Это Она

Хоуп скрипнула зубами. Это было 5 экстренное собрание за неделю. Цвет её лица опять изменился — со злобно-красного на яростно-пунцовый. Этот противный сигнал каждый раз заставлял меня навалить кирпичей: будто бы мы где-то потеряли руку убитой девчонки или типа того. — Ладно, заебали, — наконец произнесла она, — тогда, сделаем так, додики. Вы сможете помочь друг другу, если будете вовремя сменяться и контролировать камеры, а не спать на рабочем месте. У нас пропадало электричество раз в 2 дня, не стабильно работает кислород, потому что… — Руки Хоуп сжались в крепкие кулаки, от чего каждый член команды поёжился на месте. — Потому что НЕХУЙ спать ДЖОШ. — Я видела его с Майей, это точно сделал этот ублюдок. —Лоя злобно покосилась на парня, разбирая какие-то маленькие детальки от реактора. Вообще, так странно, для неё это лего на 6+. —Признайся, что просто не мог понять, как такого, как ты, могли променять на девушку. Говнюк. — Почему вы думаете, что я… — Жалкий щенок поджал хвост, стараясь найти себе как можно более правдивое оправдание. — Это не я, я… я был с Марком в управлении. — Ты ушёл через 10 минут. Я даже не успел дочитать инструкцию к плану того дня. — Может я подрочить ушёл? — Ебать аргумент. Оправдываем. — Подытожил капитан. — Ах да, разумеется, остальные тут ведут растительный образ жизни. И теперь я всегда смогу попросить помочь мне в этом деле тебя, Джош. — Марк одарил парня язвительной улыбкой, убрав чёрную чёлку с глаз. — Я понимаю, как тяжело вам всем приходится: вы работаете, у вас нет никаких нервов, но от каждого из нас нужно ожидать подвоха. Хоуп… — Мне кажется, Лое на генетическом уровне не хотелось признавать правду слов этой взбалмошной сучки, но факты очевидны: оставшийся экипаж относиться к защите жизней других похуистически. — Хоуп тут права. Казалось, Лоя вот-вот даст себе пощечину, если ответит на этот комментарий. Её руки совсем почернели от разобранных механизмов и когда разбирать было уже нечего, девушка опустила голову, рассматривая напольную плитку. — Даже не вздумай заканчивать, Лоя! — Хоуп нетерпеливо махнула рукой в сторону девушки, острыми ногтями сжав моё колено под столом. — Мне так интересно слушать о себе такие хвалебные речи… Ноа закатил глаза, вытащив из кармана какие-то бумажки о строении корабля и принялся делать вид понимающего в этих закорючках. Вообще, после событий прошлой недели он старательно игнорировал нас двоих. Думаю, этому поспособствовали слухи. Да, и в целом, он понял, что я могу быть похуже любого предателя.

«Ведь 1 ложь рождает другую.»

Хоуп встала из-за стола, потянув меня за собой. Всё же, Ноа, теперь, вызывал у желтоволосой только желание убивать. Она состроила ему в спину гримасу и рявкнула: — Ну что? Мы здесь всю ночь будем торчать? Заканчиваем дела и спать. Нехуй прохлаждаться. Мы уже были на полпути к камерам, когда за нами раздался рык: — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА СО СВОЕЙ ШЛЮХОЙ! Хоуп оглянулась и увидела Джоша. Сутулая рыжая псина, позорно отступив, трусил назад, а Хоуп, ничего не предпринимая, пошла дальше. — Послушай… — сказала я, догнав её у видавшей виды электронной машины без опознавательных знаков. — Я тут подумала — может, лучше тебе стать помягче..? — Она покрутил пальцем у виска. — Энн, умоляю, закрой хлеборезку. Тошно уже от таких душных слов. — Я знаю. —Я вернусь через минуту. Наблюдай. Поставить меня в известность о том, что делать дальше, оказалось довольно просто: смотри на картинки, да ищи кто прыгнет в люк или решит почистить рот от человеческого мяса. Изи, скажут стратеги. Реально заёбывает, отвечу я. Когда Хоуп вернулась и села за главное кресло, подвинув меня, я немедленно начала ныть. — И всё же нужно сказать, — заявила я, наклоняясь в её сторону, — если твой монстр уж так не хочет попасть в чёртов космос, зачем тогда _вызывается_ добровольцем в самые конченные моменты? И что на него накатывает? Ведь вроде ты не чувствуешь себя дерьмово… Но сейчас ты так на них наорала… Не будь я закалённой, у меня б, наверное, барабанные перепонки лопнули. Хоуп пожала плечами, сосредоточенно глядя в разноцветное стекло мониторов, — ты всегда можешь уйти, если я тебя не устраиваю, тебя не держу. — Зачем ты так говоришь?— Её слова губили меня всё больше. — Не беспокойся. Мне плевать. — Посмотрим, что ты сделаешь, когда я уйду первая.

«Господи, Хоуп, не делай этого.»

— Я даже слезинки не пророню. — Пошлы ты нахуй, понятно? Хоуп, медленно раздражаясь, сидела в ледяном молчании. Через пять минут она встала и ушла. Комнаты не особо отличались активностью её гостей. В центре —бесконечные ряды коробок хранилища, которые казались убогими под мерцающим светом флуоресцентных ламп. Монотонное гудение реактора не скрашивало обстановки. Кабинет администрации находился на полпути к кафетерию — несколько бетонных ступенек, ведущих к блестящей голубой двери с надписью: «Спаси мир и исцелись сам». Если так, этот ёбаный корабль ждёт пиздец, уж больно унылым выглядело все вокруг. Всё катилось в е-бе-ня. Я не была исключением. Меня только что бросили, и это не могло не сказаться на состоянии: под глазами повисли мешки, глаза наполнились подступающими слезами, даже зелёный костюм, явно недорогой, в данный момент выглядел так, будто в нем кто-то умер. Моё отражение было мёртвым. Она вытащила из меня всё хорошее, просто лишим меня себя. Всё моё существо угрюмо смотрело в экранное стекло, занимавшее всю стену секьюрити. Из комнаты в комнату расхаживал экипаж. И опять по одиночке. Идиоты. — О господи… — Я почувствовала руку на своём плече и, если честно, была уверена, что сейчас умру. — И ты абсолютно уверена, — начал Ноа, усаживаясь на скрипучий кожаный диван; в руках он держал чашку кофе и пресную кашу, — что у вас может хоть что-то получиться? — Нет… то есть я хотела сказать, да, уверена. — Я принялась ходить по кабинету взад-вперед, затем села, затем снова встала. — Как ты вообще понял, что сейчас произошло? У нас здесь всегда каждый по одиночке, семь дней в неделю, круглосуточно. И охранная система у нас — последнее говно. Сомневаюсь, что у тебя в голове датчики. Ноа уже встречался с этим последним словом техники — ничего не понимающим космонавтом, что сидит тут и тупит в потолок. Со мной не было смысла спорить. Так что он просто проигнорировал эти слова. Парень уставился в экран: — А ты не пыталась поговорить с командой? Может быть, они… — Кому ты веришь из них, Ноа? — Это зависит… От ситуации. Части сегодня — это проще, чем рубить все связи, выделяя отдельных людей. Мы связаны друг с другом… — Он поморщился, когда из зала донесся раскатистый грохот, а вслед за этим смех и жидкие аплодисменты. — Ебланы. Я покачала головой: — Думаю, у тебя есть более серьезные поводы для беспокойства, чем мой невроз. Ноа вздрогнул: — Неужели ты думаешь, что мы имеем какое-то отношение ко всему этому? У нас есть мы. Мы их точно переживём.— Он положил свои тёплые руки на мои и сердце перестало биться. Страшно. Почему так страшно? Его глаза заблестели нездоровым огнём. — Ты сказал… Мы? — Я спасу тебя. Я не брошу тебя — Но… — Как ты думаешь, сколько среди нас предателей? Что, если Хоуп убила их, что если она играет тобой? Ты полагаешь, парни, выкидывающие порубленные трупы, будут от этого в восторге? Ты сразу пойдёшь за ней в открытый космос. Мне казалось, я позеленела, и снова сказала: — О господи… Ноа, наконец, отпустил мои руки и, допив кофе, встал: — Ты хочешь у меня что-то спросить? — Мне… Мне нужно, чтобы ты знал. — Так сделайте это. Скажи. Я ничего не понимала от слова вовсе и мысли путались, скрывая следы друг друга. Я не хотела верить в это. Нет. Мой рот отказывался произносить верную догадку. —Неверно сказать, что мне доставляло удовольствие рассекать Тайю на кусочки. Я не испытывал радости от увечий и расчленения, тогда еще нет, а нравился мне тихий шепот лезвия. Меня устраивали мои жертвы в первозданной форме: большие мертвые куклы с двумя красными плачущими ртами вместо одного. Я держал их у себя почти неделю, пока по коридору не начинал распространяться запах. Кругом стояло благовоние смерти. Словно в вазе слишком долго держали цветы. Терпкий сладкий аромат застревал в ноздрях и добирался до гортани с каждым вдохом. Мои руки вспотели. Нет сил повернуться к нему лицом. —Я никогда не задумывался над вопросами морали, и как я теперь могу говорить об этике? Я родился уродом, который трахался с кем попало в сраной армейке. Хах, забавно. Нет оправдания бессмысленному случайному убийству. Однако я понял, что мне не нужно оправдания. Необходима лишь причина. Неистовая радость внутреннего монстра, извлекаемая из акта убиения, это даже больше чем причина. Я хочу вернуться к моему искусству, выполнить мое очевидное предназначение. И ты должна быть со мной. Мы идеальное сочетание. Я хочу убивать, Энн. Руки чесались, так хочется коснуться лезвия, теплой свежей крови, гладкого мрамора бездыханной плоти. — Ты предатель, — сказала я дрожа. — Думаю, ты знал, что я догадывалась. Ноа остановился, положив руку на мой стул: — Тебе было бы лучше, если бы ты догадалась сразу. Так что… Уверена, Ноа с любопытством наблюдал, как мы с ним играем в плохого полицейского — хорошего полицейского, но затем отвлекся и принялся разглядывать помещение. В углу пара коробок, рядом стопка инструментов, два шкафа для папок под окном с решеткой. Он просто знал, что оттягивая моё убийство, получит ещё больше удовольствия от моей смерти. — Ты же не такой, Ноа, пожалуйста. — Конечно, солнышко. Я предлагаю тебе выбор. Я ведь знаю, что Хоуп ещё один предатель. Думаешь, что запах тех мешков учуял бы кто угодно, не то что я. — Я не сдам Хоуп. — Если бы она тогда убила меня… Но ты слишком добрая. — Ты всё знал, ублюдок. — Если бы я дышала, то воздух внутри стал бы невыносимо холодным и влажным. Как только закончился бы кислород, я бы задохнулась и мне бы не пришлось строить тупые планы лучшей смерти. Но мои легкие были заперты, впитав, точно губка, весь необходимый кислород. Вот я и повисла между жизнью и смертью, не в силах никуда примкнуть, крутясь, словно паук на конце туго натянутой паутины. Надолго ли я застряла здесь, в страшной пустоте? Сама ли выбрала для себя такую судьбу: соучастница любимой девушки-ёбаного-монстра? — Мне нужно время. — Не играй со мной. Я не тупой.

«Мимо.»

— Я не хочу убивать. Они ни в чём не виноваты. — Они низший слой. А мы с тобой лучше. Мы вверх, мы новая ветвь человечества. Я резко развернулась, быстро вцепившись руками в кресло, от распирающего грудь дикого всепожирающего страха.

«Я бы не хотела умереть без тебя.»

Его рот, подбородок и шею обрамляли полосы, рассекающие кожу на части. Деформированная челюсть тряслась от выпирающих клыков. Настоящее чудовище, что пыталось подчинить себе какую-то глупую девчонку. Умирать, так хотя бы с гордостью. — Знаешь, Ноа… Его щупальца остановились в сантиметрах десяти от моего лица. Замершее оружие держалось из последних сил. Как будто контроль уходит, и нервная система борется с чем-то инородным, жаждущим мяса, крови. Может быть где-то глубоко он и был человеком, но в отличие от Хоуп, сторона маньяка ему нравилась куда больше. — Пошёл нахуй. — Я стиснула зубы, зажмурив глаза. Ничего не происходило и я уже начала верить в волшебную силу своих слов, как почувствовала что-то острое ниже груди. Дышать стало практически невозможно. Что-то тяжёлое сжало лёгкие. Дрожь сменилась болью, что не давала даже закричать. Подступающий едкий привкус во рту сменился красной жидкостью, падающей мне на колени. Оно всё лилось и лилось, пока я не начала терять сознание. Картинка перед глазами застыла. От человека в нём осталось только серые пустые глаза. — Пошёл… Н-нн-аа-а-хуй, т-тт-ты… Лучше сдохнуть, чем быть с таким… Как ты. — Острие прошло куда-то глубже, и я почувствовала, как моё онемевшее от агонии тело соскальзывает вниз, как гнилая селёдка по гладкому металлу ведра. Я бы хотела умереть достойно. Достойная смерть. Выражение необычное. Я понимала, что они лишал людей жизни явно не самым достойным образом, но именно поэтому извлекал из процесса удовольствие. Мой взгляд оказался для него новым. Большую часть времени он проводит в раздумьях над тем, как заманить кого-нибудь, замучить до смерти, наиграться с мертвым телом, вспоминая детали. Ноа не интересовало, что им движет. У него просто была тяга, почти всю новую жизнь, мечта, осуществленная. Однажды страсть возрастёт, и он за тот же самый срок найдёт остальных. И мне жаль, что он не сможет остановиться на мне, потому что животным движут его инстинкты. Бесчеловечные и аморальные. Ему, наверняка, нравилось растягивать момент моей отправки на тот свет. Необычный экспонат, который даже не просил милости лёгкой смерти. А мне так хотелось быстрее потерять сознание, раствориться, потеряться в этом страшном сне… К тому времени, когда его игры с пробиванием моего тела прекратились, подо мной была уже приличная лужа крови. Обрывки памяти просачивались сквозь какие-то крики и непонятный рёв. Я ощутила острую боль в груди и животе, и тут же почувствовала, что кто-то крепко сжал кулаки и ногти впились в мои ладони. Я протерла глаза, вытерла пот над верхней губой. Что у меня здесь творится. Это был самый опасный гость, какого я когда-либо видела. Ноа оказался кошмаром. — Эй, дурачина. Уснула..?— Хоуп стукала по моей голове уже раз десятый, а мозг отказывался понимать происходящее. — Где Ноа? — Начерта тебе этот гандон? — Я… Я просто. Сон снился. —Хуился. тупица, а если бы я пришла позже? Не порть мне жизнь своим трупом. — Она легонько коснулась моих губ своими, разворачиваясь к экранам.

_ЭКСТРЕННОЕ СОВЕЩАНИЕ. 03:00. ПРОЙТИ В КАФЕТЕРИЙ_

Я вышагивала перед ней взад-вперед, продолжая улыбаться от тупости своей жизни. Я была рада быть живой. — Ты боишься смерти?— Спросила Хоуп, открывая дверь кафетерия. — А ты разве нет? — Конечно, я причиняла людям смерть, и она ужасна. —Она уставилась на меня полными печали глазами, налитыми какой-то безысходностью. — И все же, – я показала зубы, надеясь изобразить заискивание, – к ней можно пристраститься. — Пока мы люди этого не случится. А теперь харе ныть, пошли слушать очередные бессмысленные разговоры. — Я рада, что живу.— Если бы ещё тот сон не был вещим. Блять. — Молодец, если бы ты ещё с такой же радостью работала. — Ой, всё.

***

— Что на этот раз..?— Как обычно, недовольно, протянула Хоуп, садясь за стол. — Вы не знаете? —Лоя зациклила взгляд на мне, на что я ошарашенно помотала головой в разные стороны. —Ноа чуть не умер. Он у Эрика. Мы нашли его всего в крови и ранах в хранилище. — И..? Что ты хочешь сказать? — Хоуп не показывала ни капли страха. Всё как всегда. — Мы думаем, это ты, Энн. Зелёная предатель. — Громко ответил Эрик.