Vive ut vivas.

Стрекот цикад за окном приятно ласкал слух юноши, заставляя веки опускаться все ниже. Легкий ветерок, несущийся прямиком с горных вершин, служил отличным снотворным, а бонусом ко всему - отсутствие любых звуков, что встречаются в Токио: всюду голоса, экраны на улицах города, транспортные средства, постоянное движение. Бокуто даже казалось, что такое на каждом уголке планеты, а подобная тишина, что сейчас в Ниидзиме, возможна лишь при апокалипсисе. Именно поэтому бой с желанием заснуть – окончен. Герой повержен. Нижняя часть лица настолько расслабилась, что демонстрировала полость рта школьникам, которые собрались для инструктажа по пожарной безопасности. Девушки на передних сиденьях переглядывались, сдерживая смех, дабы учитель не услышал, и чтобы не разбудить всеобщий «экспонат». Козуме бы не заметил ажиотажа вокруг, если бы не решил поддаться порыву собственных мыслей, постоянно оборачиваясь в сторону лучшего друга. Вел чуткое наблюдение за тем, чтобы из спины не выросла третья рука или на лбу не появились рога. Кто знает этих демонов, а может, даже мутантов: он многое в играх повидал, так что готов к труду и обороне. Не упуская возможности над шалостью, Кенма сминает в маленьких ладонях фантик от конфеты, формируя из него шарик: прицеливается, подобно снайперу в шутерах и «выстреливает» прямо в цель. — Прямое попадание, - шепчет старшеклассник, буравя изучающим взглядом челюсть слева от него, блаженно ожидая реакции, как кот, объевшийся сметаны втихую. И брюнет не заставляет себя долго ждать: откашливается, хватаясь за горло и пытаясь понять, что это оказалось у него на языке. Плюет на собственные колени, забывая о нормах приличия. Он представляет паука, что своими лапищами пробирается по его гортани, преследуя цель сожрать внутренности мальчишки, а по итогу – это бумажный шарик. Испуг сменяет шок, шок отступает под чувством облегчения: не насекомое. Одно точно – сонливость как рукой сняло. — Я смотрю, Куроо Тетсуро хочет рассказать о расположении эвакуационных выходов в школе, - строго отчеканивает учитель, поджимая тонкие губы, показывая недовольство всем видом. Котаро отмечает, что губы и вовсе стерлись с лица, отчего прыскает со смеху, тыкая локтем рядом сидящего друга с еще не вытертыми слюнями на подбородке.        Козуме в принципе знал, что капитан команды тот еще клоун, но, чтобы настолько. Шикает на него, припадая корпусом ближе к противоположному от него подлокотнику, прячет нос за воротом красной олимпийки, стараясь слиться с окружением или притвориться, что он продолжение сиденья. Он не любит лишнее внимание, особенно, когда это внимание привлекалось подобными постыдными для него выбросами. — Выйдите, пожалуйста, к доске, юноша, и расскажите нам, - продолжает мужчина в годах, указывая рукой на прикрепленные магнитами чертежи. И ему ничего не остается, кроме как выйти. Перекидывает мысли, подобно волейбольному мячу, стараясь придумать хороший и лаконичный ответ. Гордость незнакомого мальчишки - или его гордость - не должны быть задеты. Он - рыцарь двадцать первого века, что придерживался собственного кодекса чести и следовал ему пожизненно. — Я скажу сейчас очень простую истину, - уверенно начал третьегодка, вовремя спохватившись, чтобы вытереть рукавом рубашки лицо, — я ничего не знаю. Аудитория молчит пару секунд, затем взрывается смехом, а макушка высокого парня встречается с твердой поверхностью классного журнала. Сварливый старикан пробубнил что-то себе под нос, отправляя «шута» на место. Однако он правда ничего не знал, кроме расположения острова на географической карте. Видимо, любая сказанная им фраза сейчас все за шутку. Весьма удобно, учитывая, что фактические события могут приравнять тебя к лику ненормальных. Попытки поговорить с Кенмой до конца лекции так и не удались, Бокуто попросту игнорировали, из-за чего он изрядно огорчился, понимая, что Акааши – самый чудесный. Любой интуитивный или эмоциональный порыв рядом с ним ни разу не сталкивался с преградами: его чутко выслушивали, шли навстречу и делали так, как он хотел. Всё познается в сравнении. Звонок, оповещавший об окончании нудной лекции, спас школьников для того, чтобы те наконец-то размяли косточки, занимаясь клубной внеурочной деятельностью. И первое, что сейчас интересует Котаро – это увлечение хозяина тела, в которое он попал. Не придумав ничего вразумительного для более естественного вопроса об уточнении «его» же дел, он решает просто молча следовать за единственной спасительной соломкой - за Кенмой. — Слушай, - играя в змейку на телефоне, начал светловолосый, — твое поведение немного странное. — Думаешь? – нервно засмеялся Бокуто, чувствуя, как сердечный ритм идет на увеличение. — Уверен. – Кенма замедляет шаг, чтобы остановиться, и оглядывается на лучшего друга, — я иду в сторону выхода из школы, а у нас как бы, ну, — замялся, обдумывая, стоит ли говорить и обламывать себе все удовольствие, — тренировка. От тахикардии, кажется, перехватывает дыхание вовсе, отчего парень молча хватает воздух, стараясь сообразить. Наконец-то «родить» ответ, дабы его не посчитали странным: карие глаза заметались по школьному двору, пытаясь зацепиться за что-то, что было бы похоже на отговорку. — Расслабься, - прищурился второгодка, — я сделаю вид, что ничего не понимаю. Мне самому так проще, только верни все, как было. Он мне, - Кенма оглядывает его тяжело, с цепким подозрением, выделяя четко "он", - еще нужен. Бокуто кивает, показывая, что понял его. Правда, есть одна маленькая проблема. Крошечная такая. При перемещении в чужое тело ему, к сожалению, никто инструкцию не предложил, и в голове магическим способом она не появилась. В подобной абсурдной ситуации быть в рассудке весьма сложно, но, Котаро это даже нравилось. Что-то новое, приобретенный опыт, интересное путешествие, о котором он потом расскажет всем своим друзьям. Связующий для того, чтобы вытащить первого из потока мыслей, тянет за рукав рубашки, тем самым обращая внимания на себя. Он повел его в зал, где прожигается семьдесят процентов свободного времени. Думать об этом для Кенмы сущая пытка, очень горько осознавать, что это время могло быть потрачено на игры. — Ты – капитан нашей сборной, - спокойно поясняет, смотря вглубь зала, где носится непоседливый Лев — Тот, что носится – Лев, но ты можешь звать кретином. А это, - указывает пальцем на рыжеволосого коротышку с опущенными к носу бровями, — Яку, наш либеро. Шутить над ним я бы тебе не советовал. Привыкать к статусу капитана ему не нужно, он и у себя в Токио был отменным лидером, поэтому, заметно расслабившись и изнывая от предвкушения, бросил светловолосого, чтобы поскорее взять в руки мяч. До его слуха даже не донеслось громкое «постой», черноволосый с разбегу рванул к компании ребят, чтобы выхватить заветный предмет. — Куроо-сан, - обрадовался Лев, считая, что парень несется на всех порах к нему, отчего он и раскинул длиннющие руки, для объятий побежав навстречу, — я тоже соскучился! — Оя?! – последнее, что успевает произнести старшеклассник, прежде чем на него набросился двухметровый шкаф, тем самым повалив на землю под хохот Ямамото и шлепок ладони по лбу от Мориске. Котаро вскинул глаза к высокому потолку спортивного зала и задумался, что обычно это у него была роль непоседливого «ребенка». Со стороны, прочувствовав себя на месте других, понимаешь, что, оказывается, не всегда приятно подобное внимание. Особенно, если тебя валят с ног от неудержимой радости. До слуха доносятся испуганные причитания Хайбы о том, что он не хотел убивать капитана команды, но он почему-то не встает, да и вообще не реагирует. Помахав рукой, не подавая при этом голоса, Бокуто продолжает лежать, пока в него не уперся носок рыжеволосого коротышки. Яку, как запомнил Котаро, очень смешно хмурит густые брови отчего только сильнее начинает походить на ребенка. — Что-то случилось? - удивленно спрашивает, закидывая руки за голову. Так вальяжно, что лицо второго очень заметно кривится, вздергивая верхнюю губу. — Случилось, - отвечает, забираясь носком ноги под спину ровесника, чтобы резким пинком его перевернуть, — лежит тут один мусор, нужно площадку от него очистить. Бокуто бы не сразу догнал, что это речь о нем, если бы его довольно болезненно не заставили перевернуться в ту сторону, откуда он пришел парой минут ранее. Резво вскочив, едва сдержал обиженный выкрик, оставив его в зоне кадыка, словно сглатывая слова обратно. Все-таки, какие все команды разные, а его – его, конечно же, самая лучшая. — Может, приступим к тренировке? – склоняет голову на бок, мечтая лишь о том, чтобы соприкоснуться ладонями с приятной упругой поверхностью. Ему казалось, что он уже целую вечность не занимался волейболом. Из-за плохих оценок преподаватели, и даже тренер, запретили тому появляться на поле. Даже, несмотря на то, что он будущая надежда Японии, претендент в национальную сборную. — И правда, что-то мы много времени впустую тратим, - вступился смуглый парень, положив ладонь на плечо своего друга, как Нобуюки, полагал. — Хорошо, тогда разделяй нас, Хламидомонада, - проворчал Мориске, надувая губы. Козуме, увидев впервые растерянное лицо Куро от биологического термина, не сдержал смешка и прыснул в ворот олимпийки. Жаль, что у него нет супер способности для перемотки времени, он бы снял этот момент на мобильный телефон и показывал настоящему хозяину тела. Если, конечно же, его догадки верны и тот когда-нибудь вернется. — Не возражаете, если я сегодня команды выстрою? – лениво поднял руку светловолосый, вклиниваясь в разговор старших. Не сказать, что он любитель подобной темы, но пришельца необходимо выручать. — Ого, да завтра снег пойдет. Кенма-кун решил поучаствовать в жеребьевке, - колко, но без упрека замечает Яку и кивает, давая свое разрешение. Одобрение от вице-капитана всегда было легко получить. Кай, вероятно, один из самых спокойных и добрых в жизни второгодки, не считая родителей. Кенма довольно резво разбросал ребят на две команды, тщательно проанализировав силы каждой из них, а также слабые места, которые нужно подтягивать. К своему собственному несчастью, он пошел в команду ко Льву, так как сыгровка с первогодкой у связующего значительно проседала. Но кто же мог подумать, что Тетсуро Куроо умеет быть первоклассным асом? Вот и он даже такими глупостями не помышлял. Но собственному зрению верить Кенма привык. Юки, отдающий пас Ямамото, едва различает мелькание боковым зрением, а затем видит бесподобный прыжок в воздух, к самой сетке, не давая ни одного шанса для перехвата мяча, и резким ударом расслабленной ладони пробивает его на вражескую половину. Приземление под убийственную тишину не на шутку испугало Бокуто, из-за чего радость от очка в их пользу мгновенно испарилась. — Юху? – нарушая тишину, робко поднимает руки в воздух, надеясь, что его поддержат, но ребята все еще поднимают отвисшие челюсти с носков кроссовок. Фукунага облизывает сухие губы, первым приходя в себя, и говорит очередную непонятную глупость для остальных: — Куроо-сан, вы, видимо, сегодня очень хорошо в туалет сходили. — Это что, если я в туалете полдня просижу, то смогу еще лучше?! - завопил восхищенный Хайба, вскинул руки над головой и повторял жестикуляцией недавний прыжок старшего. — Он такой вжух, а потом бабах и кчау, неужели я так же смогу, Кенма-сан?! — Боюсь, что сам Куро этого не повторит после сегодняшнего дня, - ошеломленно произносит второгодка, закатывая рукава олимпийки. — Кажется, сегодня будет интересная игра. Кенма, желая сломать игру Тетсуро, едва не сошел с ума, выстраивая стратегию вокруг лучшего друга, но все его стены расчетов сметали напрочь сумасшедшие диагональные, отчего он лишь сильнее закипал, желая выжать из ребят на его стороне все соки, включая себя. Непреодолимое рвение обыграть это нечто, что каждый раз радостно вскидывает кулак вверх, принимая изумленную похвалу от Ямамато. Никто не ожидал такого от капитана, даже более, никто и не подразумевал, что он так умеет. Яку пыхтит под нос, стараясь подстроиться под скорость атак, что агрессивно летели на часть его поля. Матерится на всех известных ему языках, даже русское «suka» вспомнил, когда наконец-то встретил удар своими кистями и те в свою очередь неприятно заныли, обжигая кожу, вызывая легкий зуд. Правда, среди скрипа кроссовок по лакированному полу, вокруг потных тел, что плясали рядом и собственного сбитого дыхания – все меркло. Хотелось одного – победы. Они не соперники, но яростно что-то друг другу показывали, демонстрировали и превозмогали себя. Некомата-сенсей был бы и рад дальше смотреть на воодушевленных соперничеством детей, но вовремя остановил матч, заметив дрожь в ногах у нескольких ребят. Оглядел стекающие капли пота с детских лиц и добродушно улыбнулся, вручая каждому полотенце. — Вы хорошо потрудились, - кивает сам себе, на секунду останавливаясь возле Тетсуро, из-за прикрытых глаз не догадаешься: смотрит на тебя или мимо, — только вот, не стоит больше себя так сильно доводить, ладно? Кенма цокает за спиной тренера, зная, что эти слова обращены не к Куро, а к нему, медленно оседая на пятую точку, наконец-то полностью осознавая, что истощен, и домой без сторонней помощи он точно не попадет. — Куро, - вяло тянет парень, - отнесешь меня домой? — Без проблем, - широкая искренняя улыбка, а не хитрая ухмылка так странно выглядела на лице, что он видит с самого раннего детства. Приникая корпусом к широкой спине, опирается щекой на лопатку. Козуме прикрывает глаза, чтобы закатное солнце не слепило его и слушает быструю поступь шагов, а не как обычно: мерную и широкую. Он слишком хорошо его знал, от мелких привычек до взмаха его ресниц. Слишком часто они бывали вместе, проводили вечера вдвоем, строили целые замки на ночевках и его безумное счастья от полной семьи. Вредная Куроо-сан вечно рушила их импровизированные игры, отчитывала их, как нашкодивших щенят, но Тетсуро никогда не переставал смотреть на старшую сестру с восхищением. Он помнит, как их мамы часто засиживались до поздних вечеров на кухне, их тихое перешёптывание, настороженные переглядывания. Кажется, все началось довольно давно, просто оба никогда не придавали этому значения. Инновации, что так восхвалял Кенма, дали трещину в семье его друга. Появившиеся смартфоны с сайтами знакомств давали больше возможностей упорхнуть с этого тошнотворного острова. — Было бы хорошо, если бы ты, - зевает, прикрывая рукавом рот, и утыкается носом в пропахшую потом толстовку, - нашел общий язык с отцом. Думаю, что ты бы стал счастливее, Куро. Слова светловолосого мальчишки остались глубоко внутри Бокуто, настолько, что все его мысли ушли в способы достижения этого «счастливее» для хозяина тела. Ему всегда с легкостью удавалось сходиться с разными людьми, может, в этом и есть суть всего? Он не вернется обратно, пока не исправит? Кажется, что в голове начинается складываться пазл в полноценную картину. Появляется логическое объяснение и смысл во всем этом фантастическом событии. Строить планы не в стиле Котаро, но он явно приложит все усилия. Доставив груз на спине до двери дома, осторожно повел плечом, чтобы сбросить острый подбородок и тем самым разбудить. Козуме что-то нечленораздельно промычал, дергая ногами в знак того, что он проснулся и его можно поставить на лужайку. — Сегодня зайдешь к нам? – сонливо тянет школьник, удивляясь искрящемуся взгляду, оправдывая подобное явление игрой закатного солнца. Котаро медлит в принятии решение, немного потупив взор на «своём» доме и затем робко спрашивает: — А дядю, - вовремя прикусил язык, — папу позвать можно? — Можно, если ты сам этого хочешь. Моя мама любит принимать гостей, тебя и твоего отца в особенности, - безразлично пожимает плечами, потянувшись к ручке входной двери, — Чего стоишь, шурши шортами за отцом. Школьник сорвался с места, как ужаленный в филейную часть тела, преодолевая рысцой расстояние между домами. Схватив отца за руку и буквально потянув за собой, выволок из дома, на пути быстро рассказывая о том, что у них совместный ужин с семьей его лучшего друга. Куроо старший, видимо, из-за изумления не успел отказать. Встречаясь взглядами с соседями приветливо ожидающих их на крыльце дома, на душе невольно теплеет не только у ребенка, но и у строгого родителя. Отец Козуме крепко пожимает руки, пока Кенма-сан щебечет, пропуская во внутрь: пахло свежеиспечённой шарлоткой, спокойствием и теплом. Семейные посиделки затянулись до позднего вечера, из-за чего Бокуто даже не помнил, как уснул, скидывая попутно одежду с себя и стараясь написать на теле послание, если он вновь куда-то перепрыгнет. Он не был в ужасе от подобного скачка и, если честно, то не знал, чего ожидать от завтрашнего дня, просто детское чутье подсказывало, что это повторится не раз. Это можно было назвать его судьбой, с которой он смиренно соглашается и принимает свое предназначение. Все-таки ему всегда нравилось чувствовать, что он кому-то необходим. Царство Морфея окутывает сознание, подобно мягкой перине унося его вдаль от природы вновь к высоткам токийских зданий. И Котаро мог поклясться, что сквозь сладкую дрему видел, как их души проносились мимо друг друга. Щебет птиц под окном разбудил капитана Некомы, заставляя встречать рассвет на родном острове Ниидзимы. Куроо сладко потягивается перед окном, глядя, как из-за горизонта медленно ползет яркое чудо. Видит приевшиеся взгляду море, чуть поодаль вулкан и до него наконец-то доходит. — Я дома! – завопил старшеклассник, запуская обе пятерни в волосы, и начинает скакать, как ребенок. Плакаты на стенах любимых волейболисток, узкая старая кровать, полуразвалившийся шкаф – это все его. Событие действительно счастливое: свое тело, руки, голос, даже гениталии. Правда, это не повод трясти ими на всеобщее обозрение соседей в открытое окно, и если приглядеться, то можно увидеть отвисшие челюсти собак. Помахав в распахнутое окно третьегодки и по совместительству лучшего друга его сына, Кенма-сан подхватил молоко возле дома и, не сдерживая смеха, пошел обратно в дом, чтобы позавтракать вместе с женой. Кажется, что из-за этого парнишки Куроо всю жизнь будет испытывать стыд: перед своими соседями, его родителями, благо еще собственных домочадцев не напугал. Резким движением зашторив шторы, повернулся к зеркалу, чтобы осмотреть свое тело, коряво исписанное на хирагане. — Серьезно? – охает Тетсуро, ведя пальцем по иероглифам, стараясь разобраться в послании. «Как тебе в моем мире?». Злости на него мало. Он со средней школы не встречал настолько беззаботных людей, которые оставляют логику где-то за пределами разума. Он мог просто взять листочек и написать то же самое грамотно, ровно, аккуратно, а что самое главное - сохранить цепочку повествования. То, что сейчас делал старшеклассник, можно было назвать отгадыванием ребусов. Агрессивно выдыхая, так, чтобы смахнуть с глаз челку, замечает в зеркале огромное сердце прямо в ямке ягодицы. — БОКУТО КОТАРО, Я УБЬЮ ТЕБЯ, ЕСЛИ МЫ КОГДА-НИБУДЬ ВСТРЕТИМСЯ, - прокричал на весь дом, заворачиваясь в халат и устремляясь в ванную, пока его кто-нибудь из родных не поймал. Слушать выговор с утра пораньше он не хотел. Было стыдно, что он не смог себя сдержать, но чернила негативно влияют на кожу. Особенно в таких количествах. Агрессивно натирая мочалкой свою бедную нежную кожицу, он крыл всеми известными матерными словами токийского мальчишку. Лучший выходной день в его жизни, а подъем в пять утра – песня! Самое настоящее издевательство над выпускником, что так усердно нахватал в чужой школе дополнительных заданий для исправления математики. Тетсуро буквально всю ночь корпел над конспектами, решая интегралы и доходчиво объясняя на полях тетради, как это нужно делать, в надежде, что в его теле такой же честный и усердный человек. А он что видит первым делом? Сердечко на заднице! Надо же, благодарность. Выходя из ванной комнаты, он встречается взглядом с отцом и внутренне сжимается, готовясь к нравоучениям. Возможно, что морально подготавливаясь к наказанию, но вместо этого широкая ладонь ложится на черные, как смоль, волосы и лохматит, пожелав доброго утра. Куроо-старший моментально скрывается за дверью и спустя минуту слышится, как из крана течет вода – умывается. — Что это сейчас было, - бормочет себе под нос, вздрагивая от волны мурашек, и спускается скорее на кухню, чтобы позавтракать. Слышится приятный аромат бабушкиных тостов, и, кажется, яичницы. Словно вновь оказавшись в детстве, Тетсу усаживается за стол, любуясь в утренней тишине на то, как бабушка готовит. Ностальгия вихрем проносится мимо, оставляя после себя приятное послевкусие. Когда-то давно мама точно так же стояла и готовила им с сестрой. Сейчас особенно остро ощущалась тоска по прошлому. Отец медленно вплывает на кухню, усаживаясь рядом с сыном и утыкаясь в свежую газету. — Слышал, в Токио увеличивают количество бюджетных мест в университетах, - продолжая бегать взглядом по строкам, констатирует неизвестный ему факт. — Не знаю, ничего не слышал про это, - отворачиваясь к окну, отвечает. Не шибко хотелось сталкиваться лбами в борьбе за интересы, поэтому лучший исход – свернуть разговор. На удивление Куроо папа продолжил: — Это хорошо, что тебе придется меньше волноваться при поступлении туда. Давненько ему не приходилось слышать подобного. Из-за сильного изумления мизинцем прочистил ухо, но там не было ушной серы и после утреннего душа его тело было идеально чисто; благодаря проделкам Котаро его разум был относительно бодрым. Совершенно запутавшись в эмоциях: от дикого раздражения к чувственной сентиментальности, он крепко зажмуривает свои веки. Не дай Ками-сама отец еще увидит, что расчувствовался и будет над ним издеваться долгое время. — Скажи же, что он вчера был сам не свой, сынок, - накрывая на стол, подметила пожилая женщина, задержав взгляд на внуке. Тот же, она сердцем ощущала. — Веселый, открытый и очень громкий. Тетсуро любопытно поддался вперед, когда бабушка начала говорить о вчерашних наблюдениях, но старательно делал вид, что ковыряния палочками в яичнице завлекают сильней. — А еще плаксивый, - подтверждая слова своей матери кивает отец старшеклассника. — Плак, - у мальчишки даже челюсть свело от этого слова, — плаксивый? Пятилетним мальчишкой он уставился на родных, замирая в недоумении заметном для всех. Палочки падают на тарелку, он привстает со стула, хочет сказать что-то - слова не вылетают, остаются где-то внутри него, он вновь усаживается и выдыхает. Кажется, разгребать ему придется больше, чем он думал.