я так, неосторожно…Но если я скажу, то подведу Сашу. Так что лучше промолчать. Если спросит, отшучусь, что ей показалось», — решила я, как бы от усталости усевшись на пеньке.       — Милая, я пока отдохну, а ты узнай следующее задание. Хорошо?       Пройдя мост, Саша прошла к мужчине в будке, словно не замечая меня. «Меня проигнорировали. Что она задумала, Боже?» А когда тот протянул игрокам вещь и те ушли, он также предложил Саше, как участнице игры, одно из четырёх предметов, среди которых девочка не раздумывая выбрала аптечку.       Уверенно пройдя ко мне, она заставила меня проглотить ком своим суровым взглядом, словно утверждавшим: «Молчи, я всё знаю». И стало так страшно, что мне оставалось только смотреть на то, как моя маленькая милая девочка садится на траву, наклоняется к моей ноге, вытягивая ту, что побаливает, и осторожно, очень аккуратными движениями щупает на чувствительность, иногда делая щекотно, уверенно открывает аптечку, достаёт нужные предметы и с какой-то щепетильностью применяет их на мне.       «И ведь совсем не больно», — подумала я, глядя на то, как низко наклонилась она к моей ступне, как ласково проводит массажными движениями по коже, словно ещё чуть-чуть и поцелует мою ножку.       — Милая, — прошептала я, чем привлекла внимание своей напарницы. — Спасибо. Прости, что так утруждаю тебя. Я не хотела мешать тебе. А теперь я, считай, буду замедлять тебя.       Она молчала. Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза и мне казалось, что вот-вот, ещё немного и я не выдержу её прямолинейного взгляда из-под чёлки: покраснею у неё на глазах, буду от неловкости и стыда прикрывать лицо руками и тогда она точно поймёт, что эмоционально сильнее меня: что я хочу её обнять и предложить дружбу; что она мне очень нравится и сопротивляться её просьбам очень сложно; что она вызывает во мне детский интерес и заставляет чувствовать трепет рядом с собой; что она…       Слава Богу. Она первая отвела взгляд, опустив его к моей ноге. Ещё какое-то время обрабатывая ту, она, поглаживающими движениями провела по пальцам моей ножки, чем заставила засмеяться, после чего, как бы невзначай, случайно, поцеловала, едва я от щекотки попыталась убрать ступню с нежных рук моей напарницы.       Я замерла. Она тоже. Мне внезапно стало стыдно, неловко, приятно и непонятно одновременно.       «Что это только что было? Она поцеловала меня случайно? Или специально? Но если случайно, то почему она замерла? А если специально, то зачем так поступила? Что она этим хотела сказать? Почему она молчит? Что я должна сказать?»       — М-милая, т-ты с-сейчас…       — Отдохнём тут, пока вам не станет лучше, — решительно отвернулась она от меня, сев на траве по-турецки.       Я попыталась снова:       — Дорогая, зачем ты меня по…       — Случайно. Это была случайность. Я сама была…в смятении.       «Случайность, значит?» — эти слова должны были меня успокоить, но почему-то дарят обратный эффект.       «А случайность ли? Ведь милая, ты отвернула от меня своё личико».       Ещё какое-то время проведя в тишине, пока одна команда за другой обгоняла нас, я решилась-таки задать свой вопрос.       — Сашенька, мы можем поговорить кое о чём?       Бросив на меня взгляд через плечо она ответила:       — Давайте.       — Почему ты ко мне относишься так холодно? Ты не похожа на эмоционально зависимую личность, но рядом со мной ведёшь себя отстранённо, хотя от тактильности ничего против не имеешь. Александра       Я не солгу ей. Но и правду пока сказать не могу. Она однозначно отвергнет меня.       — Елена Сергевна, — в пол оборота обернувшись к ней, начала я.       — Д-да? — посмотрела она на меня пытливым взглядом.       — Я не испытываю к вам неприязни. И не могу проявлять свои чувства должным образом. Но вам волноваться не о чем. Просто знайте, что вы дороги мне и всё. Остальное дело моего не самого образцового характера. Поэтому не обижайтесь на мою отстранённость. Такова моя натура. А моё отношение к вам… оно…хорошее. Понимаете?       — Не совсем, — прошептала любимая, намереваясь наклониться ко мне.       — Эй, вы двое: почему ещё не прошли до сада Гесперид? Мы уже закончили, а вы застряли тут? — громко жужжа своим голосом, пробралась к нам Даша. Вслед за ней моя мама.       — Ох, Леночка, ты поранилась? Что случилось с твоей ногой?       Мама уселась рядом с Еленой Сергевной и уже было хотела осмотреть её ногу, как та поспешила подняться, оправдываясь:       — Ам, ну, неудачно поставила ногу. Но мне уже лучше. Видите? Я могу сама…       Но координация сработала не самым лучшим образом. Я подбежала подхватить, вслед за мной мама и Даша. Спустя около получаса       Задание было прервано и мы получили красный флажок. Елену Сергевну оставили у медсестры, а я...осталась с ней, в медкабинете.       — Милая, ты ещё можешь успеть. Попроси чьего нибудь родителя сыграть с тобой в этом туре. Ты умная, сама всё разгадаешь.       — Елена Сергевна, — я честно посмотрела ей в глаза. Она этому немного даже удивилась:       — Д-да, дорогая?       — Можно мне вам кое в чём признаться?       — К-конечно. Говори. Елена Сергеевна       «Вот оно! Час, когда мы с ней станем близки. Она доверит мне свой девический секрет! И возможно, мы даже станем подругами!»       — На самом деле я не хочу быть в этом лагере.       — Да, твоя мама говорила, что ты была не в лучшем настроении после этой новости.       — Верно. Так вот, я не хочу быть в этом лагере. Здесь всё слишком...детское, что ли. И мне это не нравится. Поэтому я придумала план.       Не знаю отчего так, но мне стало не по себе.       «Неужели она хочет воспользоваться мной, чтобы…»       — Пожалуйста, — поднявшись со стула, положила она руки на края койки, наклонившись ко мне, — заберите меня с собой, когда вас будут госпитализировать отсюда. Я долго тут не протяну. А взамен я прослежу за вашим состоянием. Скажу маме, что чувствую себя настолько виноватой, что просто не могу вас оставить одну. Знаю, что врать плохо, но сейчас другого выхода нет. К тому же, пока я буду рядом с вами, буду выполнять все ваши прихоти. Конечно, отчасти это нужно для моей честной отчётности перед мамой, но я правда буду заботиться о вас. Что думаете, Елена Сергевна?       По хорошему мне следовало бы отказаться, но она…это умоляющее личико…оно так прекрасно! В изумлении я пальцами убрала её чёлку назад, наслаждаясь её милым выражением лица. А когда она начала краснеть, затем теряться и наконец отходить, видимо, чтобы я не увидела её смущённую, мне вдруг захотелось прижать её к себе и целовать в лобик, пока мои губы не устанут.       — Ну так что скажете, Елена Сергевна? Вы согласны?       «Ну как такой девочке откажешь?»       — Я подумаю, — откинувшись на подушку, уверенно ответила я, чем заставила собеседницу подскочить и надавить:       — Н-но времени не осталось. Мама может нагрянуть с минуты на минуту.       — Что ж, если ты, скажем, обнимешь меня, и дашь себя немного потискать, то я скорее всего исполню твою просьбу. Как считаешь?       «Может, это и нехорошо с моей стороны, но ведь и она долгое время мучила меня своим поведением. Могу же я требовать от неё хоть какую-то долю компенсации, правда?»       Она мешкалась. Сверлила меня своими обиженными глазками сквозь чёлку, а я старалась не улыбаться, но не получалось. «Когда же, дорогая моя, ты уже сдашься? На этот раз твои приёмчики не сработают».       — Хорошо, — выдохнув, уселась она на краю койки. — Только недолго, пожалуйста, — и положив голову мне на грудь, прикрыла глаза, вводя меня в ступор, смущение, стыд, желание, непонимание с чего начать!       «Ну за что она так со мной?» Даша       Наконец попрощавшись с доктором, пообещавшим вызвать скорую для перевозки, мы прошли по коридору с тёть Машей к моей маме.       — Но папа может присмотреть за ней, поэтому…       «Она обнимает мою маму? Обнимает на глазах у своей мамы? Тёть Маша говорила, что сейчас в ссоре с дочкой из-за…»       — А, так вот оно что, дочурка, — подала голос тёть Маша, шагая к кокйке Елены Сергевны.       Усевшаяся как ни в чём не бывало подле моей мамы Саша, без особого удивления посмотрела на тёть Машу.       — Обнимаешься так тепло с чужой тётей. А на родную сил не хватает, да?       «У неё бровь от злости дёргается! Надо валить!»       — Но я не специально, — вместо обычного спокойного ответа, чуть более напряжённо пробормотала Саша. — В конце концов это я виновата в том, что произошло с Еленой Сергевной.       — Не понимаю, — нахмурилась мама подруги, скрещивая руки на груди.       — Хах, Машенька, она просто считает, что из-за неё я поранила ногу. Вот и волнуется, сидит рядом, наверное. По крайней мере так она утверждает. И всё не отходит.       «Боже, Саша такая милая оказывается! Очень трепетно относится к моей маме!»       — Хмм… — почему тёть Маша так скептично относится к словам дочери? — Я бы поверила, но... Ну уж нет. Ты останешься здесь. Я тебя знаю. — на этом брови Саши нахмурились, и с губ слетел стон удивления. — Кого это ты пытаешься обмануть? Полицейскую с пятнадцатилетним стажем? А тут ещё Леночку подбиваешь на свои махинации? — Саша сжала зубы, а тёть Маша наклонилась к ней, взяла её подбородок двумя пальцами, посмотрела ей в глаза своим безжалостным, унижающим всё и вся взглядом, и отметила: — Не прокатило, да, милая? — «Почему она смеётся над собственной дочерью?!» — Бедняжка. Будешь отдуваться за свои проступки здесь. Одна. В окружении детей. Каждый день, — на этом она отпустила Сашу, которую даже мне в этот момент стало жалко.       Зато, я кое что поняла для себя: мама Саши гораздо сильнее самой Саши. Она такая...всевидящая. Может убить одним выражением лица. Александра       Очевидно, видя моё поражение перед родительницей, Елена Сергевна подала голос:       — Маша, послушай…       — Нет, — вовремя остановила я женщину, понимая, что так я себя опущу ещё ниже, чем то уже есть сейчас. Мама права: я пыталась подбить любимую на обман, и он мог бы повлиять на дружбу возлюбленной с моей мамой.       Так что да, мне нужно просто решить. Решить, что хуже: остаться здесь, в лагере на две недели, или же быть дома, но решать почти все свои свободные дни дела мамы. А ведь изначально планировалось убить трёх зайцев одним выстрелом: я без лишних подозрений обнималась с любимой, потом я бы вышла из ненавистного мне лагеря, и наконец, ходила бы к ней каждый Божий день, и под маской сожалений, прятала бы ликование от естественной близости с любимым человеком. Чёрт! Что делать теперь?       Развернувшись ко мне спиной, мама прошагала к выходу, добавляя:       — Прости Леночка, что я так плохо воспитала свою дочь. Я позабочусь о ней, можешь не переживать. Елена Сергевна       Она уходила, а Саша смотрела ей вслед, сцепив зубы, не зная чем ответить. Быстро поразмышляв я решилась попробовать снова выступить в защиту девочки, однако та вновь опередила меня:       — Ладно, я согласна! — её слова остановили Машу у самого порога двери и заставили развернуться. — Я помогу тебе с документами, а ты заберёшь меня отсюда!       На мгновение всё застыло. Саша была в ожидании, Маша, вероятно, думала, что ответить, а я и Даша, полагаю, мы обе ждали того, что же будет дальше. И ответ прозвучал.       — Оу. Сдаёшься, значит, — Маша, сначала медленными шагами, потом быстрыми, приблизилась к дочери, посмотрела той в глаза, и не встретив сопротивления, широко улыбнулась, продолжив: — Хорошо, ты меня убедила. Только вот...одними заполненными документами ты не оберёшься. Я хочу, чтобы ты оформила все мои документы за последние три месяца. Ну, что скажешь?       Саша не просто нахмурилась; она смотрела на неё так, как смотрят на врага. Сжав кулаки, она ответила сквозь сцепленные зубы:       — Х-хорошо. Как скажешь.       — Умничка! — улыбнулась более доброжелательно женщина и едва собиралась что-то прибавить, когда Саша быстрыми шагами вышла из палаты, хлопая дверью.       Маша подняла ко мне взгляд, намереваясь что-то сказать, но мои осуждающие глаза оказались быстрее. И потому, остановившись, подруга разъяснила:       — Леночка, не обращай внимания. За своё безразличие это меньшее, чем она может мне заплатить. К тому же, когда ей будет восемнадцать, я буду ей вообще не преграда: сможет курить что захочет, гулять где пожелает, шляться по каким вздумает барам...Я пытаюсь её перевоспитать, но как видишь, пока тщетно.       —А поговорить? — выгнула я бровь. — Она у тебя очень смышлёная. Смекнёт же.       — Хах, смышлёная говоришь. В том-то и дело, что сообразительная. Не желает меня слушать. Считает, что ей лучше знать, как распоряжаться своей жизнью, что и без нас справиться. Это, конечно, правда. Но знаешь...у всего свои последствия, своя плата. И Саша не исключение. Из-за своей любви к знаниям, она предпочитает общаться только с определёнными, строго ограниченным кругом людей; из-за этого у неё и обычных друзей нет. А меня она и слушать не желает. Вон, только с папой о чём-то и шепчутся время от времени. Ко мне подходит только если что-то житейское. А так... — она нахмурилась. Затем, почесав за затылком, неловко улыбнулась: — Ладно, прости за беспокойство и этот спектакль. Пойду я. Скоро за тобой заедут. Приготовься, хорошо? Даша, помоги матери. Ещё увидимся, — и она ушла, тихонько закрывая за собой дверь. Александра       Заканчивая переодеваться я, злая от того, что проиграла собственной матери, силой заталкивала вещи в рюкзак, уже представляя, как мой остаток свободных будней сгорает под натиском кипы бумаг на столе моей тихой уютной комнаты.       «У меня…тоже были свои планы!»       Застегнув рюкзак я направилась к выходу из раздевалки. В кармане сумки так не вовремя завибрировал телефон. Пришлось нехотя её доставать. «Кто может звонить мне в такое…Елена Сергевна?»       Я незамедлительно ответила на звонок.       — Вы что-то хотели? Мне зайти к вам? Помочь подняться? — предположила я, когда по ту сторону трубки раздался прекрасный смех моей любимой, заставивший улыбке засиять на моём лице.       — Милая, ну что ты. Не беспокойся так. Я просто хотела поговорить с тобой.       — О чём? — спросила я, хотя в голове пронеслась мысль, что это о недавнем случае с мамой.       — О твоей маме.       — Да, я…знаю.       — Милая, можно мне попросить тебя кое о чём?       Я насторожилась:       — Смотря о чём.       Она явно там улыбается. Прям чую.       — Просто…не могла бы ты быть более нежной с матерью? Она всё-таки переживает за тебя.       — Ага. Настолько, что заваливает делами в каникулы. Конечно, переживает. Чего тут думать.       — Милая, постой. Ты всё не так поняла.       — Елена Сергевна, вы просто добрая, сердобольная, хрупкая женщина с чутким сердцем и прекрасной душой. Поэтому я понимаю ваши намерения и прошу вас зря время не тратить. Так что, пожалуйста…       — Мам, дай сюда трубку. Эй, ты, выдра, выслушай мою маму до конца, иначе точно придушу при встрече. Поняла?! Сделаешь ты, как она сказала или нет — дело твоё. Но сначала дослушай её, усекла?!       Как тут не усечёшь-то. Хотя, я сама сейчас в таком состоянии, что усекла бы она. Но да ладно.       — Мам, вот. Продолжай. Саша готова сотрудничать.       — Дорогая, не стоило. Ты была чересчур агрессивна.       — А она по-другому не поняла бы.       При встрече это я её придушу. Решено!       — М-милая, слышишь? — ну чего она такая робкая, а? Не хочу ослаблять свою бдительность только потому, что она милая!       — Коротко о главном, Елена Сергевна. Быстрее, пожалуйста.       — Д-да. Сашенька, пожалуйста, будь со своей мамой терпеливей. Она тебя очень любит. Ей просто сложно совмещать работу и семью, понимаешь?       — Допустим, — нахмурилась я.       — Т-так вот. Просто будь с ней более доброжелательной. Не будь угрюмой и безучастной. Когда ты отвечаешь на её вопросы монотонно, то естественно она чувствует свою некоторую ущемлённость тем, что не проявляешь интереса к ней или её вопросам. Пожалуйста, не будь так холодна с ней, хорошо? Она так воспитана была годами, чтобы не идти на компромиссы. Действовать только императивным путём: властью, силой. Неважно: на работе она или дома. Понимаешь, дорогая?       — А...а как же мои интересы? — мне было больше нечего добавить. С одной стороны, она права: мне и без того ясно, что у мамы всё отлично на работе и потому в моих вопросах нет особой нужды, как и в её в мой адрес, оттого и не понимаю, зачем она спрашивает меня о повседневных вещах, когда ответы вроде как и так понятны. Но с другой…как же она не понимает, что у меня своё расписание на мои каникулы, и делать её работу всё равно что убить своё время?!       — Тоже верно, Сашенька, — согласилась со мной Елена Сергевна, мыча что-то себе под нос. — Но ты знаешь, это как мы с тобой. Ты ко мне тоже бываешь так холодна и безучастна, что становится больно. Но в ответ я не проявляю к тебе агрессии, а лишь прибавляю по отношению к тебе больше любви, больше заботы, больше интереса. Милая, ты мне очень нравишься.       «Ну и что мне отвечать на это?! Как парировать?»       — Поэтому, милая, прояви к ней тоже самое, хорошо?       Сглотнув, я мешкалась. Как удобно: она может повлиять на меня и делает это так спокойно и легко. А я даже возразить не могу.       — Хорошо. Я попробую, — буркнула я, желая поскорее закончить наш с ней диалог, так как сгораю от смущения.       — Хах, спасибо, дорогая! — радостно завопила собеседница. И я было нажала на красную кнопку, когда та прибавила: — Тогда, как насчёт зайти к нам завтра? Придёшь?       — Я…Я подумаю. К тому же, ваша нога…       — Милая, не беспокойся. Я просто хочу увидеть тебя. Позови с собой маму. Как раз сблизитесь. Хорошо?       Не хочу ей отказывать.       — Хорошо.       — А?! Они завтра к нам придут?! А меня не будет? Мам, я тоже не пойду в лагерь!       — Пойдёшь. Для тебя я исключений не делала, болтушка.       — Нет. Если Саша не идёт, то я тоже! Мы идём в комплекте! Мария Сергеевна       «Сколько ещё она будет заставлять меня ждать?» — топая ногой, отбивая пальцем ритм, скрещенными на груди руками, ожидала я появления дочери.       — Мам, пошли, — выйдя из здания, прошла она мимо меня.       — Что, разочарована в своих упущенных днях? — якобы желая поддеть её, намеренно состроила я гримассу жалости.       — Нет, нисколько, — словно нехотя, но пересиливая себя, ответила мне дочка. — Сегодня же начну твои документы. Чем быстрее закончу, тем лучше.       — Хочешь поскорее сбежать на работу отца? — вспомнив её планы, решила я сыграть на этом. — Так и думала, что Леночка тебя совсем не заботила. Ты просто хотела воспользоваться её наивностью.       — Отчасти, — честно призналась Саша, прибавив: — Кстати, о Елене Сергевне. Она пригласила нас завтра в гости. Так что оденься так, чтоб не по-рабочему, а то распугаешь не только её, но и мужа подруги.       — Хах, взаимно, серая мышка.