Accidents Happen

Через некоторое время они вернулись в спальню, где Чимин ударил Юнги, уже в костюмах. Юнги отдал Чимину свой запасной костюм на случай, если первый порвется или испачкается, так что теперь они были зомби. Он также объяснил некоторые вещи младшему, чтобы тот знал, что делать и чего ожидать. Чимин наблюдает, как Юнги снова занимает свое место в шкафу, а затем заползает под кровать, потому что именно там он первоначально представлял кого-то. Оказавшись на месте, он снова смотрит на Юнги и видит, что старший улыбается ему и подмигивает, прежде чем закрывает дверцы шкафа. Следующие два часа он провел за пуганиями бесчисленного множества людей (Чимин не уверен, когда в последний раз ему было так весело). После каждой группы людей, которых они пугали, он начинал хихикать, как только те выходили из комнаты, так что Юнги постоянно приходилось успокаивать его, прежде чем войдут следующие люди. Чимин не думает, что очень хорош в этой работе, но ему весело, да и Юнги, кажется, совсем не возражает. Он продолжал бросать ему эти милые улыбки, когда Чимин начинал хихикать, что Чимин не может не считать победой. Ему нравится видеть улыбку Юнги. Когда смена все же заканчивается, они переодеваются обратно в свою обычную одежду, и Чимин следует за Юнги, как щенок, пока старший прощается с некоторыми людьми, желая им спокойной ночи. Через некоторое время они, наконец, выходят из дома, но как только холодный воздух касается их, Чимин снова начинает дрожать. Однако ему не приходится долго мерзнуть, потому что вскоре он чувствует, как Юнги снова набрасывает ему на плечи пальто, и младший снова краснеет, закутываясь в пальто и бормоча застенчивое «спасибо». — Тебе действительно следует брать куртку, когда ты выходишь на улицу, Чимин-щи, — шелестит Юнги, но то, как он оглядывает Чимина с ног до головы, заставляет младшего подумать, что тому действительно нравится видеть его в своей одежде. Чимин не может не покраснеть еще сильнее при этой мысли, совершенно забыв ответить ему. — Ты голоден или твои придурки-друзья хотя бы были достаточно порядочны и накормили тебя? — снова заговорил Юнги, ухмыляясь и не сводя глаз с Чимина, который смущенно хихикнул. — Я ничего не ел, — отвечает он. — Вот мудилы, — фыркает Юнги, качая головой. — Позволь мне угостить тебя ужином. У нас тут изысканная еда. Все, что душе угодно, от корн-догов до сырой пиццы и сахарной ваты. Чимин смеется над деловым тоном Юнги и задумчиво угукает, несколько раз постукивая себя по подбородку: — Как насчет картошки фри? — Картошка фри, — ухмыляется Юнги, подводя их к нужной палатке. Он заказывает им обоим немного еды, пока Чимин занимает стол, пользуясь тем, что Юнги отвлечен, еще глубже зарывается носом в его пальто и вдыхает его запах, закрыв глаза на пару секунд. Он выпрямляется, когда Юнги возвращается с едой и протягивает ему одну из порций, и Чимин благодарит его, сразу же бросая одну жареную картошину в рот и выпучивая глаза, беспомощно выдыхая воздух. — Горячо! Как горячо! Юнги не удерживается от смеха, качая головой: «Осторожно, ты обожжешь свой язык». — Слишком поздно, — надулся Чимин, тяжело сглотнув и сморщив лицо от боли, — Ах, как больно. Юнги снова хихикает, затем кладет локоть на стол, опираясь о ладонь подбородком. — Итак, Чимин-щи, скажи мне, почему такой парень, как ты, бьет людей, которые просто делают свою работу, тратя чужое время? — Ты когда-нибудь перестанешь мне это напоминать? — хнычет Чимин. — Это случилось всего несколько часов назад! — Вот именно! Юнги закатывает глаза, но потом нежно улыбается, что Чимину хочется растаять под этим мягким взглядом. — Ответь на мой вопрос, мелочь. Чимин едва осознает, что тот сказал, затем быстро моргает и сводит брови вместе. — Я специализируюсь на танцах и работаю на полставки официантом в маленьком кафе рядом с моим университетом. — Ах, прекрасно, ты должен сказать мне, где это кафе, чтобы я мог пойти туда и вмазать тебе по лицу, пока ты работаешь, — дразнит Юнги. — Йа, Юнги-щи! — пыхтит Чимин, ударяя Юнги по руке. — Ладно! — Юнги разражается смехом. — Ладно, я остановлюсь, — он ухмыляется Чимину, — а в каком направлении ты танцуешь? — Модерн и современность, — гордо отвечает он. Ему всегда нравилось то, что он делает, как элегантно и красиво это выглядело, и его нисколько не волновало, что многие люди считают это слишком девчачьим. Он любит это делать и знает, что у него это тоже хорошо получается. — Могу себе представить, — мычит Юнги, запихивая в рот жареную картошку. — Это хорошо? — Да, у тебя есть тело для этого, — кивает старший, все еще сканируя глазами Чимина. — Я… — начинает Чимин, но не знает, что сказать, поэтому быстро прячет лицо в ладонях и тихо стонет. — Йа, Юнги-хен, не будь таким тупым! — его глаза расширяются, как только слова слетают с его губ. — О Боже, мне так жаль, ничего, если я буду называть тебя так? — Называй меня как хочешь, — Юнги кивает, облизывая губы. Чимин чувствует, что между ними нарастает напряжение, и тяжело сглатывает; между ними воцаряется тишина, и не понять, неприятно это или нет. Юнги так и смотрит на него, отчего Чимину становится жарко под пристальным взглядом, и он слегка ерзает на месте. — Итак, хен — он прочищает горло, — что ты делаешь? Юнги откидывается на спинку стула, скрещивая руки на груди, — и Чимин чувствует, что снова может дышать. — Я специализируюсь на музыкальном продюсировании. Но я скоро выпускаюсь, это мой последний семестр. — Ты пишешь песни? — спрашивает Чимин, широко раскрыв глаза и с любопытством наклоняясь вперед. — Типа того, — Юнги кивает. — Может, когда-нибудь ты мне покажешь, — улыбается Чимин, и Юнги оживляется, поднимая бровь. — Может быть, если бы у меня был твой номер, я смог бы это сделать, — тянет он, и глаза Чимина увеличиваются от того, как прямолинейно ведет себя Юнги. — Т-ты можешь взять мой номер, — робко бормочет он, слегка кивая, когда старший кладет телефон на стол. Чимин быстро вводит свой номер слегка дрожащими пальцами, дважды проверяя его, чтобы убедиться, что номер правильный. Он закусывает губу, возвращая телефон, чем Юнги, кажется, удовлетворен, убирая его обратно в карман, а затем продолжая есть. Снова воцаряется тишина, но Юнги, похоже, это ничуть не смущает. Чимин начинает понимать, что Юнги, похоже, спокойный, который любит тишину. Они снова начинают есть, обмениваясь друг с другом несколькими фразами, но по большей части оба просто наблюдают за окружающими. И Чимину действительно это нравится: он чувствует себя расслабленно рядом с Юнги, даже если они не разговаривали. Это не принуждение или неудобство, просто нечто другое. Чимин любит это другое. — Готов домой? — спросил Юнги, когда они закончили есть, на что Чимин кивнул ему и что-то тихо промычал. Когда Чимин встает, старший убирает подносы, а затем уводит их с карнавала к своей машине. Юнги открывает пассажирскую дверь, и Чимин чувствует его руку на пояснице, смущаясь этому, бормочет тихое «спасибо» и садится. Юнги закрывает дверь, обходит машину и садится на водительское место, заводя мотор и выезжая с парковки. — Куда тебя везти? — спрашивает он, и Чимин говорит ему адрес, который тот записывает в его телефон, чтобы он мог видеть, куда ехать. — Это в сторону моего дома, — сказал Юнги, и Чимин облегченно вздохнул. Он действительно не хотел, чтобы Юнги из-за него просто так разъезжал по городу. Снова воцаряется та же тишина, поэтому Юнги включает музыку, но на этот раз Чимин не знает, что делать со всей этой ситуацией. Он продолжает поглядывать на Юнги краем глаза, стараясь не спалиться, и прислоняется головой к холодному стеклу окна. Юнги так сосредоточен на дороге, одной рукой держа руль, а другую положив под окном. Он постукивает пальцами по рулю в такт песне и бормочет слова, и Чимин не может не думать, что это мило и невероятно горячо одновременно. Уличные фонари так красиво освещают его лицо, что Чимину впервые кажется, будто он попал в кино. Он не уверен, что делать с их отношениями в данный момент. Они все же незнакомы, но он не может отрицать, что его тянет к Юнги. И старший, кажется, тоже заинтересован в нем. Они хорошо повеселились сегодня вечером, и Чимин очень хочет снова увидеть Юнги. Он едва замечает, что Юнги подъезжает к его дому, и только когда телефон сообщает им, что они добрались до места назначения, он вырывается из своих мыслей, растерянно оглядываясь: — О, я не знал, что мы уже здесь. — Ты там немного в прострации, да? — спрашивает Юнги с легкой ухмылкой на лице, и у Чимина возникает ощущение, что его не раз ловили на том, что он пялился. — Может быть, немного, — Чимин застенчиво кивает, потом кусает губы и чешет затылок. — Спасибо за поездку, хен, это было очень мило с твоей стороны. Когда Юнги мычит в ответ, он собирается открыть дверь и тянется к ручке, но голос Юнги останавливает его: — Чимин-а. — Да? — отзывается он, оборачиваясь и глядя на него. Глаза Юнги смотрят напряженно, затем он поворачивается лицом к Чимину. — Ты с кем-нибудь встречаешься? — спрашивает он с пустым выражением лица и ровным голосом, а Чимин снова поражается его прямоте, моргая несколько раз, прежде чем обрабатывает вопрос. Чимин почти забывает, как говорить, открывая и закрывая рот, прежде чем ему, наконец, удается выдавить нервное «нет». — Хорошо — бормочет Юнги, и далее, — как помнит Чимин, губы Юнги врезаются в его, а твердая рука обхватывает его сзади за шею, притягивая к себе. Этот чудесный успокаивающий аромат окутывает его, и в этот момент Чимин решает, что, возможно, ударить Юнги по лицу было лучшим, что когда-либо случалось с ним.