Это Она

Она использовала ещё и пилу, чтобы распилить Майю пополам вдоль талии, отсечь от туловища руки и ноги по колено. Затем засовывала части в водонепроницаемые пакеты для мусора, в которых вполне уместно выглядят выпирающие угловатости и никого не удивит исходящий от них запах железа. Еще не скоро наступит тот день, когда я сумею истинно оценить расчленение, как рутину. Мне не хотелось верить в то, что я, по-настоящему, держу женскую оторванную руку, пока Хоуп фасует её ноги и какие-то внутренности. Это невозможно было воспринимать с таким же безразличием, как это делала Хоуп. В голове совсем не укладывался тот факт, что я из просто неудачницы, превратилась в сторожевую собаку ебаной маньячки. Я до сих пор не могу понять, какая из её личностей удерживала меня сильнее. — Неужели, тебе совсем не жалко её? — Губы задрожали от наступающих слёз. — Только не начинай ныть. Ты мне такая не нравишься. — Она лишилась любимого человека, а ты... – Жгучие слезы покатились из уголков глаз. Я никогда не ощущала себя столь беззащитной. Хоуп знает, как правильно связать части тела, чтобы они не выделяли столько крови. Она, мать вашу, делает это так ловко и по-бытовому, что я начинаю подозрительно относиться к её прошлой жизни.

«Хоуп и так, не особо сильно удивлялась всему происходящему. Её бы ничуть не тронуло, если бы и я кого-нибудь убила.»

— А я? — Хоуп вытащила топор из раздробленного бедра, задев ещё пульсирующую артерию. Фонтан брызнул прямо ей на лицо. Окровавленная ладонь ловко вращала рукоять по кругу, от чего кровь хлестала из стороны в сторону. — ЭТО ЖЕ ВСЕ ПРИДЁТСЯ ОТМЫВАТЬ, ТЫ ИДИОТКА?! Хоуп привычно оскалилась, будто бы ожидая такой реакции. — А я заставляю твоё сердечко биться чаще... — Она перешагнула остатки трупа, направив острие топора в миллиметрах от моего лица. — Или могу заставить его перестать биться. — Ты не посмеешь. — Рука схватилась за рукоятку, беспрепятственно потянув её на себя. За секунду эта ненависть сменяется неправильной, в нашем случае, аморальной любовью. Она скрашивает ту мерзость за нашими спинами. Она даёт возможность спрятать монстра куда-то под кровать. — Ты, просто, никогда не бросишь меня. Зачем марать свои руки? Иди сюда. Целуя её, я думала о том, как долго продлиться эта мнимая циничная человечность. Сколько ещё дней, месяцев продлятся эти скачки от желания убивать до просто ненавидеть, и как быстро её клыки вопьются и в моё горло? Вены распустятся моими любимыми красными гортензиями и ценность тела сойдёт до космического мусора. — А теперь. — Она забрала из моих рук чужую и вручила черные мусорные мешки. — Теперь будь послушной и выкинь _мусор_. — Хорошо. — Во рту читался вкус человеческой крови. Его не смоешь даже самой дорогой пастой на этом сраном корабле. И ты привыкаешь к этому факту, каменея где-то внутри. Тяжёлые пакеты тому свидетели. И всё бы ничего. Всё бы так и продолжалось, если бы не Ноа, что шёл в мою сторону. Показать бы ему эти пакеты, осветив себя с такой же гадкой стороны, как и их содержимое. Иногда человек устает нести все то, что мир сваливает ему на голову. Плечи опускаются, спина сгибается, мышцы дрожат от усталости. Постепенно умирает надежда обрести облегчение. И тут необходимо решить, сбросить ли груз – или тащить его, пока не переломится хребет, как сухая ветка осенью. К такому состоянию я пришла в свои двадцать лет, стоя с разложенной по мешкам порубленной Майей. Хотя я заслужила весь ужас, что преподнесла мне судьба, и все мучения, которые ждали меня после смерти – телесную пытку, насилие и распад моей бессмертной души, хотя я заслужила все это и даже больше, я поняла, что ещё чуть-чуть и что-то во мне сломается. Понимаете, до меня вдруг дошло, что я не обязана терпеть. Я осознала, что у меня есть выбор. Иисусу, вероятно, было трудно выдержать страдания на кресте – грязь, жажда, гвозди, впившиеся в опухшую плоть кистей, – зная, что у него есть выбор. А я не Христос. Я сплю с инопланетной хуйнёй, понимаете? И потерять её, значит позволить другим распять себя. — О! Энн, ты из электричества? Получилось самой справиться? — А? — Я не могла смотреть ему в глаза. Просто не могла. Просто потому что сейчас было НЕ САМОЕ лучшее время для бытовых разговоров. — Совсем тебя наша командирша загоняла. Она там? — Да. Э. Нет, нет, она у себя. — А что такое? — Он начал коситься на эти пакеты. Чтоб тебя, ёбаная Хоуп. — Откуда столько мусора..? — Да это вещи какие-то ненужные. Ещё пожар вызовут. Вот Хоуп и сказала убрать. — Ну дай глянуть. Я там был и вроде столько не видел лишнего.

«ПИЗДЕЦ?ПИЗДЕЦ! ПИЗДЕЦ.»

– В общем или в деталях? – В деталях. Может, что себе заберу в мастерскую. Я улыбнулась в ответ, Ноа забавляла моя тормознутость. Он начал рассказ о чём-то постороннем, глаза прищурились и посветлели от удовольствия, с которым он описывал свои кулинарные достижения в варке гадкой каши в пакетике. В моей голове не было совершенно никакого плана. Глаза бегали по пустым стенкам и полу. – Я разбиваю этот брусок из каши на соразмерные куски и выпариваю где-то минут 10. Поначалу я изрядно заебался, но сейчас приспособился. Теперь она и выглядит лучше. Я оборачиваю её в полиэтилен, чтобы она не остыла.

«-- А я держу в мешках некоторые органы (тоже в полиэтилене): печень, она не сильно разорвалась в процессе, и сердце, там мясо довольно жесткое, но Хоуп говорит, что оно отличается насыщенным горьким вкусом.»

-- Я пытался варить из неё суп, но получилась отвратная похлебка. Слишком прогорклая для еды.

«-- Обычно Хоуп отбивает мясо с особой жестокостью. Будто пытается заглушить в себе человека в эти моменты. И я понимаю её»

– Конечно. Жизнь у нас чуть более разнообразна, чем у свиньи или скота. – Именно, – улыбнулся Ноа. – Ты понимаешь толк в деле. Так что? Я вздрогнула, вырванная из мыслей, и подняла глаза. Из матовой дали, за спиной Ноа, материализовалась фигура с длинными когтями. Ведь вентиляцию открыть проще всего. В голове мелькают возможные продолжения ситуации. У Ноа спокойный взгляд, но не настолько, чтобы я могла его одурачить. Кем бы ни был этот парнишка, он явно знает толк во лжи и питает к ней не лучшие чувства. Я уверена, в списке подозреваемых я и Хоуп помечены красным. Поэтому он и попал в неловкое положение с этими пакетами и теперь думал: а) буду ли я пытаться заговорить его; б) придет ли Хоуп и скажет ли что-нибудь, чтобы уязвить его; в) умрёт ли он сейчас и как мучительна будет агония. И смотря на огромную пасть над его головой, из которой вытекает бордовая жижа, я бы выбрала вариант в. Я чуть ли не с немой истерикой смотрела, как ёжится Ноа от холода за спиной. Он извлекал для себя новое из каждой особенности моего характера и первый раз за все время видел, чтобы я так сильно замялась. Я не смогла бы долго смотреть, как он страдает. -- Ноа… Мне нравятся такие ребята, как ты, – прошептала я. – Пока мы молоды и не слишком истощены, нужно не врать о своих желаниях, ведь так?. – А как насчет риска? – За нашей спиной может быть ёбаный пришелец. Какой ещё риск? Если оно найдет меня, то я приму его с благословением. Может, оно уже в ком-то из нас. Если так, добро пожаловать. Ноа переступил через мешки с телом и поцеловал меня, скользнув языком глубоко в мой рот, обхватил ладонью шею. Меня удивило его отношение к нашей проблеме, но спорить я не стала, в конце концов, мне еще никогда не было так, сука, страшно. Я застонала, взглянув на чудовище сверху. Веки трепетали, язык облизывал шершавые губы. Я поднесла руку к клыку, и он с благодарностью, на долю секунды, впился в палец. Хоуп.

«Не трогай его. Иначе я сделаю что-то похуже.»

– Может продолжим в другом месте? – Предложила я. – Но сначала вынесем мешки. Ноа пропустил реплику мимо ушей, приподнял меня за худые плечи, словно баюкая малыша. Я перепугалась, что он и правда согласится, и придётся терпеть это дерьмо. Парень был симпатичным и добрым. Хорошим другом, но ничего более. Губы Ноа едва коснулись моей головы в коротком заботливом поцелуе, затем он отошёл в сторону. Я погрузилась в какой-то ступор. -- Ты не обязана делать всё это так скоро. Ты мне нравишься, Энн, но я не обижу тебя. Нам нужно больше времени.

«Лишь бы Она не оторвала тебе голову.»

-- Да, я согласна. -- Давай я…

_ЭКСТРЕННОЕ СОВЕЩАНИЕ. СОБРАТЬСЯ ЗА КРУГЛЫМ СТОЛОМ_

_НЕЗАМЕДЛИТЕЛЬНО_

-- Оу… -- Только и выдал Ноа, взяв в одну руку мешки. – Давай быстро их выкинем и пойдем, пока Хоуп не прибила обоих. Давай руку. Мой красивый, глупый недобойфренд, в своем голубом костюме, с потрепанным ирокезом, считал, что смерть в некотором смысле вымысел романтиков. Он улыбался своим мыслям, прижимая хрупкую ладонь к моей. Мило, да? Он даже рассказал про то, что причиной его _изгнания_ стал перепихон с командиром, потому что,тогда, ТОТ Ноа хотел ИСПРОБОВАТЬ ВСЕ, РАЗДВИНУТЬ ГРАНИЦЫ СУЩЕСТВОВАНИЯ, и по большей части ему это нравилось, так как приводило к самым ярким чувствам. Но сейчас всё поменялось, и он стопроцентный, как он сказал, семьянин в скором времени. Я представила себе жизнь женщины Энн, у которой в двадцать два года дети (во множественном числе) и муж, наверняка немного тупоумный, как его имя. Я наблюдаю, как я настоящая умираю от непонятной ужасной болезни, о которой ходят страшные истории.

«Убить себя в себе.»

Та Энн молчит и ни с кем не может поделиться своей болью. Есть ли ад хуже? Сплошное дерьмо. От этого ощущения даже захотелось убрать руку из этих цепких пальцев. Парень воспринял это, как смущение. Так, витая в облаках, Ноа и выбросил куски Майи за борт корабля, и я вдохнула полной грудью.

***

-- Чё так долго? – Рявкнула Хоуп, нервно стукая пальцами по столу. -- Да сосались небось за углом, не могли успокоиться. – Язвительно поддакивал Эрик. – Ну, спасибо, что решили нас посетить. Только не трахайтесь тут. -- Эрик, закрой ебало. Выражение лица Хоуп было мягко говоря невесёлым. Каждая её клетка кричала о том, что она, ПИЗДЕЦ, как злиться и не довольна тем, что произошло. -- А с чего это вас заботит с кем я трахаюсь? – В конце концов, когда-то и я должна была открыть свой тихий рот. -- СЕЛИ ВСЕ, БЛЯТЬ! – Тяжёлый кулак долбанул по пластиковой крышке стола. – Мы собрались тут. – Жопа Хоуп уже не могла сидеть на месте, и она бродила из стороны в сторону. Я начала ссыковать за народ. Ведь ей ничего не стоило смести нас в одну кучу из костей и фарша. – Кто-то из вас спрятал нашу полоумную. Эрик привстал, вытащив из-под стола лёгкое. ЁБАНОЕ ЛЕГКОЕ, из которого сочилась прозрачная лимфа. Я ошарашенно таращилась на Хоуп, вид которой с каждой секундой все чернел и чернел. -- Что-о этт-т-то..? – Прошептала я, положив руки на рот. -- ОООООООУ. – Буквально заорала Хоуп. – А ТЫ, СУКА, НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! – Она схватила обмякший орган и кинула в стенку. – А знаешь чьё это?! – Она подошла ко мне вплотную, больно вдавливая руки в плечи. – Это то, что осталось от той сучки. Не поможешь найти остальное??? А то в электричестве ничего нет. Ноа перестал терпеть это, пихнув Хоуп в сторону. Остальные молча наблюдали за этой картиной, даже не пытаясь вступить в переговоры. Как будто бы эта проблема касалась нас троих. Всего одного касания хватило, чтобы девушка набросилась на него, Если человек – закоренелый убийца, то он обязательно должен быть хорошим актером. Теперь я играла главную роль в своей жизни – шлюха. Однако это мало походило на спектакль. Слепая последовательность вырезанных кадров, замедленной съемки: клубок из двух людей прогремел по длинному коридору, тела крепко связались кулаками, оставляя всю ответственность на мне, думаю, – я достаточно беспомощна, чтобы не находиться в рабстве даже после смерти. В рабстве у этих двоих. Запах пота и крови в кафетерии. Я помню смешки членов команды, их холодные тусклые взгляды сверлили меня, будто от моей руки умерли те двое и дерутся люди на первом плане. Я развернула голову и увидела, как Хоуп замахивается на Ноа скальпелем. Нельзя было сидеть. Нельзя, нельзя, нельзя так глупо потерять этих людей. Безупречное стальное лезвие погрузилось глубоко в плечо парня. Боль прорвала мембрану, точно электрошок пронеслась по нервам и, он отпрянул в сторону, сжимая окровавленную рубашку. -- Чёрт. -- Может это ты предатель, а? Хорошо тебе брать чужое, ублюдок?! – Хоуп замахнулась кулаком в сторону лица обидчика. -- О чём ты, блять?! – Он еле успел увернуться, присев на корточки. – Не всё в этой жизни будет так, как хочешь ты, дура. -- Говори это своим педикам. По кафетерию прошёлся подлый смешок. Они все знали об этом. Каждый нагло врал ему, когда говорил, что уважает его, как парня. Мол, он такой классный и всё умеет. Наверняка, все их мысли оставались на уровне заинтересованности глубины его заглота. Мерзко. -- Что..? – Ноа остановился, повернувшись к остальным. Злые ухмылки ушли с их лица. Лишь одна Лоя махала головой, пытаясь указать на свою непричастность. Механик положила руки на голову, сжав волосы на макушке. Весь этот балаган сводил с ума. Веки Но а резко открылись, встретив мои растерянные глаза. Это было его ошибкой. Чужая левая рука быстро поднялась, схватила его за жидкие волосы и притянула ближе. Правая рука сжала скальпель и выкрутила инструмент из плеча. Лезвие плавно вышло из надреза и прошлось по ладони жертвы, вспоров сначала голубую перчатку, а потом плоть до самой кости. Я увидела, как открылся рот в изумлении или агонии, обнажив два ряда пожелтевших зубов, мясистую глотку, шершавый бледно-розовый язык. Мы находились в шаге от чьей-либо смерти. Нужно было решать здесь и сейчас. Хоуп засмеялась то ли от злости, то ли от неожиданности, когда я схватила её за руку. Она бы оставила скальпель там – столь удобный режущий инструмент заслужил наслаждаться жертвой, – но мне было нужно это оружие. Ноа пятился к двери, виновато провожая меня взглядом. Он должен был сдаться. В этот раз. Но это поражение ничуть не изменило настроение Хоуп. Эрик лениво подошёл к пострадавшему и увёл в медпункт. -- Хоуп, хватит. – Я обвила руки вокруг её ладони. – Не надо. -- Иди нахуй. -- Хоуп, я люблю тебя и сделаю всё, что угодно ради тебя. Слышишь. Я провела лезвием по собственной руке. Ладони Хоуп поднялись, будто сами по себе, и слабо вцепились в мои. Я схватила её за красивые кукурузные волосы, местами почерневшие от крови. Почти забытое, но знакомый сердцу трепет от восторженного глянца полузакрытых глаз... Онемевших пальцев, которые сначала подергиваются, а потом сворачиваются внутрь ладони... от сладкого лица, погруженного в пустой бесконечный сон. Мне всегда нравились блондинки. У них кожа от природы молочная, поэтому на висках проступают нежно-синеватые вены, а пропитанные кровью волосы смотрятся как светлый шелк через рубиновое стекло. Хоуп наклонился надо мной и без всякого стеснения поцеловала меня. Я снова ощутила ткань губ, твердость зубов, насыщенный металлический привкус наполненного кровью рта. Она была так хороша, мне хотелось лечь на холодный кафельный пол и раздеться прямо тут. Но всё-таки мои мозги были сожраны не до конца. Хоуп забрала скальпель из моей руки и бинтом примотала его к своей голени, чтобы в любой момент достать. Мне тоже достался кусочек белой ткани для руки. -- Как благородно. -- Не выебывайся. Я улыбнулась, довольная своим положением. Уж лучше быть чьим-то верным псом, чем сгнить, стоя над коляской и слащавым мужем. Стоя так, отдалённо, мы напоминали серийных убийц Англии со времен, когда Джек охотился на шлюх в Уайтчепеле. Хоуп оторвалась от своего развлечения, развернувшись к, мягко говоря, охуевшему народу. Если бы на корабле был попкорн, то клянусь, от него ничего бы не осталось: -- Так что… -- Хоуп прижала меня к себе за талию. Боже, слишком нагло и неправильно. – Есть кандидаты? Лоя встала первая, пройдя вперед. -- Почему это не можешь быть ты? -- Докажи. -- А ты сомневаешься? -- Мне глубоко похуй. -- А вот твоей шлюхе, кажется, нет. -- Я и не знала, что ты так категорична к себе. С каких пор дерьмо научилось хамить? -- Хоуп, эти игры приведут к ещё одной смерти. -- Ну ТАК Я ЖЕ И ГОВОРЮ. ДОРОГИЕ УЕБАНЫ, ЧЕГО МОЛЧИТЕ? Я ЖДУ ПРЕДЛОЖЕНИЙ! Почему это ваши языки сидят в жопах? Только ебальниками и трескаем без повода? Кто убил Майю. КТО НАХУЙ?! Космонавты переглядывались между собой. Все ответы были несвязными, детскими. -- Голубой. Нет. Нет. -- А что, если белый? Я видела дока за час до исчезновения Майи и перед смертью Тайи. -- Стал бы он вас тогда осматривать по отдельности, кончи? – Лоя оперлась на стену, изучая каждого сверху-вниз. Так продолжалось минут пятнадцать, пока не всё же совещание не закончилось тем, что единого решения принято не было. -- Значит так. С этого дня выполняем задания, перемещаясь парами, если не хотим подохнуть. Я искоса посмотрела на Хоуп, ведь она усложняла задачу, в первую очередь, самой себе.