Школа убийц

- Прости меня. Прости. Прости. Прости. Пожалуйста, прости. Прости. Прости… - Это единственное, что я слышал сейчас, лежа на своей кровати, пытаясь отдышаться и, до сих пор, чувствуя те хладнокровные прикосновения холодных пальцев к моему горлу. Прикосновения моего лучшего друга… Это прозвучит до ужаса странно и глупо, но меня только что чуть не задушил лучший друг находясь в спящем состоянии. Вперемешку с этими извинениями я слышал его всхлипы и чувствовал через одеяло слёзы. Мне тоже захотелось поплакать… Не знаю почему… Может из-за сжатых лёгких, в которые поступает очень мало воздуха; может поточу что я вижу его слёзы. Не знаю. Кажется, такое поведение не очень правильно для девятиклассников. Ну и пусть! Нас всё равно ни кто не видит. Вы, наверно, спросите: а, что, вообще произошло? Почему меня чуть не задушил лучший друг? Чтож… Я и сам хочу знать. В любом случае нужно его успокоить. Авось, что-то да прояснится. - Эм-м-м, Лёнь… Пожалуйста перестань плакать! Мне больно смотреть на твои слёзы… - Дима… - очередной всхлип. Зато он, наконец, поднял свои глаза на меня… Странно… сзади вроде нет окна и из других комнат свет не может прокинуть… Тогда откуда в его глазах белые блики – отражения света? А, понял! Это из зеркала! Свет с улицы там отражается и попадает в его глаза… И плевать, что окно плотно зашторено, а на улице даже света луны нет. Ведь я нашёл вполне себе разумеющегося объяснение сего факта. – Прости меня… - Ну, хватит уже извиняться! Ты же не специально! Ведь, не специально же? – прохрипел я и сам испугался своего вопроса: я… я, что?! Подозреваю своего лучшего друга в том, что он хотел меня убить?! - Нет конечно! Я лучше себя сто раз расчленю, чем тебе вред принесу! – это было слушать одновременно и хорошо и плохо. В тех смыслах, что я рад, что он так трепетно ко мне относится, но… это сравнение мне совсем не понравилось! Я, конечно, понимаю, это было сказано для усиления эффекта, но так, же нельзя! Нельзя ставить свою жизнь меньше чем за грош! Эх, ладно. Потом, всё потом. - Лёнь… нельзя так говорить! Даже для сравнения! Ты должен ценить и дорожить своей жизнью! – да-да, я знаю, что выгляжу как старший брат с комплексом "младшего брата". - А как я могу? После того, что чуть не убил тебя из-за этих треклятых инстинктов убийцы? Как? - тихо и безнадежно проговорил Лёня. Э? Что? Каких инстинктов? Убийцы? Уби-ийц?!! Да не. Не может быть… Это, наверно, он так пошутил… Да! Точно! Пошутил! Он же просто не может быть убийцей. Не может же? - А? – тупо акнул я. - Понимаешь Дим, я… Я профессиональный убийца! – серьёзный взгляд, устремленный на меня. Что? Нет, не может быть! Он не убийца! Он просто не может быть убийцей! Я… Я не верю в это… - В место начальной школы я был в интернате. У родителей было много работы, и они не успевали за мной смотреть. Выход они нашли быстро. - Этот интернат был, своего рода, начальной школой с общежитием. Там было два корпуса, по 30 человек в каждом. При приёме в эту школу давался тест на логику. Была описана какая-то ситуация и нас заставляли рассказывать, что бы мы сделали для её решения. Тех, кто отличался, мыслил спонтанно и неординарно отправляли во Второй корпус, а остальных, тех, кто не отличился – в Первый. Я попал во Второй… Хотя потом, начиная со второго дня обучение в том корпусе просто мечтал попасть в Первый. Ведь в Первом обучались как обычные ученики-первоклашки. Но во Втором выращивали настоящих профессиональных киллеров! Подъём в 7:00, Утренняя пробежка, Завтрак в 7:50, Построение и перекличка, с 8:30 до 13:45 – умственные занятия, прерываемые на обед. Он состоялся где-то в 11:25. В 14:00 – вторая пробежка, за тем физические нагрузки. В 8:30 – ужин. Потом вечерняя пробежка и спать. И это расписание с 1 по 4 класс! Может только часы нагрузок – как умственных, так и физических – увеличивались с каждым годом. - Я до сих пор не могу поверить в то, что я такое смог выдержать. Это же как в армии, чес слово! Вот… Конечно, не все могли выдержать такой ритм, и просто валились с ног, в прямом и переносном смысле. К концу 4 класса нас осталось пять. Как я слышал, тем, кого отсеивали стирали память и переводили в Первый корпус, который кстати делится на два класса. Всё же там был переизбыток учеников… - Наш выпускной экзамен был групповым. Все пятеро человек, вернее детей должны были уничтожить местную мелкую, то ли мафиозную семью, то ли гангстеров. Ты сам понимаешь, какое наказание нас ждало, если бы мы не справились. На этом экзамене действовал принцип, коей нам вдалбливали на протяжении всего учебного процесса: не убьешь ты – убьют тебя. Умирать нам не хотелось, тем более по, как нам казалось, такой глупой причине. «Хех, как же, умрём мы там. Да мы такое пережили в этой школе, что и трёхголовый, двадцатиконечный мутант с острыми, как бритва зубами и когтями для нас – не более чем безобидный котенок. Что уж говорить про это…» Так мы думали и говорили. И это была правда. Как и то, что мы в лёгкую разделались с теми преступниками. Ну, куда им до 10ти летних детей с пистолетами, револьверами, и пулемётами, а? Тогда, кстати, директор нашего корпуса не скупился на оружие. Предоставил всем своё любимое. Я тогда получил свой любимый пистолет Макарова. Ну, в общем, мы победили, прошли экзамен, выпускной и домой. Только, в последний день нас всех оставшихся в этом, Втором корпусе позвал Босс(Директор нашего корпуса) и запретил распространяться на тему всей этой учёбы. Наказание за непослушание – смерть. Наша и тех, кто узнает об этом… - Э-э-э-э… - Невероятно… Это правда? Да не, я сплю, наверно… Стоп! Что он последние сказал? «Смерть. Наша и тех, кто узнает об этом…» Так значит, он решил нас обоих угробить?!! Видимо, на моём лице всё было написано так, как Лёня тут же успокоил меня: - Не волнуйся. Я не рассказал тебе самого главного, и тронуть нас – они не посмеют, - подумал и добавил. - Пока. - Пока? Пока?!!! Значит, они всё равно могут нас убить?!! - Да говорю же: нет! Если ты не будешь дёргать меня за язык, то мы будем жить, 100%. Но, это относится только к ним, остальные же, «несчастные случаи» и такого не гарантирую. - Успокоил, - тихо бурчу я. - Да-а-ам, жизнь обещает быть весёлой! - И не говори! – он, наверно, не расслышал сарказм в моем голосе. Или просто сделал вид, что не заметил. И куда делся тот, десять минут назад плачущий парень?