Сломленные чувства

      Очнувшись, Чуя почуствовал жуткую слабость, а некоторые части тела всё ещё болели. Повернув голову в сторону двери, Накахара увидел своего босса и поспешил встать, как это было принято, когда входит старший. — Не стоит, Чуя-кун, ты сейчас в плачевном состоянии. — Н-но... — Отдыхай, — Накахара был одним из исполнителей мафии, который всегда соблюдал правила, уважал босса и поэтому не мог ослушаться приказа, — Чуя-кун, это приказ. Не в силах пойти против распоряжения, рыжик лёг обратно. — Как ты себя чувствуешь? — Н-нормально… — Чуя, твоя способность стала нестабильной и начала выходить из-под контроля. Это препарат, который поможет немного усмирить твою силу. Впрочем, думаю, ты и сам об этом знаешь. — Дай руку, будет немного больно, — закатав рукав кофты Накахары, Огай ввёл лекарство, — Я зайду к тебе ближе к обеду, нужно будет пройти в медицинский кабинет, чтобы я смог тебя осмотреть. Не напрягайся пока, Дазай-кун зайдёт к тебе. Услышав об этом, Чу сразу поплохело, но он не подал виду. После ухода босса прошло почти два часа, когда в палату ввалился шатен. Присев на кресло, Осаму положил на комод чистую одежду, еду, некоторые продукты и средства гигиены. Но Накахара, не желая разговаривать с абьюзером, начал потихоньку отодвигаться. Заметив это, Дазай схватил Чую за руку, больно впиваясь ногтями в бледную кожу, из-за чего та начала краснеть. — От-тпусти, мне больно… Да отпусти ты! Я выслушаю… тебя. Осаму убрал руку. Он понял, почему рыжик просил отпустить: дело было не только в нежелании разговаривать, на теле до сих пор оставались синяки — один из них как раз был на той руке, за которую схватил рыжего Дазай. — Чуя… — Что? Опять будешь говорить, что не специально? Я тебя и правда люблю, придурок... — Я принёс тебе чистую одежду и еду. И да, забыл предупредить, если скажешь хоть что-то этому придурку Мори, потом месяц с кровати не сможешь встать. Понял, Чуечка? — Д-да, — после сказанных слов по спине пробежала дрожь, и Чуя начал трястись, как осиновый лист. Вскоре за Накахарой зашёл Мори. — Чуя-кун, как самочувствие? — Всё хорошо. Подойдя к Чуе, босс сказал следующее: — Давай, попробуй встать, если что, я тебе помогу. Встать с кровати получилось, но вот передвигаться было тяжело, особенно из-за пробки, которую Осаму до сих пор не вытащил. — Чуя, ты как-то странно ходишь... Тебе что-то мешает? — Н-нет, всё нормально, — Огай отчётливо слышал враньё в голосе Накахары, дрожь в теле выдавала его с головой. — Прости меня, Чуя, за то, что я сейчас сделаю. — О… чём Вы? Резким движением Огай прижал рыжего лицом к стене, скрепив ему руки над головой. Сделать это сейчас, когда Чуя, словно беспомощный котёнок, было раз плюнуть. Накахара попытался дёрнуться, но босс только сильней сжал покалеченные запястья. — Что Вы… д-делаете? — ответа не последовало, вместо этого Огай стянул с рыжика штаны, а затем и нижнее белье. Увидев, что у Чуи между ягодиц, Мори взбесился. Он сразу понял, чьих это рук дело. Вытащив анальную пробку, Огай развернул обмякшую тушку Чу лицом к себе. — Почему ты раньше об этом не сказал?! — Я… Я... — Понятно, значит, Дазай пригрозил, — надев обратно на рыжика штаны и белье, Огай положил одну руку Чуи себе на плечо, а второй придерживал тельце, чтобы тот не упал. — Пошли. Пройдя в кабинет для осмотра, Мори усадил Чую в медицинское кресло. — Сними кофту, я осмотрю твои ушибы и синяки, — всё было более-менее в порядке, не считая ключиц и шеи. — Чуя, всё в принципе ещё куда не шло. Осаму столько раз приносил тебе еду, но ты так ничего и не ел, поешь хотя бы что-то, ты очень похудел, и кожа бледная. Если ты не будешь нормально есть, то истощенный организм не восстановится, и ты начнешь терять сознание. Можешь одеваться. Сейчас поставлю тебе капельницу, расслабься. Через пару минут после того, как Огай подключил капельницу, Чуя уснул, поскольку в капельнице помимо лекарства было успокоительное. Почти сразу после этого в кабинет зашёл Осаму. — Что с ним? — Не переживай, он просто под капельницей. — Дазай, может прекратишь уже издеваться над ним? Он даже есть перестал, так он скоро терять сознание начнёт на ровном месте. — Мори-сан, Чуя мой и больше ничей, я сам буду решать, что с ним делать. Когда я смогу его забрать? — Пока ещё рано, через две недели, как минимум, он сейчас еле ходит. Лицо Чуи в этот момент было расслабленным, а голова повернута набок, беззащитное тельце лежало на кресле, тихо и мирно сопя. Подойдя к Чуе, Осаму дотронулся до бледной и худенькой щечки, попутно играясь своими пальцами с рыжими локонами, а после поцеловал легонько в макушку и отправился в свой кабинет.