Останови меня

Салазар Слизерин был воистину великим волшебником. Он создал Тайную комнату, окружил её множеством защитных чар так, чтобы и спустя века никто, кроме его потомков не смог бы в неё попасть. Ему даже удалось приручить и привязать к себе василиска, сделать из него охранника и ручное оружие. Слизерин собрал самую невероятную коллекцию книг, древние фолианты, которых уже не осталось ни в едином экземпляре. Собственные записи, эксперименты и наработки артефактов. И вполне вероятно, Салазар Слизерин, приверженец чистоты крови и приручивший василиска для убийства всех нечистых, сейчас мечется в своей гробнице, всеми силами пытаясь выкарабкаться из-за грязнокровки, что попала в его обитель и пользуется его вещами. Именно эта мысль где-то очень глубоко приносила Гермионе Грейнджер особое удовлетворение. Да, смотри Салазар! Грязнокровка не просто была распределена на твой факультет, так еще и является одной из лучших. Даже спустя такое большое количество прошедших лет в этом месте ощущался странный, тягучий, горький, как отвар полыни, отпечаток магии. Такой же древней, как сам замок. Девушка понимала, что вряд ли Салазар стал бы ставить здесь какие-нибудь ловушки или проклятия для грязнокровок, но все равно с особой осторожностью прикасалась к вещами, прежде проверяя их на наличие чего-то особо опасного. - Ты можешь представить? - Том пребывал в непривычно возбужденном состоянии. Его пальцы слегка подрагивали, а взгляд переходил от предмета к предмету, словно бы он не мог для себя решить на чем стоит акцентировать собственное внимание. Хотелось разом целиком охватить это место, поглотить его и слиться воедино. - Я долго исследовал подземелья, все пытался наткнуться хоть на что-нибудь, на любую его вещь. Долгие часы, хотелось уже бросить эту глупую и бесполезную затею, но что-то внутри не давало этого сделать. И вот... - он наконец остановил взор на ней. Гермиона внимательно слушала, такую непривычную сбивчивую речь юноши. Реддл редко, когда терял контроль над собой и своими мыслями, однако сейчас она смотрела в его голубые глаза и видела, как те покрыты эфемерной пеленой рассеянности. - Мы здесь, Гермиона, понимаешь? Внутри шевельнулось что-то неприятное. Она понимала. В конце концов она всегда все понимала. Её дар и проклятие. Он приблизился к своему наследию. Гермиона понимала, что в этом месте Том надеется найти если не сам медальон Слизерина, то хотя бы намек на его местоположение. - Я так рада за тебя, Том. И верю в тебя. Её лицо украсила легкая улыбка. Она действительно верила в него. Но была ли счастлива? Нечто внутри вновь шелохнулось, но было успешно погребено еще глубже. Реддл так искренне, в порыве своих эмоций так просто сжал её в объятьях. Носом зарылся в копну каштановых кудрей, вдыхая знакомый с детства запах цитруса и шоколада. Так же резко, как началось, порыв эмоций закончился. - Что ж, давай же вскроем тайные грешки твоего предка. - Гермиона направилась к первому стеллажу, где среди книг на полках виднелись черепа странных маленьких животных и разноцветные кристаллы. Краем глаза заметила, как Том закатил глаза, усаживаясь за стол. - Всё больше начинаю убеждаться в том, что Малфой для тебя совершенно неподходящая компания. Грейнджер бросила в его сторону злобный взгляд, на что Том лишь очаровательно улыбнулся. Он всегда считал своим долгом высказаться в сторону негативного влияния Абраксаса Малфоя, а она в свою очередь всегда демонстрировала свое недовольство, зная, что на самом деле нет никакого негатива в сторону этого волшебника. Абраксас Малфой удивительным образом смог пробраться даже под толстый слой льда Тома Реддла. Том мало кого действительно уважал, но еще меньше к кому привязывался. И Абраксас для него стал скорее тем самым нерадивым младшим братом, которого ты никогда не хотел, но тебе все равно его вручили и сказали "присматривай". И никто бы не смог сказать с чем именно это связано. Может, дело в наглости, которой было предостаточно в чистокровном волшебнике или в том, что он смог выбрать правильную тактику, как и Гермиона когда-то, просто разбивая упертостью все выстроенные стены. Гермиона тяжело вздохнула от количества пыли и достала свою палочку. Сомнения заставили заколебаться. А можно ли вообще использовать на них даже самую элементарную магию? Тряхнув головой, девушка обвела палочкой пространство вокруг себя, не утруждаясь вербальным произношением заклинания. Внимательно осмотрев полки, выбрала самую неприметную книгу, на обложке которой даже не значилось названия. С особой осторожностью раскрыв, она замерла, заметив подпись на развороте, потускневшую от времени.

Самому угрюмому, но такому родному Салазару Слизерину. С уважением и верой, твоя Кандида.

Четкий, ровный и строгий почерк полностью завладел вниманием слизеринки. Её пальцы очертили контуры подписи, в попытке наконец до конца осознать, что она буквально прикасается к истории, врывается в личную жизнь великих волшебников прошлого. Перевернув страницу, Гермиона жадно вцепилась взглядом в строчки. Это была не просто книга, а едва ли не личный дневник Кандиды Когтевран. Страницы были исписаны все тем же почерком, то тут, то там были небрежные и схематичные зарисовки. Здесь описывались сложные заклинания расширения пространства, схемы по изменению замка и строгие инструкции последовательности. Много, много различных наработок. Где-то виднелись зачеркивания, а переписанные строки уже были сделаны другим почерком. Более остром и изящным с витиеватыми буквами. Два почерка. Два человека. На секунду Гермиона задумалась. Скорее всего это был подарок Кандиды Салазару, в котором они вдвоем делали записи. Судя по тому, как в некоторых местах было слишком много зачеркиваний, они иногда не сходились во мнениях. Но тем не менее это было великолепно. Настоящее сокровище. Ей стало интересно, а приводил ли Салазар Кандиду в свое убежище? Показывал ли свое творение? Или может они вместе создавали это место? Участвовали ли в этом остальные основатели? Столько вопросов и совершенно никаких ответов. Издав еле слышный вздох, девушка вернула на место книгу, повернувшись к слизеринцу. На столе перед Томом стопками лежали около десятка книг. Он с упоением погрузился в изучение, периодически дергая ногой от нетерпения. На секунду она закрыла глаза, пошатнувшись. Стало тошно. Когда в следующий раз разомкнула веки, то наткнулась на изучающий, проникающий в саму душу взгляд Реддла. Удивительно, как он смог почувствовать, что она смотрела на него, когда очевидно ушел достаточно далеко от реального мира. Он ничего не говорил, просто смотрел, пытаясь понять о чем она сейчас думала. Его губы не изогнула снисходительная ленивая усмешка. В целом его лицо выражало спокойствие и легкую усталость. Гермиона с некоторой тоской для себя заметила, как он повзрослел. Так незаметно изменился, пропитываясь окружающей их "взрослой" реальностью. Они все повзрослели. Каждый из них потерял какую-то важную часть своей детской непосредственности. И именно сейчас ей отчего-то стало невероятно тоскливо. Обведя взглядом помещение, стол и вновь вернувшись к Тому, Гермионе не составило труда представить, как когда-то за этим же самым столом точно также восседал Салазар. Возможно, также обкладывался фолиантами и смотрел таким же пронзительным взглядом. Том слегка поменял свое положение в кресле и протянул руку девушке. Молча, предлагая своеобразный выбор. И она понимала, что может отрицательно махнуть головой и уйти в глубь комнаты, и Том примет её отказ. Он всегда давал ей выбор. Может быть, это и было проблемой, но её выбором всегда был Том. От начала и до конца. Слегка пошатнувшись, Гермиона подошла к слизеринцу, доверчиво вкладывая свою ладонь в его. Он слегка сжал её пальцы, притягивая к себе так, чтобы она села к нему на колени. Его вторая ладонь уверено легла ей на талию, надежно удерживая в положении, пока сама девушка рассеяно проводила подушечками пальцев по его шее и ключицам. - Ты хочешь об этом поговорить? - его негромкий голос не дрогнул не на секунду, когда внутри все неприятно сжималось. Он все еще слишком хорошо помнил их роковую ссору на пятом курсе. И даже то, что она его простила его не успокаивало до конца. Он мог в этом не признаваться, но временами на него находили приступы страха. Особенно в моменты, когда Гермиона могла погрузиться в себя, безэмоционально смотря в одну выбранную точку. Её посеревшее лицо, пустой взгляд и поджатые губы приводили в ужас. Казалось, что вот сейчас она посмотрит на него разочарованным взглядом, скажет, что так и не смогла ничего простить и уйдет. Оставит его одного в этой тьме. - Всё в порядке. Я в порядке. - она одарила его рассеянной улыбкой и оставила легкий поцелуй в уголке губ. Пальцы Реддла сильнее вцепились в девичью талию, будто бы она собиралась прямо сейчас раствориться в воздухе. Он перекинул её волосы назад, наклоняясь ближе, проводя кончиком носа вдоль линии челюсти, оставляя такой же невесомый поцелуй возле уха. Его слух уловил неровный вдох и почувствовал, как она сильнее сжала воротник рубашки. - Гермиона... - вдруг образовавшийся ком в горле мешал выдавить из себя хоть слово. Ему всегда сложно давались любые признания, особенно те, что касались его чувств. Он сильнее втянул воздух, вместе с её запахом. - Ты же знаешь, что ты первостепенное в моей жизни? Гермиона обхватила ладонями его лицо, заставляя посмотреть на нее и не позволив продолжить. Вероятно, он вновь оставит на ней синяки, если не успокоится. - Знаю. Я все знаю и понимаю. Тебе не нужно ничего мне говорить. - Гермиона прижалась к нему ещё ближе, прикрывая глаза. - Просто будь со мной настоящим. Большего мне ничего не надо. Тягостные тиски напряжения немного ослабились, возвращая касаниям Тома легкость и некоторую нежность. Казалось, невозможно было еще сильнее благодарить Мерлина и всю вселенную за такую особенную девушку. Его ладонь уверено легла на её колено, мучительно медленно прокладывая путь выше, забираясь под школьную юбку. Его внимательный взгляд уловил, как дрогнули ресницы Гермионы в попытке спрятать от него слегка затуманенный взгляд, как неосознанно она подалась телом навстречу, отвечая на его легкую ласку. - Даже не думай об этом, Том Реддл. - её предупреждающее шипение лишь вызвало самодовольную ухмылку слизеринца. - Совершенно точно уверен, что не понимаю о чем ты мне говоришь. Вдыхая её опьяняющий запах, Том прикусил нежную кожу на шее, ощущая как участился её пульс. Неистовые кудри девушки щекотали лицо, сильнее окутывая своим ароматом. Он знал, что нужно было сделать, чтобы буквально через пару мгновений Грейнджер сама не захотела его останавливать. Обычно сдержанная для любых проявлений эмоций на людях, слизеринка была буквально воплощением неудержимой страсти, раскрываясь с ним наедине. Тонкие пальчики проникли в темные волосы, царапая кожу головы и пуская тем самым разряд тока по его телу. Его губы изогнулись в предвкушающей усмешке, посчитав, что эта победа была за ним. Сразу вслед за этим у него вырвалось болезненное шипение, когда Гермиона потянула за волосы, заставляя прервать прежнее занятие и посмотреть ей в глаза. Поразительная демонстрация самоконтроля, который он практически отбросил за ненадобностью. - Мы не станем заниматься сексом в обители Слизерина! Даже не думай об этом. Реддл прошелся пальцами по кромке её нижнего белья, с вызовом взирая на строптивую ведьму. Её тело предательски отзывалось на знакомые касания, выдавая все истинные желания. - Ты уверена в своих словах, душа моя? Можно было каждой клеточкой кожи прочувствовать накалившийся воздух с потрескиванием магии и привкусом грехопадения. Незнающие могли бы справедливо решить, что сам Люцифер поднялся, дабы переманить невинного ангела. Стоило только Грейнджер ослабить хватку, как Реддл вовлек её в тягучий, искушающий поцелуй. Именно таким заключают самые коварные сделки с дьяволом. И Гермиона была уверена, что уже продала ему душу. - Нет, Реддл. - Грейнджер с твердым намерением отстранилась, с довольной улыбкой замечая раздраженный огонек гнева в его глазах. - Между тобой и книгами я предпочту книги. С некоторыми сложностями встав с его колен, не торопясь поправила юбку и блузку. Не то чтобы она действительно была против в очередной раз разозлить Салазара Слизерина и осквернить его личный кабинет, сейчас просто хотелось убежать от реальности как можно дальше. Запрятаться в какой-нибудь книге, как напуганный кролик в свою нору. Том подался вперед ласковым движением проводя большим пальцем по её губам. Он не понимал поведения Гермионы. И ненавидел чего-либо не понимать. Однако знал, что Гермиона не та, от которой можно было бы требовать ответов. Именно поэтому потушил в себе накатывающую волну раздражения, слегка улыбаясь. - Мы справимся со всеми трудностями. Нет ничего, через что бы мы не смогли пройти. Этот прием всегда идеально работал. Покажи, что ты не злишься, дай немного свободного пространства и подчеркни, что именно вместе легче всего решать проблемы. И тогда Гермиона добровольно поделится своим тревогами и мыслями. Он слишком хорошо выучил её за столько лет, что мог бы расписать сценарий на любой случай. Грейнджер тепло улыбнулась, целуя Тома в уголок губ. Её милый, милый Том. Нетерпеливый и стремящийся контролировать абсолютно все. Никто не знал его лучше, чем она. Каждый жест, каждая эмоция и каждый психологический прием, что он применял на окружающих и ней самой. Гермиона дарила ему чувство контроля, зная, что он зависит от нее так же, как и она от него. Она никогда не питала лишних иллюзий насчет Реддла. И любила его таким, какой он есть. Одарив напоследок критическим взглядом внешний вид слизеринца, вернулась к заинтересовавшим её фолиантам. Стоило заметить, что какой-то определенной системы у Салазара не было. То, что было более ценным и больше всего его интересовало на первых полках, все, что представляло куда меньшую ценность на задние ряды. Ему не за чем было прятать опасные фолианты и другие ценности. Его кабинет и без того был одним сплошным тайником. Так что Гермиона не была сильно удивлена, когда смогла отыскать действительно важную информацию, выбрав правильную рукопись. С шумом бросив перед Томом раскрытую на нужной странице книгу, Гермиона выразительно на него посмотрела, поджав губы от сомнений. Реддл никак не стал комментировать, одарив лишь скептично поднятой бровью и перевел внимание на текст. - Полагаю, это то, что ты искал. Можешь не благодарить. То, что лежало на столе можно было назвать личным дневником Салазара Слизерина, в котором он записывал волнующие его мысли. И именно здесь он писал о предметах, которые на сегодняшний день называются никак иначе, как реликвии основателей. Салазар небрежно упомянул, что символы должны были передаваться исключительно по наследственной линии и не должны попасть в чужие руки. Но, как выразился сам основатель, даже в таком простом, казалось бы, они не смогли прийти к единому мнению или сделать всё правильно. Годрик отказался от передачи меча, возжелав спрятать его в тайник, чтобы им мог воспользоваться не только наследник, но и любой достойный представитель его дома. А Кандида совершила большую ошибку как раз в том, что отдала диадему своей бестолковой дочери, которая сбежала с ней в Албанию, да там и оставила. - Албания...- Том задумчиво протянул это слово, словно оно могло сказать куда больше, чем на самом деле. - Елена спрятала её где-то в Албании. А поскольку нигде нет информации о том, что диадему находил хоть кто-нибудь, то нужно полагать, что она вся еще там. - Или нашедший просто не распространялся об этом. Реддл недовольно поднял взгляд на девушку, но тут же расслабился, довольным откинувшись в кресле. - Важно лишь то, что у нас есть исходная точка. Розье мне уже сообщил, что у него появилось пару зацепок касаемо местонахождения медальона. Он даже сумел разузнать про чашу, правильно догадавшись, что она может меня заинтересовать. С такой сообразительностью он слишком ценный кадр для нас. Грейнджер наблюдала, как его губы трогает ленивая улыбка, но в её душе лишь сильнее укреплялось переживание и неясное чувство тревоги. - Я уверена, что это все может подождать. - девушка присела на край стола, возвращая внимание Тома к себе. - Сейчас нужно сосредоточиться на нашем обучении и Рыцарях. Обстановка в стране накаляется все сильнее и до полноценного столкновения осталось совсем мало времени. Мы не можем позволить себе распыляться на большое количество дел одновременно. - Да, разумеется. Однако одно другому не мешает, душа моя. Мы с тобой всегда удачно справлялись с решением сразу нескольких проблем. - Это не тот случай, Том! Услышь меня, пока эти чертовы побрякушки не свели тебя с ума, как было с крестражем. Слова, как пощечина. Реддл сосредоточенно смотрел в глаза любимого человека, силясь понять, как они снова смогли дойти до крайней точки. Он видел, как её переживания и желание спасти смешивается с недоверием и гневом. Гермиона могла простить его, но не забыть. И сейчас больше всего ему хотелось её успокоить. Не позволить этому вновь встать между ними, когда все только начало налаживаться. Слизеринец поднялся с кресла, приблизившись к девушке. Его Гермиона не должна никогда больше в нем сомневаться. И чего бы то ни стоило он вернет её безоговорочное доверие. - Разумеется, моя маленькая Миа. - его холодные пальцы аккуратно очертили контур её пылающего раздражением лица. - Я уже говорил и повторю снова. Подобного больше никогда не повторится. - Том оставил нежный поцелуй на её лбу и проникновенно смотрел в её глаза. - Мы сосредоточимся на первостепенных задачах, а остальное подождет. Развернувшись на каблуках, Том вернулся к столу, чтобы убрать все книги по местам, не оставляя после себя бардака. Гермионе же понадобилось время успокоить эмоции и осознать услышанное. Она поразилась, что он так быстро сдал свои позиции, что было ему совершенно не свойственно. Конечно, ей не стоило упоминать крестражи, это все должно было остаться в прошлом, но страх за Тома взял над ней верх. - Нам пора возвращаться, Гермиона. - Реддл вернулся с легкой улыбкой на губах, беря за руку и уводя из помещения все ещё погруженную в собственные размышления девушку. - Спасибо, Том. Его отрывистый кивок послужил точкой в разговоре, к которому никто из них больше не желал возвращаться. *** Черное озеро в преддверии зимы не слыло самым популярным местом Хогвартса. Большинство студентов старались избегать его из-за особо холодных порывов ветра, грозящих студентам окоченением. И именно по этой причине Гермиона выбрала это место, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Её согревающие чары работали исправно, а от вечных провожатых избавилась путем недолгих сонных заклинаний. Позже она всенепременно извинится перед ними, но сейчас ей просто хотелось побыть одной. Даже Гермиона не могла бы точно сказать, что с ней творится. Что-то глубоко внутри скребло, желая вырваться наружу, но идентифицировать "это" никак не получалось. В определенные моменты она осознавала насколько сильно ей не хватает присутствия в жизни взрослого человека. Её родителей...мамы... Мама обязательно бы выслушала её переживания, подсказала бы как правильно и неправильно, дала бы женский совет... Гермиона тонула в собственных чувствах и смятениях. Казалось, что стоило разобраться в одном, как путаница начиналась в другом. И это лишь сильнее заставляло чувствовать себя бессильной. - Хэй, принцесса. Гермиона дернулась от неожиданности, когда рядом с ней на камень примостился Абраксас Малфой. Он внимательно разглядывал её фигуру, лениво улыбаясь, как кот пригретый на летнем солнце. - Я думала у вас сейчас тренировка. - Да, так и было. - Абраксас вытянул ноги, встряхнув головой, отчего его светлые волосы погрузились в небольшой хаос, что делало его еще обворожительней. - Но я слишком хорош для них, поэтому решил отправиться на прогулку. А потом заметил тебя и решил, что здесь просто требуется моя компания. Короткий смешок, сорвавшийся с её губ, вызвал широкую улыбку на лице Малфоя. И не смотря на это взгляд серых глаз все еще оставался сосредоточен и внимателен. - Что заставило грустить тебя в этот чудесный день? Её скудная улыбка была для него красноречивее любых слов. - Милый, милый Бракс. Я просто решила насладиться спокойствием, которого никогда не бывает в нашей гостиной. Не без твоей помощи, прошу заметить. - Хорошая попытка, но меня не обведешь вокруг пальца так же легко, как всех остальных. Гермиона не хотела нагружать друга своими проблемами. Да и проблем как таковых не было...Может же ей быть просто грустно? Она же может просто желать побыть в одиночестве. На какое-то время между ними повисло молчание. Девушка не хотела начинать разговор, а Малфой давал ей время подумать. Ему хотелось помочь ей хоть чем-то. Отплатить за то, что она всегда помогает всем вокруг и постоянно выручает его самого. И пусть сама слизеринка никогда не признается в своих слабостях, но он видел, когда её начинают съедать внутренние демоны. - Это как-то касается Тома? Грейнджер дернула щекой, не давая точного ответа. - С той самой вашей ссоры на пятом курсе вы будто бы изменились. Стали иными по отношению друг к другу. - Мы все меняемся. Каждый из нас. Времена такие. - ей все еще не хотелось развивать затронутую тему, но это же был Абраксас.... Её лучший самый верный друг. - Кто угодно да. Но вы же Том Реддл и Гермиона Грейнджер. Наглядный пример того, что "один раз и навсегда" существует. - по её слегка сморщенному носику Малфой понял, что выбрал правильную сторону для получения ответов. - Что он натворил, дорогая? Ласково улыбнувшись Абраксасу, Гермиона тяжело вздохнула. Может, ей действительно станет легче, если она поговорит об этом хотя бы с другом. - Я просто устала. Чертовски сильно устала. От постоянной учебы, планировании всего и вся, исследований... По мимо этого постоянное поддержание статуса в школе, ролей, различных тайн. - У неё вырвался судорожный вздох, Гермиона почувствовала, как даже сквозь согревающие чары руки начинают холодеть. Абраксас, заметив легкое дрожание ладоней, снял свою мантию и плотнее укутал ею подругу. Грейнджер внимательно посмотрела на него, решая что-то в своей голове, а потом кивнула сама себе. - Я запуталась сама в себе. И собственных чувствах. Я люблю Тома. Люблю так сильно, как, казалось бы, любить невозможно. И знаю, что он привязан ко мне... Но порой мне начинает казаться, что это ненормально. Так сильно зависеть от человека. И иногда, глядя на все со стороны, мне становится страшно. Что если наша зависимость друг от друга только вредит? - Любовь сама по себе страшная вещь. Абсолютно ненормальная. - Абраксас мягко улыбнулся, приобнимая Гермиона за плечи, окутывая дополнительным теплом. Он не мог смотреть на её грустное лицо с блестящими от сдерживаемых слез глазами, ощущая практически физическую боль от этого вида. - Любовь заставляет совершать глупые, безрассудные поступки. Порой она доводит до безумия, отчаяния или болезни. Я видел много разных проявлений этого чувства. Редко когда все заканчивалось хорошо и люди были счастливы. Очень сложно распознать настоящие чувства среди остального гомона ощущений. И если в чем я и уверен, так это в том, что вы с Томом истинные родственные души. - Гермиона, уткнувшись другу в плечо, сомнительно хмыкнула, выражая скепсис. Впрочем это мало остудило пыл Малфоя. - И не стоит мне тут фыркать, юная леди! Старый добрый дядюшка Абраксас видит куда больше, чем другие могут думать! Теперь со стороны девушки послышалось сдавленное хихиканье и это было лучшей наградой для юноши, чем все золото мира. - Я не знаю, какой единорог между вами проскакал, но могу лишь сказать, чтобы ты не боялась собственных чувств. Это нормально, когда ради дорогого человека готов пойти на все преступления мира, отдать все, что у тебя имеется, если от этого зависит его счастье. И в чем я могу быть уверенным, так это в том, что Реддл ради тебя весь мир перевернет и отстроит заново по твоему желанию. - А если при всем при этом он не готов отказаться от реализации некоторых ужасных планов? Если он готов положить к моим ногам весь мир, но не способен остановиться по моей просьбе? Ему пришлось хорошенько задуматься над ответом. Ему хотелось ответить, не защищая Тома, так, как действительно думал. Но и вводить еще в большее смятение не желал. Именно поэтому выбрал ответ исходя из середины. - Вот скажи честно. Как ты думаешь, я люблю Эмили? - Разумеется! Ты самый настоящий влюбленный дурак. - Гермиона резко отстранилась от Малфоя с негодованием глядя на него. Её хмурые брови выражали всю степень растерянности. - К чему этот вопрос? - А к тому, принцесса,- Бракс с хитрой улыбкой щелкнул Грейнджер по носу, довольный её реакцией. - что мы принимаем человека таким, какой он есть. Я действительно люблю Эмили. И, вероятно, влюбленный дурак. И однажды Эмили спросила о моей привязанности к тебе. Может, это была ревность или простое любопытство, но она получила мой честный ответ. Чтобы не случилось я никогда не откажусь от моей названной сестры Гермионы Грейнджер и всегда буду выбирать только её. - Абраксас криво ухмыльнулся, заметив, как немного смутилась Гермиона. - И она приняла этот ответ. Приняла то, что между отношениями с ней и дружбой с тобой я не выберу её. И за это я полюбил эту невероятную девушку еще сильнее. Она принимает меня таким, какой я есть. Со всеми моими изъянами и привязанностями. Так что тебе не стоит бояться "ненормальности" своих чувств к Тому. Ты всегда знала каким он может быть. И если ты действительно готова любить в нем даже самые темные стороны, тогда это самая настоящая любовь. Никогда еще она не была так сильно благодарна Абраксасу за разговор. Его слова помогли ей успокоить ту бурю, что носилась в ней с некоторых времен. Может, друг и добивался другого эффекта, но для себя Гермиона четко осознала, что ненормальность их чувств совершенно нормальна. Для них самих. Не сумев подобрать слова благодарности, девушка просто бросилась с объятиями к Малфою, который лишь с удовольствием их принял. - Неужели ты действительно бы променял отношения с Эмили на нашу дружбу? - Разумеется, принцесса. Мы с тобой лучшие друзья уже целую вечность. Такую связь не обменивают на девушку. - Дурак ты, Абраксас Малфой! - Гермиона легко смеялась, позабыв свои тревоги и смутные мысли переживаний. Что бы не произошло рядом с ней всегда будет её семья.