Зефирки в какао, и прочие человеческие радости

Мимо идут люди. Шэнь Вэй слышит их голоса, шаги, шуршание одежды и пакетов. Иногда раздаются удивленные возгласы, тихое бормотание и даже смех — не прошли мимо, зацепились за него взглядом, решили посмотреть, кто это там стоит на коленях. Шэнь Вэй вспоминает о фотоаппаратах и социальных сетях и ставит вокруг себя поле, из-за которого техника не работает. Он надеется, что этого хватит. И что никто не успел снять его и выложить в Интернет. Он не стыдится, но объясняться не хотелось бы, да и его репутация в университете может быть под угрозой. Его и так держат в штате на честном слове. Есть и приятные моменты. За несколько часов к Шэнь Вэю подходят несколько человек: молодые ребята с крашенными волосами и пирсингом, девушка в деловом костюме, старушка со скрученными в милую гульку волосами. Они спрашивают, не нужна ли ему помощь, и это греет, подкидывает дров в его костер упрямства и надежды. Спасибо, всё хорошо, он в порядке, спасибо за беспокойство. От неудобной позы затекает спина и болят колени. Это даже не ранение, и регенерация почти не расходует сил, но Шэнь Вэю кажется, что брусчатка впитывается в его кожу татуировкой, что он никогда не разогнется, ноги просто перестанут держать. Такая мелочь. Шэнь Вэй дергает уголками губ в подобии улыбки и думает, что это практика для того счастливого дня, когда у него закончатся тайны и он позволит себе — им — больше, чем искреннюю платоническую заботу друг о друге. Если всё получится, то Шэнь Вэй с удовольствием простоит на коленях перед Чжао Юньланем столько, сколько им отмерит судьба. Чувствует ли Шэнь Вэй себя униженным? Если только немного. В его жизни предостаточно вещей, на которые он не мог повлиять при всех его способностях: открыть школу в Дисине, образумить и спасти брата, вернуть Куньлуня, который то ли не помнит, то ли… кто знает? Он не может вернуть Чжао Юньланю зрение своими силами — и это просто ещё один показатель его несовершенства. Шэнь Вэй не бог. Но он может простоять на коленях столько, сколько нужно этому странному неприятному человеку, потому что как раз таки он, как иронично, обладает нужными способностями. Хорошо, что он попросил такую малость. А ведь мог пожелать чей-то смерти или украсить свой дом золотым запасом Лончэна. Шэнь Вэю было бы неприятно выполнять такие требования. Дождь холодный, из-за него тяжелеет костюм, а кожа превращается в ледяной панцирь. Регенерация всё ещё работает, но приятного мало. Огрубевшая ткань раздражает. Шэнь Вэй хочет верить, что результат будет стоить потраченных усилий, потому что шарлатаны, конечно, не в его юрисдикции, но он будет очень, очень недоволен. Если бы он был человеком, то наверняка бы серьезно заболел. Шэнь Вэй представляет любого из агентства, ту же Чжу Хон, на своем месте и недовольно щурится. Даже яшоу, особенно змеи, плохо перенесли бы такой ливень. И чем этот целитель думает? Когда наконец-то испытание заканчивается, Шэнь Вэй медленно облегченно выдыхает. Он устал. Давно не чувствовал себя таким измотанным. Но если получится, если Чжао Юньлань сможет снова осознанно посмотреть прямо на него своими бесстыжими любимыми глазами — все не зря. Шэнь Вэй уходит, чтобы совсем скоро (через маленькую вечность) облегченно вздохнуть. Чжао Юньлань видит его.