Что скажут другие?

— Ацуму, хватит! — Осаму оттолкнул брата. Несильно. Просто чтобы тот отстал. — Осаму, ну никто же не видит. — Какая разница, Цуму? Мы в общественном месте! — Мы в туалете. — Кинотеатр, Цуму! Мы в туалете кинотеатра. Мы дома одни, почему там мы не занимались этим? — Потому что дома скучно. — А тут прям весело? — Да. Тут адреналин работает, Саму. — Ацуму укусил брата за ухо. — Чёрт. — возбуждение Осаму медленно побирается к низу живота. — Цуму, у нас нет нужных для этого вещей. — Ой, да ладно тебе. — Если администрация или техничка зайдёт сюда? — Мы должны быть тише воды, ниже травы. — после этих слов Ацуму увидел гневное лицо брата. — Хорошо, я сделаю так. — он нашёл в каком-то шкафчике, который находился в туалетной комнате, табличку с надписью "Туалет не работает". — Так нормально? — Более чем. Лучше вообще закройся в туалете. — Ну Саму! — Либо так, либо никак. — Умеешь убеждать. — парень подошёл к двери и закрыл её. Благо, это не единственный туалет в кинотеатре. Саму всё равно упирался, с головой из них двоих был он. Не начни он паниковать, Цуму и не подумал бы об их безопасности. Впрочем, сейчас относительно тихо. До конца ближайшего сеанса около получаса, они должны успеть. — Цуму, у тебя есть смазка? — Она нам не понадобится. Глаза Осаму моментально округлились. Он что, всерьёз собирался..? — Сдурел?! — Кричащий шёпот Саму. — Совсем мозгов нет, дурень?! — Да тише ты! — Ну да, куда уж тише, Цуму? — Всё нормально будет, поверь. — Не делай этого. Это вообще ничего не стоит. — С чего ты взял? Ацуму настойчиво игнорировал все попытки Осаму оттянуть неизбежное и встал на колени. Осаму, кажется, не сопротивлялся. Теперь он смотрел на Ацуму сверху вниз и ощутил власть. Теперь сделать это не составит труда. Колени на брюках наверняка будут пыльными и грязными, после общественного туалета уж точно. Ацуму горячо дышит на пах брата, однако сквозь ткань едва ли это заметно. В туалет кто-то входит. Ацуму продолжает настойчиво выдыхать и гладить ноги Осаму и чувствует, как тот начинает возбуждаться. К слову, сам инициатор беспредела тоже. Цуму расстёгивает ширинку брата и спускает штаны вместе с трусами вниз. Вид столь знакомого органа невольно заставляет слюни течь, хочется попробовать с ним всё. Один пункт из этого всего Ацуму сейчас и воплотит в жизнь. Член брата всё продолжал твердеть, сам же Саму прислонился головой к стене, не в силах смотреть на парня у его ног. Ацуму осторожно приблизился к вставшему члену, выдохнул на него горячо, так, что Осаму вздрогнул, и обхватил головку губами. Саму пытался проглотить стон. Так невероятно он давно себя не чувствовал. Человек через несколько кабинок заметил их, Саму уверен. Хотя, ничто в этом мире не заставит Ацуму остановиться, даже если прямо сейчас случится апокалипсис. Его остановить могут только родители, но больше ничего. Он берёт глубже, всасывает, языком проходится по коже. Дразнит. Саму не сможет держаться слишком долго. Хорошо, очень приятно, а от того и невыносимо. Осаму кладёт руку на голову Ацуму и тянет за волосы. Шутки кончились. Терпение Саму тоже. Головка вошла по самые гланды, добравшись до горла. Ацуму словно подавился, но не смог откашлять, лишь судорожно вздохнуть. Глаза заслезились от неожиданной лёгкой боли. Осаму больше церемониться не собирался. Раз уж брат шутит шутки, то ему и не сдалось это всё, а вот он серьёзен. Теперь Осаму движет головой близнеца, изображая на лице блаженство. Люди несколько меняются, когда ими овладевает похоть. Ацуму очень жарко. Он очень любит, когда Осаму такой. Жестокий, не любящий неповиновения. Редко случается застать его в подобном состоянии. Жар концентрируется в паху и Ацуму не может это игнорировать. Пусть рот занят, пусть его голова во власти близнеца, но он не намерен отступать или не получить своего удовольствия. Цуму ведёт руку вниз, кладёт её на ширинку, оглаживает вставший член и пытается выдохнуть, да рот занят. Человек выходит из кабинки и моет руки. Им не стоит попадаться сейчас. Из глаз текут слёзы, Осаму не будет милосерден в этот момент. Парень сверху шумно дышит, жмурится и хмурит брови. Ацуму ощущает пульсацию его члена. Звук закрытия двери туалета совершенно не перекрывает стон Осаму, наполненный облегчением. Он сползает по стене вниз и смотрит на брата, двигающего рукой в штанах. Ацуму проглотил (когда успел?) всю сперму брата и приоткрыл один глаз, улыбнувшись Саму, перед тем как кончить. В итоге лишь Ацуму оказался грязным. Брюки в пыли, у Осаму тоже, во рту горький привкус, а правая ладонь в липкой белой жидкости. — Как я понимаю на сеанс в кино мы уже не пойдём? — спросил Саму. — Мы поедем домой на сеанс "секс на дому со старшим братом", — он лукаво улыбнулся, встал с колен, отряхнул брюки и взял брата за руку. — Я тогда закажу такси. Так быстрее. — Окей. Через пятнадцать минут уже приехало такси. Они попросили водителя остановиться у магазина, потому что Ацуму срочно захотел вина. — Зачем тебе вино, Цуму? — Осаму не был удивлён тому, что брат захотел вина. Его в принципе уже ничем не удивить, когда ты живёшь с Ацуму Мией. — Хочу. Вина. — Твёрдо настоял тот и зашёл в магазин. Естественно, одним вином покупка не закончилась. Поэтому братья шли до дома с пакетом продуктов. По приходу домой их возбуждение ни чуть не убавилось. Сразу, как они зашли в квартиру, то поставили пакет рядом с порогом, закрыли входную дверь и поцеловались. Поцелуй был мимолётным. Ацуму взял Осаму за руку и потащил в комнату. Повалив Саму на кровать, Цуму навис сверху в попытке украсть ещё один похотливый поцелуй. Какого же было его удивление, когда Саму, словно озверев, поменял их местами, а обе руки Ацуму закрепил над головой. — Хей, Саму, ты чего? — Спросил близнец немного нервно. — Это месть. А уж за что, так это Ацуму понял. Не надо было всё-таки тащить его в туалет... Никакие возмущения и дёрганья не смогли остановить рассвирепевшего близнеца. Когда Ацуму попытался пнуть брата, то ему на бёдра сел Осаму, сжал колени и больше не пускал. Так Цуму оказался обездвижен. — Эй, погоди! Осаму и слушать его не стал. С особой злостью он расстегнул ширинку и пуговицу Ацуму и отпустил руки. — Лежи спокойно. Поскольку связующий был достаточно благоразумен, то извиваться перестал. — Раздевайся. Приказ есть приказ. Пока Ацуму раздевался, то подглядел, чего там Осаму делает. «Не к добру» — подумал он. В руках Осаму была верёвка «особого назначения». Об этой покупке родители точно не знали. В одних лишь трусах Саму подошёл к полностью голому брату. Взгляд был уже спокойным, но отступать он точно не собирался. — Ты уверен, что хочешь?.. В смысле, мы никогда... — Уверен. В конце концов, когда мы ещё успеем попробовать? Они много тренировались с этой верёвкой. Просто случая подходящего не было. Осаму прижимается вплотную и тянется рукой между тел. Отстраняется от брата; всё его внимание теперь сосредоточено на члене Ацуму. Он обхватывает твёрдую плоть и, окружая её верёвкой у основания, начинает завязывать узел. — Не давит? — Спрашивает он, когда заканчивает с этим. — Нормально. Осаму несколько недоверчиво смотрит, но потом всё же расслабляет мышцы лица. Раз его близнеца всё устраивает то ладно. Пусть только не жалуется потом. Саму берёт смазку и подходит к дёргающемуся от нетерпения Ацуму. Аккуратно выдавливает прохладный гель на пальцы и немного согревает. Перед тем, как ввести первый палец, он предупреждает: — Себя не касаться. — Но почему? — Недовольно протягивает Ацуму. Злого взгляда в ответ более, чем достаточно. Саму вводит первый палец. Он входит слишком легко после такого перерыва. «Цуму разрабатывал себя? Когда успел?» — удивлению нет предела. Остальным пальцам, впрочем, не требуется слишком много времени, чтобы дать достаточно пространства для проникновения. — Перевернись. Властный тон приказывает дальше. Разумеется, Осаму всё ещё мягок, но не стоит недооценивать его обид и злости. Ацуму лежит на животе, задрав задницу кверху. Верёвка не давит, но чувствуется очень хорошо. Осаму входит без предупреждения, выбивая из брата стон. Неужели они делают это? Раньше секс казался таким недоступным... Ацуму снова стонет (он знает, что может не сдерживаться), Осаму набирает темп. Толкается и толкается, а у Цуму уже глаза от удовольствия закатываются. Каким-то невообразимым способом он постоянно находил бугорок внутри, попадая по которому Саму заставляет брата демонстрировать голос. Слюна со рта Ацуму стекает на подушку, голос хрипит, а член напрягается до предела. Осаму вдалбливается сильно и быстро, не жалея ни себя, ни брата. Ацуму плохо воспринимает реальность: слишком хочет кончить. Но Осаму не даст. Это наказание. Саму наваливается сверху, целует шею, шумно дышит, а Цуму пытается не потерять сознание от этих крышесносных ощущений. В комнате, кажется, становится во много раз жарче, когда Осаму со всей силы кусает многострадальческую шею. Обладатель платиновых волос начинает делать толчки излишне сильными и глубокими, что означает, что он вот-вот кончит. Тело сверху отклоняется, а Ацуму, словно в бреду, тянется к члену, в надежде, что брат в предоргазменном состоянии этого не заметит. Но руку, к его большому разочарованию, отдёргивают, захватывают вторую и тянет обе за спину, чтоб неповадно было. Последний толчок выходит особенно сильным, попадает по простате слишком хорошо, а Осаму выдаёт божественные стоны, которыми радует Ацуму крайне редко. Цуму, конечно, рад такому повороту событий, но верёвка у основания члена его совсем не радует. — Саму... Убери... Саму выходит и садится на кровати, будто открывая прекрасный вид на своё тело. Цуму, вообще-то, рад, но как же ему хочется кончить! — Убери... Пожалуйста... Кажется, слово «пожалуйста» привлекает внимание близнеца. Осаму ещё немного переводит дыхание, а затем тянет руку к члену брата и проводит по нему. Вместо стонов Ацуму издаёт хрипы. Цуму переворачивают на спину, снимают с члена верёвку. Саму, поддразнивая, проводит ладонью по члену с нажимом и Ацуму, бьющийся словно бы в самой страшной лихорадке, наконец, кончает. Осаму устало развязывает веревку на члене брата, с прикроватной тумбы из ящичка достаёт салфетки и вытирает Ацуму. — Я в душ. — Осаму подходит к шкафу, берёт оттуда полотенце, чистую одежду и направляется в ванную. Ацуму же лежал звёздочкой на кровате и теперь уже ждал, пока из душа выйдет брат. При входе в комнату Осаму видит посапывающего Ацуму, тот не стал его будить и тоже решил поспать.

***

Ацуму тогда проснулся среди ночи от телефонного звонка, он потянулся за гаджетом, посмотрел, кто звонит. На телефоне отображается фотография мамы. — Алё. — Голос у Цуму был сонным. — Сына, у вас ничего не случилось? — Мать была встревожена. — Нет, а должно? — Ацуму говорит шёпотом, чтобы не разбудить спящего рядом Осаму. — Просто соседка звонит, рассказывает мне о том, что она стучала в дверь, а после услышала крики. — Ма, мы просто фильм смотрели в гостинной, телевизор в колонки подключили и смотрели ужастик, поэтому и не слышали и крики оттуда же были. — А, хорошо. Чего это ты шепотом говоришь? — Ну, не хочу Осаму разбудить. — Прости, что я разбудила тебя, просто у нас тут вечер только, совсем забыла про время. — Ничего страшного, мам. — Звонок завершился, Ацуму положил телефон на место и решил снова попытаться уснуть. Минут двадцать спокойно лежал, пытался уснуть, но понял, что уже не хочет спать. Поэтому аккуратно встал, взял одежду из шкафа и пошёл в душ. Он вышел минут через двадцать, направился в комнату и увидел, что брат тоже уже не спит, но вид у него, будто он весь день бухал. — Ты чего проснулся? Я тебя разбудил? Прости, мама звонила. — Да, я слышал то, что мама звонила и слышал то, что соседка стучала, а ты сказал о том, что фильм смотрели. — Осаму выглядел очень сонным и уставшим, будто это Ацуму ебал его, а не наоборот. — У тебя чего такой вид потрепанный? — Не знаю, оно само. — Будешь спать еще? — Не думаю, я выспался. Чего делать будем? Потому что ты, как я вижу, вообще бодрячок. — Не знаю, давай поговорим? — Только после этих слов Ацуму понял, что так и стоял на пороге комнаты, поэтому он пошёл к Саму и сел рядом. — О чём ? — Ну... Знаешь, Осаму — Цуму решил лечь на колени брата. — Нам семнадцать, в октябре будет восемнадцать и мы всё так и будем скрывать отношения от родителей? Уже два года. Два года мы скрываем от всех, что у нас отношения и не такие, как у братьев, а совсем другие и ты сам понимаешь это. Еще больше ты понимаешь то, что нам будет совершенно наплевать на мнение других людей, но мнение родителей нам важно. У нас есть финансы и если что-то случится, мы сможем спокойно переехать. Но... — Тебе страшно рассказывать родителям, так? Боишься, что они разочаруются в нас, боишься того, что родители отрекутся от нас ... Я тоже. Цуму, я тоже боюсь этого, потому что наши родители — это те, кто был с нами всегда, но, зная их, они... они, возможно, разочаруются, потому что не принимают такие отношения, тем более, когда мы являемся братьями. Цуму, я тоже боюсь этого. — Мы всё равно будем вместе. Что бы ни произошло, мы будем вместе, Осаму, я обещаю. Что бы ни случилось, мы будем вместе всегда. Друг без друга мы никто, но вместе мы тот самый дуэт, который все ненавидят, но при этом нас все любят, потому что вместе мы непобедимы. — Красиво сказано, сколько репетировал и ждал момент для этого? — Придурок... два месяца ждал подходящего момента. Комната наполнилась смехом братьев. После они включили какой-то фильм и всё же уснули.