Огненно-рыжие

Тейну страшно. Лёгкие обдаёт огнём, и очередной приступ кашля не заставляет себя ждать. Дрелл случайно смахивает со стола кружку, и она, встретившись с полом, рассыпается на мелкие кусочки. То же самое происходит и с его жизнью — вновь приобретённое счастье, о котором он и мечтать не смел, бьётся о реальность, и Тейну кажется, что в его и без того больных лёгких распускаются отнюдь не прекрасные бутоны огненно-рыжих цветов, а множится стеклянное крошево разбитых надежд. Шепард подарила ему стабильность, дала шанс сделать что-то по-настоящему хорошее и правильное. Взяла в команду, примирила с сыном, стала верным другом, а что сделал он? Не справился. Подвёл. Влюбился, как мальчишка, усугубил своё и без того неважное положение, снизил до нуля возможность дойти до конца — как планировал, как обещал. Цветы в лёгких убьют быстрее Кепраля. Нет лекарства, способного помочь — уж в его-то положении точно. Ему бы сойти с корабля, да не хватает смелости. Тихо выйти в ближайшем порту, затеряться в толпе, скрыться от радаров СПЕКТРа — всё это Тейну по силам даже сейчас, однако уйти, не попрощавшись — не объяснившись, — он просто не может. Как и не может подолгу подобрать нужные слова для тяжёлого разговора, а найдя их, не может произнести, поскольку перед глазами сразу же предстаёт разочарованное лицо Шепард. Поэтому Тейн остаётся на «Нормандии». Ему бы сократить с ней общение, да не хватает решимости. При мысли о том, как расстроится Джейн, вели он ей больше не посещать вечерами отсек жизнеобеспечения, прекрати он их долгие, наполненные уютом разговоры, и распивание свежих чаёв, что коммандер покупает в каждом порту, его сердце пронзает отнюдь не метафорическая боль, как и при мысли о том, что будет делать без неё он сам. Поэтому Тейн как и прежде каждый вечер ждёт её у себя. Ему бы рассказать ей правду, да не хватает духу. Смириться с тревогой, каждый раз появляющейся во взгляде Шепард, стоит ему зайтись в кашле, Тейну куда проще, чем смириться с жалостью, которая, как он уверен, если не полностью вытеснит, так точно разбавит тревожность. Ему будет нелегко принять ещё одну причину её безысходного отчаяния — Шепард переполнена им и сейчас, поскольку ничем не может помочь Криосу, однако, раскрой он правду терзающего организм недуга, коммандер получит ещё один пункт для переживаний. Ведь она не сможет ответить ему взаимностью, Тейн в этом уверен. Он слышал о мужчине, что служил под командованием Шепард прежде. Знает об их отношениях. Джейн не сможет излечить его, и снова, как и всегда, возьмёт вину на себя. Но на плечах Шепард лежит и без того много ответственности. Поэтому Тейн продолжает врать. Пока всё не становится слишком плохо. Цветы, огненно-рыжие, как и сама Шепард, такие же горячие и крепкие, кустятся в слабых лёгких, лишая возможности нормально дышать. Ему осталось совсем немного и, лёжа в медотсеке под тихие, ритмичные попискивания приборов, Тейн просит доктора не раскрывать капитану истинную причину приближающейся смерти, однако Карин Чаквас непреклонна. Вызванная Шепард словно бы телепортируется к ним и, слушая доктора, не мигая глядит на Тейна. И Тейну уже не страшно. Ведь он не будет видеть её жалости, не будет слышать её утешающих, но больно ранящих слов. Его не будет рядом, чтобы наблюдать за её воссоединением с любимым мужчиной из прошлого. Конец близок. Это успокаивает. Хватая ртом воздух, Тейн сожалеет лишь об одном — он не сможет прикрыть ей спину за Омегой-4. И за это он хочет попросить прощения, когда выслушавшая доктора Шепард подходит к койке. — Сиха… — слова застревают в горле, но Тейн намерен собрать остатки сил и выдавить прощальные слова до того, как душа отделится от тела. Шепард накрывает его сложенные на груди руки ладонью, и Тейн ощущает её тёплую тяжесть, но не может ответить на прикосновение. Силы на исходе. С губ его срывается задушенный хрип, и Шепард касается Тейна свободной рукой. Невесомо проводит ладонью по холодной шершавой щеке, запечатывая большим пальцем сухие губы, не позволяя произнести ни слова. От нежных прикосновений Тейн плывёт. Расслабляется напряжённое тело, разглаживается изломанное болью и отчаянием лицо. Веки слипаются и Тейн, дыша медленно и тихо, не в силах удерживать их открытыми. Ускользающий разум ещё пытается зацепиться за последнее намерение — Шепард должна знать, как ему жаль. Но душа, уже как будто отделяющаяся от тела, свободно и легко убеждает дрелла в том, что Джейн знает. Она знает всегда и всё. Тейн перестаёт бороться. Из сладкого забвения его вырывает странное, давно забытое ощущение. Джейн, склонившись, льнёт к нему, трётся гладкой и мягкой щекой о его — чешуйчатую и рельефную. Нежится, мягко бодая лбом. Тейну начинает казаться, что это всё — лишь плод воображения, однако тёплое дыхание ощущается на коже слишком явно, и он открывает глаза. — Почему же ты молчал? — тихим шелестом срывается с её губ, которые мгновением позже едва ощутимо накрывают его собственные. Тейн делает глубокий вдох.