Твои стихи, моя гитара

Был обычный осенний день. Солнце привычно восходило над горизонтом, будя людей для начала нового дня. В этот раз наступала долгожданная для множества учеников пятница. Кастиэль Новак — ученик десятого класса, который пытался быстро застегнуть пуговицы на своей рубашке, к ним тоже относился. Он вчера всю ночь пытался решить ненавистную всей его огромной душой физику. Будильник он проспал уже давно и пропустил завтрак с первым уроком. Парень пытался попить чай, но тот благополучно разлился по белой, постиранной рубашке. Неудача одна за одной выпрыгивали на него из разных шкафов. То ударится мизинцем, то поскользнется на лестнице. Забудет ключи в своей комнате, находясь у двери. Вступит в лужу. Столкнётся с одноклассником при входе в класс. Неудачи закончились лишь тогда, когда он понял, что забыл эту самую тетрадь по физике дома, а на уроке его не спросили. Каждый предмет, стоящий в расписании сегодня, был предельно знаком Кастиэлю. Будь то математика, литература или биология. Самым последним уроком была музыка. Учительница, как считал парень, у них была чудна́я. Каждый раз задания у неё были изощрённее и изощрённее. Какого только бреда они с учениками не делали. В этот раз на занятии она притащила кучу музыкальных инструментов и просила всех сыграть на том, на чём умеют. Кастиэль не умел ни на чём. Он на протяжении всех тридцати пяти минут сидел тихо за своей партой, рисуя разнообразные пейзажи. Рисовать он обожал, да и талант у него был. Вся комната была украшена портретами и натюрмортами, радовавшими глаз. — Домашнее задание: научиться всем играть на музыкальных инструментах. Хотя бы на одном, — учительница присела на своё место, проверяя контрольные предыдущего класса. — Что? — не выдержал Новак, подходя к миссис Смит, — Но у меня даже нет музыкального инструмента! Парень начинал паниковать. В этом семестре он шёл на отличника и всё свободное время тратил на повторение материала и изучение нового. Ему некогда было играть на флейте, пианино, барабанах и тому подобном. С трепетом на сердце он остановился над учительским столом, ожидая вердикта. — На чём бы ты хотел научиться играть? — спросила миссис Смит, поднимая голову. «Ни на чём» — пронеслось в голове у Кастиэля, но в ответ он произнёс только: — Допустим на гитаре. — Подойди к Винчестеру. Он гитарист в школьной группе. Думаю, он не откажет, — и она уткнулись дальше проверять листочки. Новак непроизвольно сглотнул. Винчестер. Нет, нет, нет! Только не он, боже. Дин Винчестер — самый популярный парень в школе. Гитарист группы. Девочки пачками на него вешаются, пускают слюни все кому не лень, ну и Кастиэлю тоже не лень. Разве он захочет помогать какому-то ботанику, постоянно участвующему в школьных олимпиадах? Стопки грамот с первыми местами уже еле умещались в верхний ящик, растекаясь по рабочему столу школьника. Навряд ли звезда старшей школы будет ему помогать. — У нас с ними скоро урок. Я узнаю, подходил ли ты, — последнее, что произнесла учительница, перед тем как махнуть рукой на выход из класса. Всё окончательно потеряно. Теперь надо идти и позориться перед своим объектом воздыхания. Лучше и быть не может! Захотелось кричать во всё горло и отчаянно вопить, но в душе лишь тихо скулила побитая собака и царапала душу кошка. Хотя с другой стороны, что было бы, если надо было подойти к кому-нибудь другому? Как бы в этот момент себя повёл Новак? Надо было сосредоточиться на этом состоянии. Ведь с другой стороны Дин такой же ученик, как и Кастиэль. Да кого он обманывает, плетясь по школьному коридору в поисках возлюбленного? Дин абсолютно другой. Он не такой как другие парни. Он не меняется при появлении других парней. Его отношение к животным оправдывает работа в приюте. Забота о младших сосредотачивается на заботе о брате. Капитан футбольной команды, член музыкальной группы, волонтёр, да и просто общительный парень. Разве не мечта маленькой девочки? Верно, и не только девочки. Уже около двух лет Кастиэль украдкой ловил взгляды Дина на перемене, обеде и совместных уроках. Улыбающееся, веснушчатое лицо приятно сверкало зелёными глазами, и в душе Кастиэля, случайно поймавшего этот взгляд, наступала весна, независимо от времени года и цифр на часах. А потом стало хуже. Стало невыносимо из-за этих сладостных снов. Он — Кастиэль, стонущий под увесистым телом, умело проникающим в него. Разделяя тело на атомы и посылая импульсы, заставляя бедного парня просыпаться с крепким стояком. Вот и сегодня из-за позднего подъёма он пропустил свою очередь в душ и сейчас мучился в узких джинсах. Коридор был наполнен множеством старшеклассников, обсуждающих свои хобби и учителей. Кастиэль протискивается сквозь очередное скопление людей и видит возле шкафчика Дина. Он перебирает какие-то тетради и отправляет куда-то друга, кажется Бенни, Новак не разбирает. Сердце трепещет от осознания своих действий. Он действительно сейчас подойдёт к Дину, мать его, Винчестеру с просьбой научить его играть на гитаре. Нет, это определённо очередной его мокрый сон, и позже Дин отымеет его в кладовке среди кучи хлама. Кастиэль привычно будет выгибаться, сильнее подставляясь уверенным движениям, и выпячивать ягодицы. В голове появляется перекати поле, и монолог, что Новак успел придумать для начала диалога, исчезает. Во рту пересыхает, и парень вынужден сглотнуть, чтобы не умереть от обезвоживания. Расстояние между одноклассниками сокращается, а на языке так и нет ни одной идеи, как начать разговор. К счастью, это решают за него. Решительно настроенный Кастиэль не замечает ничего в своём мирке, и в его бок влетает неизвестный молодой человек. Новак падает на пол, а тот пацан пропадает из поля зрения. Кастиэль потирает ушибленный бок и пытается подняться, пока перед лицом не появляется до боли знакомая рука, так часто мелькающая во снах. Парень неуверенно хватается за ладонь, и его словно пушинку поднимают на ноги. Кастиэль удивленно ойкает и впадает в ступор. Это был невероятный позор при первой встрече. Он только что свалился на глазах у Дина. Он только что упал от столкновения. Его только что заметил Дин и помог подняться. Боже… Вот тут и думай обо всём. Дин до сих пор смотрит на парня, в ожидании приподняв бровь. Пока Кастиэль проходит сложный путь от «БОЖЕ МОЙ! Я ТАКОЙ ПРИДУРОК! Как можно было настолько оплошать?» до «Дин до сих пор стоит и смотрит на меня. Он не уходит. Он смотрит своими зелёными, невероятными, поглащающими глазами на меня», Дин не сдвигается с места. — Спасибо, — хрипло выдавливает из себя Новак, перебегая глазами с пола на улыбающееся лицо Винчестера. Впервые он видит Дина так близко к себе. Впервые может разглядеть каждый изгиб, скулы и ровный нос. И от этого Дин выглядит ещё чудеснее. Он не пытается избежать настойчивого взгляда. Возможно, даже взаимно поддерживает. Молчание затягивается на неопределённый срок, и наступает неловкая тишина между этими двумя, так как остальная часть помещения буквально взрывается от шума и гамуза, создаваемого в нём. — Без проблем. Хотел чего-то? — спрашивает Винчестер и тянет Кастиэля к стене, чтобы расслышать едва различимый голос. — Да. Миссис Смит сказала, что ты можешь помочь с игрой на гитаре, — прямо начинает парень, понимая, что лучше его отошьют сразу. Но Дин не корчит лицо и с презрением не уходит. Он задумывается, будто над его головой появилась лампочка, а потом выдаёт шокирующее и поражающее: — Обязательно. Кастиэль неловко моргает, вспоминая, когда успел уснуть, и не лежит ли он до сих пор на полу с глупым выражением лица, а Дин давно ушёл, даже не замечая его. — Я сегодня свободен после, — он опять задумывается, — приблизительно после пяти. Если ты не занят, я подтянусь с гитарой. У лёгких включается аварийная система, потому что Кастиэль забывает, как дышать. Стоп, что?! Только что звезда школы, участник группы, отличник, капитан футбольной команды, продолжать можно бесконечно, безоговорочно согласился прийти. И уже сегодня? Это точно мокрый сон. Сейчас Дин возьмёт его за руку и поведёт в кладовку. Часики тикают, а его руки так и не касаются. — Договорились, — почти шепчет Кастиэль и, получив удовлетворительную улыбку от удаляющегося Дина, взрывается на осколки от стеклянной бутылки. Чёрт, это было очень неловко. Это их первый диалог, и несмотря на это у Кастиэля буквально потекли слюни. Дин в сто раз лучше, чем кажется со стороны. Новак так и смотрит вслед удаляющемуся старшекласснику, забыв о том, что это его последний урок. Дома Новак оказывается словно в бреду. Он быстро залетает в свою комнату, бросает рюкзак на пол и плюхается на кровать в школьной форме. Кто бы мог подумать, что он будет ждать Дина сегодня к пяти. А он будет. Стояк неприятно упирается в ткань джинс, и с хриплым стоном Кастиэль переворачивается на спину. Руки плавно спускаются к ремню и расстёгивают его, попутно стягивая с себя рубашку. С тихим клацаньем брюки падают к ногам, и парень опускается обратно на спину. Он плавным движением спускается по своей груди, сжимая сосок, и спускается дальше. Пробегает пальцами по низу живота, и сладкая дрожь прошибает его с головы до ног. — Ди-и-ин… — тихий, но в этой упомрачительной тишине пустого дома громкий стон разлетается по комнате. Кастиэль приподнимает свои бёдра и стягивает бельё к чёртовой матери, обхватывая рукой эрегированный и изнывающий член. Изо рта вырывается ещё один порнушный стон. В голове всплывает сегодняшний сон. Дин, лежащий на спине и тяжело дышащий, обхватывает ладонь Кастиэля, притягивая её ближе к груди, пока на его бёдра опускается задница Новака. Кас непристойно стонет и медленно надрачивает себе под внимательным взглядом зелёных глаз. Он пытается расслабиться и получить как можно больше удовольствия от процесса. А реальный Кастиэль тихо постанывает, проводя пальцами по стволу и вспоминая все полученные этой ночью ощущения. Ему действительно плевать, как позже он будет смотреть Дину в глаза. Как проведёт последующие два часа в его обществе, и два ли? Сейчас всё тело покрывало жаром и каждое нервное окончание пылало. — Дин! Ах… — Он ускорил движения рукой, надавливая на головку и опускаясь по члену до самого конца. Рука в бешеном темпе перемещалась вверх-вниз. Из уретры показалось предсемя, и Кастиэль медленно растёр её по члену, другой рукой дотягиваясь до яиц. — Да, да, да, да, — как в бреду Новак замотал головой, — пожалуйста, — неизвестно чего попросил парень, подбрасывая сильнее бёдра, вдалбливаясь в собственную руку, уже не сдерживаясь, кричал во всё горло. Внизу живота неимоверно сладостно запекло, а в глазах заплясали звёзды. Ругательства вперемешку со стонами и хрипами полились изо рта, образовывая несвязную речь. Свободной рукой он вцепился в волосы на голове, продолжая путешествовать рукой по своему достоинству. В голове мелькают всевозможные сны, которые хотя бы раз забирались в его голову: Дин насилует Кастиэля в уборной, прижимает грудью в кладовке, нагибает его на перемене над учительским столом. Отдрачивает в пустой аудитории, наблюдает, как Новак пытается сильнее насадиться на член. И всё вперемешку по кругу, образуя новую галактику, выплёскивающую миллионы звёзд. А потом оргазм накрывает его с головой, пробегаясь по каждому нервному окончанию головного и спинного мозга. — Ах, Дин! Дин, да! АХ! — Кастиэль беспомощно выгибается в спине, до хруста костей, а потом падает тяжело дыша, в попытке привести дыхание в норму. Крупные капли пота стекают по спине и вискам. Он глубоко вздыхает, всё ёще придерживая свой член, и растирает сперму по животу. Зачем? Никто не имеет понятия, просто так. Он поворачивает голову в попытке найти часы и счастливо выдыхает. На часах 16:20. Без малейшего желания одеваться Кас проскакивает в душ и смывает с себя остатки недавно полученного удовольствия. На голову падает яблоко, свидетельствующее о том, что он только что ласкал себя, вспоминая собственные мокрые сны. Стало стыдно, словно кто-то его слышал. Каждый отчаянный глоток воздуха, перерастающий в проникновенный стон. Выкрики чужого имени из собственных уст. Новак повернул кран в сторону с холодной водой. Надо не заморачиваться, иначе он сожрёт себя изнутри ещё до прихода Винчестера.

***

Собственно, Винчестер ждать себя не заставил. Ровно в 17:00 парень стоял под дверью, ожидая хозяина, чтобы как можно скорее протиснуться внутрь. Из прохода появился растрепанный Кастиэль в майке на несколько размеров больше его самого. Она сползала с плеча, оголяя выступающие ключицы. — Можно? — самостоятельно протискиваясь в дверь, спрашивает Дин, — Чего покраснел? Кастиэль неуклюже закрывает дверь за ворвавшимся в дом парнем и вспыхивает ещё сильнее, плюхаясь рядом с ним на диван. Пока Винчестер достаёт из футляра новенькую, полированную гитару, Новак пытается не провалиться под землю, словно Дин возьмёт и прочтёт его мысли. Хотя, если расставить приоритеты, то все доставляют себе удовольствие. Будь то Кастиэль или другой любой парень. Даже Дин наверняка. Кастиэль отмахивается от этой мысли, ведь у Дина на такие случаи полно ненасытных девушек, караулящих его на каждом углу. — Я предлагаю начать с простого, — говорит Дин, ожидая кивка со стороны растрёпанного Кастиэля, — Кас, расслабься, это легко. Да он и не напрягался, правда ведь? Просто подрочил на тебя полчаса назад. Что здесь такого? И Дин протягивает гитару, касаясь своей рукой ладони Кастиэля. — Гриф должен быть направлен влево, чтобы зажимать аккорды, — Новак кивает, — Смотри, это лады. Можешь их посчитать, если хочешь. Всего шесть струн, — и не забирая из чужих рук музыкальный инструмент, Дин проводит по каждой струне, продолжая объяснять, — Первая струна самая нижняя и тонкая. Шестая — верхняя и толстая, басовая. Запомнил? Кастиэль перекатывает взглядом по гитаре и кивает. — Я думаю с теорией ты будешь разбираться потом. Ночью, может, — он пожимает плечами, — почитай что-нибудь. Хороший совет, Дин, но ночью Кастиэль будет спать, дожидаясь очередного сна. Между прочим, с тобой в главной роли. — Я думаю, начнём с самого простого. Ну, на мой взгляд, — Дин выдыхает, а потом ставит свои пальцы в воздухе, будто держась за гриф. — Аккорд С. Дин потирает шею, смотря на гитару, и наконец произносит: — Это первый лад, кстати. Это второй, и так далее. Плохой из меня учитель, да? — он пробегает по волосам. — Нет, нет. Всё хорошо, — оправдывается Кас и прикусывает язык. — Хорошо. Твой указательный палец должен быть на второй струне, первом ладу. Средний палец опусти на четвёртую струну. Нет, Кас, не так, — Кастиэль переставляет пальцы, — Четвёртую, Новак, второй лад. Дай покажу. Дин подсаживается со спины и устанавливает руки, занемевшего Кастиэля в нужной последовательности. Кас не слушает бубнёж Винчестера в ухо. В его спину сейчас вжимается грудная клетка Дина. Его дыхание опаляет ухо. В голове варится каша, а ведь надо слушать. Член напоминает о своём присутствии, тихо обращая на себя внимание, и Кас почти воет. «Нет, ты своё получил. Со стонами о Дине. Отстань» — произносит как молитву у себя в голове Кастиэль. А потом понимает, что Дин просто молчит. О нет, он понял, что его не слушают и собирается уйти. Чёрт! Молодец, Кас, ты сделал только хуже. С опаской в глазах и пересохшими губами он оборачивается к Дину. Тот сверлит в Кастиэле дыру. Его глаза блистают, отражающиеся в солнечном свете, а потом по комнате разносится поразительное признание. — Можно я тебя поцелую, Кас? У Новака рушатся планеты. Он не ослышался? Это Дин сказал? Что произошло? Он вырвал это из контекста? Ему вообще показалось? А Дин продолжал наблюдать за Кастиэлем меняющимся в лице. По щекам разливалась алая краска. Сказать, что он был удивлён, в шоке, шокировано-удивлён — ничего не сказать. «Дин только что попросил его поцеловать. Дин! Только что попросил поцеловать». Как мантра проносилось в его голове. А что, если бы кто-то другой об этом спросил? А какая вообще разница, если это сказал Дин. Кастиэль радовался? Неподходящее слово, он умирал и перерождался заново с каждой секундой. Взгляд Дина заметался, а потом он тихо выронил. — Прости, я не удержался. Прости. Продолжим? — и тут у Новака сорвало крышу. Он аккуратно, по мере своих возможностей, откладывает гитару на диван, под взгляд ошарашенного Дина, а после толкает парня в грудь, падая сверху. Он столько раз видел подобный сюжет. Возможно, он решил, что это сон, потому что как объяснить эту уверенность в действиях? Кастиэль подаётся в сладком тягучем поцелуе и из его рта вырывается тихий стон. Своими ягодицами он чувствует увеличивающийся бугор и ёрзает на нём, наконец отрываясь от Дина. Тот растерянно хлопает глазами, наблюдая за пеленой в синих глазах, и проходится языком по губам. — Думаешь, стоит? — произносит он, чуть приподнимаясь и припадая губами к светлой девственной коже на шее. — Да, Ди-и-ин… — выдыхает Кас как днём, во время ласк самого с собой. По лицу расползается новая волна стыда и, прикусывая свою губу, Новак краснеет. Как четырнадцатилетка, вешавшаяся на Винчестера в школьном коридоре, пока тот ждал Сэма. Но Винчестера это вообще не смущает. — Расслабься. Мне нравятся твои стоны, продолжай, — отрываясь от зализывания оставленной метки, произносит Дин, слыша поощряющее хрипение, — Так-то лучше, — он сжимает стояк Кастиэля через домашние штаны. Кастиэль постыдно для самого себя, выворачивается на коленях у Дина и сладко стонет. Так, как Дин и просил. — Ди-и-ин… Да, пожалуйста… Он опять стонет. Дин падает на кровать, обхватывая спину Новака, и тянет его с собой. Кастиэль не соображает. Есть только он и Дин. Только эта комната, только эта кровать, только это тело. Он получает удовольствие, он стонет, он над Дином. Мысли испаряются, оставляя пустую дыру и неприятное давление в области паха. — Дин, хочу. Хочу сейчас. Жарко, — шепчет Кас в ухо Дину, чувствуя как тот себя сдерживает, чтобы не толкнуться. Горячие руки обхватывают ягодицы Кастиэля, и он выгибается, выстанывая ругательство. — Всё хорошо, Кас, — успокаивает его Дин, просовывая руки под штаны и боксеры, — Ты офигенный, не прекращай стонать. Пожалуйста, — сладостно выдыхает Винчестер, чувствуя как Кастиэль над ним теряет контроль. Дин смотрит на старшеклассника, понимая, что тому напрочь сносит крышу. Он в полном раздрае: майка, еле державшаяся на плече, сползла чёрт знает куда, волосы стоят дыбом и болезненный взгляд в глазах, затуманенный пеленой желания. Кастиэль подмахивает бёдрами, сжимая коленями бока Винчестера и скачет на нём. Чёрт побери, скачет. Тут уже и Дин еле как держится. Кастиэль Новак — обычный ученик школы, быстро притянувший внимание Дина Винчестера. Он часто замечал чёрную макушку в коридорах и столовой. Знал обо всех успехах парня и, сам того не понимая, гордился им. В отличии от самого Винчестера, которому ставили пятёрки только за физические заслуги, Кастиэль разбирался во всём. Не во всем, но Дину это знать не обязательно. Старшеклассник никогда не скрывал, но и открыто не показывал, что влюбился в заучку, ботаника Новака, хотя сам таковым его не считал. Он, не боясь собственного тела, смотрел гей-порно, а желательно с участием тёмного парня и, постанывая ночью в подушку, снимал напряжение. Кастиэль так далеко не продвинулся. — Дин, пожалуйста. Мне жарко. Винчестер без лишних слов стянул с Кастиэля футболку. Как раньше думал Дин, что Кас был щуплый и слабый, но смотря на отменный пресс, ударил себя по лбу. Кас был идеальный. Он пробежал пальцами по ключицам, выбивая выдох, потом задержался на соске, сдавливая бусину и проводя по ореолу, услышав поощрительные стоны от Каса и спустился в самый низ. Выпуклость на штанах Винчестера тоже была весьма приличных размеров, и то, как Кастиэль стискивал в ладони его майку, скача на бёдрах, создавая имитацию секса. Боже! Было очень жарко. — Ты не против если мы разденемся? — прошептал Дин, стискивая бедро Кастиэля в руке. Сделав ещё несколько движений, постепенно замедляясь, Кас перекидывает ногу через Дина и начинает стягивать с себя одежду. Дин следует его примеру. Кастиэль шумно выдыхает, отбрасывая на пол майку. Его сердце колотилось так, словно его хозяин только что пробежал стометровку. Руки дрожали от предвкушения, и пальцы тряслись, как у наркомана. Кастиэль стягивает с себя штаны, отбрасывая их в сторону, слыша как ремень Дина звучно падает на пол. Потом оборачивается и видит Винчестера, с нетерпением стягивающего с себя футболку и джинсы. Они вдвоём остаются в боксерах с заметными выпуклостями. Кастиэль наклоняется, свешивая с постели руку, выпячивая ягодицы, что-то ища. В этот момент перед Дином открывается совершенно обворожительный мир. Кас создан для роли пассива, Дин уверен. Он пробегает взглядом по комнате, осматривая пейзажи, чтобы удержаться от искушения оприходовать эту аппетитную попку прямо сейчас. Наконец-то Кастиэль садится на кровати ровно, нервно пытаясь открыть какой-то гель. Дин шумно вздыхает и вырывает из юных девственных рук смазку, он откручивает крышку, пока рядом сидящий Кастиэль не стаскивает с Дина боксеры, хватаясь за член Винчестера. — Давай быстрее, — шипит Кастиэль на ухо Дину и забирает упаковку обратно. Он обильно смазывает собственные пальцы, а потом своей скользкой, мокрой и до одури приятной рукой размазывает по стволу парня. Нервно пробегая глазами по своим же работам, собираясь с духом, Кас наклоняется и смазывает задний проход, оседая над бёдрами Дина. В глазах расцветает душащая потребность ощутить в себе что-нибудь, и Новак упирается рукой о грудь Дина. Всё ещё поддерживая чужой член, он мягко насаживается. Не то чтобы это было невероятно приятно, как считал Кастиэль. Из-за чертовки узкого прохода у парней периодически вылетали громкие порнушные стоны, и Кас постепенно чувствовал, как в него проникает каждая часть. Сначала головка, потом ещё несколько сантиметров, и ещё. Дину откровенно сносило крышу. Он вцепился пальцами одной руки в бедро парня, а другой в плечо, стискивая до фиолетовых отметин. Кастиэль чувствовал раскачивающийся под ним таз Дина, а после ловил извиняющиеся взгляды. Ещё сантиметр за сантиметром. Кас чувствовал заполненность. Вечернее солнце постепенно заходило за горизонт, стены, усеянные огромным множеством портретов и натюрмортов, небольшой бардак на рабочем столе. И два парня, сильно желающие друг друга. Глаза в глаза, тело на тело, и член в его заднице. Невероятно наполняющий и горячий, посылающий миллионы импульсов, взрывающий тело на атомы и молекулы. Дин громко скулит, и Кастиэль понимает, что прижимается своим тазом к бёдрам Дина. Он оседлал его. Он. Его. Дин сильнее стискивает плечо и не в состоянии шепчет. — Прости, Кас, не могу. Ты такой узкий. Такой офигенный, — Дин толкается внутрь, заставляя Новака выгнуться от новых ощущений, — Такой податливый, — толчок, — Такой горячий, — толчок, — Мой! — толкнувшись в очередной раз, Винчестер громко стонет, — Мой, Кас! Не отдам. Кастиэль смотря в знакомые до боли глаза, которые изучил вдоль и поперёк, пытаясь поймать взгляд в школьном коридоре, излучали такую мягкость, такую теплоту, что хотелось с головой окунуться и погрузиться в эту утопию. После очередного толчка, после очередного стона Кастиэля, он остановил Дина, прижимая руку к его груди. — Я сам, — резкий выдох, сопровождающийся лёгким движением. Дин замирает, завороженно смотря в голубые глаза. Кастиэль — наркоман, а его слабость — Дин Винчестер, и с этим ничего не поделать. Новак раскачивается тазом, подмахивая движениям Дина. Член внутри него, то выходит, оставляя пустоту, то погружается обратно, безотказно заполняя каждую клеточку. Кас стонет, скачет и сильнее раскачивается, а потом из полуоткрытых искусанных губ вырывается самый протяжный и обволакивающим стон, когда Дин параллельно проезжается по простате и берётся за член, тихо надрачивая в такт толчкам Кастиэля. — Да, да, да, Дин! Дин! Да! Ах, дааа… — Кастиэль тонет в своих чувствах, полностью обескураженый происходящим. Вот он приходит со школы и ласкает себя в гордом одиночестве, а сейчас он самозабвенно скачет на члене Дина, так совершенно и так хорошо устроевшемуся в заднице Кастиэля. — Хорошо, детка. Чудесно, да! Продолжай! — Дин извивается, стискивает плечи парня, сильнее прижимая к себе, насаживая на себя и это невероятно. — Дин, я… Пожалуйста… — из последних сил насаживаясь, просит Новак. Свой член горит от желания и стоит Дину прикоснуться к изнывающему стволу, как оргазм накатывает ежесекундно. Его член напрягается, а потом липкая струя семени стремительны выбрасывается изнутри, заставляя Кастиэля ускорить движения и откинуть голову назад, обнажая шею. Он стонет, упираясь в грудь скулящего Винчестера, а потом его проход начинает ритмично сжиматься на члене Дина, сбрасывая ограничители с другого ума. Парень вцепляется в простыни, подбрасывая бёдра, прижимая за плечи Кастиэля ещё ближе, а потом кончает внутрь с заметным всхлипом. — Ка-а-ас… Ах, да! — Дин обесиленно падает на спину, буквально стягивая со своего члена Кастиэля, и приглаживает торчащие волосы на голове. Новак медленно перекатывается на спину, чувствуя вытекающую из себя сперму и отчётливую боль в спине. — Я люблю тебя, Кас, — выдыхает Винчестер, ему плевать, что чувства могут быть невзаимные. Он устал скрывать. Кастиэль утыкается Винчестеру в шею. — Я тоже… Люблю тебя, — запыхавшись произносит он, чувствуя отголоски оргазма. Кас устраивается рядом с Дином. Это было очень сумбурно, неясно, странно, но страстно и желанно. Это определённо то, что нужно. А ещё Кастиэль любит Дина.