Змеиное сердце

      30 августа 1997 года       Яркий лучик солнца, что яростно пробивался сквозь неплотно закрытые шторы, играючи побежал по подушке, пока не попал Каре прямо на лицо. Недовольно сморщившись, Мэйсон сонно открыла глаза и закрыла лицо от раздражающего солнца рукой. Перевернувшись на спину, девушка устремила взгляд в потолок и, шумно выдохнув, протянула руку вбок. Нащупав на прикроватной тумбе глянцевую поверхность, Кара взяла часы в руки и измученно простонала. Всего восемь утра, какого черта?       Сон никак не шел, поэтому девушка откинула одеяло и, встав с кровати, стала собирать валяющиеся на полу вещи.       — Что ты там делаешь? — послышался сонный голос.       Кара, застегнув бюстгальтер, перевела взгляд на кровать.       — Собираюсь домой, — как ни в чем не бывало кинула Мэйсон и взялась за брюки.       — И снова ты уходишь, — повернувшись лицом к девушке, сказал молодой человек и впился в нее нечитаемым взглядом. — Хоть бы раз осталась после ночи.       — Послушай, Лиам, — раздраженно произнесла Кара, переведя взгляд в его сторону. — У нас с тобой только секс и ничего более. Я тебе говорила об этом уже сто раз.       — Эх, а когда ты пришла ко мне набивать татуировку, я думал, что, наконец, встретил ту самую, — мечтательно протянул голубоглазый блондин.       Кара проигнорировала его, продолжив одеваться.       — Слушай, Никки... я все хотел спросить. Что значил тот череп, который я тебе перебил?       — Тебя это не касается, — без особого интереса кинула Кара, бегая по комнате в поисках своей сумки.       — Ошибки прошлого?       — Можно и так сказать, — согнувшись пополам, чтобы заглянуть под кровать, отозвалась Мэйсон и, заметив знакомые черные отблески, достала сумку.       — Это из-за него ты набила тот портак? — неожиданно спросил Лиам.       Кара перевела на него вопросительный взгляд.       — Ты каждый раз зовешь какого-то Драко, вот я и подумал, что...       — Не надо, — отрезала Мэйсон и, поджав губы, отвернулась. — Я не хочу это обсуждать.       — Изменил? — приняв сидячее положение, понимающе спросил Лиам.       — Не совсем, — мельком взглянув на безымянный палец левой руки, тихо сказала Кара.       В последний раз оглядев комнату на наличие своих вещей, Кара в очередной раз попрощалась с парнем, который еще долго смотрел на закрытую девушкой дверь. Выйдя на улицу, Мэйсон по привычке зашла в безлюдный переулок и, воровато оглядевшись, трансгрессировала в свою квартиру. Кинув сумку на тумбочку в прихожей, Кара разулась и прошла на кухню, решив сделать ее любимый бодрящий кофе с молоком. Кофеварка, конечно, делала хороший напиток, но не настолько, чтобы тягаться с фирменным кофе Дино. Тряхнув головой в попытке отогнать ненужные мысли, Кара нажала кнопку кофеварки и, достав из холодильника молоко, включила телевизор, где как обычно крутили новости дня.       Пожарив на завтрак яичницу, Мэйсон уселась перед телевизором, но, стоило ей только поднести ложку ко рту, услышала звонок в дверь.       — Кто это в такую рань? — сведя брови у переносицы, спросила сама себя девушка.       Вновь послышался писк дверного звонка.       — Черт.       Неохотно поднявшись с места, Кара прошла к двери и, посмотрев в глазок, нахмурилась пуще прежнего. Ничего не видно, а значит, его закрыли рукой. Через пару секунд к звонку присоединились и оглушающие стуки, из-за чего девушка кинулась искать свою волшебную палочку. Кто бы это ни был, так просто он отсюда не уйдет. Выудив палочку из первого ящика комода, девушка выдохнула для смелости и, быстро провернув замок, распахнула дверь. В следующую секунду в квартиру один за другим ввалились Рон с Гарри, заставив девушку подпрыгнуть от неожиданности и неосознанно вскинуть волшебную палочку в сторону потенциальных врагов.       — Ребята? — недоуменно хлопая глазами, удивилась Кара.       Она перевела взгляд на Гермиону, которая, в отличие от парней, вошла внутрь спокойно.       — Д-давно не виделись, Кара, — пытаясь встать с Рона, прокряхтел Гарри. — Ты подстриглась?       — Д-да уж... давно, — пребывая в полном шоке, согласилась Кара и тут же посерьезнела.       Наконец, закрыв входную дверь во избежание слухов среди соседей, Мэйсон помогла парням встать и оглядела всех троих вопросительным взглядом.       — Как вы нашли меня?       — Это единственное, что тебя интересует? — с наигранной обидой в голосе спросил Рон, за что получил подзатыльник от Гермионы. — Ай! Ты чего дерешься?       — А нечего так нагло себя вести! — недовольно ответила Гермиона, и Уизли показал ей язык. — Кара, это я их еще отговорила Алохомору использовать!       — Пойдемте на кухню, думаю, нам всем есть что обсудить, — слабо улыбнулась Мэйсон и проводила друзей в комнату. — Чай, кофе?       — Кофе, — одновременно ответили ребята.       Кара улыбнулась. Кофе так кофе.       — Ну, рассказывай, — сделав глоток бодрящего напитка, сказал Гарри.       Все трое перевели выжидательные взгляды на Кару, которая отпила из своей остывшей чашки и неловко прокашлялась.       — Как ты оказалась в мире маглов?       — Понимаете... после Битвы я... я не знала, куда мне идти. Я похоронила отца на семейном кладбище и вернулась домой, но поняла, что... не могу там жить, — мрачнея с каждым словом, сказала Кара и уткнулась в свою чашку. — Я распустила домовых эльфов, отпустила нашу с отцом сову, обменяла тысячу галлеонов на местную валюту и... просто сбежала.       Мэйсон взглянула на друзей сконфуженным взглядом и снова уткнулась в чашку. Ей было стыдно. Она бросила их, не сказала, куда собирается идти и что делать. За все лето не отправила ни одного письма. Просто исчезла, словно ее никогда не существовало.       — А метка? — неуверенно спросила Гермиона, как и все остальные, давно заметив левое предплечье подруги.       — Я перекрыла ее татуировкой. Нашла магла-татуировщика и перебила.       Кара посмотрела на свою руку, где теперь, вместо уродливого черепа со змеей, красовался большой черный дракон. Повисла одна из тех самых неловких пауз, которую никто не решался нарушить.       — А как у вас дела? — смущенно спросила Кара и окинула друзей вопросительным взглядом.       Золотое Трио переглянулось между собой, и каждый по очереди стал рассказывать обо всех событиях в их жизни за почти четыре прошедших месяца. Мэйсон внимательно слушала перебивающих друг друга ребят и, попивая уже холодный кофе, невольно улыбалась на некоторых моментах. Только сейчас Кара осознала, насколько же сильно соскучилась по ним.       — Так, а теперь к самому главному вопросу, — предвкушающе хлопнув в ладоши, воскликнул Рон и, чуть не снеся чашки со стола, наклонился к Каре. — Ты уже все купила к школе?       — Я не вернусь в Хогвартс, — отрезала Кара.       Все трое одновременно дали ей ладонями по лбу, отчего Мэйсон чуть не упала назад.       — Эй! Вы чего творите?!       — А нечего бред нести, — улыбнулся Гарри.       Кара перевела на него крайне недовольный взгляд.       — Кара, ты должна вернуться в школу. Ты не можешь бросить все вот так просто.       — Могу и брошу! — взорвалась Мэйсон и, вскочив с места, нервно оперлась руками на кухонную тумбу.       — Это из-за Малфоя? — осторожно поинтересовалась Гермиона.       Кара нервно передернула плечами. Давно она не слышала его фамилии из чужих уст. Да и из своих тоже. Кара хотела возразить, но вдруг поняла, что девушка совершенно права. Она не хочет возвращаться туда, где все началось... и закончилось. Прикрыв глаза, Кара шумно выдохнула в попытке успокоить разыгравшиеся нервы.       — Это не имеет значения, Гермиона. Я не вернусь в Хогвартс, и точка, — не терпящим возражений тоном отрезала Мэйсон и смерила друзей холодным взглядом. — Вам лучше уйти.       — Кара, но...       — Ребята, как вы не понимаете?! — не выдержав, воскликнула Кара и почувствовала, как глаза защипало от предательских слез. — Мне больно даже думать об этом! Я осталась одна, совершенно одна! Отца я убила собственными руками, Драко бросил меня, а прабабушка Саманта умерла в конце апреля. И я понимаю, Гарри, что ты чувствуешь то же самое, что и я, но... у тебя хотя бы есть Дурсли, тебе всегда рады в доме Рона, а я... я осталась никому ненужной... в одиночестве.       Кара осела на пол и, спрятав лицо в ладонях, беззвучно заплакала. За прошедшие месяцы она не пролила ни слезы, твердо решив начать жизнь с чистого листа, но сейчас все полетело просто к черту. Все, что так долго копилось внутри, выливалось наружу вместе с обжигающими слезами, напоминающими ей о том, кем она является на самом деле. Клеймо Пожирателя Смерти и убийцы останется с Карой на всю оставшуюся жизнь, несмотря на все тщетные попытки убежать от своего прошлого. Но, как говорится, от себя не убежишь, поэтому Мэйсон должна нести это бремя до конца своих дней.       Ребята, переглянувшись между собой, одновременно встали со своих мест и буквально облепили девушку со всех сторон, давая понять, что они всегда будут рядом с ней.       — Кара, я как никто другой понимаю, что ты чувствуешь. Но я хочу, чтоб ты знала, что ты никогда не останешься одна, — аккуратно заключив заплаканное лицо в свои ладони, сказал Гарри. — Мы всегда будем с тобой. Мы всегда готовы прийти к тебе на помощь, ведь мы - твои друзья.       Мэйсон посмотрела Поттеру прямо в глаза и, разрыдавшись еще сильнее, кинулась обнимать друзей, которые не бросили ее и неведомым образом отыскали в огромном мире маглов.       Друзья – вот, что самое главное в жизни. Дружба – это дом, крепость и отрада для каждого человека. Дружба является целительным бальзамом для ран от разочарований в любви. Знакомые появляются и исчезают, а лучшие друзья – это навсегда. Потому что даже когда ты не знаешь, куда идешь, они помогают осознать, что ты идешь туда не один.

***

      Таки согласившись вернуться в Хогвартс, Кара договорилась вечером этого же дня приютиться у семьи Уизли, которые, по словам друга, с радостью примут ее так же, как и Гарри.       Когда ребята ушли, Мэйсон убрала грязную посуду и привела квартиру в порядок. Собрав все вещи в чемодан, она оставила ключи и все неиспользованные магловские деньги на полке в прихожей. Старушка, у которой она снимала квартиру, была очень доброй и напоминала ей почившую прабабушку, поэтому Каре хотелось отблагодарить ее за оказанную помощь. Покинув квартиру, в которой она прожила почти четыре месяца, девушка вышла на улицу и, по привычке зайдя в безлюдный переулок, трансгрессировала в свое поместье.       Открыв глаза, она осмотрела всю территорию и, посильнее сжав ручку чемодана, шагнула во двор, минуя ограждение. Сад за прошедшие месяцы совсем зарос, все цветы увяли, а в небе больше не порхали птицы. Было невыносимо тихо. Пройдя на крыльцо, Кара заметила у входной двери небольшую горку писем, многие из которых были с фамильной печатью Малфоев. Сердце тут же забилось быстрее, но Мэйсон постаралась проигнорировать это неприятное чувство и открыла двери поместья с помощью магии. Собрав всю почту в одну кучу, Кара с трудом подняла ее за раз и понесла все в гостиную, намереваясь прочесть в ближайшее время. Когда все письма с громким звуком упали на стол, Кара облегченно выдохнула и огляделась.       Неспешно шагая по комнате, она рассматривала каждую деталь с ненормальным упоением, но вместе с тем чувствовала опустошение. Все, что когда-то было ей родным, сейчас казалось абсолютно чужим. Кара перевела взгляд на дверной проем, откуда виднелась входная дверь, и невольно улыбнулась нахлынувшему воспоминанию.       — Но, хозяйка, кто же будет содержать дом? — тонким голоском лепетала Зара – одна из троих домовиков.       — Я больше не могу жить в этом доме, поэтому я отпускаю вас. Вы долгие годы верой и правдой служили моей семье, но теперь пришло время прощаться, — со слезами на глазах сказала Кара и опустилась на колени, чтобы сравняться с эльфами по росту.       Три пары больших ярких глаз смотрели ей прямо в душу, давая понять, что они не хотят оставлять ее одну.       — Мы будем скучать по вам, мисс Мэйсон, — сказал Алекс, и все остальные тут же подхватили его слова.       — Да! Мы не хотим уходить от вас! — в один голос твердили домовики, заставив Кару невольно улыбнуться.       Опомнившись, она достала из кармана пиджака заранее приготовленные носки и раздала их каждому домовику.       — Мне будет вас не хватать, — сморгнув одинокую слезу, тихо сказала Кара.       Она крепко обняла эльфов, которые, как и их теперь уже бывшая хозяйка, не могли сдержать слез. Девушка встала на ноги и, искренне улыбнувшись, помахала эльфам, ставшим ей за долгие годы друзьями. В следующую секунду один за другим послышались хлопки от трансгрессии, и Кара рвано выдохнула, позволив себе расплакаться.       Кара прикрыла глаза и рвано выдохнула. Было невыносимо тяжело находиться в доме, в котором она росла всю свою жизнь. Пройдя вдоль камина, она провела по верхней полке рукой, на пальцах которой остался многомесячный слой пыли.       Выйдя из гостиной, Кара направилась в столовую, в которой все, как и прежде, стояло на своих местах. Пройдя вдоль длинного стола, на котором был такой же слой пыли, она отодвинула один из стульев и неловко, словно была в гостях, присела на него.       — Папочка, ты вернулся! — радостно воскликнула девятилетняя Кара и, вскочив с места, побежала к отцу.       — О-ой, ты же снесешь меня, Кара! — рассмеявшись, воскликнул Стефан и поднял дочь на руки, словно она весила не больше пушинки. — Скучала?       — Да! — рассмеялась маленькая Мэйсон и посильнее прижалась к отцу.       — У меня есть подарок для тебя.       Стефан опустил девочку на ноги и, присев на одно колено, достал из кармана пиджака небольшой сверток, при виде которого детские глаза радостно засияли. Спросив у отца разрешение открыть его, девочка с жадностью накинулась на упаковку и, аккуратно разорвав ее, выудила оттуда шоколадного льва.       — Спасибо, папочка! Лев – это значит Гриффиндор! Когда мне исполнится двенадцать, я поеду в Хогвартс и буду учиться на Гриффиндоре, как мама! — радостно сказала Кара.       Стефан, глухо рассмеявшись, встал во весь рост, не забыв потрепать дочку по светло-русым волосам.       — Ну, что у нас на ужин?       Прикрыв глаза, Кара вскочила на ноги и вышла из столовой. Решив забрать кое-какие вещи из своей комнаты, Мэйсон неспешно поднялась наверх. Проходя мимо кабинета отца, она не сдержалась и приоткрыла широкую дверь из темного дуба. Все тот же стол, все то же большое кресло, все те же картины.       Все те же воспоминания, доставляющие нестерпимую боль где-то там внутри.       — Кара, сколько раз я говорил тебе не кататься на моем рабочем стуле? — строго спросил Стефан, в очередной раз застав пятилетнюю дочь за игрой на его рабочем месте.       — Плости, папоска, но мне скусно, я хотела суть-суть поиглать... — стыдливо опустив голову в пол, виновато промямлила девочка.       Стефану ничего не оставалось, кроме как шумно выдохнуть.       — Послушай, давай ты сейчас поиграешь со своими игрушками, а вечером мы все вместе заглянем в гости к мистеру и миссис Малфой? — присев подле дочки на одно колено, предложил Стефан.       Заглянув в ее грустное лицо, он легонько щелкнул по маленькому носу пальцем.       — Но я не хосу к Малфоям! Длако меня обизает! — воскликнула Кара и вытерла слезы, скопившиеся в уголках глаз. — Он плохой!       — Ну не говори так, Кара. Я уверен, вы с ним подружитесь, — улыбнулся Стефан и приобнял девочку за плечи. — А если и дальше будет тебя обижать, я ему оторву уши. Идет?       Плотно закрыв дверь, Кара прошла в свою комнату и внимательно оглядела ее. Аккуратно заправленная кровать, письменный стол, большой гардероб, забитый битком книжный шкаф и одинокое кресло. Взгляд уловил какой-то конверт на столе, и Кара, сведя брови у переносицы, взяла письмо в руки. Решив прочитать его вместе со всеми остальными, Кара аккуратно, чтобы не помять тонкий пергамент убрала конверт в карман пиджака и прошлась по комнате.       На полках стояли запылившиеся фоторамки, на которых красовалась маленькая Кара вместе с отцом, а на некоторых и со всеми Малфоями. Взяв в руки одну из колдографий, на которой когда-то давно Драко из вредности дернул ее за волосы, Кара поджала губы и убрала ее на место. Кара прошла к кровати и, аккуратно присев на белоснежный плед, провела руками по махровой поверхности.       — Кара, девочка моя, ну перестань плакать, — поглаживая плачущую дочку по голове, сказала Карен. — Драко ведь не специально.       — Он толкнул меня! У меня болит нозка! — захлебываясь слезами, обиженно сказала маленькая Кара и вновь уткнулась в мокрую подушку. — Я ненавизу его! Длако злой!       — Ну не говори так, Драко очень даже хороший мальчик. Уверена, вы помиритесь, — успокаивающе произнесла миссис Мэйсон, понимая, что у ее дочери отцовский характер. — Вот увидишь, когда вы вырастете, вы станете неразлучными.       — Ну уз нет! — гордо воскликнула Кара и вытерла слезы. — Я ни за сто не выйду замуз за этого дулака!       — Ну почему же сразу замуж? — рассмеявшись с забавной реакции дочки, спросила Карен и заботливо опустила руку на маленькое плечо. — Вы можете быть просто друзьями. Как-никак, вы растете вместе. А такая дружба, поверь мне, самая крепкая.       Сморгнув одинокую слезу, девушка поднялась на ноги. Она больше не выдержит этого. Не теряя ни секунды, Кара достала из самого дальнего ящика комода портрет матери и, в последний раз оглядев свою комнату, беззвучно закрыла дверь.       Спустившись обратно в гостиную, Кара подожгла камин спичками и, присев на диван, взялась за чтение почты, которой за несколько месяцев накопилось приличное количество. В основном это были письма от отцовских партнеров и Министерства Магии. В одном из них говорилось, что, согласно завещанию, составленному еще в девяносто пятом году, в случае смерти Стефана его счета, сбережения, право на бизнес, акции, накопления – все переходит в наследство Каре.       Прошло около часа, прежде чем официальные письма закончились, и в стопке остались лишь конверты с печатью Малфоев. Выдохнув для смелости, Кара взяла в руки первый конверт и дрожащими пальцами распечатала его.

«Кара, пожалуйста, ответь, что с тобой. Это уже десятое письмо. Я должен знать, что ты жива и с тобой все в порядке. ДМ»

      Прикрыв глаза, Кара скомкала пергамент и, не вставая с дивана, бросила его прямиком в камин.       Все остальные письма были примерно похожего содержания. Нарцисса и Драко писали по несколько писем в месяц, боясь, что Кара погибла в Битве за Хогвартс. Писали, что наведывались к ней в поместье, но раз за разом здесь никого не оказывалось. Распечатав последний конверт, Кара вытащила пергамент и заметила на дне небольшую цепочку.

«Кара, мне очень жаль, что в твой День Рождения я не рядом с тобой. Если ты когда-нибудь прочтешь это письмо, пожалуйста, напиши ответ. Прости меня.

С Днем Рождения.

18 августа 1997 г. ДМ»

      Кара со злостью разорвала письмо в клочья и выкинула его в воздух. Подобно январскому снегу, обрывки пергамента летели во все стороны, неспешно падая на пол. Рвано выдохнув в попытке успокоить бешеное сердце, Кара зажмурилась до звездочек и устало провела рукой по лицу. Как у него еще наглости хватает писать ей?       Вспомнив про странное письмо из своей комнаты, Мэйсон достала из кармана пиджака небольшой конверт. Распечатав его, Кара достала сложенный вдвое лист пергамента и забегала по нему глазами, невольно мрачнея с каждой прочитанной строчкой.       «Моя любимая Кара. Мой свет, мой огонь, моя кровь, моя отрада. Моя дочь. Если ты читаешь это письмо, это значит, что ты превратила свои слова в правду. Если ты читаешь это письмо, это значит, что ты смогла достойно отомстить мне. Если ты читаешь это письмо, это значит, что ты убила меня. С чего начать свой рассказ? В голове столько мыслей, и все разлетаются одна за другой.       Кара, во-первых, я хотел бы извиниться за все, что наговорил тебе в тот день в поместье Малфоев. Ты была отчасти права, обвинив меня в смерти Карен. Ты правда видела нашу с ней последнюю ссору, и я правда убил ее своими собственными руками. Я любил Карен, я был безмерно счастлив, когда мы поженились и у нас родилась ты. Но спустя семь лет страшное семейное проклятие, что мы пытались подавить долгие годы, взяло свое. Карен стремительно угасала, она умирала мучительно, из-за чего просила меня убить ее, чтобы облегчить ее страдания. Да, мы ругались тогда, но не из-за метки. Я наотрез отказывался исполнять ее просьбу. Я не мог просто взять и убить свою любимую жену и мать своей любимой дочери. Но мне пришлось это сделать... ради любви к ней.       Во-вторых, я сожалею о том, что собственноручно заставил тебя пройти через ад. Поверь, я не хотел этого. Я был таким же заложником обстоятельств, как и Малфои, как и большинство Пожирателей. Я сожалею о том, что когда-то вступил на эту темную тропу и уже не смог уйти с нее.       Не вини себя в моей смерти. Я хотел избавиться от всего этого. Хотел уйти спокойно, но разве в нашей с тобой жизни может быть хоть что-то спокойное, правда? Я хотел защитить тебя ото всех, но, в конце концов, не смог защитить от самого себя.       Кара, я хотел, чтобы ты выросла девушкой, что как никто другой знает себе цену. Я учил тебя быть сильной, учил уметь справляться со всеми препятствиями и тяготами, что ждут тебя во взрослой жизни. Ты выросла прекрасной девушкой, мы с мамой гордимся тобой. И помни, что ты никогда не будешь одна. Даже после смерти матери, даже после моей смерти. Ты не останешься одна. Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь отпустить мне все грехи»       Кара прикрыла мокрые от слез глаза и аккуратно сложила пергамент в изначальный вид. Горе, что дремало внутри нее долгое время, сейчас отчаянно просилось наружу. Скорбь, что уже давно заполнила ее сердце, с криками рвалась обратно. Она давно простила отца, но так и не смогла простить себе его смерти. Снова эти необдуманные действия, снова эти эмоции, снова эта боль, заполнившая каждую клеточку ее тела.       Она не сможет здесь жить. В этом доме произошло слишком многое, в этом доме слишком много воспоминаний. Когда-то это поместье и правда было ее домом... Но сейчас, в эту самую секунду она не чувствует себя дома. Она находится в доме, но не дома.       Встав с дивана, Кара подошла к стене и, взяв с полки большой подсвечник, подожгла его свечи пламенем от камина. Несколько секунд она смотрела на три дергающихся язычка пламени, а после подошла к столу и опустила подсвечник прямо к письмам, что в хаотичном порядке валялись на деревянной поверхности. Пергамент тут же вспыхнул бесконтрольным огнем, и Кара, лицо которой не выражало ни единой эмоции, бросила зажженный подсвечник на стол. Взяв с дивана кинутый ранее портрет матери, Кара в последний раз оглядела медленно заполняющуюся огнем гостиную и не спеша пошла в сторону входной двери.       — Малфой, ты меня уже достал! — разъяренно крикнула Кара, зайдя в дом вслед за парнем. — Пятнадцать лет мне уже на мозги капаешь, сколько можно?       — Отвали, Мэйсон. Меня раздражает твой писклявый голос, — пройдя в столовую, кинул через плечо Драко.       — Ах это у меня он писклявый?! Вспомни себя, когда у тебя голос ломался! Я каждый раз со смеху помирала, когда слышала твои завывания, — в привычной издевательской манере сказала Кара, чувствуя сладкий привкус победы.       — Не беси меня, Мэйсон! — взорвался парень.       Драко тут же подлетел к девушке, угрожающе смотря на нее сверху вниз.       — Иначе твоя тонкая шейка быстро хрустнет под моими пальцами.       — Ты не можешь ударить меня, не посмеешь, — скрестив руки на груди, ухмыльнулась девушка.       Да, черт возьми, она права.       — Советую прекратить лезть ко мне. То, что наши родители дружат, еще не значит, что я не могу показать им твое истинное лицо. Ты наглый, высокомерный, заносчивый и жутко упертый баран! Вот ты кто, Малфой! И ты меня бесишь!       Кара стояла поодаль от забора и забвенно наблюдала за тем, как огромное поместье стремительно тонет в языках пламени. На ее глазах горело место, которое она восемнадцать лет называла своим домом. Вместе с ее домом горели и все воспоминания, что навсегда остались там, за его стенами.       Кара прикрыла глаза, а в ее голове все крутились последние строчки отцовского письма.       «Кара... я люблю тебя, дочка.       Спасибо, прости и прощай»