Огненно-рыжие

Лиаре повезло. Повезло тем, что её раса является тем ещё долгожителем, а потому Цветочная болезнь губит азари не так быстро, как всех остальных. Она медленно прогрессирует: почки набухают, цветы раскрываются, созревают лепестки. Лианами овивают сердце и лёгкие, убивая медленно. Очень медленно. Лиаре не повезло. Она бы, честно, предпочла умереть от этого быстрее, потому что жить с такой едва выносимой болью слишком тяжело. Но она живёт. Она ещё не задыхается, когда Шепард отбивает у Сарена Цитадель, но уже начинает ощущать. Ощущать, как вытягиваются стебли, как зреют смертоносные плоды, наверняка красные или огненно-рыжие, как сама Шепард. У Лиары нет ни единого шанса, но она остаётся рядом, потому что так легче. Порой можно забыть о том, что Шепард с другим, порой можно заболтаться с ней настолько, что дышать станет практически так же легко, как и прежде. Сердце Лиары сжимается изнутри и снаружи, когда она не находит Джейн в спасательных капсулах. Лиара понимает, представляет, что её ждёт дальше. Ведь жить, безответно любя того, кого больше нет на свете — самый худший исход в этой болезни. Вероятно, она сможет разлюбить Шепард когда-нибудь. Вероятно, она сможет дожить до этого момента, и тогда Цветы отступят. А пока она торгует информацией, весьма щепетильно относясь к своей работе. Пока она помогает Церберу найти Шепард и начать восстанавливать её. Вдруг в душе Т’Сони зарождается надежда. На восстановление уходит два года. Долгих, как для людей, так и для Лиары. Она ждёт, она надеется. Юность не позволяет отмахнуться от любви и мечты, юность помогает справиться с Цветами. Теперь в своей долговечности Лиара видит преимущество и силу, дающую энергию, помогающую жить дальше. Когда Шепард возвращается, такая, какой и была, Лиара бросается к ней на шею, боясь рассказать о своей причастности и желая спрятать от всего мира. К чёрту Жнецов, всех они найти не смогут. Джейн ожидаемо предлагает присоединиться. Лиара при всём безумном желании отказывает — сейчас она нужнее здесь. И в первую очередь — самой Шепард. Лиара даёт наводки, помогая найти искомых членов команды, забивая тем самым последний гвоздь в крышку своего многолетнего гроба. Лиара замечает это, когда они приходят за ней в башню, когда они помогают отбить базу Серого Посредника. Замечает, но старается не обращать внимания. Хотя бы сейчас. Пытается затолкать замеченные тревожные взгляды и знаки внимания, адресованные не ей, подальше, поглубже, чтобы не свалиться в приступе кашля прямо там. Не время. Не место. Позже, оставшись в гулкой пустоте осиротевшей Базы, она с горечью смотрит на Ферона, видя в друге ходячее напоминание, и не знает, чего хочет больше — истребить весь род дреллов или бросить все новоприобретённые силы на исцеление Тейна. Надежда покидает юное сердце, а в освободившемся месте с удовольствием растягиваются стебли, заполняя, сжимая, мешая вдохнуть. Ничего. Лиара уже проходила через это. Да, сейчас чуточку больнее, тяжелее в груди и душе, но ничего. До конца войны она справится. Она не бросит Шепард, как это сделал наивно-преданный Альянсу Кайден. Не бросит её, как это сделает Тейн Криос, которого рано или поздно заберёт болезнь. Она останется с Джейн до конца. Не важно, сколько боли ей придётся вытерпеть, Лиара всё сможет, потому что Шепард нуждается в ней. Лепестки заберут и её, она уверена, но пока она нужна Джейн — Лиара выдержит.