Что скажут другие?

— Чёрт, Ацуму! — Осаму был в гневе. — Я же тебе говорил, что нам не надо целоваться в общественных местах! Тем более в спортивной раздевалке! — Саму, успокойся, балбес! Нас видели только Хитоши и Ринтаро. Если мы вызываем у них отвращение, то это их придирчивость и гомофобность. Если они станут к нам хуже относиться, то я позабочусь об этом. — Осаму был полностью согласен со словами брата и даже поддержал его. Поцелуй случился тогда, когда ребята переодевались, а близнецы делали это подозрительно медленно. Все сокомандники уже ушли, но во время того, как братья решили поцеловаться, зашли Хитоши и Ринтаро, чтобы отдать ключи, дабы братья закрыли ее после того, как переоденутся. — Ацуму, а что если... — Осаму не закончил свою тираду о том, что лучше в людных местах им не целоваться, потому что Цуму заткнул его рот поцелуем. Медленный поцелуй, без напора, чтобы успокоить брата. — Всё, Саму, хватит уже паниковать. Я понимаю и то, что для тебя мнение важно и ты бы не хотел быть таким, как я. Человеком, которого все ненавидят из-за характера и недолюбливают, но мы вместе — и это главное, понимаешь? Я люблю тебя и, насколько я знаю, ты тоже любишь меня. Нас не разлучит тупое общество и их законы и принципами, а теперь давай нормально переоденемся и пойдём домой. Осаму не будет благодарить брата за то, что тот его успокоил, да и Ацуму сам об этом знает. Нет смысла в этом, оба и без слов знали, что друг другу благодарны. Подходя к дому, Саму вспомнил, что ему звонила мама и попросила купить продуктов и приготовить что-нибудь. — Цуму, пошли в магазин. Мама просила продуктов купить. — ответа не последовало, брат развернулся и пошёл вслед за старшим. Спустя десять бессмысленно потраченных минут в магазине, с огромной тележкой и двумя пачками сухого завтрака, братья решили, что нужно снова позвонить маме, чтобы та напомнила о том, какие продукты надо будет купить. — А зачем нам домой редис? Мам, где мы в продуктовом сейчас редис найдём? Надо на рынок идти. — Мия-старший разговаривает с матерью по телефону, а Цуму стоит и поглядывает на новый вкус чипсов. — Нет, мы не поедем на рынок ради редиса. Мам, рынок находится за двадцать километров от нас, мы после тренировки и устали. — Осаму отвернулся лишь на пару минут от тележки, как увидел то, что в ней лежат три пачки чипсов с разными вкусами. — Всё, пока мам. Всё остальное по списку купим, я записал что надо. Да, я тоже тебя целую. — Ну и когда они приедут? — Сказали, что примерно через два-три дня. — Осаму помассировал глабеллу*, а после поднял взгляд на парня. — Ацуму, убери чипсы, хватит, куда нам уже пять пачек. — Ну нее! Самое то под фильмы. — Так дома ты хотел только фильмы смотреть? — Осаму закусил губу. — Ну да, а что? — Цуму посмотрел на брата, увидел «искорки» в глазах и понял, на что тот намекает. — Ну, хотя знаешь. Не только же фильмы смотреть нам всё время. — и выложил две пачки из тележки. — Ну а теперь за продуктами.

***

На тренировке следующего дня Ринтаро очень часто смотрел на братьев. — Чё смотришь! — резко крикнул Ацуму на друга. — Соберись нормально и работай, хватит зыркать на нас. — Больно надо. — Суна закатил глаза. До конца тренировки оставалось пятнадцать минут, Хитоши отрабатывал подачу, Ацуму принимал её. — Эй, Мия! — Ацуму отвлекся на голос и тут же в его лицо прилетает мяч. — Блять! — Цуму слёг на пол волейбольной площадки, отрубившись. — Не в первый раз же мяч в лицо ему прилетает, а тут аж до отключки. — цитирует Аран. — Может, из-за переутомления и отключился, да и вроде как он какой-то невыспавшийся пришёл. — Ринтаро сидел около больничной кровати Ацуму. — Мия Осаму, скажи мне, Мия Ацуму спал сегодня вообще? — вопрос был от Киты. — Ну, он вроде бы уснул около четырех часов ночи, а тренировка у нас в семь утра, — на вопрос Осаму ответил. — И в течении последних, вроде бы четырех месяцев он трудился, часто задерживался на тренировках, скорее всего это тоже повлияло на отключку от удара мячом. Синяк будет. — после этих слов, Шинске встал со стула. — Я, пожалуй, пойду. Осаму, напиши мне, когда Ацуму очнётся. — И ушёл из палаты. Когда Ацуму долго не вставал, ребята поняли, что тот отключился и Осаму отнёс его в школьный мед.кабинет, где уже около получаса они ждали школьную медсестру. — Осаму, скажи мне. — Ринтаро решил задать вопрос, который всю тренировку мучал его. — Вы с братом. — Суна замялся, — У вас ведь не совсем братские отношения? Ну, то есть вы как бы встречаетесь? У вас какой-то твинцест? — У Ринтаро в голосе чувствовалось какое-то отвращение, а на лице, как и всегда, не видно никаких эмоций. — Тебя ебёт это? — Мия понял, к чему тот начал вести. — Ну знаешь, как-то противно, что я нахожусь в одной команде с геями, тем более, братьями. — Ринтаро был немного удивлен тому, как Осаму ему ответил. Он очень редко слышал нецензурную лексику от него. — Если тебе противно находиться в таком коллективе, то никто не держит тебя там, можешь и свалить, если не нравится. — Холодно ответил Саму. — Может вам хватит? — Аран прервал очень неприятный разговор, чтобы всё не дошло до чего-то плохого. — Мы находимся в общественном месте, успокойтесь и хватит ссориться. — А тебе, Аран, не противно находиться с «такими» людьми? — Нет. Тебе же не неприятно находиться со мной, а я не похож на вас, хоть я и не восточной внешности и имя не восточное , я другой, в отличии от вас, но вы ж меня не ненавидите, правильно? — Аран поочередно посмотрел то на Осаму, то на Ринтаро, те поматали головой в знаке «нет». — Ну вот, а почему я должен тогда ненавидеть Мий за то, что они любят друг друга, если даже это не входит в рамки социальных норм? — Оджиро посмотрел на Ринтаро. — Да, ты прав, скорее всего. — Я тоже пойду, Осаму, тоже напиши мне. Тренировка была хоть и утренняя, но воскресная, поэтому учеников, кроме тех, кому нужно что-то пересдать или у кого-то также были тренировки, не было. Школьная медсестра придёт только через час. — Да, хорошо, я напишу. — Саму попрощался с другом. Ацуму всё также не просыпался, а между Ринтаро и Осаму повисла гнетущая тишина. — Пойдем, на улицу, поговорим? — лицо у Ринтаро было какое-то слишком серьёзное. — Ну пойдем. На улице заключилась драка между Осаму и Ринтаро. Саму бы ничего не сделал с Ринатро, но тот сказал очень колкие слова про него, а в том числе и про Ацуму. — Иди ты к чёрту, пидорас! — Суна вытер тыльной стороной кровь с носа и направился в сторону дома. На эти слова Саму промолчал и спокойно пошёл к брату. Придя в палату, он увидел сидящего на кровате Ацуму. — Что с тобой случилось? — обеспокоено начал спрашивать Цуму, глядя руки и лицо брата. Те были в царапинах, ссадинах, а костяшки на руках были в крови. — Дома расскажу, ты как? — Вид у Осаму был совершенно спокойный, его самого не волновали эти ссадины, царапины и, скорее всего, в скором времени проявятся синяки. — Нормально, наверно. Лицо болит, распухло, да? Зато немного поспал. Пошли лучше домой, расскажешь мне, что с тобой случилось. — Ацуму начал вставать с кровати, ноги подкосились, и он сел обратно. — Эй, с тобой точно всё хорошо? — Да всё отлично! Не в первый же раз по лицу мячом получаю, просто, скорее всего, устал. Надо взять отгул на неделю. — протараторил Цуму. — Ладно, пошли тогда. Прежде, чем братья отправились домой, ребята зашли в раздевалку, чтобы Ацуму переоделся, потому что Осаму уже был переодет. Уже дома старший близнец рассказал что случилось, синяки уже проявились и у Саму был один под глазом, два на правой руке и один на левой ноге. — Завтра в школу мы оба не идём. — Ацуму поставил ультиматум Осаму. — Я позвоню учителю, возьму неделю, якобы на больничный. — А что родителям скажем? — Правду. Братья Мия всегда были примерными учениками, разве что Ацуму был немного шебутным, но учился он хорошо и даже в некоторых моментах был примером для других, поэтому им с легкостью дали неделю больничного. Через два дня приехали родители и первая реакция на сыновей была волнующая, потому что у одного ребенка всё еще опухшее, но уже не так сильно, лицо, а у другого синяки, которые начали проходить и несколько царапин и ссадин. Почему у них такой вид и откуда у ребят эти травмы, мама, естественно, спросила, а те ответили. Честно сказали. — Мам, пап, мы геи и мы встречаемся! — Каминг-аут был очень неожиданный, оба родителя были в шоке. Братья были готовы к тому варианту, что они будут против, злы, может быть, начнут даже ненавидеть их. Отец понял сыновей, но мать не смогла принять это. Осаму и Ацуму доучились до конца года и сразу же переехали, никак не поддерживая связь с матерью, даже редко поддерживали связь с отцом. После окончания школы Осаму учился на факультете связанном с бизнесом, Ацуму же и дальше ушёл в волейбол. Жили они вместе, в одной квартиры недалеко от MSBY, где тренировался Ацуму и недалеко от университета Осаму. В этот день у команды Ацуму был матч, после него ему задали несколько вопросов. — Наконец последний вопрос, который так интересует ваших фанатов. — спрашивает интервьюер. — Мы узнали, что у вас есть «элемент воздыхания», кто же эта счастливица? — Счастливец. — Улыбнулся Ацуму девушке, которая брала у него интервью. — Простите? — спрашивает журналистка. — Это мужчина. Больше никаких комментариев. — Ацуму гордо встал после своих слов и ушёл. У них был договор, что имя того, с кем они встречаются говорить не будут. Ацуму куда популярнее брата и логично то, что до него будут «докапываться» журналисты с разными вопросами, Осаму же тоже был популярным, но менее, чем брат. Его бизнес процветал и становился популярным, было много заказов, несколько постоянных покупателей и даже крутились рекламы по телевидению. Особенно «Онигири Мия» становился популярным, когда такие волейболисты, как сам Ацуму, Бокуто, Хината, Кагеяма, Ушиджима, Мейан, даже Сакуса выкладывали истории или фотографии в соцсеть. Братья решили, что скрывать то, что Ацуму встречается с парнем — бессмысленно, даже если от этого кто-то Ацуму начнет недолюбливать, значит, это просто их проблемы. То, что они гомофобы, полностью их «тараканы» и следует им сходить к психологу. Если фанаты настоящие, то они останутся. У Ацуму и до вступления в MSBY были фанаты, а при вступлении туда стало больше и никто его не осуждал и всё так же любили, если после признания того, что у него есть парень, кто-то «уйдет» из его фанатов, то Ацуму глубоко всё равно на таких людей, но он очень сильно благодарен тем, кто остался и поддерживают его и за то, что они не осуждают таких, как он. Таких «неправильных», таких, кто не соответствует нормам общества и Осаму был полностью согласен с братом.

Не пойму, за что люди терпеть не могут бисексуалов, геев и лесбиянок? Разъяснения этому в моей голове нет. Я считаю, непринципиально, в кого ты влюблён — в женщину или мужчину. Ты любишь — и это самое главное! (Аль Пачино)