Останови меня

      Рождество 1943 года было самым ожидаемым и радостным событием. Не только из-за своей особой атмосферы, но и благодаря тому, что каждый хотел забыться среди мишуры и подарков. Смех был громче, огни ярче, а еда сытнее. Люди устали жить в постоянном напряжении и страхе, что в любой момент беда придет к ним в дом, поэтому все негласно решили забыть свои печали и тревоги на одни волшебные сутки.       Геллерт Грин-де-вальд впервые за долгое время действительно ждал этого праздника. Он даже не стал ничего украшать в поместье, желая разделить этот момент с его детьми. Сама мысль о том, что они скоро приедут в этот дом и наполнят его жизнью согревала душу. В руке у мужчины покоился стакан с огневиски, а за окном землю устилал пушистый снег. В коридоре слышалась мягкая,но уверенная поступь, оповещая о названном госте. И когда двери в гостиную были открыты, в комнату зашла женщина в поистине цыганском наряде, разнося перезвон украшений по всему поместью. Ее огненные волосы свободно струились по спине, добавляя момент дикости в образ.       Геллерт встретил гостью лёгкой улыбкой. – Я думал ты уже давно на родине, Изабель Маккарти. – Зашла повидаться с тобой на последок.       Волшебник махнул в сторону кресла и налил гостье выпить. С профессором прорицания его связывало многое. Точнее будет сказать,что уже бывшим профессором. Маккарти была хороша во многих сферах. Но он уважал ее желание вернуться домой. – Значит, прощаешься? – Прощаюсь. Я рада видеть, что ты обрёл новую семью, но совершенно разочарована отсутствием прежнего боевого огня в твоих глазах. – Я уже давно не тот юнец, Изабель. И я знаю, что мне осталось не так долго, как хотелось бы.       Хмурые брови женщины выражали всю степень недовольства услышанным. Геллерт Грин-де-вальд был великим волшебником, способным перевернуть этот мир. Но в глубине души он так и остался тем, кто мечтал о любимой женщине и детях. Тем, кто желал построить новый мир для дорогих людей. – Ты даже не пытаешься что-либо с этим сделать. – То, чем меня отравил Дамблдор не просто яд. – свободной рукой он сжал флакон с их кровью, который теперь висел у него на шее. – Он всегда считал себя самым умным и знающим, но я дальновидно был перестраховщиком. – Вы побратались? – ее взгляд зацепился за флакон. – Клятва на крови. Так это у нас называется. Он не может меня убить как бы этого не желал. Именно поэтому готовит на всякий случай этого мальчишку Саламандера, предварительно сильно меня ослабив. – Мальчик не боец. – фыркнула женщина. – Я видела его, он не выйдет против тебя. – Не более, чем отвлекающий маневр. Альбус должен сам бросить мне вызов, иначе не сможет заполучить мою палочку. – Конечно. Все дело в Старшей. – Маккарти всегда было смешно наблюдать за людьми. То, как они готовы пожертвовать всем ради каких-то безделушек, было до смешного нелепо. – Если не яд, то что? – Оно разрушает мое магическое ядро. Но ты ведь и сама это все прекрасно знаешь. – Мне известен лишь исход. Такие детали для меня скрыты.       Он кивнул ее словам, отворачиваясь обратно к окну. Осталось всего несколько часов до приезда Гермионы и Тома. Может, даже их друзья приедут с ними. – Сколько ты мне даешь времени? – До лета. В лучшем случае доживешь до осени. – Чем больше я пользуюсь магией, тем сильнее трещит ядро. А вместе с тем уходит и моя жизненная сила. – злорадная усмешка и глоток огневиски. – Если я откажусь от магии, то вполне смогу дожить даже до глубокой старости. – Но ты не откажешься. – Не откажусь.       Между ними воцарилась тишина, какая бывает у старых знакомых. Так много хочется сказать, но никто не видит в этом особого смысла. Между ними было столько всего, но оба предпочли говорить о чем угодно, лишь бы не шагнуть в прошлое. – Я думал над тем, чтобы передать палочку Гермионе.       Маккарти выдернула бровь, обращая к нему внимательный взгляд. – Гермиона Грейнджер? Почему не Том Реддл? – Я благодарен за них обоих. Кто бы знал, что от твоих ручных детишек будет толк. – на его слова она лишь закатила глаза. Геллерт признавал, что в школе лучшие шпионы получаются именно из детей. И под началом профессора прорицания выстроилась целая шпионская сеть. И кто бы мог подумать, что самыми способными и полезными окажутся мальчишка Уизли и забавная Друэлла Розье. Они составили идеальное досье на всех выдающихся учеников школы. Скрытные и незаметные, ничего собой не представляющие на первый взгляд были самым настоящим сокровищем. – Том сильный волшебник и смог бы совладать с Бузинной палочкой. Но он слишком легко теряет голову. Гермиона та, чей разум преобладает над желаниями.       Волшебница уловила то, с какой гордостью он говорил о своих подопечных. Ей казалось все это игрой, желанием закрыть свои гештальты и попробовать себя в новой роли. Но Грин-де-вальд действительно привязался к детям. – Ты совершишь ошибку, привязавшись к ним. Эти дети...они станут погибелью всего мира. – Ты видела это? – Неизбежное случится, если только у девчонки не хватит сил на то, чтобы все исправить. Только она одна может.       И вновь тишина. Снег за окном усилился, и он начал переживать нормально ли доберутся дети. С ними будет Мариус и проблем возникнуть не должно. – Ты могла бы остаться на рождество здесь.       "Со мной" так и осталось не высказанным, но услышанным между строк. – Не могла бы. Я прощаюсь, Геллерт. И сегодня я принесла тебе последнее предсказание. – ее тон стал жёстче, не допуская любые споры. – У тебя времени до лета, если не возьмёшь себя в руки. – Ты все такая же как и раньше, Изабель.       Грин-де-вальд наблюдал как женщина поставила бокал на стол, развернулась и ушла, не оставив после себя ничего, кроме старых кровоточащих ран. Она никогда не умела нормально прощаться. Просто растворялась, будто никогда и не было. Маккарти подобна ирландскому туману. Появлялась и исчезала незаметно для всех.

***

      Для Гермионы и Тома было совершенно новым опытом уезжать из Хогвартса на рождество. Это было таким приятным волнением, словно бабочки в желудке щекочут и ты совершенно ничего не хочешь с этим сделать. К тому же Гермиону жутко раздражало, что Том никак не реагировал на все это. Словно ему было абсолютно все равно. – Прекрати елозить, Гермиона. Раздражает. – Реддл даже не оторвался от блокнота, в котором детально расписывал свое расписание на второй семестр учебы. Девушка недовольно скрестила руки на груди, откидываясь на спинку сиденья. Абраксас прощался с Эмили, на рождество они увидеться не смогут ни при каких обстоятельствах. Вальбурга где-то обжималась с Кристофером, прикрываясь делами старосты. А Алектус просто испарился. Грейнджер приняла лежачее положение, закидывая ноги на колени слизеринца. Он все еще молчал, поэтому девушка дождалась, когда Том перестанет писать, и толкнула ногой блокнот, отчего тот улетел в противоположный угол. – Что за ребячество? – Двадцать четыре часа, Реддл. Давай проведём это рождество без учебы, тренировок, планов и других невероятно важных дел. – она видела по его начинающим хмуриться бровям, что собирался возразить, но сейчас была абсолютно непреклонна. – Нет, Том. Только праздник и отдых. – У нас нет на это времени. – Либо добровольно согласишься, либо я тебя приложу Конфудосом.       Юноша закатил глаза, обхватывая ее ноги и притягивая ближе к себе. – Твои угрозы просто нелепы. – его ладони медленно заскользили от девечьих коленей выше. – Но если ты так сильно желаешь, то кто я такой, чтобы возражать.       Гермиона приняла сидячее положение и скинула его руки, улыбаясь. Обхватила ладонями его лицо и прижалась губами к его в быстром, но нежном поцелуе. – Отлично, свет моих очей. У нас отдых, так что потом не отнекивайся от собственных слов.       Поезд начал замедляться и вот уже виделась знакомая платформа. Было все еще немного странно приезжать сюда зимой, но так волнительно. – Детишки, вы готовы к праздникам вне серых школьных стен?       Платиновая макушка Малфоя мелькнула в дверях и вот он уже сидит рядом с Гермионой, притягивая для объятий. Его голова безмятежно уместилась на ее плече – Ты присоединишься к нам на праздник? – Если пустите к себе погреться. – дома его все равно никто не ждал. Никто бы и не заметил, что он празднует рождество вне дома. – Я приготовил для всех вас лучшие подарки. Как и всегда. И даже красиво из упаковал своими руками!       Абраксас гордо продемонстрировал свои руки, будто они после такого стали какими-то необычными. Он повернул немного голову, выдидающе глядя снизу на девушку. – И я сам выбирал каждый подарок. Для вас так с особой тщательностью.       Слизеринка все же сжалилась и ласково улыбнулась другу. Ее ладонь нежно погладила его по волосам. – Ты такой молодец, Бракс. Самый лучший и заботливый друг. – И самый бесстрашный. – заклинание Тома оторвало Абраксаса от девушки и припечатало к сидению напротив.       Малфой лишь посмеялся, задорно подмигнув. – Не ревнуй, Томми. Я всецело принадлежу Лестрейнджу, но в моем сердце и для тебя местечко найдется.       Разговор перешел на тему праздничной суеты и под общий гул студентов вышли с поезда на платформу. Среди пёстрой толпы им с трудом удалось выловить скучающего Мариуса Блэка и по дороге к нему в какой-то момент потеряли Малфоя. Впрочем никто не переживал, зная, что он сам появится в нужный момент. – А вот и мои головастики. Все на месте? Раз, – мужчина потрепал девушку по волосам,отчего она нахмурилась и фыркнула. – Два. – проделал тоже самое с Томом, усмехаясь на закатанные глаза. – Отлично, никого не забыл.       И всех троих закрутило в трансгрессии. Стоило им приземлиться в гостиной поместья, как Гермиона мечтательно подумала о совершеннолетии. Ей не нравилась трансгрессия, но стоило признать полезность этого навыка. – Добро пожаловать домой, дети.       Грин-де-вальд демонстрировал крайне хорошее настроение, что в последнее время было не часто. – Отец! – Гермиона возмущённо крикнула, уперев руки в бока. – Что это все такое? Почему нет ни одного украшения? У нас так мало времени до рождества!             Слово "отец" появилось в обращении не так давно. В один из визитов Грейнджер справедливо заметила, что раз они стали семьей, самой настоящей и даже документально заверенной, то она могла так его называть. Впервые настолько растерянный, мужчина лишь молча кивнул,не зная как правильно реагировать. И даже сейчас он едва вздрогнул, но губы тронула счастливая улыбка. – Здравствуй, Геллерт. – Реддл кивнул и направился к выходу из комнаты, зная, что сейчас лучше как можно быстрее сбежать, пока не стал новой мишенью. – Даже не вздумай податься в бега, Том Марволо Реддл. – ее предостерегающий тон на грани шипения, едва ли внушал желание остаться. Перед ней появился домовик и девушка передала ему свою верхнюю одежду,не отрывая взгляда от юноши.       Реддлу пришлось сдаться под ее натиском и примирительно поднять руки с обаятельной улыбкой. – И в мыслях не было. – Я действительно не украшал поместье. Что же делать теперь? – Грин-де-вальд задумчиво протянул, с хитрой искрой в глазах. – Мы все успеем. Дайте мне десять минут на составление плана и я все идеально устрою. Мариус, ты тоже остаёшься.       Блэк широко улыбнулся и театрально поклонился. – Как прикажет юная госпожа.       Можно было смело сказать, что особняк ожил. Пока Гермиона с блокнотом в руках схематично расписывала где, что и как должно быть украшено, мужская часть команды закатывала рукава и с едва заметной улыбкой поглядывала на девушку. Тут и там уже начали появляться различные коробки с украшениями и в воздухе уже начал ощущаться аромат праздника. – Начнем с входной двери и коридора. – девушка бодро встала, увеличив свои записи в размере, чтобы каждый мог оценить масштаб работы. – Конечно, это все лишь примерно, потому что самое главное - дать каждому волю фантазии! – ее осуждающий взгляд метнулся к Реддлу, который без особого интереса достал из коробки пёструю мишуру. – Кроме тебя, Том. С твоей стороны никакого самовольства, только четкие инструкции и следование плана.       Юноша закатил глаза, подавляя в себе желание запереть ее где-нибудь в комнате и не выпускать до конца праздников. Вся кампания под руководством Гермионы Грейнджер действительно направилась с коробками на перевес выполнять розданные указания.       Дверь была украшена праздничным венком и переливающейся гирляндой по периметру. Мариус мастерил на полу зачарованную омелу, которая должна была не столько призывать к благославляющему поцелую, сколько окутывать лианами не желающих следовать традиции и горланить во всю рождественскую песнь. Самым забавным он посчитал то, что язык, на котором будет исполняться песня, будет подобран совершенно рандомным образом. Китайский? Индийский? Русский? А может вместо рождественской песни омела будет горланить йодль? Всего и подольше! В его коварной фантазии он уже представил Винду, которая попадется в его ловушку и вскипит раздражением.       По всему поместью бегали ушастые эльфы в смешных костюмах и колпаках "эльфов Санта Клауса". На некоторых были оленьи рога и они тащили маленькие санки с другим эльфом и праздничными игрушками. Мариус с Геллертом и Гермиона особо постарались над их костюмами. Среди них можно было заметить нескольких в ужасающих костюмах Крампуса – внесённый вклад Тома Реддла. Даже Мелани, которая обычно была незаметной тенью, сегодня ходила с малозаметной улыбкой. Всегда грустные, почти безжизненные глаза, немного загорелись жизнью. Никто, ни Гермиона,ни Том, с ней как таковое не контактировал. Девочка сквиб была хорошей служанкой и будто бы сама не желала контактировать с кем-либо.       Том с шуршащей и блестящей мишурой на шее – да,да, проказы Гермионы – распутывал в ручную гирлянду с танцующими пряничными человечками, в напряжении с неодобрением поглядывал на девушку. Грейнджер вооружилась лестницей и теперь занималась украшением портретов. Удивительно молчаливых стоит сказать. – Ты же волшебница, Грейнджер. Ради Салазара и всего святого, воспользуйся наконец палочкой и мозгами.       Ее недовольный взгляд крайне ясно передавал все то, что она о нем думала. – Заткнись и проникнись атмосферой рождества. Иначе ты сейчас присоединишься к костюмированной вечеринке домовых эльфов. – Гермиона пошатнулась на лестнице, едва удержавшись при помощи Тома, успевшего среагировать и удержать лестничную конструкцию. Незаметно достал палочку и надёжно зафиксировал лестницу, не забыв и на Грейнджер наложить парочку страховывающих заклинаний. – О, отец, нужно больше волшебства! – ее взолнованный тон переключился на Грин-де-вальда, усердно колдующего над потолком. – Наш потолок должен быть лучше потолка Хогвартса.       Геллерт молча усмехнулся, принимая вызов превзойти Дамблдора. Все были увлечены увлечены своей деятельностью, когда парадная дверь открылась, впуская морозный воздух декабря. Все замерли, глядя на гостя. На пороге стоял Абраксас Малфой в одних только плавках и мокрый с ног до головы. Вода обильно стекала с него, когда двинулся по коридору, скрипя зубами от раздражения и едва скрываемого желания убивать. – Бракс, боже мой! – Гермиона беспокойно смотрела на друга, который не взглянул на нее. – Даже не спрашивай, Гермиона! – Малфой продолжил путь и за ним засеменил один из эльфов, провожая до ближайшей гостевой комнаты с ванной.       В это время порог переступила Вальбурга Блэк, откидывая назад туго заплетенную косу. Она поцеловала в щеку Мариуса и вежливо поздоровалась с Грин-де-вальдом. – Мои поздравления со сдачей экзамена, юная Блэк. – Геллерт,конечно, почувствовал их приход, хоть и не ожидал, что он будет настолько эффектным. – Вальбурга! – Гермиона быстро спустилась, заключая Блэк в объятия. – Что с вами произошло? – Я сдала экзамен на трансгрессию, так что теперь у меня есть лицензия. А что касается блондинчика... Скажем так, я немного ошиблась в расчетах и мы приземлились на поверхность озера. Кто ж знал, что именно там,где был он окажется прорубь?       Том подавил смешок, не сильно переживая за состояние Малфоя. Вальбурга продолжила раздражённо рассказывать, как Малфой скинул всю вину на нее. Особенно после того, как Блэк попыталась высушить его одежду заклинаники, но в мыслях посчитала забавным превратить всю его одежду в плавки с учётом его удачного заплыва. Это было только в мыслях! Кто ж знал, что из-за забавной фантазии заклинание сработает не так, как должно было? – Конечно я бы вернула ему все обратно и высушила. – Ее меховая шубка перешла в руки эльфа. – Но он даже не позволил этого сделать! Не доверяет он мне, видите ли. Павлин надутый.       Вальбурга присоединилась к Грин-де-вальду, с любопытством расспрашивая о тонкостях заклинания и помогая ему. Ее искрящиеся интересом и жаждой знания глаза грели сердце Гермионе. Изначально ни Вальбурга, ни Абраксас не должны были приезжать к ним на рождество. Но потом,заметив с каким нежеланием они говорят о возвращении домой с полным отсутствием праздничного настроения, Гермиона спешно написала письмо Геллерту и получила от него разрешение их пригласить. Так что сначала посетив свои дома для вида, они прибыли на все рождество в поместье Грин-де-вальда.       Через некоторое время к ним вернулся Малфой. В чистой белой футболке и свободных брюках. Его настроение явно улучшилось, а стоило взгляду зацепиться за прикрепленный к стене план Гермионы, как задорно присвиснул, обращая взгляд на подругу. – Это что, план рождества? У тебя снова списжимость? – Это что, какая-то модная болезнь? – Мариус не сдержал смех, сверкая глазами. – О, это расшифровывается как "списочная одержимость". – Абраксас тепло и насмешливо смотрел на Гермиону. – У Гермионы есть пунктик на этот счёт. – Вот именно. Пунктик. – Грейнджер раздражённо сдула мешающуюся прядь волос. – Одержимостью страдает исключительно Том. – Это не я был тем, кто однажды составил список на списки. – ехидное замечание Реддла едва ли было услышено. Гермиона взмахнула палочкой склеивая им обоим рты. А на их губах появилось по праздничному банту в красно-белую полоску. – Хорошая практика невербальных, Гермиона. В следующий раз сделай это без использования палочки. – Геллерт подмигнул подопечной, возвращая свое внимание Вальбурге.

***

      Все поместье было отлично украшено к рождеству. Мариус с Геллертом принесли ёлку, которую поставили в гостиной и также все вместе украсили. Почетное возложение звёзды было безоговорочно отдано Гермиону,отчего она ярко, по-детски улыбалась. Успели до конца дня даже разложить под ёлкой все подарки. Грин-де-вальд со странным приятным трепетом смотрел на то, как четверо детей толкаются под ёлкой, желая угадать у кого что в подарках и как бы исхитриться и подсмотреть. Даже Реддла захватил всеобщий ажиотаж.       Помимо нарядных эльфов по поместью теперь скрывались весьма опасные создания. Абраксас натаскал снега с улицы и потратил достаточно времени,чтобы создать армию маленьких снеговиков и оживить их. Теперь они бегали повсюду и закидывали снежками любого, кто попадался на пути. Стоит ли сказать, что особое предпочтение они отдавали юной Блэк, преследуя ее на каждом шагу?       Уставшие, но такие довольные собой и своим трудом, все разошлись по своим комнатам. Проходя мимо, мужчина заметил едва колыхающийся свет из комнаты Тома. Негромко постучал по двери и получил разрешение войти. Однако стоило переступить порог и закрыть за собой, как Том с доброжелательного тона перешел на растерянный. – Позволишь старику занять немного твоего времени? – Не принижайте себя, Геллерт. Я всегда рад вашей компании. – Том отложил книгу, внимательно и настороженно глядя на гостя.       Геллерт кивнул, размещаясь в кресле напротив. Домовик любезно принес им два стакана с горячим шоколадом, к чему оба отнеслись достаточно скептично. – Полагаю не ты решил на ночь получить дозу сладкого?       Том закатил глаза, беря кружку в руки. – Гермиона. Только ей могло придти в голову, что шоколад на ночь хорошая идея.       Старший волшебник с любопытством смотрел на своего обретенного сына. Пожалуй, он давно должен был затеять этот разговор. В конце концов Гермиона была той, кто часто к нему приходила за советом, или просто вот так же посидеть за разговором с кружкой горячего шоколада. Но вот Том держался на расстоянии вытянутой руки и двух шагов. И он прекрасно мог это понять и принять, но все же хотел, чтобы это место для него ощущалось действительно домом. – Я помню себя в твоем возрасте. Амбициозный, целеустремлённый и считаюший себя всесильным. Едва ли мнение хоть одного взрослого было для меня авторитетным. И мне лишь жаль, что я не забрал вас раньше. Мне хотелось, чтобы ты знал, что можешь положиться на меня в любом вопросе.       Это было удивительно странно. Что изменилось бы, если он пришел за ними раньше? Если бы нашел раньше Дамблдора? Как бы тогда сложилась их жизнь? Том не верил до конца в искренность мужчины. Он привык, что взрослые всегда видят в нем либо ущербного урода, либо желают использовать в своих целях. И Грин-де-вальда он относил ко второй категории людей манипуляторов. – Считаете, я вас не уважаю?       Смешок Грин-де-вальда потонул в чашке с шоколадом. – Я слишком стар, чтобы обижаться на эгоцентричного юнца, который считает себя всезнающим гением, хотя на деле ничего не смыслит в этой жизни. – Мне ставит упрек старый волшебник, у которого из семьи – собственное отражение в зеркале и двое сироток.       Том вызывающе вздернул бровь. Скалил зубы так, чтобы больно становилось от одного только вида на них. – Когда-то и я любил. Был болезненно влюблен как и ты сейчас – И где она сейчас?       Геллерт с удивлением осознал, что его чашка оказалась пустой. Даже не заметил, как все выпил и даже получил удовольствие от вкуса. – Там, куда я не могу дотянуться. – лицо любимой женщины всплыло перед глазами, но поспешно отогнал образ. – Однако страх и жажда власти оказались сильнее моих чувств. – Если любили, то как смогли бросить?       Была ли то слабость? Он каждый день самосовершенствовался и становился сильнее не только для достижения своих целей,но и чтобы быть уверенным: он сможет защитить Гермиону. Он убьет каждого, кто может представлять для нее даже гипотетическую угрозу, но не бросит. – Тогда это казалось единственным верным вариантом. Хотелось добиться своих целей, чтобы ничего не отвлекало от дел. Думалось, что, когда все закончится, смогу вернуться обратно. Да только обратного пути не оказалось.       Том не знал, как реагировать. За это всегда отвечала Гермиона. – Тебя что-то гложет. И это же изнуряет Гермиону. – Ждёте душевного излияния? – От тебя? Не держи за дурака. – старший волшебник поднялся со своего места и растворил в воздухе пустую чашку. – Всего лишь дам совет, к которому ты должен прислушаться, если не желаешь в определенный момент проснуться и понять, что из близких людей у тебя только собственное отражение в зеркале и ворох сожалений за спиной впридачу. – не то, чтобы его совершенно не устраивала собственная жизнь... Однако к концу становится тошно от собственного пьедестала, который воздвиг на костях собственных чувств. – Однажды перед тобой, как и перед ней, встанет выбор. Власть или семья. Сила или любовь. И мы оба прекрасно понимаем, что выберет Гермиона. – его внимательный взгляд выискивал сокрытое в глазах Реддла. – Не сделай ту же ошибку, что и я когда-то. Не думай, что власть принесет тебе истинное счастье.       Дверь за ним закрылась, составляя юного слизеринца наедине со своими мыслями. Том едва ли разделял мнение, что закончит жизнь в сожалениях. Если Грин-де-вальду не хватило сил для всего и сразу, то ему такое по плечу. У Тома Реддла будет абсолютно все. Сила и власть в руках, Гермиона Грейнджер и верные соратники. А когда-то и наследники появятся. Да,ему определенно не придется выбирать. Все и сразу, да в полной мере и слихвой.

***

      Рождественское утро едва наступило, а по поместью уже раздавались быстрые шаги, переходящие в бег. Солнце едва начало показываться над снежным горизонтом, когда Гермиона в ночной сорочке наспех умылась и выбежала из комнаты. Её взлохмаченные после сна волосы подпрыгивали из стороны в сторону в такт пританцовывающих босых ног. Быстрое, нетерпеливое перестукивание по двери. – С Рождеством, мой мрачный кусочек сердца!       Гермиона даже не дожидалась ответа, просто распахнула дверь и с разбега кинулась на кровать Тома. Он едва ли проснулся, сидя в постели, сонным и тяжёлым взглядом сверлил девушку. Каждое утро Рождества начинается всегда одинаково. И каждый раз в тайне он ждёт это буйное нашествие праздничного настроения в лице Гермионы Грейнджер. – А вот и лучшая часть меня.       Гермиона хихикнула, перебираясь к нему на колени и смыкая руки за его шеей. Она осыпала его лицо поцелуями под его недовольное кривляния. – Время подарков!       Ладони Тома естественным образом легли ей на бедра и с силой сжали, притягивая ближе к себе. – Свой я уже получил и готов к распаковке. – Фу, какая пошлость, Том Реддл! – смех Гермионы вызвал на его лице улыбку. Она обхватила его лицо ладонями и разделила с ним тягучий, праздничный поцелуй. – Я люблю тебя.       Ответом ей послужила ласковая улыбка и сияющие глаза слизеринца. Такими глазами люди смотрят на Эйфелеву башню, впервые приехав в Париж. Или на самый лучший торт после долгой диеты. Глаза полные восторга и эйфории. – Собирайся, будем ждать тебя внизу!       И также быстро, как и появилась, Гермиона выпорхнула из его комнаты. Следующая на очереди открылась дверь в комнату Абраксаса Малфоя. Юноша сладко посапывал, уткнувшись лицом в подушку. Его одеяло наполовину свисало с кровати, как и одна нога. Гермиона,конечно, умилилась, но от своего плана не отказалась. Оказавшись рядом со спящим, приблизилась к его лицу и как можно громче закричала: – Быстрее, Малфой, Слизнорт нашел все твои тайники и уничтожил содержимое!       Абраксас подскочил, путаясь в остатках одеяла и простыни, его глаза едва ли открылись, зато язык точно перешел в рабочий режим. – Нет! Задержи Слиззи, я выпущу гномов с нюхлерами в руках!       Смеющееся лицо подруги было первым, что он увидел в это утро. И искреннее недоумение почему она тут, а не задерживает профессора, держалось до тех пор, пока не дошло осознание ситуации. – Ах ты, жестокая ведьма! – С Рождеством!       Юноша получил свою порцию крепких объятий и поцелуй в щеку. Вместе они упали обратно на кровать, где продолжили смеяться. – Гномы с нюхлерами? Что за чушь ты нес? – Я видел такой чудесный сон! Гномы с нюхлерами в качестве моей личной армии по обогащению моего хранилища. – У тебя в самом прямом смысле горы золота. Тебе не хватит всей жизни,чтобы его потратить.       Он посмотрел на Грейнджер, как если бы та лишилась всякого ума. – Позволь я объясню тебе смысл этой жизни, моя прекрасная подруга. – Абраксас принял серьезный вид древнего философа. – Золото – измеритель истинного счастья. Вкусная еда и хорошая одежда? Нужны деньги. Порадовать любимых подарками? Добудь деньжат. Заняться благотворительностью для очищения кармы? Будь добр раскошелиться. Золотишко – вот ключ к этому миру.       Гермиона закатила глаза на очередную золотую проповедь от Абраксаса Малфоя. Было действительно забавным то, как он, будучи рождённым на бриллиантовых простынях, старается заполучить все деньги мира. – Да, да, я помню философию золота. – ее выражение лица вернулось к воодушевленно щаговорческому. – А теперь время подарков!       Абраксас подскочил с кровати и понёсся за свободными брюками, чтобы не спускаться в одном нижнем белье. – Том? – Уже разбужен и на полпути. – Сквернословная карга? – Полагаю, ещё спит и ждёт нашего прихода.       Они обменялись хитрыми улыбками и помчались на перегонки до комнаты Вальбурги Блэк.

***

      Дверь бесшумно отворилась, открывая взору большую кровать с раскрытым балдахином. Вальбурга с криком открыла глаза, резко принимая сидячее положение. По бокам от нее сиганули Гермиона с Абраксасом, громко выкрикивая рождественские поздравления. Вполне себе аккуратная кровать превратилась в поле боевых действий, когда Блэк накинулась на друзей. Одним переплетенным комком вся дружная компания рухнула на пол. Смех и ругательства перемешались между собой, пока пытались определить где чья конечность и как это вернуть владельцу на место.       Абраксас с Гермионой подхватили под руки Вальбургу, вытаскивая из комнаты. И скоро она уже присоединилась ко всеобщему смеху. Они почти катились с лестницы, желая добраться до ёлки на перегонки. Внизу их уже ждал Геллерт Грин-де-вальд с Мариусом Блэком. Безмятежная игра в шахматы ранним рождественским утром и размеренное чаепитие в английских традициях.       Трое подростков выкрикнули " С Рождеством" и кинулись к нарядной ели. Подарки сразу же стали проверяться на вес и звонкость, а так же выискивались именные таблички. Том Реддл спускался с лестницы, застегивая на ходу пуговицы на рубашке. Даже сейчас он не собирался являться в чем попало, разглаживая малейшую мятину на одежде. Гермионина рука взметнулась вверх, схватила Тома за запястье и дереула его вниз, в общую кучу. Подарочная обёртка летела во все стороны и радостные вздохи раздавались под шум мини версии Хогвартс-экспресса, который рассекал по всей комнате, выпуская клубами дым. – Нет ничего прекраснее юности. – Мы с тобой ещё дадим фору этим зелёным стручкам, друг мой! – грубоватый смех Мариуса вызвал ответную улыбку на лице Геллерта. Они наполнили бокалы согревающим грогом и с наслаждением смотрели на безмятежных детей.       Рождество – время смеха, подарков и запаха цитрусовой хвои. Вся магическая Британия, как и маггловская впрочем, полностью отдались этому празднику. Профессор Слизнорт на вечеринке собрал своих лучших выпускников, что стали весьма знамениты и влиятельны, и грелся в софитовом свете. И даже Альбус Дамблдор налил себе глинтвейна и организовал рождественские танцы в большом зале для всех, кто остался в Хогвартсе.       Одним словом, праздник захватил абсолютно всех. А после грянул гром такой силы, что сотряслась земля и не осталось тех, кто смог устоять на ногах...