Уничтожение

— У каждого человека есть секреты. И созданы они были не просто так. Секрет - это что-то сокровенное. То, что человек держит в себе. Может, это что-то очень личное или неожиданное, опасное для окружающих. Одна неожиданность поглотила всю школу, заставляя людей переглядываться, шептаться, смеяться. Да, это эффектно и звучит захватывающе, но иногда это очень-очень плохо. Со стороны тех, чьи секреты становятся всеобщим достоянием. В такую дерьмовую историю попали сразу два человека: Флинн Фоули и Ксавье Монро. Некоторые скажут, что им безумно жаль парней, ведь теперь их обсуждают и осуждают. Но я скажу, что мне жаль Джиу. Она девушка Ксавье, которая, вероятно, ни о чём не догадывалась. А что насчёт парней? От Ксавье можно было такого ожидать. Это самый стильный парень старшей школы, который всегда аккуратен, манерно разговаривает и вальяжно двигается. Для меня было удивительно, что он вообще гетеросексуал. Но Флинн...новенький ученик, теннисист, о котором пока что никому ничего не известно. Никаких подозрений. Фотография их поцелуя взорвала Портисхэд и почты её учеников. Три дня это была самая обсуждаемая история, но и после не была забыта. Но эта история ни о Флинне, ни о Ксавье, а о Джессике Мёрфи. Джессика Мёрфи - дочь Киллиана Мёрфи. Они переехали в наш город, что было просто сенсацией. Случилось это примерно год, может два назад. Тем не менее, чьей бы дочерью она не являлась, Джессика была тихой, малоизвестной девушкой. У неё была крутая белая машина, опрятная одежда, но никаких понтов, которые могли быть у сыновей тех же адвокатов и владельцев ресторанов. Мне не было известно, с кем она дружит. Я разговаривала с ней пару раз, и если честно, мне нравилось. Несмотря на то, что энтузиазм исходил только от меня, казалось, она тоже заинтересована в диалоге. Мы могли бы подружиться, но это было сложно. Ну, не так сильно-то и хотелось. Джессика немного ниже меня, с каштановыми волосами до плеч, которые блестят на солнце, серо-голубыми глазами с длинными ресницами. Идеальная кожа, которой можно было только позавидовать, аккуратные губы, словно у куклы и всегда мешковатая одежда. В любую погоду, в любых условиях, длинные рукава, длинные брюки или джинсы. Но я уверена, за ними скрывалось утончённое тело, какое я хотела бы иметь. Они с отцом жили в одноэтажном доме на берегу озера. Дома у озера принадлежали только самым крутым людям. Не хочу хвастаться, но мой дом тоже был там. Хотя чем тут хвастаться? Это не мои заслуги. Какой бы прекрасной не была Джессика, настал её день, который никогда и ни за что не должен был наступать. Наверное, тогда некоторые и почувствовали неладное.

***

Моя голова совершенно не слушалась меня, и все действия получались корявыми. Это всё лишние нервы. Например, из-за убийства Кайли. Я понятия не имела, что случилось, потому что не имела к ней никакого юридического отношения! А Генри молчал, и тоже не отвечал на мои звонки. Не могли же все мужчины стать в один момент идиотами. Я сосредоточилась на дороге, и совсем скоро была у школы, как положено, к первому уроку. И с самого начала дня мне повезло, потому что прямо возле моей машины прошёл Генри. Господи, он выглядел будто бы всё нормально, но я знала, что это далеко не так. Его сестру убили пару дней назад. О какой нормальности может идти речь? Я ловко выпрыгнула из своей иномарки, догоняя его. — Мистер Лэнгдон! — окликнула его я. Он остановился, как положено приличному человеку, хоть и знал, что окликаю его именно я. А его паранойя из-за наших отношений доходила до такого, что он чуть ли не пытался избегать меня в школе. По-моему, это ещё более странно. Но Генри всё делал ловко, с умом, так, что никто ничего не замечал. Его лицо совершенно не изменилось, когда я подошла, но в глазах появилось больше страдания. Мужчина продолжил свой путь, а я рядом с ним, соответственно. — Как вы? — спросила я, заодно смотря по сторонам, и на учеников. — Ты говоришь достаточно тихо, чтобы не фамильярничать. Но молодец, что хотя бы пытаешься. — проговорил угрюмо он. — Ты не ответил на мой вопрос. — сменила тон я, на менее официальный. — Всё отлично, спасибо. — кивнул он. Ни на что другое я и не рассчитывала. Сейчас я позволяла себе вести себя как тупая маленькая ученица, волнующаяся за своего тайного парня преподавателя. Это клише буквально заставило меня дёрнуться. — Настолько отлично, что ты решил игнорировать мои сообщения? — недовольно спросила я. — Их было всего два. Как всегда, в твоём стиле. — слегка улыбнулся Генри. — Из-за смерти Кайли появились очень много проблем, и из-за её списка, могут возникнуть у ребят, включая тебя. Лучше нам пока что не общаться через телефон и сообщения. — Ты прав. Нужно всё удалить. — кивнула я. — Скорее всего при желании сообщения и так достанут, но не думаю что до этого дойдёт. Мы вошли в здание школы, где было более шумно. И люди косились на нас. Не потому что у них были безумные мысли, а потому что Генри — брат Кайли, а я её подруга. — У тебя сегодня есть история? — спросил он. — Вообще-то нет, я хожу на неё раз в неделю. — бесстрастно напомнила я. — Тогда увидимся. Может, заедешь сегодня вечером? — предложил он. Я еле удержалась, чтобы не выразить своё удивление и недовольство. — Мистер Лэнгдон, мы в здании школы, чёрт возьми. — напомнила я. — Я бы очень хотела вас поддержать, но на сегодняшний вечер у меня другие планы. Я буду искать Флинна. — Флинна? Это тот новенький, чьи фотографии недавно разослали? — уточнил Генри. — Ого, да вы в курсе! — театрально восхитилась я, хлопая в ладоши. — Один из них. — Тогда удачи. До встречи на уроке истории, Мэделин. — попрощался он. — До свидания, мистер Лэнгдон. — ответила я, уходя в противоположную сторону. Мне пришлось свернуть несколько раз, чтобы оказаться возле мемориала. Это заставило меня остановиться посреди дороги и смотреть вперёд, словно под гипнозом. О смерти Кайли точно все узнали, и кто-то организовал мемориал. Висела фотография, сделанная мной во время прогулки. Девушка была выше меня, с чёрными как уголь волосами, большими карими глазами, бледной кожей и почти алыми, пухлыми губами. Её короткие волосы едва касались плеч, и была невероятно стильная чёлка. Я со смелостью могу назвать её одной из самых красивых девушек школы. Точнее, она была такой. Вокруг фотографии были записки, игрушки и цветы. Цветов было много, что вообще-то хорошо. Девушка была намного общительнее и дружелюбнее меня. Но почему она решила общаться именно со мной? Теперь я никогда не узнаю этого. И если честно, от этого дерьмово. Люди смотрели на то, как я пялюсь на этот мемориал, будто бы это ненормально. Я подошла ближе, читая записки. «Мы любим тебя...», «Мы будем помнить вечно.» и прочие фразы. Будто бы большинству не всё равно, и они не забудут о смерти Кайли через год, или два. Сейчас я чувствовала себя ужасной подругой, так как не имела никакого отношения к этому мемориалу, и не додумалась принести цветы. Прозвенел звонок на первый урок, и я оторвалась от рассматривания уголка памяти, а ученики от рассматривания меня. Первым уроком была химия. Может, я не так уж и сильно любила этот предмет, но на нём можно было чувствовать себя расслабленно. Наша учительница включала презентации и учебные фильмы, раз в месяц давая тесты. Да, не очень крутое образование, но зато нет неимоверного напряжения. Это ужасно, когда люди чувствуют себя некомфортно в школе и на уроках. Школа то место, куда должно хотеться идти, а не место, где нужно чувствовать себя убогим, и делать вид, будто бы всё нормально. Моё место было на второй парте. Здесь они были одиночными, что означало отсутствие групповой работы и надоедливых соседей за партой. Если конечно, это не твой предмет воздыхания или лучший друг. Выложив на стол учебник и тетрадь, я достала блокнот с работами для художественного класса. Мне нужно срочно закончить работу, иначе сегодня мне сильно влетит. Свет в кабинете погас, а занавески задвинули. Рисунки всё равно было видно, и я начала заканчивать композицию с цветами. Не скажу, что я была исключительным художником или очень любила это дело, но это тоже крутой предмет. Ты приходишь, получаешь задание, садишься и делаешь. Можешь слушать музыку, разговаривать с кем-либо. Никаких запретов на телефоны и общение. Просто замечательно. В художественном классе было очень много достойных людей, с которыми вряд ли я могла сравниться. Этот урок был у меня последним. Я прошла сотни раз мимо мемориала, с которого на меня глядела Кайли, и я старалась больше не проворачиваться на него. Мне эта задумка казалась ужасной, но ещё хуже стало, когда началась речь, заставившая почти всех в коридоре остановиться. — Три дня назад ученица нашей школы, Кайли Лэнгдон, была убита. Мы призываем вас быть осторожными, бдительными и здравомыслящими. Если вас что-то беспокоит, или не покидает чувство тревоги и опасности, вы можете обращаться к школьному психологу в рабочие часы или позвонить в службу поддержки. Будьте в безопасности. — проговорила миссис Кинг, заставляя кровь в жилах закипать. Кайли мертва, а они просят нас становиться параноиками? Это было настолько кошмарно для меня, что я не знала куда деться. Ворвавшись в туалет, я встала напротив раковин, опираясь на одну из них руками. Дыхание сбилось к чертям, но я постаралась вернуть его в нормальное русло. Когда я стала тише, то услышала голоса. — Мне не нужна помощь! — Тебе нужна скорая или кто-то взрослый. Ты сейчас умрёшь в этом туалете. — Оставь меня! Нервно рыкнув, я повернулась. Тема смерти, видимо, самая актуальная в последнее время. Голоса были такие агрессивные и обеспокоенные, что я не могла не обратить внимание. — Посмотри на меня. Я тебя понимаю. Видишь мои руки? — Я сказала, просто уйди! Внутри головы будто что-то щёлкнуло. Я нашла нужную кабинку, открывая её. Если девушки хотели быть незамеченными, то нужно было закрывать за собой. Передо мной открылась тошнотворная картина. Джессика Мёрфи сидела на полу, пряча лицо за волосами, и дрожа. Её руки лежали так, будто бы она их не чувствует. Впервые рукава были подняты, но я не обрадовалась этому. Руки просто истекали кровью, тонкими ручьями. Эта кровь была тёмной, густой, и быстрой. Белые участки кожи в момент превращались в красные. Она пыталась покончить с собой в школьном туалете. И это жутко, я не сталкивалась с таким в реальной жизни. Нэнси вовремя появилась в туалете, но её кардиган был в каплях крови. Она держала Джессику за плечи, но это не устраивало девушку. Они обе смотрели на меня так, будто бы сильно провинились. Неужели я выгляжу так грозно? — Отойди отсюда. — бросила я Нэнси, присаживаясь рядом. — Вообще-то... — Свали, Нэнси! — рявкнула я, и она мгновенно поднялась с места. Кажется, она отлично знала, что мне нельзя перечить. — Встань у двери и не пускай никого. — дополнила я. Беннет робко кивнула, подбегая к двери. — И сними чёртов кардиган!       После очередного замечания, я забыла про то, что есть Нэнси. Сейчас передо мной сидела Джессика, которой нужна была помощь, как бы она это ни отрицала, и как бы не пыталась отползти от меня в самый угол. — Что произошло? — спросила я хладно, поднимая её лицо за подбородок, чтобы смотреть прямо в глаза. Лицо было мокрым и тоже в крови. Глаза сверкали и казались стеклянными. Щёки покраснели, а губы тряслись. Она пыталась больше не плакать. Пыталась прийти в себя. — Ты будто бы не знаешь. — рыкнула она, резко отворачиваясь. — Твою мать, конечно я не знаю. Я бы не спрашивала тебя, сидя на полу в туалете. — отозвалась недовольно я. — Зайди в почту. — ответила неуверенно она. Я проигнорировала её просьбу. Я заходила в почту вчера, и уже видела то, что произошло с парнями. Неужели ей нравился кто-то из них, и она настолько больная? Мне потребовалось несколько минут, чтобы уговорить её подняться с пола. И я смогла. Я взяла очень много туалетной бумаги, намочив её, чтобы протереть её руки. Свободной рукой Джессика вытирала своё лицо, заправляя волосы за уши, что делала крайне редко. Боже, это человек — один сплошной комплекс и ужасный интроверт. Киллиану очень повезло с дочерью. Кровь не останавливалась ещё несколько минут, и из-за этого Джессика побледнела, хоть и без того была не загорелой. Я выглянула из туалета, и увидела Нэнси. Кажется, она прекрасно распугивала людей. — Есть вода? — спросила я. — Да.— кивнула она, и начала рыться в рюкзаке, протягивая мне бутылку. Я снова исчезла в туалете, давая Джессике воду, и после этого наконец открывая почту. Было одно новое письмо, с той же почты, что и в прошлый раз. Я перешла по ссылке, и увидела фотографию, какого-то документа. Увеличив картинку, я изучила написанное. Это была выписка Джессики Мёрфи из психиатрической клиники. Диагноз - анорексия. Ещё несколько документов о диагнозах, типо расстройство желудка и о проблемах с пищеварением. — Прости, у тебя умерла лучшая подруга, а ты ещё с моей кровью разбираешься. — отвлекла меня от изучения девушка. — Тоже увидела? Это письмо теперь есть у всей школы. — И что? — нахмурилась я. — И что?— удивилась она, смотря на меня как на потенциального врага. — Все знают о моём диагнозе, и будут считать меня сумасшедшей и психичкой. Я перешла в эту школу, чтобы никто ничего не узнал, но этот грёбанный аноним разослал всем фотки. И я понятия не имею откуда они у него! — Поэтому ты решила умереть? — спросила я. — Я не хотела умереть. — Тогда что ты здесь устроила? Что у тебя в голове? — возмутилась я, скрещивая руки на груди, и наблюдая за девушкой. В глазах Джессики была ужасная горечь, и будто бы разочарование. Я не могу понимать людей, если они душевно больны. Из-за того, что я появилась в нужное время в нужном месте, я разгадала целый ребус. Её необщительность, длинные рукава, отстранённость. Всё стало ясно в один момент. — Может потому что я действительна сумасшедшая. — тускло произнесла она. — Может и так. Но не критикуй себя, для этого есть общество. — ответила я, убирая телефон, и не понимая, зачем кому-то так подставлять Флинна, Ксавье и Джессику. Между ними никакой связи, и с какой целью? Откуда вся эта информация у одного отправителя? Руки Мёрфи были замотаны толстым слоем туалетной бумаги, и она натянула рукава. Идти к врачам было плохой идеей. Я понимала, что появятся новые слухи, новые проблемы, в особенности у Джессики. Она и без того была убита и подавлена. Каковы были бы ваши эмоции, если бы все узнали о секрете, который был самым страшным и неприятным? И узнали бы не от вас, а от какого-то неизвестного. Будто бы кто-то хотел сломать её. И этот кто-то сделал это. — Уже пять минут как урок. Иди за мной, и делай вид, что всё в порядке. — вздохнула я, уходя к выходу из туалета. — Не все умеют прикидываться так, как ты. — протянула она. — Правда? Мне казалось ты только этим и занимаешься. Мы вышли из туалета, и Нэнси всё ещё стояла. Бедной девушке пришлось пропустить начало урока, и она была недовольна. Но недовольство испарилось, когда мы вышли. Она накинулась на Джессику, расспрашивая, как та себя чувствует и всё ли у неё хорошо. Она отвергла Нэнси, и та долго смотрела на меня. Я вспомнила её слова, которые слышала в туалете. Резко потянувшись к ней, я задернула рукав. На руке Нэнси были шрамы, но старые. Может, надельной давности, может даже трёхнедельной. — Нам всем в класс художеств. Пойдём туда вместе. — предложила Нэнси, натягивая рукава и принимая невозмутимый вид. Когда я успела попасть в клуб самоубийц? Я просто в восторге. А Беннет была в восторге от того, что стала частью этого всего. Но я не была счастлива, потому что картинка окровавленных рук так и стояла перед глазами. — Ты не расскажешь никому? О том что видела. — с надеждой спросила Джессика. Я отрицательно покачала головой, и мы наконец вошли в класс, быстро унимая наше опоздание, и садясь на соседние места, так как остальные были заняты. — Прости ещё раз. — продолжала нервировать меня Джессика. — Прекрати. — И спасибо. — дополнила она. Я повернулась к ней, еле заметно кивая, и возвращаясь к уроку. Когда школьный ад наконец закончился, я желала лишь одного — поскорее выбраться из школы чтобы ничего не видеть. Не знать о каких-то шокирующих поцелуях и о выписках из психиатрической больницы. Не видеть ту боль и кровь людей. Тем не менее, пролетая по коридорам, я вспомнила о том, что должна была найти пропавшего парня, который только начал ходить в эту школу. Мне не был известен его адрес или даже номер телефона. Но из-за первого электронного письма я знала, кто может мне помочь. Добравшись до парковки, я нашла машину Ксавье Монро, и встала возле неё, ожидая парня. Через четверть часа он появился, двигаясь как всегда расслабленно и даже немного женственно. И что Джиа в нём нашла? Увидев меня, он будто бы ударился о невидимую стену, после чего продолжил медленно приближаться. — Как жизнь? — спросила я, прислоняясь к его машине. — Хочешь тоже поиздеваться, милая леди? — протянул он. — Нет, мне нет дела до вашей истории. В этом я немного приврала. Ведь именно эта история привела меня к Ксавье. — Мне нужен адрес Флинна, ты знаешь где он живёт? — спросила я. — Ты думаешь мы с ним мутим и встречаемся у него дома? Дорогуша, у меня есть девушка, Джиа. И я удивлён, что ты не знаешь, где он живёт. — фыркнув сказал он, и осторожно отодвинул меня от машины, чтобы сесть в неё. Я поразилась тому, что должна об этом знать. Сегодня что, день отрицания вопросов? Почему все переходят на меня? Я поймала дверь его машины, когда он хотел её закрыть. Не знаю на что я злилась, на его манеру разговора со мной, или на то, что он смеет называть Джиу своей девушкой, после того, что натворил. Теперь этот парень был запуган, и я могла получить то, что хотела. — Лэйк стрит, дом пятнадцать. — вздохнул он. Я отпустила дверь, переваривая информацию. Я живу на Лэйк стрит, дом тринадцать. Неужели он ещё и мой новый сосед? Кажется, я поняла, почему директор попросила именно меня провести экскурсию. И дело тут не в моём поведении. Она ожидала, что мы станем друзьями, что очень маловероятно. Увидев мою реакцию, Ксавье хмыкнул и наконец закрыл дверь. — Я могу ехать? — спросил он с издёвкой. — Конечно, надеюсь, ты не будешь спрашивать у меня разрешения, перед тем как идти в туалет. — парировала я. — И не волнуйся, ваш секрет уже никому не нужен. Потому что вскрылся новый. Подмигнув, я ушла от его машины, чтобы добраться до своей, и поехать навестить нового соседа. Он так тихо сидит в своём доме все эти дни, что я даже не заметила того, что он мой сосед. Или же я была слишком невнимательна и погружена в свои мысли. Вскоре я доехала до своего дома, который находился на берегу озера. У нас в городе было лишь одно озеро, с тремя линиями домов. Жилых зданий тут было, наверное сотня. Жить здесь считалось престижным, и, как уже понятно, я тоже обитала здесь. Некоторые гордились этим, но не я. Это ведь не мои заслуги, а моих родителей. Оставив машину, я пошла к соседнему дому. Он был примерно такого же размера как мой. Два этажа, идеальные белые стены, большие окна. Был и маленький гараж. А ещё очень много кустарников и цветов, которые скорее всего росли сами по себе. Трава не была покошена, так как участок три года стоял без жильцов, а у новых, видимо, ещё руки до этого не дошли. Поднявшись на крыльцо, я позвонила в звонок. В ответ мне была гробовая тишина. Вскоре я позвонила ещё раз, потому что была уверена, что здесь кто-то да есть. Мысленно перекрестившись, я начала звонить без остановки, чтобы у находящихся внутри случился нервный срыв. И я добилась своего. Дверь распахнулась, и передо мной стоял Фоули. Тот человек, которого я искала. На нем были спортивные штаны и растянутая серая футболка. Волосы в беспорядке, глаза красные, а в руке сигарета, дым которой я сразу же отмахнула от себя. Он смотрел на меня немного удивлённо, опираясь на свою дверь, и я взяла всю инициативу в свои руки. — Привет, новенький. Нельзя исчезать сразу же, как приходишь в новую школу. У тебя могут возникнуть проблемы. — поджала губы я, делая серьёзный вид. — Что ты тут делаешь? — спросил он. — Пришла узнать, какого чёрта творится! — взорвалась я. Он с сомнением посмотрел на меня, и теперь я увидела, что его глаза ещё грустнее, чем до этого. Но Флинн пустил меня в свой дом. Я зашла в него, и заметила, что тут совершенно отсутствует ощущение семейности и теплоты душевной. Должно быть, здесь было ещё хуже чем у меня. Свет не был включён, и всё казалось отстранённым и холодным. Мебели и вещей было по минимуму, но не из-за того, что недавно был переезд. Видимо, этой семье так нравилось. — Почему ты не ходишь в школу? — спросила я, поворачиваясь к парню, который закрывал дверь. — Решила взять меня под свою ответственность? — Мне бы себя сначала взять. — фыркнула я. — Думаешь мне идти туда, и наслаждаться косыми взглядами? — поинтересовался голубоглазый, выдыхая дым. — Ну, ты не должен стрессовать из-за того, что ты гей. — пожала плечами я, радушно смотря на него. — Ты считаешь меня геем? — будто бы сорвался он. — Вот поэтому я и не хожу в школу! Потому что все будут считать меня педиком, которым я не являюсь! Нет, он точно сорвался на мне, потому что долго держал всё в секрете. Монро выбрал не того человека, ведь я не умею слушать, как на меня кричат. — Ты сам виноват в этом. На фотографии ведь ты лижешься с Ксавье, а не кто-то другой. — произнесла я. — Я виноват? Ты ничего не знаешь, и уже лезешь. Всё может быть глубже, чем ты себе представляешь. Не так, как говорят в Портисхэде! — продолжал нервно он, подходя ближе. — Тогда объяснись. — Я что, тебе обязан? — Да, обязан! — крикнула я, делая шаг к нему навстречу. Мы стояли напротив друг друга, и я буквально дыша ему в лицо, а он мне. — Мы познакомились и встретились, когда я узнал, что он учится в школе, в которую я собирался переходить. Чтобы у меня был хоть кто-то знакомый. Когда мы встретились в «Кофикс» я не думал, что он полезет целоваться. — проговорил он, дыша на меня прокуренным воздухом. — Так ты натурал. — протянула я. — Би. — Ещё лучше. Вздохнув, я перевела дыхание, снова смотря на парня. — Тебя никто не осудит, если ты говоришь мне правду. — Не все же её знают. — с горечью добавил он. — Мне не нужен Монро и это была наша первая и последняя встреча. А эта грёбанная фотография испортила мне репутацию, до того, как она сформировалась. — Считаешь, плохо быть гомосексуалистом? — Не считаю. Все считают. — Плевать что все считают! — воскликнула я. — И им, кстати, теперь тоже плевать. Флинн вопросительно посмотрел на меня, усмиряя свой собственный гнев. — Видел новое письмо? — спросила я. — Я не трогал телефон несколько дней. — отвёл взгляд он, снова затягиваясь никотином. — Какая драма... — проворчала я. — Сегодня раскрыли секрет Джессики, и теперь все будут обсуждать именно это. Посмотри потом. — Как она? — поинтересовался Фоули, уходя на кухню, и выкидывая сигарету. Я прошла за ним, садясь на барный стул. — Понятия не имею. Но надеюсь, она сильнее чем ты. — озадаченно проговорила я. — А ты как? — В каком смысле я? — В прямом. — требовательно произнёс парень. — Кайли была твоей лучшей подругой, верно? — Не настолько, чтобы я убивалась. — приврала я. — Где твои родители? Мне пришлось перевести тему, чтобы снова не думать о Кайли, списке, убийстве, смерти, крови. Боже, я свихнусь со всем этим. — Я живу с мамой. Она работает, а что? — А кажется, будто она уплыла в Антарктиду три недели назад. Ты когда мылся в последний раз? И ел. — поморщилась я. — Я сам разберусь. — фыркнул он, оглядывая холодильник так, будто бы забыл о существовании кухни. Этим он себя выдал, и медленно повернулся ко мне, поджимая тонкие губы и прикрывая глаза. — Два дня назад. — выдавил он. Я обречённо посмотрела на него, поднимаясь со стула, и поправляя лямку рюкзака. — Возвращайся в школу. Это адское место не шутки. — вздохнула я , направляясь к двери, и не веря в собственные слова. — Уже уходишь? — Не далеко. Я живу в соседнем доме. — Серьёзно? — удивился он, догоняя меня. Я кивнула и покинула дом. — Пока, новенький. — попрощалась я. — У меня есть имя! — нервно крикнул он, мне в след. — Правда? — театрально удивилась я, не поворачиваясь к нему, и, продолжая уходить. — Флинн Фоули! — напомнил он. — Постараюсь запомнить, Флинн Фоули! — усмехнулась я, исчезая из поля его зрения.

***

— Они страдали. Пока я не имела не малейшего понятия о том, что чувствуют люди, когда их раскрывают, они страдали. Джессика Мёрфи, Ксавье Монро, Флинн Фоули. Джессика вернулась домой после школы, и снова порезала себе вены, но намного глубже, чем в туалете. Понятно дело, что моим спасением её не изменить. Она долго сидела в ванной, на полу, пока Киллиан не вернулся домой, и срочно не отвёз свою дочь в больницу. Джессика и вправду могла умереть. Ей было очень больно. Она бежала от своего прошлого, хотела начать новую жизнь в этом городе, но то, чего девушка боялась, вернулось к ней, когда Джессика была совершенно не готова. Никто не помог ей морально, потому что она не подпускала к себе никого чужого, или того, кто хотел стать близким. Мёрфи возвела перед собой стену, которую невозможно перелезть, и попала в больницу, в которой провела всю ночь. Ей было хуже всех. Но если бы она подпустила меня к себе ещё давно! Никто не знал как она страдала. И я не знала. Поэтому продолжала флегматично жить дальше, не обращая ни на что должного внимания. В свойственной себе манере.