1
11 июля 2013 г., 14:06
— Герцогиня родила ублюдка…
Шёпот по углам не мешал мирно спать младенцу, которого так ждала молодая пара. Но мать ребёнка лежала, прикрыв лицо ладонями. Женщина никогда не изменяла своему супругу — ну за что ей такое наказание?
В этой стране все люди благородных кровей были блондинами. Тёмные волосики новорождённого повергли в уныние герцога, а роженица первые несколько минут не могла поверить в произошедшее.
— Родился раньше срока, — прошамкала беззубым ртом повитуха, унося серебряный таз с водой. — Оно и понятно…
Виновник слухов и сплетен проснулся и тихо заплакал, но никто не обратил на это внимания. Герцог лишь подошёл к нему, но тут же отступил к окну. Пока муж не упрекнул супругу ни словом, но женщина и так чувствовала, что он осуждает её. Только спустя минуту герцогиня медленно села в кровати и взяла малыша из колыбели.
— Не плачь, мой мальчик, — шепнула она, прижав ребёнка к груди.
— Ваш, но не мой, — наконец высказался мужчина, обернувшись. Слова его были полны горечи, злобы и укора.
— Вы настолько неуверены во мне? — растерянно спросила жена, не посмев продолжить: «Или всё же в себе?»
— Зачем доверять, если всё и так ясно? — спросил муж, покидая комнату столь поспешно, что герцогиня не успела возразить. Да и хотела ли? Все мысли матери были заняты новорождённым. Наверное, она была единственным человеком в замке, которого более не интересовал цвет волос младенца. Сейчас он нуждался в ласке и еде, а остальное было не столь важно.
***
Маркиз Анри учил стихотворение, стараясь читать его с выражением. Сегодня был день рождения его отца, герцога Вэнского, и мальчику очень хотелось сделать ему приятное. За все восемь лет жизни маленького маркиза отец ни разу не улыбнулся ему и лишь мрачнел, глядя на сына. Анри всегда казалось, что он что-то делает не так и огорчает герцога. Но ведь учился мальчик очень хорошо, воспитатели и учителя никогда не жаловались на него, часто отмечали, что их ученик делает успехи. Отец лишь усмехался, а однажды Анри услышал, как он пробормотал: «И откуда такие способности у простолюдина?» Маленькому маркизу никогда не приходило в голову сравнивать себя с отцом, матерью или младшими братьями, но если бы он сделал это, то понял бы, что чисто внешне они отличаются. Все его родственники были светловолосыми и светлоглазыми. Все, кроме него. Мальчик часто ловил на себе косые взгляды, а иногда какой-нибудь слуга, думая, что его не слышат, тихо шипел: «Вот уж мамаша наблудила!» Анри наконец подошёл к кабинету и робко постучался в дверь. — Войдите, — послышался голос отца, и маркиз переступил порог просторной комнаты, обставленной мебелью из красного дерева. Кабинет герцога больше напоминал библиотеку — огромные стеллажи, стоявшие вдоль стен, были заставлены книгами самого разнообразного содержания. Отец сидел в удобном кресле, обитом красным бархатом, и как раз обмакивал перо в чернильницу, намереваясь ответить на поздравительное письмо, но увидев сына, посадил чернильное пятно прямиком на тщательно отполированный стол. — Ох, от тебя одни неприятности, — пробормотал он. От такого приёма Анри окончательно растерялся, замерев у двери и опустив голову. — Зачем ты пришёл? — Хотел поздравить вас с днём рождения, отец, — ответил мальчик, изучая пол. — Что ж, — герцог чуть усмехнулся, — вперёд. Только прошу тебя… не появляйся при гостях, ладно? Посиди в комнате, почитай книжку. Можешь взять какую-нибудь из этих. Маркиз кивнул. Стихотворение вылетело из головы, словно они не учил его с таким старанием. Резко развернувшись, мальчик выбежал из кабинета и направился к себе. Анри не хотелось сидеть взаперти. Было обидно осознавать, что оба его младших брата будут присутствовать на празднике, а он — умирать от скуки. «Вот возьму и сбегу, — подумал маркиз, — погуляю немного и вернусь, никто и не заметит. Нужно поторопиться, а то скоро начнут собираться гости…» Сборы заняли очень мало времени. Пройдя на кухню, мальчик благодаря царившей там суматохе успел стянуть пару лакомых кусочков — возвращаться раньше вечера он явно не собирался. Уже в воротах Анри столкнулся с каким-то мальчиком чуть старше него, высоким и статным. Длинные светлые волосы были аккуратно расчёсаны, в глазах ясно читалась досада. — Извините, — вежливо сказал маленький маркиз. — Уйди прочь, — сердито ответил незнакомец, стряхивая невидимые пылинки с одежды, притворяясь, что запачкался. Он явно был удивлён, что слуга одет так опрятно и богато, но решил, что этот странный мальчик не стоит его внимания. К тому же родители маленького гостя, уже вышедшие из экипажа, подходили к воротам. — Виктор, поторопись, мой мальчик, — писклявым голосом сказала его мамаша, на ходу поправляя белокурые локоны. — Цыганёнок, — с презреньем шепнул гость, скорчив рожицу Анри. Маркиз возражать не стал. Дождавшись, когда важная парочка пройдёт в замок, он выбежал на улицу и понёсся к старой мельнице на берегу реки. Анри очень нравилось бывать здесь, валяться в высокой траве, слушая пение птиц, в которое так гармонично вплеталось журчание реки. Часто к мальчику присоединялся старик мельник. Дымя короткой трубкой, он рассказывал интересные истории, и маленькому маркизу всегда хотелось записать их на пергамент красивым почерком, а потом сделать из этих листов книгу. Он даже как-то рассказал о своём желании мельнику, но тот лишь улыбнулся и ответил: — Воля ваша, маркиз, но право же, мои слова того не стоят. То ли дело истории, которые выдумывал мой дед — вот он был рассказчиком. Мы, бывало, сядем вокруг него вечером и уши развесим. Так и слушали до утра, как зачарованные. А вы бегите-ка домой, а то родители, поди, обыскались вас. — Расскажи ещё что-нибудь, и я уйду, — щурясь на заходящее солнышко, сказал Анри. —Неугомонный, — беззлобно ругал маркиза дедок. —Ну хорошо… слушайте, — и рассказывал ещё одну историю, иногда прерываясь, чтобы в очередной раз затянуться дымом.***
Сегодня мельник был занят, поэтому мальчик, немного подумав, поднялся по ступенькам и приоткрыл деревянную дверь. Внутри слышался всё тот же скрип колеса, что и снаружи, но к нему примешивался ещё и скрежет вала. — Эй, ты там, внизу! Подавай мешок! — скомандовал кто-то под самым потолком. Маркиз не растерялся — подтянул поближе тяжёлый куль и привязал к концу свисавшей сверху верёвки. Мешок не успел подняться и на половину высоты, как упал с громким хлопком. Мука белой пеленой покрыла пол и самого Анри, а сверху раздался заливистый смех, и сквозь него тот же голос удивлённо спросил: — Это какой же дурак вместо зерна муку подать решил, да ещё и привязал так хлипко? Анри только чихнул в ответ, пытаясь отряхнуться. Дверь снова скрипнула, и на пороге застыл мельник. — Ой, что же это такое? — спросил он, наконец придя в себя и подбегая к мальчику. — И как вас угораздило? Анри пожал плечами, и старик увёл его в свой домик, находившийся тут же, поблизости. — Кажется, я не тот мешок к верёвке привязал, — сказал мальчик, пока мельник отряхивал его одежду. — Не беспокойтесь, я не назвал вашего имени, а ученик мой сверху и не разглядел, — успокоил его мужчина. — Да и убыток небольшой, бывало и похуже. Только сейчас маркизу стало стыдно. — Прости, — сказал он, немного смущаясь, — не хотел причинить тебе вред. — Да ничего. А почему вы не на празднике? — мельник удивлённо приподнял кустистую бровь. — Да там скучно, — невольно соврал Анри, — полно людей. — Понимаю, — старик улыбнулся и осторожно провёл заскорузлой от работы ладонью по волосам мальчика. Анри высунул голову в окно и улыбнулся. Снаружи накрапывал дождь, но несмотря на это, вовсю светило солнышко. — Скажи, — наконец спросил мальчик, обернувшись, — отчего все принимают меня за простолюдина? — Садитесь-ка за стол, выпьем чаю и поговорим, — ответил дедок, смахивая со столешницы то ли пыль, то ли муку. Налив в две чашки горячий напиток, он отодвинул довольно грубо сколоченный табурет и жестом пригласил мальчика сесть. Анри устроился поудобней, думая, что ему предстоит услышать очередную интересную историю. — Вы ведь наблюдательный мальчик, — сейчас голос мужчины звучал мягко, однако в нём, как и всегда, не было фальши. — Наверное, не раз обращали внимание на то, что чем-то отличаетесь от своих родных. —Ну… люди все разные, — задумчиво ответил маркиз. — Какое интересное наблюдение, — мельник улыбнулся. — Вот только вы отличаетесь от них внешне. Волосы, глаза. Ваши родители, как и все люди с высоким положением в обществе, белокуры и светлоглазы. А вот прочие смертные… Мальчик неожиданно улыбнулся. — Я уж думал, тут что-то более серьёзное, — сказал он. — Но разве не бывает каких-то исключений? — Отчего же? Бывают, — охотно ответил старик. — Да взять хотя бы моего ученика, который так задорно смеялся над твоей оплошностью. Он ведь всем девушкам лапшу вешает, что его папаша — граф, и всё из-за своих светлых кудрей. Поэтому не берите дурного в голову. — Я и не беру, — ответил сын герцога. — Лучше расскажи мне, как работает мельница. А то мне и впрямь стало интересно. Мельник прищурился и с любопытством посмотрел на Анри. — Слушайте внимательно, — сказал он. И маркиз, подперев ладонями подбородок, сел поудобней, словно надеясь услышать ещё одну историю. — То колесо, которое снаружи, вертится силой воды, — начал свой рассказ дед, лукаво поглядывая наотпрыска герцога, сейчас ничем не отличающегося от любого другого ребёнка. — Видели плотину около мельницы? — спросил он и, дождавшись кивка, продолжил: — Если заметили, там отверстия есть. Это чтобы струя воды двигала колесо, а оно — вал. Так вот, мой ученик наверху должен был засыпать в жернова зерно, оно бы там перемололось, и получилась бы мука. — А я ему готовую муку подсунул, — маркиз смущённо покраснел. — Но ничего, теперь буду знать. — Да ничего страшного. Думаете, сам он не ошибался, пока учился? Да и я тоже, — мельник тихо засмеялся, словно вспомнив что-то из далёкого прошлого. —А что ты сделал? — улучив момент, спросил Анри. — Чуть башмак не смолол, — мужчина добродушно улыбнулся, отчего вокруг его глаз лучиками разбежались морщины. — Уронил сверху, вот и результат. Маркиз засмеялся и с некоторым сожалением заметил, что часы в компании мельника пролетают слишком быстро. Он вытащил из узелка еду и поделился со стариком, стараясь растянуть время своего пребывания здесь.***
К сожалению, нужно было возвращаться домой — судя по всему, гости уже разошлись. Анри попрощался со старым мельником и вернулся в замок. Как на грех, он снова столкнулся с Виктором. Тот с некоторой неприязнью посмотрел на маркиза, но не стал заговаривать. Сын герцога зашёл в замок и уже собирался подняться к себе, но замер — в зале громко разговаривали его родители. — Я не собираюсь делать его своим наследником, — голос герцога дрожал. — Это позор! — Дайте ему возможность хотя бы получить образование, — молодой женщине почти не удавалось скрыть обиду и негодование, — раз уж не признаёте его своим. Решив не дожидаться окончания разговора, мальчик быстро поднялся по лестнице. Догадывался ли когда-нибудь маркиз о том, как к нему относятся окружающие? Наверное, не нужно было обладать особой чувствительностью, чтобы ощущать долю презренья со стороны любого собеседника — от слуги до самого герцога, которому вовсе не нравилось, когда Анри называл его отцом. И это отношение не стало менее обидным от того, что сделалось привычным. «Наверняка папа захочет избавиться от меня, отослав подальше, — размышлял маркиз, переодеваясь, — хорошо ещё, если не навсегда. Хотя, быть может, в ином месте, где меня никто не знает, мне было бы легче». Мальчик только задул свечу, когда в дверь кто-то постучался. — Заходите, — ответил он, садясь в постели и пряча под себя ноги. Дверь скрипнула, и в темноте раздался шёпот матери: — Ещё не спишь, сынок? — Нет, — мальчик немного отодвинулся, чтобы она могла сесть рядом. — Где ты был весь день? — немного обеспокоенно спросила герцогиня, осторожно обняв своего ребёнка. — Отец не велел мне выходить… — начал было Анри, но запнулся. — Я заходила к тебе, хитрец, — женщина улыбнулась, и маркиз понял, что она не сердится. — Тебя не было. — А я был у мельника, — признался мальчик, зажмурившись, когда мать взъерошила его волосы. — И старик опять рассказал тебе уйму историй, — задумчиво заключила герцогиня. — Боюсь, ты будешь скучать по нему, когда уедешь учиться. — Учиться? — Анри затаил дыхание, понимая, что сейчас узнает, чем закончился вечерний разговор родителей. — Отец сказал, что ты можешь выбрать, что пожелаешь, — ответила женщина, и голос её немного задрожал, — и учиться… за пределами города. Ты можешь стать военным, или пойти по иному пути. Герцогиня скрыла, что её супруг сказал: «Пусть убирается куда угодно. Я готов заплатить, чтобы не видеть его каждый день, если цена не будет слишком высока. В конце концов, это не мой ребёнок!» — Не огорчайся. Я обязательно буду писать тебе, — пообещал Анри. Мать поцеловала его в макушку и, на миг задержав в объятиях, отстранилась. — Спокойной ночи, сын, — сказала она, поднимаясь. — Доброй ночи, мама, — ответил маркиз, задумчиво глядя вслед удаляющейся герцогине. «Значит, папа всё же не хочет, чтобы я мозолил глаза ему и окружающим», — подумал Анри, задувая свечу. Ему предстояло уехать из отчего дома и, быть может, не вернуться сюда никогда. Больше всего юный маркиз жалел о том, что ещё долго не увидит свою мать, но выбора не было. Да и не он ли думал совсем недавно, что будет легче начать новую жизнь где-нибудь подальше отсюда? Несмотря на все переживания, мальчик уснул довольно быстро. Лето ещё не закончилось, и у него было время для того, чтобы кое-что сделать.***
Анри сосредоточенно принялся за дело. Лишь иногда он убегал к мельнику и, растянувшись на траве у деревянного домика, просил старика снова рассказать ту или иную историю, слушая необыкновенно внимательно. Дома же маркиз запирался в своей комнате и, открыв окна, чтобы впустить побольше света, работал не покладая рук. Всего месяц был у него на то, чтобы исполнить задуманное. Мальчику хотелось, чтобы всё было сделано на совесть. Он старательно выводил каждую букву и даже разрисовывал поля пергаментных листов цветами, так часто виденными им на знакомой лужайке. Взяв за цель справиться со своей работой вовремя, Анри решил записывать не более двух историй в день, но делал это необычайно старательно и аккуратно — так, что ничего не пришлось переделывать вновь. Самым трудным оказалось переплести получившуюся книгу, и маркиз заметно приуныл. Времени оставалось совсем немного. И почему он не подумал о переплёте раньше? Тихий стук в дверь заставил маркиза очнуться. Так оповещала о своем приходе только мать: слуги обычно просили позволения войти, младшие братья врывались без предупреждения, проносясь по комнате, словно два маленьких урагана. Отец не заходил к нему вовсе. — Входи, мама, — сказал мальчик, зажигая светильник — пока он предавался размышлениям, солнце закатилось за горизонт. Дверь открылась, и герцогиня вошла в покои сына. Лишь мельком взглянув на него, женщина спросила: — Что случилось, мой мальчик? — Ничего, — ответил Анри, улыбнувшись. Ему вовсе не хотелось огорчать едва ли не единственного человека, который любил его искренне, несмотря ни на что. Мальчик отлично осознавал, что мать и без того переживает за него. — Не нужно обманывать, — герцогиня потрепала его по волосам и подошла к столу, на котором под огромным фолиантом лежали исписанные листы. — Можно посмотреть? — Конечно, — ответил маркиз, пытаясь скрыть волнение. Сев на край кровати, он крепко сцепил пальцы рук и молчал всё то время, пока мать листала страницы. — Неплохо для первого раза, — сказала она, улыбнувшись. — Советую назвать книгу «Сказки мельника». — Всё бы хорошо, но я не знаю, как её переплетать. Да если бы и знал — где взять обложку? Я так хотел подарить эту книгу мельнику… — сказал Анри, приободрённый похвалой матери. Мальчик сомневался, что герцогиня сможет помочь ему, но почему-то захотелось поделиться своей проблемой. — Об этом не беспокойся, — после недолгой задумчивости ответила женщина и вышла из комнаты, кинув ещё один взгляд на листы бумаги, исписанные аккуратным почерком её сына. Примерно через час она вернулась, держа в руках нечто, напоминающее дощечки и довольно большой кусок тонкой кожи, выкрашенной в голубой цвет. —Ух ты… — не сдержал восторга Анри. На герцогине был фартук, повязанный на талии поверх простого платья, но этот своеобразный наряд не умалял достоинства матери в его глазах. Дощечки на поверку оказались плотным картоном. Вытащив из кармана передника большие ножницы, иголку, тесьму и толстые нитки, женщина принялась за дело. Маркиз удивлённо смотрел на мать, не понимая, где и когда она научилась так ловко орудовать ниткой и иголкой. И ладно бы только это. Когда после трёх часов колдовства — иначе у мальчика назвать это действо не получалось — герцогиня соорудила самую настоящую книгу, Анри удивлённо выдохнул: — Где ты этому научилась? — Когда я была чуть старше тебя, у моего отца была большая библиотека. Он настолько любил читать, что часто переплёты томов изнашивались. И однажды мы с отцом решили отреставрировать некоторые книги, чтобы они служили дольше. Первый наш опыт был не слишком удачным, но мало-помалу стало получаться довольно сносно. Или ты думал, что если я герцогиня, то и книгу переплести не смогу? — женщина улыбнулась и словно помолодела. Анри порывисто обнял мать, чуть не уколовшись об иглу, воткнутую в карман передника. Женщина обняла его и тихо произнесла: — Меньше всего на свете я хотела бы расставаться с тобой, мой мальчик. Но ведь каждый человек должен научиться хоть чему-нибудь. Так кем ты решил стать? Маркиз, который в свои неполные девять лет особых предпочтений не имел, ответил: — Я хочу быть военным. Может, это и не лучшее, что можно придумать, но иного выхода я не вижу. — Хорошо, пусть будет так, — тихо сказала герцогиня, отпуская его. Лишь выйдя из комнаты, женщина вздохнула, стирая со щеки непрошенную слезинку.***
С самого утра Анри побежал к мельнику, держа в руках книгу. Неловко протянув мужчине свой подарок, он улыбнулся и сказал: — Это твои истории. — Спасибо, маркиз, — растроганно ответил старик, разглядывая обложку. —Ух ты, какая книжка-то получилась… — Мне мама помогла, — признался мальчик. — Поблагодарите её от моего имени, — тихо сказал мельник, переворачивая страницы. Лицо мужчины иногда освещалось улыбкой — ведь по всему было видно, что Анри вложил душу в эту работу, а значит, для него самого эти истории значили немало. Мальчик радовался, что смог сделать что-то для человека, который стал ему другом, но предстоящая разлука отравляла его счастье. — Я скоро уезжаю, — тихо сказал Анри. — Тогда давайте зайдём ко мне, выпьем чаю и немного поговорим, — откликнулся мельник, уводя маркиза в свой домик. Увы, время за разговорами со старым мельником прошло слишком быстро, как и всегда. Когда мальчик повернулся к окошку, то обнаружил, что уже вечереет. — Прощай, — сказал Анри, поднимаясь. — Мне будет не хватать тебя и твоих историй. — Мне тоже будет не хватать вас, — ответил старик. Маркиз немного замялся, а потом подошёл и обнял мужчину.***
Утром Анри разбудила герцогиня. Вещи уже были собраны в небольшой саквояж. Мальчик зашёл попрощаться с братьями, но те ещё спали. Маркиз не решился трогать их — лишь посмотрел так, словно желал запомнить, а затем вышел. Он хотел зайти и к отцу — тот всегда вставал рано. Мальчик даже слышал шаги в его комнате, но постучавшись, не услышал ответа. Мать проводила его до экипажа, и объятия её были настолько тёплыми, что Анри немного успокоился. — Напиши мне, — шепнула она, помогая ему усесться и разместить саквояж. Что-то в сердце мальчика дрогнуло, но он всё же сумел сдержать слёзы. Экипаж тронулся с места, и маркиз чуть откинулся назад. Анри было жаль расставаться с матерью и братьями, но мальчик надеялся, что впереди его ждёт новая жизнь.
