Первый поцелуй и последующие

      За стенами замка холод, грязь и проклятия. За стенами замка то и дело вспыхивают мятежи. За стенами замка то и дело кричат: долой тирана!       Над замком чёрно-серо-фиолетовое небо. Над замком больше не реют разноцветные флаги. Над замком больше не летают бабочки.       В замке тихо и почти пусто. В замке тоже холодно, но царит чистота — слуг в достатке. Для тех, кто остался: если ты выбрал принца, говори тише, работай старательней, ниже клони голову. В замке правила просты, хотя и суровы.       Лишь одному позволено такое, за что другого превратили бы в розу или отправили на рудники.       До «такого» с кем-то иным дело не дойдёт.       Потому что тот «один» убьёт наглеца раньше.       Сестра, сестра, сестра… Фобос одержим поисками девчонки. Принц строит планы за планами, срывается на Седрика, получающего по носу от пяти малявок.       Но то днём.       Ночью принц и его оборотень сосуществуют мирно.       Скажем так — у них нет времени на выяснение отношений.       Наг знал, что принц боится зависимости. Поцелуй в губы означает любовь; позволить его себе — признаться в слабости.       Но никуда не денешься Их тропы издавна стелились рядом. Не удивительно, что однажды они переплелись.       Ночью Фобос не разрешает Седрику зажечь даже одну свечу.       Фобос добился только усиления чувствительности. Когда бесполезно зрение, сильнее становятся слух и осязание.       Впрочем, слух Седрику особо не нужен. Фобос редко стонет — для этого надо как следует постараться.       Зато осязание…       На голую грудь падают серебристые волосы — это ощущается сильнее обычного, а значит, приятней. Седрик наматывает на пальцы шелковистую прядь и целует. Холодное прикосновение к горячим губам отзывается дрожью.       Пальцы у Фобоса сильные, хоть и достаточно тонкие для мужчины, поэтому когда они смыкаются на горле, становится нечем дышать. Тогда принц смеётся. Негромко и зловеще. И в постели он берёт власть в свои руки.       Седрик подаётся вперёд. Фобос притягивает его к себе. Их губы соединяются в страстном поцелуе, который оба так долго ждали, о котором втайне мечтали. Кровать негромко скрипит, когда два тела валятся на неё. Фобос тут же подминает нага под себя, не прекращая держать за горло.       Глупый… А вот на Земле считают, что любовь — сила, а не слабость.       Как ему доказать? Что сделать? Как прикоснуться?       Пока Седрик довольствуется тяжестью господского тела, горячими пальцами на своём горле и горячими губам, прижимающимся к его рту. Не выдерживая, наг раскрывает рот для сипа, и Фобос пользуется этим, просовывая язык.       Наг быстро бы привык к темноте и многое бы сумел разглядеть. Однако Седрик не открывает глаза, чтобы осязание не ослабло, поэтому остро чувствует дыхание на своём горле, бедро Фобоса, стиснутое его бёдрами, ладонь Фобоса, скользящую вниз по боку. Седрику приятно разыгрывать сопротивление: дольше сохраняется тактильный контакт.       Ладонь перемещается на живот, и тогда Седрик раскрывается. Позволяет Фобосу проявить власть и сейчас, и этим. От его ласк вскипает кровь и хочется стонать, просить ещё… Принц разводит его бёдра почти насильно, ранит ногтями кожу. Намеренно причиняет боль, говоря тем самым: «бойся меня».       Седрику никогда не удавалось перехватить инициативу.       Теперь поцелуи Фобоса грубые. Когда губы соединяются, Седрику больно, будто господин хочет высосать через рот его душу.       Пусть забирает, пусть!..       Но Седрик всего-навсего ещё сильнее хочет Фобоса.       Поняв это, принц переворачивает его на живот.       Теперь Седрику точно не убежать.