Свое/чужое место

Купаясь в тёплых солнечных лучах, Чу Ваньнин сидел около открытого окна и смотрел на то, как снаружи его бывший ученик, а ныне Император Наступающий на Бессмертных, играл с их сыном. Брови омеги то и дело сходились на переносице, а напряжённое тело вздрагивало: он был готов в любой момент сорваться с места и броситься на защиту своего чада. На самом деле такая реакция была вполне обоснованной, ведь то, что Мо Жань считал игрой, правильнее было назвать издевательством. Дав сыну большой деревянный меч, Тасянь-Цзюнь заставлял мальчишку снова и снова нападать на него, а когда оружие не достигало цели, то он бросал пару саркастичных фраз, прежде чем смилостивится и объяснить, что именно ребёнок делал не так. Иногда альфа в шутку даже шлёпал наследника тренировочным клинком, и в эти моменты руки “мамочки” начинали чесаться особенно сильно, а в груди горячим потоком растекался гнев. Заметив, как сын споткнулся и едва ли не полетел кубарем по траве, Бессмертный Бэйдоу вновь дёрнулся. Его сердце на миг пропустило удар, а затем зашлось в бешеном галопе. Будучи Великим Наставником он понимал и принимал подобные методы при тренировках, но также, являясь родителем, он не мог спокойно смотреть на то, как его ребёнок мучается. Решив, что на сегодня истязаний достаточно, Юйхэн ночного неба медленно поднялся на ноги и оправил свои белоснежные одежды так, чтобы они не давили на едва заметно округлившийся живот. В этот раз беременность давалась ему намного легче, и мужчина не был прикован к постели, словно неизлечимо больной пациент. Это несказанно радовало его, но, по рекомендации Хуа Бинаня, а также из-за угроз неугомонного Мо Жаня, Чу Ваньнин не усердствовал и старался как можно больше отдыхать. Покинув дом, омега, шагая по мягкой зелёной траве, направился прямиком к своей паре. Тасянь-Цзюнь как раз ушёл от очередной неловкой атаки наследника и, лениво парируя посыпавшиеся на него колющие удары, произнёс: - Держи руку выше! Почему она у тебя трясётся? Это всего лишь деревянный меч, но ты даже его поднять не можешь! Услышав это, ребёнок изо всех сил попытался угодить отцу, но он всё ещё был слишком мал, чтобы вот так легко махать тяжёлым клинком. Его тело дрожало от усталости, а ссадины на коленях и локтях щипало, но маленький альфа не жаловался. Упрямо поджав губы, он, стараясь не обращать внимания на боль и то, что перед глазами всё расплывалось из-за пелены слёз, вновь постарался напасть. Однако в следующее мгновение оружие чудесным образом исчезло из его руки, а мощную фигуру Отца-Императора скрыла другая. Приятный аромат цветов яблони заполнил воздух, и мальчишка, тихо всхлипнув, сделал маленький шажок вперёд. Он отчаянно хотел прижаться к этому человеку и крепко обнять его, но не сделал этого, а ограничился только тем, что робко поймал пальцами край белоснежных одежд. Император Наступающий на Бессмертных не раз говорил ему о том, что их окружают враги и без силы невозможно защитить близких людей. В данный момент Мо Реншу был слаб, и он не решался показывать свою привязанность, опасаясь навредить тому, кто был дорог. Однако, родившего его омегу не сильно волновали подобные мелочи: забрав у сына меч, Юйхэн ночного неба поднял его и приставил к горлу Тасянь-Цзюня. - Мне напомнить, как ты в своё время держал меч, Мо Вэйюй? Скучающее выражение на лице альфы тут же испарилось, а в глубине его глаз заблестели фиолетовые искры. - Ох, посмотрите, кто осчастливил нас своим визитом! Это же Матушка-Императрица! Ха-ха, Ваньнин, опусти оружие. Сейчас ты мне не соперник, а если будешь настаивать, то можешь пораниться. С обворожительной улыбкой, которая заставила ноги Чу Ваньнина ослабнуть, Император Мира Смертных позволил феромонам свободно выделяться, а затем выпрямился. Густая тень накрыла омегу, подобно прохладной полупрозрачной вуали, но если других подобная демонстрация силы и мощи могла испугать, то для него она возымела совершенно противоположный эффект. Ощущая близость своей пары, а также жадно вдыхая знакомый до боли запах, Бессметный Бэйдоу и сам не заметил, как меч в его руках задрожал, а напряжённые мышцы стали медленно расслабляться. - Мо Вэйюй… мгх…Прекрати сейчас же! Слыша, как голос родителя дрожит от раздражения и муки, Мо Реншу вздрогнул и сильнее стиснул ткань в своих пальцах. Как юный альфа, он мог различать феромоны, а потому знал, что Отец-Император в данный момент пытался подавить волю своей пары. Наблюдая это бесчисленное количество раз, наследник понимал, как Матушка-Императрица ненавидит подобное. Обычно такое противостояние заканчивалось тем, что родители уединялись на несколько дней. И всё бы ничего, но после матушка круглосуточно находился под надзором целителей, не вставал с постели как минимум неделю. Намереваясь в этот раз защитить подарившую ему жизнь омегу, Мо Реншу заставил себя отпустить его одежды, а затем отошёл на пару шагов. Низко поклонившись Чу Ваньнину в знак приветствия, юный альфа постарался разрядить атмосферу и произнёс: - Матушка-Императрица, не стоит переживать. С вашим сыном всё хорошо. Отец-Император просто обучает меня боевым искусствам… Взглянув на собственного отпрыска, который старался выглядеть спокойным, Бессмертный Бэйдоу заметил покрасневшие глаза, а также множество царапин и ссадин на теле. Стоит ли говорить, что его и без того плохое настроение, стало просто отвратительным? - Тебя никто не спрашивал. Не влезай в разговор старших. В следующее мгновение, призвав на помощь все свои силы, оставшиеся в этой бесполезной оболочке, омега ринулся вперёд. Деревянный клинок рассёк воздух и, яростно засвистев, встретился с другим. Раздался треск, и в один миг оба меча сломались. Ощутив вспышку боли в руке, Чу Ваньнин поморщился, но не отступил. Отбросив обломок, он резво ударил свою пару по ногам и… повалил его на землю. - Я много раз говорил тебе не недооценивать своего противника. Хотя удивляться тут нечему, ты всегда бездельничал на моих уроках. Тасянь-Цзюнь лежал на спине и оскалился, как волк, заметивший прямо перед собой мягкую и вкусную овцу. Правда была в том, что он даже не думал драться с Чу Фэй, а только играл с ним, чтобы ещё раз увидеть этот будоражащий огонь, бушующий в глазах феникса. Омега не знал, но в моменты, когда он был серьёзен и зол, Мо Жань едва сдерживал свою похоть. Даже сейчас, “поставленный на место” альфа был возбуждён до крайности, и его феромон выделялся всё интенсивнее. Не прошло и пары минут, как скулы Бессмертного Бэйдоу залил румянец, а яростно сверкающий взгляд стал размытым и безумно привлекательным. Ох, если бы тут не было их сына… Хотя его всегда можно было отправить прочь. Император Мира Смертных повернул голову и взглянул на наследника. Тот, совершенно не обращая внимания на недовольного отца, с восхищением и благоговением наблюдал за другим своим родителем. Однако, какое бы обожание ни сияло в глазах Мо Реншу, он не осмеливался подойти к Чу Ваньнину и только топтался на месте, пытаясь обуздать свои эмоции. Мо Жань как никто другой понимал сына, ведь когда-то давно он сам точно так же трепетал и сходил с ума от желания сблизиться с учителем, но, как показала история, это не привело ни к чему хорошему. Невольно разозлившись на своего глупого ребёнка, Тасянь-Цзюнь нахмурился и, сглотнув, хрипло рыкнул: - Уходи. Не осмеливаясь спорить, а также чувствуя себя неуютно под давлением феромонов другого альфы, Мо Реншу собирался было выполнить приказ, но не успел он сделать и шага, как заметил, что к ним на всех парах нёсся ещё кое-кто. - О нет… - Мама! Бросив быстрый взгляд на занятых друг другом родителей, Мо Реншу помчался вперёд и, перехватив своего младшего брата на полпути, потянул прочь от Павильона Алого Лотоса. Маленькому омеге это очень не понравилось, и он постарался вырваться из чужой хватки. Однако это не принесло нужных результатов, и ребёнок, поразительно похожий на Чу Ваньнина, принялся кусать своего гэгэ за руки, оставляя на его бледной коже глубокие раны. - Ай! Сяо-Сию, Матушка-Императрица пока занят… Ай! Ты сможешь побыть с ним чуть позже. П-пошли, я поиграю с тобой. Младший брат сузил свои чёрные глаза и, зашипев, как самая настоящая кошка, разъяренно крикнул: - Нет, я не хочу! Гэгэ, если ты боишься его, то отпусти меня! Я уж точно не позволю ему снова обижать маму! Оглядевшись по сторонам и убедившись, что ушёл достаточно далеко от императорской четы, Мо Реншу поставил омегу на ноги и, повернув к себе, схватил его за плечи. - Сяо-Сию, ты не понимаешь… Мальчишка, который был практически на голову ниже него, всхлипнул и, резко закрыв своё красивое личико руками, дрожащим голосом произнёс: - Гэгэ, ты… ты трус! Эти слова больно ударили по Мо Реншу, но он не стал спорить с ребёнком. Скрыв свои истинные чувства, юный альфа крепко обнял напуганного Мо Сию и прошептал: - Отец-Император никогда не обидит матушку… - Т-ты не только трус, н-но… но ещё и врун! Я слышал, как они дрались, а потом маме было больно… он… он стонал и кричал, а этот… этот всё продолжал… Щёки наследника мгновенно обдало жаром, а от поселившегося внутри чувства неловкости, он едва ли не закричал. Все во дворце судачили о страстной и переменчивой натуре его отца, но он сам никогда не видел, чтобы родитель посещал гарем или уделял своё внимание кому-то из слуг. Практически все ночи Тасянь-Цзюнь проводил с бывшей наложницей, а нынче Императрицей Чу Фэй, что в итоге и привело к тому, что за семь лет их брак принёс двух сыновей. Третья беременность Матушки-Императрицы пока не разглашалась, но учитывая то, что Отец-Император вот уже пять месяцев устраивает пиры, все во дворце были в курсе, что скоро на свет появится ещё один принц или принцесса. Поднимая свои чаши, они лицемерно восхваляли мужскую силу правителя и желали ему привести в мир как можно больше потомков. В свою очередь, не желая разочаровывать подданных, Тасянь-Цзюнь самозабвенно “трудился”, тем самым мучая по ночам свою пару. Это был естественный порядок, который связывал мужчину и женщину или же альфу и омегу, но была небольшая загвоздка… Как Мо Реншу объяснить младшему брату, что тогда родители вовсе не “дрались”, а занимались любовью? - Хм… Сяо-Сию… как бы это сказать… Матушка-Императрица кричала не от боли… в общем, они… кхм… искали нам братика или сестричку… Каждое слово давалось юному альфе с трудом, но всё же он смог выдавить из себя какое-никакое объяснение, лишь бы успокоить напуганного омегу. Неожиданно это подействовало, и Мо Сию, подняв свои покрасневшие глаза, тихо спросил: - Правда? Маме совсем не больно? Понимая, что если и дальше продолжит говорить о личной жизни своих родителей, то наверняка начнёт кашлять кровью, Мо Реншу торопливо кивнул, а затем, взяв младшего брата за руку, повёл его прочь. - Конечно не больно. Отец-Император очень любит нашу матушку… **** - Мо Вэйюй, мне больно! Чу Ваньнин лежал на спине и, задыхаясь, смотрел на то, как альфа губами ласкал его бедро. Сначала бывший ученик осыпал чувствительную кожу мягкими поцелуями, но когда феромоны окружили их плотным туманом, стал действовать грубее. Крупные клыки резко вонзились в плоть, оставляя метку, а после горячий мягкий язык прошёлся по ране, зализывая её. - Ах… Прекрати сейчас же, вдруг нас кто-то увидит… мгх… - Если кто-то посмеет потревожить покой этого достопочтенного, то я оторву наглецу голову. Не ёрзай, ты мешаешь… Тасянь-Цзюнь потёрся щекой о колено своей пары, а затем развёл его стройные ноги в стороны. Штанов, как, впрочем, и другой одежды, на Чу Ваньнине уже не было: вся она оказалась сорвана одним нетерпеливым императором и нынче служила ложем, на котором его “мучали”. Это, конечно, не могло защитить спину омеги от жёсткой земли, но ему, по крайней мере, не было холодно. - Мо Вэйюй, мне это не нравится. Фыркнув, альфа проигнорировал слова своего бывшего учителя и с особым интересом посмотрел вниз. Небольшое и аккуратное достоинство Чу Ваньнина налилось горячей кровью, а с его округлой головки уже вовсю сочилась естественная смазка. Медленно стекая вниз, она пачкала округлый живот Бессмертного Бэйдоу. Однако не только болезненно напряжённый член демонстрировал мужчине желание его пары, но и то, что вход в тело то и дело сжимался, выталкивая наружу любовные соки. Их было так много, что густые, прозрачные капли стекали вниз по ложбинке между ягодиц и впитывались в белоснежную ткань смятых одежд. Открывшаяся Императору Мира Смертных картина настолько взволновала его, что он едва не поддался соблазну и не кинулся вылизывать всё дочиста. Судорожно сглотнув набравшуюся в рот слюну, Мо Жань хрипло выругался и вновь укусил супруга. На этот раз пострадала не внешняя сторона бедра, а внутренняя. Кожа тут была более тонкой и от того любое прикосновение или ласка ощущалась куда острее. - АХ! Бессмертный Бэйдоу напрягся и сжал пальцами миеньгуань. Он собирался оттолкнуть альфу, но, когда свисающие с головного убора холодные бусины скользнули по его ноге, все мысли напрочь испарились из головы. Больше не в силах рассуждать здраво, омега запрокинул голову и, издав призывный хриплый стон, пробормотал: - Я не могу больше ждать. Просто войди. Слизывая с губ свежую кровь, Тасянь-Цзюнь поднял голову и с наслаждением заметил, что Чу Ваньнин дрожит, а его лицо, которое редко выражало что-то помимо равнодушия или гнева, исказилось от желания. – С какой стати я должен слушать тебя? Поймав возбуждённую плоть Бессмертного Бэйдоу, Мо Жань потёр большим пальцем головку и надавил на маленькое отверстие сверху. Чу Ваньнин мгновенно отозвался на прикосновение и, вздрогнув, издал тихий жалостливый всхлип. Этот звук ласкал слух альфы лучше любой музыки, и он, прикрыв глаза, удовлетворенно вдохнул аромат, источаемый бывшим учителем. Сладость феромонов зрелого, доведённого до исступления, омеги, смешанная с его естественным цветочным запахом будоражила и пьянила. Причём одурманивающая сила этого букета была настолько мощной, что Императору Мира Смертных даже на миг подумалось о том, не наступила ли течка у его пары. Однако последний был в положении, а это значило, что желание Тасянь-Цзюня не было навязано ему. - Мо… Жань… Непроизвольно двигая тазом, Юйхэн ночного неба принялся жадно хватать ртом воздух. От медленно нарастающего удовольствия в его покрасневших глазах феникса выступили слёзы, а изо всех сил сдерживаемые стоны то и дело вырывались из груди. Чу Ваньнину было недостаточно этих ласк! Его мокрая от естественной смазки плоть с влажным хлюпаньем скользила в чужих пальцах, но это только сильнее разжигало пожар внизу его живота. Чувствуя, что ещё немного и он просто на просто сойдёт с ума, омега потянулся вверх и, поймав своего альфу за ворот тёмных одежд, грубо потянул на себя. - Ваньнин? Атаковав чужой рот, Бессмертный Бэйдоу без жалости прикусил нижнюю губу Мо Жаня. Железистый вкус вспыхнул на языке, ещё сильнее затуманивая сознание. Так уж сложилось, что страсть этих двоих была необузданной и оттого пропитана кровью: если они целовались, то их зубы обязательно ранили друг друга, а алые следы на простынях, которые оставались после соития, были обычным делом. Однако, в данный момент не солёный привкус сводил Тасянь-Цзюня с ума, а жар, который обрушил на него Чу Ваньнин. Стоило тому поцеловать его, как нечто с громким треском сломалось в его голове и выпустило наружу ничем не прикрытый инстинкт. В следующий миг альфа резко отстранился и с отчаянием оголодавшего зверя посмотрел на распластавшегося на белой ткани омегу. Волосы Чу Ваньнина были в полном беспорядке, а некоторые пряди прилипли к вспотевшим лбу и щекам, придавая некогда сильному мужчине хрупкий вид. После, взгляд Тасянь-Цзюня скользнул вниз по тонкой шее и груди, которые были усеяны следами от укусов, а затем и едва выпирающему животу. Мысль о том, что пара носит его ребёнка, заставила Императора испытывать самодовольство, но, помимо этого, заставила сердце нестерпимо зудеть. С нежностью, которая, казалось, была чужда этому мужчине, Мо Жань склонил голову и, оставляя на коже лёгкие поцелуи, спустился к самому лобку. Вот только миновав “область”, которая хранила частичку его, альфа снова вернулся к своему дикому “я”. Причиной тому был сильный запах желания, исходящий от Юйхэна ночного неба. Сопротивляться ему было невозможно, хотя, если говорить начистоту, сейчас мужчина даже не собирался. Низкий рык вырвался наружу, отчего широкая грудная клетка завибрировала. Этот звук нисколько не напугал Чу Ваньнина, напротив, услышав его, он почувствовал, как по спине побежали мурашки, а вход в тело судорожно сжался. Больше феромонов закружилось в воздухе, образовывая вихрь. Одурманенный им, Мо Вэйюй застонал и с жаром прильнул ртом к истекающему соками колечку мышц своей пары. Вот теперь действия мужчины шокировали омегу, и он, вскрикнув, вцепился тонкими пальцами в чужие волосы. - Что ты… Ах-х… Пытаясь прекратить это безумие, Бессмертный Бэйдоу изо всех сил потянул Тасянь-Цзюня за пряди, но тот, казалось, даже не замечал этого. Едва ли не захлёбываясь собственной слюной, он слизывал смазку и упивался её приятным вкусом. Альфа не понимал, почему он не делал этого раньше. Ещё шире разведя в стороны длинные ноги любовника, Мо Вэйюй сжал его бёдра пальцами, а затем надавил кончиком языка на вход в тело. Тугое колечко крайне неохотно раскрылось, позволяя альфе двинуться вперёд, но даже когда он проник внутрь, его мгновенно сжали горячие влажные стенки. – М-м-м… Ощущая, как его язык едва ли не затягивает внутрь, Тасянь-Цзюнь задрожал. Его плоть, которая и без того уже давно была тверда, болезненно заныла, а толстое основание начало пульсировать в такт сердцу. Он хотел немедленно погрузиться в нутро своей пары, но был один момент, который останавливал альфу — тот был совершенно не готов к соитию. После того как Чу Ваньнин забеременел, Мо Жань сдерживал свои порывы, так как опасался, что хрупкое тело бывшего учителя не выдержит. По этой причине внутри него накопилось столько желания, что выпусти он его сейчас, и омега мог серьёзно пострадать. Так как мужчина не собирался убивать или калечить Бессмертного Бэйдоу, ему нужно было в очередной раз загнать похоть под замок. - Бл***! Крайне неохотно оторвавшись от своего пиршества, Тасянь-Цзюнь вытер рот тыльной стороной ладони. Каждый его вдох был агонией, ведь феромоны витали повсюду, и даже лёгкий ветер, который колыхал кроны деревьев и играл с травой, не мог развеять этот соблазнительный аромат. Ему нужно было немедленно уйти! С хриплым рыком мужчина отстранился от своей пары, но не успел он встать, как тонкая рука стиснула ворот его влажных от пота одежд. - Куда ты? - Это не твоё дело! Из-за гула в ушах едва разбирая слова бывшего учителя, Мо Вэйюй, не особо церемонясь, ударил по тонкому запястью и освободился от чужой хватки. Однако он явно недооценил Чу Ваньнина. Хрупкий омега, тело которого сильно ослабло после двух родов, неожиданно поднял ногу и пнул Императора мира Смертных в грудь. Этот удар нельзя было назвать сильным, но борющийся с самим собой альфа никак его не ожидал и потому плюхнулся на задницу. Стоило сказать, за все годы правления Тасянь-Цзюня никто не мог противостоять ему, и только этот упрямый Старейшина Юйхэн смел не просто перечить альфе, но и бить! Это выходило за рамки дозволенного, и похоть мгновенно затмила ярость. - Ваньнин, думаешь, если ты моя пара, то я не трону тебя? Признаю, из-за наших детей я стал снисходительнее, но ты, по всей видимости, решил, что теперь всё дозволено… Внезапно узкая ладонь легла на губы, с которых так и сыпались угрозы, тем самым обрывая их поток. - Закрой рот. - Задыхающийся Чу Ваньнин, который ещё совсем недавно лежал на спине и стонал из-за ласк альфы, внезапно оседлал бёдра последнего и нетерпеливо потёрся о его выпирающую через штаны плоть. - Ты слишком много болтаешь, и это раздражает. Капелька пота скатилась по лбу омеги и, миновав бровь, едва не попала в глаз. Однако, Юйхэн ночного неба не обратил на это внимание, а потянулся прямиком к нижнему белью Мо Жаня. Трепеща и жадно глотая его феромоны, мужчина рванул завязку и потянул ткань вниз. Крупный, обжигающе горячий член мгновенно уткнулся в ложбинку между ягодиц и пару раз дёрнулся, словно прося впустить внутрь. - Ха-а-а… Ещё больше смазки выступило наружу и стало медленно стекать по бёдрам Чу Ваньнина. Он поморщился, но причиной тому был вовсе не лёгкий дискомфорт, а то, что его нутро судорожно сжималось. Из-за того, что бывший ученик решил поиграть с ним и сначала засунул внутрь свой проклятый язык, а затем решил вдруг сбежать, омега стал ощущать невыносимую пустоту, и его тело стремилось заполнить её. Бессмертный Бэйдоу был в ярости, и сейчас он определенно не собирался отпускать Мо Вэйюя так легко! По-прежнему держа одну руку на губах альфы, другой Чу Ваньнин поймал основание его члена и, безжалостно сжав в качестве наказания, направил прямиком к входу в своё тело. Округлая головка мягко ткнулась во влажное колечко мышц и стала очень медленно проникать внутрь. По спине омеги пробежались мурашки, а его достоинство выпустило несколько жемчужно-белых капель. - Как… хорошо… Ладонь медленно соскользнула с губ Тасянь-Цзюня и упала на его плечо: но тот больше не собирался угрожать. Собрав все силы для того чтобы не излиться в следующую же секунду, мужчина обвил руками талию любовника и спрятал своё пылающее лицо на его груди. Слыша как неистово бьется чужое сердце, Император Мира Смертных улыбнулся и с иронией подумал, что теперь, похоже, не он один сошёл с ума, но и такая же незавидная участь постигла и Чу Ваньнина: как альфа ни старался, другой причины, почему его бывший учитель вдруг проявил активность и оседлал его, найти не мог, но… Взгляд тёмных с фиолетовыми искрами глаз Мо Жаня наполнился странным томлением, а с его губ сорвалось едва слышное: “как же он мне нравится таким”. Однако эта фраза утонула в звуке тяжёлого дыхания и влажном хлюпанье, которое раздавалось из того места, где тела пары были соединены. Понимая, что произнёс несусветную глупость, несколько смущённый альфа поспешил заменить её другими словами, которые больше подходили для ситуации: - Опускайся быстрее… я не могу терпеть. Руки Тасянь-Цзюня легли на округлые ягодицы Чу Ваньнина и сжали их так, что на бледной коже остались алые пятна. - Ха-а... с какой стати я должен слушать тебя? Вернув должок, Бессмертный Бэйдоу стал двигаться ещё медленнее. Член вошёл лишь наполовину, но омега уже начал подниматься, мучая Мо Жаня. Последний напрягся настолько, что на ощупь стал походить на нагретый на солнце камень, но в отличие от бездушного булыжника, Тасянь-Цзюнь чувствовал всё. Жар, исходящий от тела любовника, его сводящий с ума запах, а главное, то, как горячее узкое нутро едва ли не до боли сжимало его плоть испытывало выдержку альфы. Будь на месте Императора лишённый всех мирских желаний отшельник, то даже он не смог бы оставаться спокойным, что уж говорить про того, кто привык угождать каждому своему капризу? Стиснув зубы так, что они едва не раскрошились, Мо Вэйюй резко потянул Чу Ваньнина вниз. В один миг ягодицы омеги ударились о бёдра, а истинное наслаждение захлестнуло его, заставляя задрожать. Однако, отвыкший от стремительного вторжения омега не испытывал столь упоительных чувств. Выгнувшись в спине, он с трудом дышал, а из красивых глаз феникса потекли слёзы. - Б-больно… ха-а… Мо Жань нисколько не поверил своей паре и на то было сразу несколько причин. Во-первых, стоило мужчине полностью войти в бывшего учителя, как тот кончил, испачкав его живот и грудь семенем. Во-вторых, плачущий якобы от боли Бессмерный Бэйдоу сам того не осознавая, уже сейчас медленно раскачивался взад-вперёд, сильнее насаживаясь на его член, и в третьих… Тасянь-Цзюнь поймал пальцами подбородок Чу Ваньнина и приподнял его. Лицо омеги преобразилось от испытываемого им удовольствия: его взгляд стал томным и расфокусированным, скулы залил нежно-розовый румянец, а из уголка приоткрытого рта медленно скатывалась капелька слюны. - И с таким лицом ты утверждаешь, что тебе больно? Обманщик… Приблизившись, альфа провёл языком по припухшим от грубых поцелуев губам и, приподняв узкий таз Юйхэна ночного неба, резко опустил его вниз. - Мгх… - Всё ещё неприятно? А если я сделаю так? - Разведя в стороны ягодицы мужчины, альфа принялся активнее двигать его зад. Каждый раз когда массивная плоть входила до самого основания, омега сжимался и сипло вскрикивал. - Давай же, признайся, что тебе очень хорошо и я продолжу. Сгорающий изнутри Чу Ваньнин хотел было послать свою пару куда подальше, но прежде чем он успел открыть рот, член, погруженный глубоко в его тело, стал больше. От ошеломляюще прекрасного чувства наполненности слова застряли в горле мужчины, и он смог лишь слабо кивнуть. - Ваньнин, ты так хорош, когда искренен… жаль, что это бывает очень редко… Мо Жань невольно ухмыльнулся, показывая омеге ямочки на щеках, а затем осторожно положив того на спину, принялся вбиваться в мягкое податливое тело. Из-за долгого воздержания кульминация настигла обоих чуть ли не мгновенно, однако, памятуя о беременности Чу Ваньнина, Тасянь-Цзюнь крайне неохотно отказался от сцепки и, вытащив член, излился прямо на его живот. Омега не возражал, но, вероятно, только потому, что его оргазм полностью отвлёк его от этого факта. Когда же наслаждение улетучилось, оставляя после себя приятную негу, Мо Вэйюй оправил свою одежду и сел. Его взгляд тут же прошёлся по обнажённому телу бывшего учителя, а после остановился на его лице. Расслабленное после кульминации оно было очень красивым, и оттого альфа не торопился отводить глаза. Именно по этой причине он сразу же заметил как Бессмертный Бэйдоу напрягся и, сев, обхватил свой живот руками. Подобный жест, который он видел прежде в самых неприятных моментах своей жизни, не на шутку взволновал Императора, и он, схватив омегу за предплечья, слегка запаниковал. - Что случилось? Где болит? Ваньнин, не молчи! Однако Бессмертный Бэйдоу, казалось, не замечал действия своей пары. Вместо этого он хмурился и бормотал что-то себе под нос. Как бы альфа ни старался, он не мог разобрать ни слова, а потому, ругая себя и этого глупого Чу Ваньнина за несдержанность, вскочил и легко подхватил любовника на руки. - Проклятье, мы сейчас же идём к целителю! Ваньнин, ты меня слышишь? - Тс-с-с! Брови Мо Жаня поднялись, а лицо побледнело. Решив, что бывшему учителю так больно, что он зашипел, он торопливо пошёл в сторону дворца, совершенно забыв о том, что Юйхэн в его руках был полностью обнажён. Вот только сам омега об этом помнил. Привлекая к себе внимание, он ударил пару по груди и разъяренно прошипел: - Куда ты меня тащишь в таком виде?! Совсем с ума сошёл? Отпусти сейчас же! - Нет, тебе больно! Так что замолчи и не трать силы зря… Подняв взгляд, Чу Ваньнин наконец заметил беспокойство на лице Мо Жаня и, тяжело вздохнув, постарался унять вспыхнувшее внутри раздражение. - Мо Вэйюй, поставь меня на ноги. Мне не больно, просто ребёнок толкнулся. Застыв на месте, Тасянь-Цзюнь посмотрел на испачканный живот своей пары и с шумом выдохнул. - Уже? Он… - Это она. И без того взволнованный Император Мира Смертных нахмурился и посмотрел на абсолютно спокойное лицо “мамочки”. - Почему ты решил, что это девочка? Я думаю это сын, и он обязательно будет альфой! Чу Ваньнин не стал ничего объяснять и только поджал губы. По правде говоря, он и сам не знал, откуда взялась уверенность в том, что на этот раз у него будет милая малютка-дочь, но всякий раз закрывая глаза, он видел её большие, чёрные, с фиолетовыми искрами, глаза и мягкую улыбку, от которой на пухлых щеках появлялись ямочки. Она действительно должна была стать самой красивой девушкой в мире заклинателей, ведь унаследовала всё самое лучшее от своего отца-альфы. Даже холодный и строгий Бессмертный Бэйдоу едва мог сопротивляться её чарам, а это притом, что она ещё даже не появилась на свет… - А что если всё-таки родится дочь? Успокоившийся Тасянь-Цзюнь нагло ухмыльнулся, показывая омеге свои крупные клыки и, едва ли не светясь из-за самоуверенности, произнёс: - Это невозможно. - Тц, посмотрим кто в итоге будет прав, а кто ошибся. Чу Ваньнин с обиженным видом заворочался на руках альфы. Ему никак не нравился ответ Мо Вэйюя, но он ничего не мог с этим поделать, а потому смирился, надеясь лишь на то, что, когда придёт время, этот дурак не будет плохо относиться к дочери. Альфа, в свою очередь, невольно умиляясь такой забавной реакции, развернулся и понёс мужчину в Павильон Алого лотоса, планируя дразнить его ещё немного. - Конечно же я. Ваньнин, супруге не пристало перечить мужу. - Ты… Громкий смех Мо Жаня вырвался из его груди и, подхваченный ветром, пронёсся над Павильоном Алого Лотоса. Услышав его, Бессмертный Бэйдоу решил больше не спорить, а прильнув к груди своего альфы, прикрыл глаза. - Ты невыносим.