Путешествия Ученого и Ведьмака

      Я знаю, это, конечно, клише, но первым, что я заметил, были его глаза.       Готовясь, я прочитал то немногое количество информации, которая была по теме «Ведьмаки» в университетской библиотеке, в основном, во всех отношениях прекрасные стихи профессора Лютика о знаменитом Белом Волке и ту вопиющую пропаганду, излагаемую в печально известном «Монструме», поэтому я хорошо осознавал тот факт, что их глаза мутировали и выглядят причудливо, но пока не увидел их лично, понятия не имел, что это на самом деле означает.       Многие рассказы часто описывают их как желтые кошачьи глаза, но это не вполне соответствует действительности. На мой взгляд, они намного ближе к глазам ящерицы, чем кошки, и, по моему мнению, они скорее не желтые, а как к глубокое полированное золото.       Вторым, что я заметил в нем, была его усталость. Измождённый, промокший до нитки и явно больной.       Я путешествовал по меньшей мере неделю, отправляясь из Оксенфурта в места, где,как я считал, с большей вероятностью найду ведьмака, и, честно говоря, я был удивлен и более чем обескуражен, найдя одного из них так близко от дома. Я ожидал, что у меня будет больше времени для продумывания речи, которая бы убедила ведьмака позволить мне следовать по его пути, но пока я стоял там, вместе с другими посетителями трактира, в котором я остановился той ночью, глядя вверх на довольно неприступную и внушительную фигуру темноволосого человека на лошади, я обнаружил, что не знаю, что сказать.       В любом случае он даже не смотрел на меня.       — Работа сделана, — пробормотал ведьмак сквозь зубы. Его было трудно услышать из-за постукивания дождя. Он смотрел мимо меня на трактирщика, которому удалось не растерять внушительный вес, несмотря на послевоенный голод, охвативший эти земли.       — У вас есть доказательства? — трактирщик протолкнулся мимо меня, глядя на ведьмака взглядом, который я счел бы оскорбительным.       Мужчина развязал мешок, привязанный к его седлу. Я заметил, что он использовал только одну руку, а вторая была плотно прижата к боку. Мешок с плеском упал на землю к ногам трактирщика, который наклонился, чтобы осмотреть содержимое, прежде чем громко выругаться на нанесённую на порог грязь. Я не слушал его в этот момент. Слишком уж был занят изучением бледной кожи на лице ведьмака и того, как его левая рука была прижата к его боку. Темная жидкость смешивалась с дождем под темно-зеленым плащом, аккуратно накрывшим тело ведьмака.       Мужчина был ранен.       Возвращаясь к разговору, я слышал, что трактирщик торговался из-за награды, пытаясь сбить немного денег с какой-то заранее оговоренной цены. Ведьмак не позволял этого и бесстрастно отвергал каждое новое предложение. Когда трактирщик в конце концов уступил и протянул кошелек с деньгами, ведьмак поднёс его к свету, чтобы осмотреть содержимое.       — Я бы хотел комнату и завтрак, — тот же скрипучий, тихий и хриплый голос.       — Это место для порядочных людей, — быстро ответил трактирщик не задумываясь. — Нам тут бродяг и мутантов не надо. Прочь отсюда.       — Я заплачу, —ведьмак вздрогнул, когда переместил свой вес. Мне показалось, что трактирщик облизывает губы в предвкушении наживы, но тот покачал головой. — Нет, благодарствую. И вообще, — он немного нервно огляделся, —мест у нас нет.       Мужчина ничего не сказал. Просто сел на свою лошадь, глядя на трактирщика, который заметно терялся в присутствии ведьмака.       — Я могу разделить с ним комнату, — сказал я не долго думая. Я чувствовал, как некоторые люди отходят от меня. — Там много места, и мы можем поделить стоимость, — кто-то захихикал при словах о том, что места достаточно, поскольку в действительности комнаты были довольно убогими. — Кроме того, когда я ранее проверял свою лошадь, в конюшне было достаточно места и для лошади этого господина, — по крайней мере, это было правдой, поскольку моя тихая стареющая кобыла была единственной почитательницей гостеприимства местной конюшни.       Хозяин трактира вскинул руки, когда его жадность и мои аргументы пересилили колеблющиеся сомнения.       — Ладно, но деньги давайте заранее.       — Тогда нам понадобится немного горячей воды и чистой ткани, также доставленных в мою комнату, —продолжал я. — А еще! Господин явно был ранен, защищая вас, так что самое меньшее, что вы можете сделать, — это позаботиться о его лошади.       — Я за эту защиту заплатил баснословные деньги, — поспешил заметить трактирщик, крикнув кому-то по имени Дик проследить за лошадью и «убрать этот гребаный беспорядок перед входом».       Покончив с вечерними развлечениями, другие посетители вернулись к своим напиткам. Я протянул руку, но ведьмак уже выскользнул из седла и развязал седельные сумки, шипя при этом от боли.       — Позвольте помочь вам, — попыталась я, но казалось, что этот человек не обращал на меня внимания, немного пошатываясь под весом всего, что было в сумках. Он также отвязал длинный меч от седла и с новым рычанием перекинул его через плечо, неся последнюю длинную коробку под мышкой. Тогда он, казалось, впервые увидел меня.       — Куда идти?— он поморщился. У меня возникло ощущение, что он сжимает челюсти от боли.       Я повел его через зал, поддерживая рукой через плечо, и, клянусь всеми богами, он был очень тяжелым, но ...       Это было мое первое впечатление о том, каково на самом деле проводить время в компании ведьмака.       Видите ли, я человек забавный. Я точно не красавец, и, признаю, зубы у меня немного шаткие, еще у меня сломан нос из-за детских шалостей со старшими братьями, да к тому же я рано облысел: лет, наверное, в девятнадцать. Я жилистый больше положенного, несмотря на много часов упражнений, и сутулый из-за того, что провожу слишком много времени, сгорбившись за партами. У меня также есть эта привычка ... ну ... всматриваться в людей из-за того, что слишком много времени провожу в тускло освещенных помещениях. Еще у меня удивительно низкий голос для человека моей внешности, а это значит, что люди обычно смотрят на меня дважды, словно с первого раза не поняли, кото перед ними. Честное слово,я перепробовал все, чтобы выглядеть привлекательно. Я пробовал отрастить волосы (до облысения), пробовал отрастить бороду, которая получилась неоднородной. Однажды я даже попытался пойти к страшной деревенской ведьме, которая немного посмеивалась и, как я надеялся из солидарности, дала мне мерзкое на вкус зелье, которое вызывало у меня лишь рвоту и все равно не сработало.       Лучшее, что я слышал о своей внешности, сказала девушка, к которой меня послал довольно оптимистично настроенный отец, чтобы я добился ее расположения. Я знал, что в данном конкретном случае у меня нет шансов. Я был далеко не самым красивым, далеко не самым богатым и далеко не самым титулованным женихом. Проведя некоторое время с этой дамой, рассмешив ее пару раз и погуляв с ней в семейном саду, где мы в основном говорили о других женихах, я услышал, что я хороший человек и что однажды сделаю очень счастливой какую-нибудь женщину, еще — что во мне нет ничего непривлекательного, но ко всему можно привыкнуть, и, в конце концов, что если бы я был более богатым или титулованным, то меня можно было бы рассмотреть, как потенциального партнера. Когда я спросил, увеличились бы мои шансы, будь я чуть более красивым, она хихикнула и призналась, что точно бы не уменьшились.       В общем, я смирился, что, входя в здание, даже в сельской местности, полной фермеров и рабочих, несущих мои громоздкие сумки и приспособления, я получаю лишь насмешливые и недоумённые взгляды.       Дело в том, что, несмотря на все это, взгляды, направленные на ведьмака, когда мы, шатаясь,шли через зал, бросали меня в дрожь. Люди испытывали к нему крайнюю неприязнь. Не трудно было описать это как неприкрытую ненависть в их глазах.       Не то чтобы он чем-то выделялся, по крайней мере, для меня он выглядел так же, как и все. Ведьмак был немного бледнее, чем другие побитые погодой и голодом люди в зале, но он был ранен, шипел от боли и истекал кровью, так что бледности следовало ожидать. На нём было кожаное пальто под клеенчатым плащом поверх рубашки и несколько кожаных брюк, которые были надеты так, как и у всех фехтовальщиков и наемников, не хотевших ограничивать свои движения. У него были большие, хорошо сшитые и совершенно грязные ботинки. Я заметил, что на них не было шпор.       Также я допускаю, что его глаза могли показаться поразительными, но только на первый взгляд — через некоторое время вы привыкаете к ним, и единственное, чем, на мой взгляд, он отличался, так это тем, что носил он свой меч на спине, а не на талии, как любой другой наемник, и подвеской, свисавшей с его шеи, которую мне не удалось должным образом рассмотреть. У него были темные волосы, завязанные в хвост, длинный нос и выступающий подбородок с расщелиной посередине. Я также заметил шрамы, но мне это не казалось необычным для человека, имеющего за спиной меч. Самый большой шрам начинался над левым глазом, проходил поперек его носа и заканчивался на правой щеке.       Так за что же эти люди так его ненавидели? Эту загадку мне предстояло разгадать в своем академическом будущем.       Мы поднялись по лестнице, и мне пришлось подтолкнуть его впереди себя. Когда мы добрались до площадки, он рухнул рядом со стеной, что дало мне возможность открыть дверь (я доплатил за запирающуюся), перенести его вещи в мою комнату (он слабо протестовал, но, похоже, не имел достаточно сил, чтобы помешать мне).Я поднял ведьмака на ноги и перекинул через спину.       То, что я жилистый, не означает, что я не знаю, как поднять кого-нибудь, когда он не сопротивляется. Все дело в правильном применении силы.       Я положил его на кровать и пошел за своими вещами, чтобы забрать медицинскую сумку. Я прошел дополнительный курс полевой медицины и знаю, как залечивать травмы. Если вам нужна операция, я вряд ли помогу, но, вероятно, смогу успешно ампутировать конечность с некоторой помощью и залатать несколько ран. Еще я немного разбираюсь в травничестве, но, скажем так, довольно посредственно: знаю только «используйте содержимое желтой банки для раны, прежде чем зашивать ее». Тем не менее в этот раз я был настроен оптимистично, так как мне еще не пришлось использовать в дороге ничего из моих драгоценных припасов.       Тогда мне тоже не пришлось ими пользоваться.       Ведьмак с трудом принял горизонтальное положение, лёг на спину, заставляя кровать протестующе застонать. Он быстро снял перчатки и положил их рядом с собой.       — У тебя есть перчатки? — спросил он меня.       —Что? — я рылся в своем мешочке с лекарствами в поисках иглы, ниток и веревок.       —У тебя есть перчатки? — он разразился таким внезапным ревом, что я попятился в шоке.       — Д-да, — пробормотал я, — как и все остальное, — я не трус, но голос его был убийственным.       — Надень их.       —Зачем?       — Надень их, прокляни тебя Бог, тупого кретина! Надень их, пока я не истек кровью.       —А есть ли опасность?..       — Будет, если ты сейчас же не наденешь эти ебанные перчатки!       Тогда я почувствовал, что что-то у меня в голове перемкнуло. Такое иногда случалось, когда родители кричали на меня маленького или особенно строгий профессор или наставник ловил меня замечтавшегося о девочках. Я просто заткнулся и сделал, как мне сказали.       — В моих сумках есть небольшая деревянная коробка с деревянными петлями, вынь ее и осторожно открой.       Я сделал все, как он велел, и открыл вещь на полу. Коробка была красивая, носильно поношенная. С виду старая, и я ожидал некоторого сопротивления в петлях и застежке, но, как оказалось, металлические детали были хорошо смазаны, и коробка прекрасно открывалась. Внутри были аккуратно вставлены в специально сделанные ниши для их размера и формы крошечные стеклянные бутылочки. Каждая индивидуально фиксировалась металлическими ремнями, о которых, очевидно, также позаботились. Внутри бутылок были разные жидкости.       — Мне нужны три бутылки, — сказал ведьмак.       Глубоко внутри себя я кричал, что мне следует обратиться к профессиональному медицинскому эксперту. Я не знал, чем было содержимое бутылочек, но на них точно должно быть написано "Найди кого-нибудь, кто знает, что нужно делать!»       — Мне нужна одна в верхнем ряду, третья слева. Содержит синюю жидкость. Затем — третья справа, янтарная жидкость с серебряными блестками. Поднеси ее к свету, чтобы убедиться, что она блестит.       Я поднёс её к пламени свечи, чтобы проверить, действительно ли в бутылочке серебряные блестки. Как я уже сказал, я очень мало знал об алхимии и травничестве, но восхищение начинало преодолевать мой страх.       — Теперь возьми верхушку за ручки и вытащи ее, под ней будет другой лоток. Вытаскивай осторожно, — вдохи ведьмака становилось все более короткими. Мои инстинкты снова говорили мне, что этот человек может умереть прямо вмоей комнате, но я все еще был слишком напуган, чтобы идти против него.       — Внизу есть черная бутылка, прежде чем вынимать ее, внимательно осмотри на предмет утечек. Если она протекла, не трогай остатки жидкости ни в коем случае, даже в перчатках тебя это убьет. Принеси три бутылки мне. Осторожно неси третью — вода будет образовываться на поверхности бутылки, а это сделает ее скользкой, и если ты уронишь ее, то не переживешь последствий.       Я отметил слова о последствиях, но мое тело не подчинялось мозгу в тот момент. Я взял бутылки, совершив для этого две попытки, и удивился, что он не прокомментировал это.       — Откупори синюю бутылку и дай сюда.       Я так и сделал, и он быстро выпил его с гримасой человека, быстро выполняющего неприятную работу.       — Теперь желтая бутылка.       Я откупорил и держал, пока он поднимал свою куртку и рубашку, за которой показался большой след когтя вдоль ребер. Там будет шрам, если он выживет, хотя я видел, что этот шрам не первый.       Он обильно вылил содержимое желтой бутылки на рану и небрежно сунул её мне.       — Поставь их обратно в те же места, — сказал он, тяжело дыша. —В другой сумке есть несколько отрезков веревки и твердая деревянная трубка с веревкой на обоих концах. Принеси их.       Я снова сделал то, что он просит.       — А теперь аккуратно и как следует привяжи меня к кровати. Не оставляй мне места для маневра и завязывай как можно туже. Не заботься о моём удобстве.       Только тогда я словно вернулся в сознание.       — Что? Вы ранены, что вы…?       — Делай что говорят, — прорычал он, резко выпрямившись, прежде чем рухнуть обратно на кровать.       — Я знаю, что это может показаться странным, но поверь, это спасет мне жизнь.       Я замер на секунду, обдумывая его слова. Я сильно колебался между тем, что мои (по общему признанию ограниченные) профессиональные инстинкты говорили мне, и тем, что хотел от меня ведьмак. Я также был шокирован и потрясен жестокостью этого человека. Его ярость была внезапной, бескомпромиссной и устрашающей. В том, что он мог раздавить меня в конфронтации, в любом случае не было никаких сомнений, но теперь я был искренне напуган и не боюсь признаться в этом. Я также обнаружил, что сожалею о своём решении помочь этому человеку и продолжить исследования в этом направлении. Честно говоря, я подумывал просто бросить все и либо искать другого, более представительного ведьмака, либо вернуться в Оксенфурт к моим наставникам, признав, что совершил ужасную ошибку.       — Пожалуйста, помоги мне, — застонал ведьмак. — Пожалуйста. Я не могу...       Никогда не говорите, что мной сложно манипулировать. Мои слабости — просящий о помощи и красивое девичье лицо.       Я связал мужчину, как он того просил, и ведьмак вытянулся, как звезда. Он проверил свои путы.       — Клянусь, каким бы богами ты не верил, к утру я буду в полном порядке. Ты понимаешь?       Я кивнул.       — Мне перевязать рану?       — Если хочешь, но только после того, как я перестану возиться, а это может занять несколько часов.       Я кивнул, поднял бутылку, отвинчивая крышку. Запах немедленно наполнил комнату и заставил меня почувствовать головокружение, пока странные огни танцевали перед моими глазами.       — Быстрее, пока не потерял сознание.       Я влил капли в рот ведьмака, снова закупорил бутылку, заткнул ему рот и добрался до окна, прежде чем извергнуть ночной ужин в ночь.       Вернувшись в комнату, я стал ждать. Мужчина закрыл глаза и выглядел расслабленным, когда я начал счёт. Я насчитал шестьдесят четыре удара сердца, когда ведьмак выгнул спину и все его тело натянулось, как тетива, прежде чем рухнуть обратно на матрас. Затем он закричал со звуком, который, я бы поклялся, исходил от какого-то монстра, если бы меня не было в комнате рядом с ним. Затем наступила тишина.       Насколько я могу судить, весь процесс длился около двух часов. Он кричал, стонал и выл, иногда мечась, иногда содрогаясь так, как никогда не смог бы обычный человек. Временами его глаза открывались с выражением абсолютного ужаса, словно он наблюдал страшные видения перед собой, а иногда резко закрывались, когда его голова дёргалась из стороны в сторону, а дыхание прерывалось.       Я уже давно перестал думать, что могу помочь этому человеку. Это было намного выше моего уровня подготовки. Когда я в конце концов вернулся в Оксенфурт и рассказал эту историю своему наставнику, он отругал меня за то, что я не документировал весь процесс в деталях, но я был слишком напуган и поражен всем происходящим, чтобы справиться с чем-то таким мелочным и... ну... обычным, как заметки. В какой-то момент раздался стук в дверь, который велел мне заткнуться, поскольку я пугал других гостей. Тем более, что ведьмак выбрал этот момент, чтобы издать один из самых яростных криков, прогнавший трактирщика с нерешительной угрозой, что нам придется заплатить за любую мебель, которую сломаем во время нашего нечестивого бесчинства.       Позже мы посмеёмся над этим, но тогда я был крайне расстроен и поспешил к рюкзаку пересчитать свои средства, чтобы увидеть, смогу ли я позволить себе заменить кровать.       В конце концов крики и дрожь начали утихать, и ведьмак погрузился в мокрый от пота сон и лишь изредка стонал. Я вытащил одеяло из рюкзака, брошенного на полу, и втиснулся в угол комнаты, чтобы наблюдать за пациентом.       Я не помню, когда уснул. Все, что я могу сказать, так это то, что неровный деревянный пол может казаться удивительно мягким и комфортным, когда вы просыпаетесь после слишком короткого сна. В результате мне потребовалось гораздо больше времени, чем хотелось бы, чтобы вспомнить, где я был и что произошло накануне вечером. У меня даже похмелье бывало более приятным, чем то, что я чувствовал тем утром.       В конце концов, мне удалось вернуться в страну живых, я встал, потянулся, потом еще раз и зевнул так, что чуть не сломал челюсть.       Затем я увидел пустую кровать, порядком помятую и довольно грязную.       Я выругался. Очень грубо.       Глупые проклятые богами ведьмаки и их глупые неблагодарные рожи.       Мне потребовалось несколько минут, чтобы заметить, что его вещи все еще лежат в углу, аккуратно сложенные и упорядоченные, как обычно бывает у человека перед тем, как отправиться на поиски завтрака.       Все еще бормоча себе под нос, я без разбора выглянул в окно, плеснул водой в лицо и пошел навстречу миру.       Утром в таверне было намного тише, по-видимому,кметы возвращались вечером, чтобы выпить-другую, прежде чем отправиться домой к своим женам. Я увидел жену трактирщика, которая в то утро стояла за стойкой, мыла чашки, кричала на обслугу и вообще мешала всем, как это и делают хорошие трактирщики во всем мире.       Ведьмак подозвал меня, помахав рукой, чуть ли не с улыбкой. Он сидел в углу зала, спиной к стене, прислонив меч к столу. Выглядел он до нелепого здоровым и удивительно веселым для человека, который всего несколько часов назад умирал.       — Я не хотел тебя будить, — сказал он, откусывая кусок колбасы. — Так что я пришел сюда и навёл шуму, чтобы меня накормили. Между прочим, я и тебе заказал завтрак.       Он принялся за жареный бекон, яйца и колбасу с такой энергией, что я почувствовал легкое недомогание. Подобная же тарелка была поставлена передо мной.       — Подлить вина или молока? — спросила меня служанка.       — Что? — все это происходило слишком быстро, чтобы успокоиться, и я все еще чувствовал, как мой мозгбунтует из-за слишком короткого сна. — Ой, м-м-м, пожалуйста, разбавьте вином.       Девушка исчезла.       Я заставил себя съесть колбасу. Не очень вкусную, но я пробовал и похуже.       — Ты будешь это есть? — ведьмак взял с моей тарелки лишний кусок бекона. Он был явно голоден и ел, как на пиру.       Я мужественно съел еще и не могу не признать, что мне становилось лучше. Кто бы мог подумать, что завтрак может приобретать такой вкус. Мой напиток принесли, когда я закончил, и мы с ведьмаком уставились друг на друга.       Да, пытаться смотреть в глаза ведьмаку немного нервно. Тем более, что они почти не мигают.       — Выходит, я должен тебя поблагодарить? — спросил он спустя некоторое время.       Я не знал, как на это ответить. Напоминаю всем, что после не самого спокойного вечера я почти не спал.       — Не за что, — выдавил я.       Он кивнул.       — Нечасто случайный представитель публики предлагает помощь мутанту.       Я снова не знал, что сказать.       — Поэтому я задаюсь вопросом, — задумчиво сказал он, наклоняясь вперед. — С какой целью?       — Простите?       — Что тебе нужно?       — С чего вы взяли, что мне что-то от вас нужно?       Он вздохнул и откинулся назад, его взгляд продолжал удерживать мой.       — На своем пути я встречал много людей, — сказал он минуту спустя. — Действительно много, и хотелось бы думать, что у меня сформировалось некоторое представление о человеческой природе. Ранее всего я усвоил то, что люди ничего не делают задаром. Всегда есть цель, есть причина. Я охочусь на чудовищ. Я делаю это за деньги. Некоторые рыцарские ордена взяли на себя мою профессию, но делают они это ради славы, лести, обещания силы и повышения ранга в рыцарском ордене, к которому принадлежат. То, что они почти всегда лажают, обычно умалчивается. Я ни разу не встречал никого, кто бы делал добрые дела просто так. Всегда есть цель. Всегда. Даже если это просто для того, чтобы искупить вину за былые грехи. Так чего же ты хочешь?       Признаюсь, я не нашел слов для ответа. Довольно нередкий случай, но похоже, что моему собеседнику не хватало терпения.       — Кто ты? — спросил он наконец.       — Меня зовут Франклин Эрикссон фон Култхард.       — Впечатляющее имя. Ты знаешь его значение?       — Да, — ответил я. — Но не уверен, что мой дедушка знал, выбирая подходящее аристократическое имя, когда ему удалось купить себе титул.       Ведьмак слегка улыбнулся. Просто слегка приподнялись губы, хотя я и этого не ожидал.       — Итак, теперь я знаю твое имя, но кто ты?       — Я не понимаю, что вы имеете в виду.       — Я хочу знать, что за человек стаскивает раненого ведьмака с лошади посреди ночи. Под ливнем он помогает ему добраться до кровати через переполненный трактир, а затем помогает ему позаботиться о себе.       Его голос стал опасным, и я увидел, что его руки подёргиваются. Я подумал, что пришло время говорить начистую.       — Я студент из Оксенфурта.       Его глаза сузились, и у меня пробежал холодок по спине.       — Алхимик?       — Нет.       — Тогда целитель? Или они себя называют? Доктор?       — Нет.       — Травник?       — Нет.       Он нахмурился.       — Тогда я не понимаю, почему ты здесь?       — Я хочу быть профессиональным ученым.       В первый раз ведьмак выглядел немного смущенным.       — Что?       — Я хочу быть...       — Да, да, я понял в первого раза. Я думал, что ты уже как бы ученый. Как можно стать профессиональным ученым?       — Мне дадут испытательный срок в должности штатного ученого.       —Ах вот как.       Он долго смотрел на меня. Я почувствовал, что сильно упал в его глазах, как будто меня понизили до ранга слизи.       — Зачем кому-то хотеть быть штатным ученым?       Я немного вздохнул. Я задавал себе этот вопрос не раз за последние несколько месяцев.       — Найдётся пара причин, — сказал я, почесывая подбородок.       — У меня есть время.       — Очень хорошо. Первая причина заключается в том, что это раздражает моего отца.       Ведьмак кивнул.       — Насколько я знаю, иногда это может стать серьезным поводом. Почему?       — Он хочет, чтобы я женился и остепенился. Я не против, если только найдется девушка, которая мне нравится и которой нравлюсь я, но выбирать мне не дают. Для блага семьи, разумеется.       — Конечно.       — И я для себя обнаружил, что на самом деле меня не слишком заботит семья. Я чувствовал себя куском мяса, которым торгуют.       — Таковы проблемы благородного происхождения.       Для меня это не было новостью.       — Я знаю об этом, — ответил я.       — Тогда какова вторая причина?       — Мне нравится быть студентом. Нравится посещать лекции, спорить о всяком с другими студентами и преподавателями. Люблю проводить таким образом свои дни.       — Не похоже на хорошее ...       — Мне также нравится исследовательская сторона дела, — перебил я. Было рискованно перебивать хорошо обученную машину для убийства, — иллюзий по этому поводу я не питал, — но я чувствовал, что пора взять слово. — Я хочу расширить понимание и знания людей. Если мы потеряем эти знания, то сделаем шаг назад, а не вперед. Мы обязаны учиться и извлекать уроки из прошлого.       — Те, кто не извлекает уроки из прошлого, обречены на их повторение.       — Именно.       — Кстати, кто это сказал? — спросил ведьмак.       — Я не помню,— признал я. — Меня всегда больше интересовала сама история, чем философия.       Ведьмак кивнул, прежде чем пожать плечами.       — Это все, конечно, хорошо, но это не объясняет, почему ты мне помог.       — Мне хотелось бы думать ...       — Ой, да ладно.       — Нет, подождите, — я чувствовал, что здесь нужна смелость. — Мне хотелось бы думать, что я помог бы любому раненому, которого выгоняли из трактира по, казалось бы, очевидным причинам. Я знал, что у них есть свободные комнаты, но... — я поднял руки вверх в беспомощном жесте. — Если бы вы не были ведьмаком, я сомневаюсь, что поступил бы так же. Но да, мне кое-что нужно от вас.       — Контракт?       — В каком-то смысле.       — Странный ответ.       — На самом деле, нет, — я перевел дыхание и выпил перед тем, как начать свою презентацию. Я долго над этим работал и не хотел все испортить.       Хотя тот факт, что его меч был так близко, смелости не добавлял.       —Дело в том, что мы ничего не знаем о ведьмаках. Точнее, все о вас, конечно, слышали, но конкретных фактов практически нет. Мы знаем, что вы появляетесь с одним, а иногда и с двумя мечами за спиной и что у вас странные глаза, которые напоминают людям кошачьи.       — Или змеиные, — вставил он с нечитаемым лицом.       — Да ... — я попытался продолжить ровным тоном. — Известно, что мы можем нанять вас для решения трудностей с местными чудовищами. Мы знаем, что «трудности с чудовищами»определяются тем, что ведьмак решает проблему их наличия, а затем берет определенную сумму денег за свои услуги перед уходом. Уходите вы часто по настоянию местного населения, как я вижу. Также известно, что количество ведьмаков на дорогах сокращается.       — Откуда ты это знаешь?       На этот раз я ожидал вопроса.       — Потому что о вас стало меньше слухов и сообщений.       Он пожал плечами.       — Но кроме этого нам ничего не ведомо, — продолжил я. — Например, люди называют вас мутантами, но что это означает? Почему вы носите оружие на спине, а не на поясе, как все остальные? Ведьмак — это призвание? Работа? Что-то среднее? Почему никто не слышал об отставных ведьмаках? И так далее.       Он фыркнул.       — Один из моих наиболее известных коллег имел сомнительное счастье подружиться со всемирно известным поэтом, который затем записал его подвиги.       — Да, я знаю, — в сумке наверху у меня была копия хроник, которую я начал перечитывать во время своих путешествий, чтобы подготовиться к этой встрече. — Я читал несколько раз. Однако с исторической точки зрения будут некоторые проблемы.       — Например?       — Они написана всемирно известным поэтом и мастером саг. Поэтому в будущем большая часть хроники будет отвергнута как по большей части вымысел. Не вызывает сомнений тот факт, что ведьмак с белыми волосами совершал невероятные вещи, но что говорят летописи? Боюсь, записи мастера Лютика буду отвергнуты как ненадёжные.       Ведьмак кивнул.       — Однако мои исследования будут опубликованы в «Хрониках Оксенфуртского университета»и объединены в книгу. Это автоматически придаст им большее значение для будущих историков.       Ведьмак долго смотрел в пространство.       —И почему, по-твоему, так важно записать «Жизнь и приключения ведьмака»?       — Потому что никто другой не делает того, что вы делаете. Да, вы берёте плату за свои услуги, но они спасли много жизней. Я, например, думаю, что было бы обидно, если бы ведьмаки остались в истории без существенных упоминания, за исключением произведений поэта и пропаганды, которая очевидна даже сейчас, но будет принята как факт в будущем, если её никто не станет оспаривать. И еще потому, что никто на самом деле не делал этого раньше.       — Ведя о нас хронику, ты станешь популярными в определенных кругах.       — Вы имеете в виду религиозные?       — Именно.       — Мне это приходило в голову. Я думаю, плевать на них.       Он улыбнулся. Он действительно улыбнулся. Я чуть со скамейки не упал.       — Моя работа бывает опасной, — предупредил он.       У меня появился шанс, думал я, и я его не упущу.       — Я знаю. Какое-то время мне повезло тренироваться с мастером фехтования.       — Хорошо, но если я приказываю что-то делать — ты делаешь. Или умрешь. От моей руки или руки чудовища. Я не могу одновременно защищать тебя и беспокоиться о твари, а отвлекаться в моём деле — смертельно опасно.       — Я понимаю.       — Моя работа часто плохо оплачивается и не жалует нас припасами и тому подобным.       — У меня есть пособие, которое выплачивает университет в виде кредита большинству торговцев и ростовщиков. Я могу позаботиться о себе.       — Оплата? Как ты сам сказал, я не работаю бесплатно, и я чувствую, возиться с тобой мне радости не доставит.       — Скажем, десять процентов моего суточного пойдёт? Я могу готовить, когда разобьем лагерь, и я выносливее, чем выгляжу.       Ведьмак хмыкнул.       — Ты будешь задавать вопросы?       — Да, но только о методах, философии и истории. Если вам неудобно отвечать, вы просто скажите, и мы оставим эту тему позади.       Он кивнул.       — Это часть нашего кодекса, — сказал он через некоторое время, —наши секреты остаются нашими секретами. Любая попытка увидеть или угадать формулы моих зелий и инструментов закончиться смертью. Любой признак того, что ты пытаешься узнать о природе моих мутаций, будут встречены с тем же.       — Я понимаю. Могу я спросить, как они действуют и что вы при этом чувствуете?       Он задумался на мгновение.       — Да, но не жди простого ответа.       Я кивнул.       — Тогда договорились?       — Договорились.       Я протянул руку.       Он немного помедлил, прежде чем пожать её.       — Я не знаю вашего имени?       — Керрасс, — сказал он. — Керрасс из Мехта.