Один из многих

      Казалось бы, что ещё нужно? Ведь всё сложилось, словно в добрых сказках, которые неизменно заканчиваются фразой: «И жили они долго и счастливо»       Но Анри чувствовал, что отец так и не смог полюбить его. Да и ждал ли этого юноша? Вряд ли. Но думать об этом не хотелось. Маркиз радовался уже тому, что мог беспрепятственно общаться с братьями — удивительными сорванцами и выдумщиками бесконечных игр. Они обрадовались появлению Анри, который теперь проводил больше времени с ними, чем с отцом. Как-то парень даже повёл их на мельницу. Подростки тут же затеяли поединок на полянке у дома мельника, а маркиз поспешил к старому знакомому. Давно он тут не был.       Мельник ничуть не изменился, да и обстановка в домике осталась прежней — словно время здесь остановилось. Всё та же чашка со щербинкой стояла перед юношей, всё с той же теплотой глядел на него старик. Ему не пришлось расспрашивать — Анри словно вернулся в детство, рассказывал сам и спрашивал мужчину, вслушиваясь в неспешное повествование старичка.       — Как вы и заметили, здесь всё по-прежнему, — мельник огладил усы, и улыбка осветила его добродушное лицо, а каждая морщинка была полна белой муки, которую, наверное, уже невозможно было смыть. — Знаете, ведь и вы почти не изменились.       — Возможно, — маркиз улыбнулся и отпил глоток чая, который казался ему необыкновенно вкусным. — Я скучал по вас, по этой мельнице, рассказам.       — По детству? — усы мужчины едва заметно шевельнулись, пряча искреннюю улыбку.       — Нет, — немного растерянно ответил Анри. Он и сам не мог найти определения тому, что искал в этом домике. — Просто мне ни с кем не было так хорошо, как с вами.       Послышался весёлый смех братьев, и через мгновение они ворвались в хижину мельника, словно свежий ветер, румяные и довольные.       — Садитесь, сорванцы, — в нарочитой строгости старика не было ни капли раздражения.       Мальчишки переглянулись и тут же устроились за столом. Они уже знали от брата, что мельник — прекрасный рассказчик, и приготовились слушать историю.

***

      Найти ответ. Эта мысль тревожила старого герцога с той самой ночи, когда он узнал, кто стал его личным охранником. Кто же этот юнец, почти мальчишка, который был готов пожертвовать собою ради него? Сын, или всё же некто чужой, дитя порока и греха?       Мужчина вздохнул, который раз изучая генеалогическое дерево своего рода. Но оно оказалось на удивление неполным.       «Что за бестолочь его составляла?» — подосадовал герцог Вэнский, сворачивая пергамент и кладя его на место. Как ни странно, имена и происхождение некоторых не очень далёких предков мужчины оставались загадкой — составитель пропустил целую ветвь.       — Вот уж воистину — если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо — делай сам, — проворчал герцог, поднимаясь и вызывая слугу. — Что ж, самое время наведаться в церковь.       Дорога в храм была недолгой, и Вэнский думал об Анри. Юноша никогда не вёл себя как простолюдин, но чем же тогда объяснить его отношение к представителям простого народа? Насколько герцог знал, мальчишкой маркиз постоянно пропадал у мельника, но тогда это было для мужчины лишь подтверждением того, что Анри ему не сын. Однако сколько ни силился герцог вспомнить, были ли у мальчика ещё друзья — не припомнил ни одного.       «Я постоянно отталкивал Анри, — неожиданно догадался Вэнский. — А ведь ему нужен был советчик и собеседник. Вот мальчик и выбрал первого, кто обратил на него внимание — мельника. И хорошо, что именно его»       Наконец он доехал до старой церкви и, выйдя из экипажа, направился к старику-священнику, попросив у того церковную книгу.

***

      Пыльные страницы хранили множество тайн рождения и смерти, даты, фамилии, имена. Вэнский поморщился, вытирая пальцы об чистый шёлковый платочек. Но вскоре пришлось забыть о брезгливости. Мужчина всецело погрузился в изучение своей родословной, заодно проверяя генеалогию своей жены.       На его удивление, даже довольно далёкие предки герцогини были знатными людьми, а вот некоторые его пращуры оказались выходцами из простых семей. Герцог сжал кулаки, смяв безупречный платок. Надо же — жена, всегда казавшаяся ему простоватой для своего положения, была более чистокровной, чем он, гордившийся своим происхождением!       Боль, обида и стыд захлестнули Вэнского. Так значит, вот почему этих имён нет на ветвях генеалогического древа… не вышли происхождением.       Наскоро записав имена небогатых предков, герцог торопливо закрыл книгу, словно боялся, что кто-то ещё может узнать о его корнях. Вскоре мужчина уже вернулся домой.

***

      Маркиз начал замечать, что с отцом что-то происходит. Герцог стал молчаливым и замкнутым, всё меньше общаясь с женой и детьми. Анри не на шутку волновался за отца, ведь тот почти не спал, не ел и выглядел подавленным.       Долго не решался юноша поговорить с Вэнским, но не выдержал. Однажды вечером, когда слуга зажёг свечи, маркиз тихо и нерешительно, как в детстве, постучался в дверь комнаты герцога.       — Уходите, — послышался немного раздражённый голос отца. Но Анри не послушался и, открыв дверь, переступил порог его покоев.       Вэнский сидел за столом, держав руках изящный бокал с вином. Юноша подошёл и молча сел рядом, словно ожидая чего-то.       — Будешь? — с усмешкой спросил его герцог. Маркиз лишь отрицательно мотнул головой, словно испугавшись.       — Тебя мать сюда послала? — задал очередной вопрос Вэнский.       — Нет. Я волнуюсь за вас, отец, — тихо ответил Анри. — Понимаю, что с вами что-то произошло, но не знаю, что именно.       Юноша осёкся. Он назвал герцога отцом, как того требовало сердце, но теперь ждал раздражённого окрика. А ведь он правда помочь хотел…       Но бури не последовало. Мужчина только устало опустил бокал на столешницу, на которой всё ещё виднелось злополучное чернильное пятно.       — У кого мне просить прощения, сын? — тихо спросил он, напряжённо вглядываясь в лежавший перед ним лист бумаги. — У тебя или у твоей матери, столько лет терпевшей моё недоверие?       — Не нужно, — мягко ответил Анри, удивлённо взглянув на Вэнского и накрывая его ладонь своей. Рука герцога ощутимо дрожала. — Что с вами произошло?       Мужчина молча указал взглядом на лист. Анри начал внимательно читать и спросил у отца:       — Кто все эти люди? То есть… одного я точно знаю — это наш мельник…       — Это твои родственники по моей линии, — сухо ответил герцог, напряжённо ожидая реакции сына. — Наш мельник — младший брат твоего деда.       — Замечательно, — на лице юноши заиграла улыбка, но тут же угасла: — А почему вы мне раньше не сказали?       — Да потому что и сам не знал! — Вэнский вскочил, принявшись нервно мерить комнату шагами.       Анри поднялся и осторожно обнял его за плечи, привлекая к себе.       — Вы думали, что я стану относиться к вам хуже из-за этого? — тихо спросил он.       — Все эти годы я считал тебя неродным только из-за цвета волос, и вот она, разгадка, — пробормотал герцог.       — По-моему, эта тайна мучила только вас, — шепнул юноша. — Мать всегда знала, что я — ваш сын, а я был уверен, что именно вы — мой отец. Может, стоит просто забыть эту историю?       Мужчина тихо вздохнул и провёл по волосам юноши.       — И как я мог сомневаться, — почти беззвучно произнёс он, подходя к полке, на которой днём оставил свиток с родовым древом. — Помоги мне, не хочу, чтобы у кого-то в дальнейшем возникли сомнения только потому, что некие аристократы испугались насмешек.       Маркиз улыбнулся и увёл отца к столу. Тушь, перо, немного терпения — и вот недостающая ветвь была прорисована, не оставляя места для сомнений. Успокоенный герцог лёг спать, обещав завтра поговорить с супругой, но Анри считал, что это ни к чему — достаточно просто перестать грубить и обижать её своим недоверием.       Выходя из покоев отца, маркиз счастливо улыбался. Анри не волновало, были ли его предки аристократами или выходцами из простого народа. Зато радовало, что отец избавился от сомнений, а ещё то, что их встреча с мельником была не случайна. Возможно, старик знал, что они родственники. А может, и нет. В любом случае — маркиз считал, что о таком дедушке мог мечтать каждый мальчишка — и он, Анри, не был исключением.