Буду рада встретиться с вами,командир.

Пока ситуация в школе всё больше и больше накаляется, перенесёмся ко всеми любимому Куромаку.

(Pov Куромаку прошлое)

***

С момента моего переезда в госпиталь прошёл месяц. Долгий. Мучительный. Месяц. В начале обучения у меня было изучение строения человеческого тела. Для этого я препарировал трупы, чтобы изучить их систему и строение, а после началась тяжёлая практика... Во время неё я повидал немало травмированных людей. Оторванные конечности, сильнейшие переломы, осколки от снарядов, глубоко засевшие в теле, внутренние кровотечения и нагноения.. Я повзрослел сразу же, как переехал сюда. Если бы я не обладал определённым умом и терпением, то, может быть, даже в первую неделю сошёл бы с ума. Врачи в госпитале достаточно жёсткие и требовательные, но если я чего-то не понимал, то они всегда стремились помочь. Весь мой день был сплошным адом. Утро – работа. Ночь – казалось бы, спокойствие. Но нет. Для меня это было время, когда я мог открыть свою душу и рыдать дни напролёт. Я жил одной лишь мыслью о том, что скоро всё закончится. Теперь было понятно, почему отец был так добр со мной в поездке. Он понимал, что такой подросток, вроде меня, долго не протянет в таких условиях. Я, хоть никогда этого не показываю, всегда был излишне чувствительным, и из-за этого у меня были проблемы с сердцем. У отца была душевная травма из-за войны. Раньше он был таким же весёлым подростком, но его отец также отправил его на поле боя и искалечил его детский, неокрепший ум. Он слишком зависим от мнения других, и потому послал меня в этот госпиталь. Всё-таки чёрта эгоизма в нём было больше, чем отцовской любви. Хах... Война. Какое страшное слово.. Смерть, инвалидность и пытки от противников.. Это подобие ада на земле. Но если в аду пытают по заслугам, то здесь мог страдать даже тот, кто был чист и незапятнан. В отличие от ада, который создал дьявол, здешний ад был создан людьми. Они сами вырыли себе могилу и теперь быстро и безоговорочно катятся в самый центр бездны и страданий. — Куромаку! Где ты?! — громкий голос медсестры разбудил меня. Я медленно поднялся и потянулся. — Уже иду. Вот и очередной ужасный день. Сколько трупов и жертв будут ожидать меня сегодня? Мой гардероб был весьма ограничен. На мне был халат, представляющий собой длинную накидку, закрывающую руки и ноги. Открытыми оставались только кисти. Это делалось для того, чтобы ничто не мешало во время работы. — Эмма, сколько операций у нас будет сегодня? – мы быстрым шагом шли в операционную. Эмма была местной медсестрой. Она была среднего роста, с короткими чёрными волосами, бледной кожей и ярко-рубиновыми глазами. У неё был весьма скверный характер, чем-то даже напоминающий характер старухи. — Неизвестно. — Пока только привезли маленькую девочку. — Её проткнула железная балка. — Нужно будет аккуратно вытащить её, чтобы не задеть внутренности. — Бедный ребёнок… Девочка лежала на столе. Её глаза, полные страха, встретились с моими. — Пожалуйста… Помогите мне. У неё был небольшой акцент. — Ты из Франции? — Да. Она, словно пытаясь найти спасение, протянула ко мне свои маленькие ручки. «Это сути не меняет. Она всего лишь ребёнок. Дыши глубже.» Я глубоко презирал Францию за эту войну и за все эти жертвы. Но я врач. А врач всегда, вне зависимости от расы и пола, спасает чужие жизни. — Не шевелись. — Нельзя, чтобы балка задела твои внутренние органы. — Простите… — Как тебя зовут, малышка? — Хелен. Она напоминала ангела. Бледное личико, белые волосы и серые глаза. Ей было от силы семь лет. — Нам нужно дать тебе обезболивающее. — Оно немного неприятное на вкус, потерпишь? — Д-да. По её лицу было видно, что ей это не нравится, но она была готова сотрудничать. После таблетки я взял трубку от баллона с эфиром и дал ей подышать. Через пару минут она уснула. — И как мы будем вытаскивать эту балку? – Эмма посмотрела на меня. — Подержи кожу вот здесь. Я медленно коснулся балки и понемногу начал тянуть её наверх. Она с трудом приподнималась, оставляя за собой страшную дыру. Не без труда, но мне удалось достать её. Внутренние органы, к счастью, не были задеты. Я вдел нитку в иголку и принялся зашивать рану. Стежок за стежком. У меня уже была намётанная рука, и потому сделал маленький и аккуратный шов. Через час всё было готово. Девочка понемногу начала просыпаться. — У-уже всё? Её глаза были наполнены изумлением. — Да, милая. — Тебе нужно будет полежать у нас пару дней, а после тебя выпишут. — Спасибо. Девочка попыталась подняться, но тут же ослабела. Я успел подложить руки под её спину. — Тебе пока не стоит двигаться, дорогая. — После операции может быть небольшая слабость. — Простите. — Ничего, – я легонько погладил её по голове. Когда я увидел счастливое лицо ребёнка, у меня будто упала гора с плеч, и я снова стал бодрее. Всё-таки я не бесполезен и способен спасти чужую жизнь. Но это облегчение могло быстро уйти. Ведь я пока ещё не знал о том, что случилось с Феликсом. В комнату вошёл медбрат и увез девочку в палату. — Отличная работа, Куромаку. — У нас перерыв, пять минут, – сказала Эмма. Видя беспокойство на моём лице, она решилась приободрить меня: — Слушай, я собиралась выпить кофе. — Не хочешь пойти вместе со мной? — Я не настаиваю, – она деликатно уточнила. — Я не против. Эмма, хоть и была в большинстве своём грубоватой, научилась читать меня как открытую книгу. Она знала, что мне нужно. Мы вышли на улицу и пошли по небольшой тропинке, ведущей к нашему, хоть и маленькому, но уютному кафе. Солнце, хоть и было тусклым, но всё равно ослепляло. Я так давно его не видел. Его едва уловимое тепло ложилось на кожу и игриво согревало. Наконец-то можно было хоть немного расслабиться. Ни грубых, ни покалеченных, ни пьяных людей. Только я и уединение. Так долго работал, что не заметил, как наступила осень.. «Как же много времени прошло с того момента, как я виделся с вами, ребята. Я скучаю…» Мой взгляд на мгновение перенёсся вдаль, в надежде увидеть то, что быть может я никогда больше не увижу. — Мы пришли. Наше кафе хоть и не было богато разнообразием, но завтракать, обедать и ужинать там было вполне приемлемо. Мы часто ходили туда вместе во время перерывов. Там всегда был восхитительный молотый кофе с корицей. Мы с Эммой заняли столик рядом с окном, в тени. — Куромаку, что случилось? – её взгляд был обеспокоен. — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит. — Уже прошло больше недели, а Эмиль не отправил мне письмо в ответ… — Ох, Куро, я уверена, что всё хорошо. — Не беспокойся, – её пальцы начали мягко массировать мои костяшки. Подобные жесты с её стороны всегда меня расслабляли. Я перевёл свой взгляд вдаль. — Может быть… Но я не уверен…