У меня есть всё и нет ничего

— Что это было? — спросил Алишер, сидя за столом напротив Славы, что сидел с перебинтованными руками и смотрел куда-то в одну точку. — Очередной нервный срыв, — тихо ответил он. — В смысле, очередной? — продолжал допрос башкир, — То есть, ты режешься уже не в первый раз? — Нервный срыв не обязательно сопровождается суицидом, — сказал битмейкер, не поднимая взгляд. — А как это у тебя происходит? Слава сделал тяжёлый, глубокий вдох. — Я ревел. Просто ревел. Абсолютно каждую ночь последний месяц я захлебывался в своих слезах. Я не помню уже, когда в последний раз нормально спал. Я вообще в принципе не помню, когда в последний раз я был счастлив. По-настоящему, искренне счастлив. И я сейчас не говорю о деньгах, тачках, телках, а о простом человеческом счастье. Понимаешь ли, последние несколько месяцев я чувствовал себя ужасно одиноким. Это прозвучит очень странно, ведь меня постоянно окружают люди, но в том-то и дело, что я не чувствую себя кому-то нужным. Мои друзья могут часами рассказывать о своих проблемах, и я, конечно же, всех их выслушиваю, поддерживаю и стараюсь помочь, но когда я пытаюсь рассказать о своих переживаниях, меня тупо перебивают и начинают говорить о своём. Им по сути не интересны я и мои проблемы и переживания. Некоторые, как оказалось, и вовсе использовали меня как банкомат. Конечно, всех этих людей я убрал из своей жизни, но по сути я остался совсем один. Ты постоянно на гастролях, Дилара, Саня и Андрей тоже всегда где-то там, и я предоставлен сам себе, но я не могу постоянно быть один. Мои поклонники постоянно говорят: "У тебя есть всё, о чем можно только мечтать! Ты должен быть самым счастливым человеком!", но я не могу, не могу быть таковым! Я несчастлив, Алишер, я даже уже не помню, что такое улыбка. Они считают, что, если я стал богатым, то я стал какой-то бесчувственной машиной, но это не так, я человек. Человек, у которого тоже есть чувства, которому тоже бывает больно, который тоже хочет, чтобы его выслушали хоть бы раз в этой блядской жизни! Моим шипперам, которые, казалось бы, меня боготворят и делают из меня какого-то ангела, тоже нихуя не интересно, что у меня на душе! Как блять не устрою рубрику "вопрос-ответ" в инстаграме, так 70% вопросов — "Какие презервативы используешь?", "Какие позы предпочитаешь?", "Когда последний раз занимался этим?" и прочее, и прочее! Миллионы спросят, что происходит у меня в постели, но никто, ни один, сука, человек не поинтересуется, что происходит у меня в душе! А в душе у меня полный пиздец! Который сегодня превратился в настолько огромный, что я уже не сдержался и вытворил с собой это. Но, знаешь, Алишер, у меня и раньше были мысли о суециде. Можешь собой ещё больше гордиться — ты спас жизнь человеку и не один раз. Когда мы с тобой гуляли у озера в парке и ты отошёл на несколько минут, вода так и манила меня в свои объятия. Причём на самое дно! И если бы ты пришёл чуть позже, я тебе клянусь, я бы с собой что-нибудь сделал! В этот раз то же самое. Если бы ты вовремя не пришёл, непонятно, что бы сейчас со мной было. Потому что я уже не могу, я не выдерживаю, я просто каждую ебаную минуту на грани нервного срыва, но уже такого, после которого я упаду и больше никогда, ни за что не встану... Алишер просто охуевал с каждого его слова. Всё происходило буквально у него под носом, но он до конца ничего не замечал. Однако у него назрел вопрос: — Но... П-почему ты никогда мне ни о чём не рассказывал...? — Я тебе уже сказал, ты постоянно был на гастролях, постоянно был на съёмках, делал проекты, разбирался со своим рестораном и прочее. У тебя своих проблем по горло, а тут ещё я под ногами... — Не смей так о себе говорить! Слышишь?? Не смей! Да, у меня есть проблемы, которые надо решать, но неужели это всё по-твоему должно быть важнее для меня, чем состояние моего любимого человека? — перебил его Моргенштерн. — Знаешь, судя по всему, мне казалось всё именно так... — тихонько ответил битмейкер. И тут Алишер охуел окончательно. Ведь Слава был абсолютно прав. Он настолько заработался в последнее время, что вовсе перестал уделять внимание своей семье. И вот, до чего это в итоге дошло. Репер посмотрел на битмейкера, что грустно смотрел в тарелку макарон. — Почему ты не ешь? — Не хочу, — ответил Мэрлоу. — В смысле "не хочу??" Ты посмотри на себя — одни кожа да кости! Весь исхудал! Поешь хотя бы чуть-чуть! Удивительно, но сработало. Младший взял вилку и начал потихоньку есть. Однако недолго счастье продлилось. Не поев и половины тарелки, он встал из-за стола, сказав: — Пойду попробую хоть что-то написать! После чего вышел из кухни, оставив Алишера наедине со своими мыслями. Поняв, что он также нихера не поест сейчас, уфимец встал из-за стола и направился за любимым, через пару минут оказавшись в студии и садясь напротив битмейкера, что просто клацал мышкой, но написать ничего так и не мог. Депрессия настолько охватила его целиком и полностью, что даже любимое дело не помогало ему отвлечься. Это явно было не то, чего он хотел сейчас. Моргенштерн прекрасно всё это понимал, но решил не вмешиваться и молчал, давая младшему возможность собраться с мыслями. Но Славе так и не удается это сделать. Вместо этого на его глазах вновь начали выступать слёзы. Поняв, что попытка написать сегодня хоть что-то номер 2 провалена, он встал из-за стола и пулей вылетел из студии. — Слава! — прокричал ему вслед Алишер в надежде его остановить, но всё было тщетно. Впервые он понял и осознал, насколько всё запущено. Моргенштерн встал из-за стола и медленно прошёл в зал, где на диване сидел Мэрлоу в обнимку с подушкой. Он ревел. Снова. Ужасно. Просто ужасно. Слава пребывал просто в ужаснейшем состоянии, и Алишер не знал, как ему помочь. Его сердце просто разрывалось на части от сия картины возлюбленного. Он сам хотел чуть ли не разреветься сейчас. Он бы отдал всё, просто всё, что у меня есть, лишь бы вывести его любимого из этого состояния. Уфимец был готов даже перенять всю боль на себя, переживать это всё самому, лишь бы видеть как битмейкер улыбается и счастлив. Но можно много об этом рассуждать, а вот попробуй реально что-то сделать с этим, ведь любовь — это не когда ты ищешь 1000 и одну причину его выебать, как вы все без исключения думаете, а ищешь хотя бы один способ вывести его из депрессии. Выебать может абсолютно каждый, а сделать так, чтобы глаза сверкали от счастья после такого состояния, после того, как он уже несколько раз пытался совершить суицид, и до сих пор каждую секунду находится на грани нервного срыва, — лишь единицы. Алишер прошел в глубь комнаты и сел на диван рядом со Славой. — Слушай Слав, на самом деле мне очень жаль, что так всё произошло! Боже, я готов хоть остаться абсолютно голым на улице, быть бутылкой в жопу выебанным, лишь бы вытащить тебя из этого дерьма! Но сейчас не об этом, я хотел сказать, что по сути то, что происходит с тобой, на много процентов виноват я! Всё происходило у меня под носом, а я до последнего ничего не замечал. Ты был прав. Я настолько заработался со всей это хуйней, что вообще перестал уделять тебе должного внимания, что я отодвинул тебя, моего самого любимого и родного человека, на 50-ый план! В итоге довел тебя до вот такого состояния. И даже сейчас я не особо осознавал серьёзность происходящего. Только после того как ты ушёл из студии, не написав вообще ничего, что совершенно не характерно для тебя, ведь ты всегда горел написанием треков, я понял, насколько тебе плохо. Я по сути ничем не отличаюсь от тех друзей, которым было насрать на тебя. И мне в самом деле очень стрёмно и стыдно за себя. Я очень и очень виноват перед тобой и прошу огромного прощения. Но я хочу ещё сказать, что на самом деле ты никогда мне не был и не будешь безразличен. Мне не всё равно, что у тебя на душе. Хоть раньше казалось иначе, но это действительно так. Прошу тебя, не делай так с собой больше, не держи всё в себе. Как бы я ни был занят, ты всегда можешь выговориться мне, мы всегда можем поговорить по душам, ты можешь доверить мне все свои переживания и проблемы. Я найду время для тебя даже в самую занятую минуту. Все эти клипы, съёмки, проекты, ресторан, гастроли и прочая хуйня никогда, слышишь, никогда мне не заменят тебя, моего самого дорогого, любимого и родного человека на свете. Я, конечно, понимаю, что это просто слова и, возможно, от них не станет легче, но я хочу, чтобы ты знал, а самое главное, чувствовал, что тебя очень сильно люблю и ты никогда не одинок... Только что камень упал с души Славы. Впервые за много месяцев он почувствовал облегчение, впервые он услышал те слова, которые он так хотел услышать, впервые почувствовал, что его любят и ценят, впервые он почувствовал себя кому-то нужным и неодиноким. Каждое слово башкира залетело ему в самое сердечко, с каждым предложением он всё больше чувствовал тепло на своей душе. Наконец, он улыбнулся. Конечно, это было только начало, у этих двоих ещё будет много что обсудить и о чём поговорить, но сибиряк начал чувствовать, как в его душе потихоньку пробирается столь долгожданное чувство счастья. Слава посмотрел на Алишера, что улыбнулся ему в ответ, после оба заключили друг друга в объятия, столь родные и теплые объятия, которых так не хватало младшему и от которых он улыбнулся ещё шире. Они ничего не говорили, но тут и без слов было всё понятно. — Спасибо тебе, любимый!