Заветное желание

Кабинет Ровены Рейвенкло встретил их той самой уютной тишиной, которая за последние недели стала почти родной. Стоило закрыть за собой дверь, как шум замка будто оставался где-то далеко за стенами. За последнюю неделю он заметно изменился. Исчезло ощущение заброшенности. Кто-то — и Рен даже догадывался, кто именно, — постепенно обживался здесь. Возле камина теперь стоял широкий диван, не существовавший здесь раньше, а рядом появился невысокий столик, на котором лежали несколько книг, шахматная доска и забытая кем-то шоколадная лягушка. Рен даже не стал спрашивать, откуда всё это взялось. Если гриффиндорцы объявляли какое-то место своим, оно удивительно быстро начинало обрастать мебелью, книгами, забытыми вещами и запахом горячего шоколада. Словно сам Хогвартс смирялся с тем, что теперь здесь будут жить. Он привычно устроился в любимом кресле у огня, забравшись в него с ногами. Оно было таким глубоким, что в нём свободно поместились бы двое первокурсников, а если очень постараться — и трое. Натянув плед почти до подбородка, Рен подпер щёку ладонью и лениво наблюдал за друзьями. Джеймс лежал поперёк дивана, закинув ноги на подлокотник. Сириус сидел рядом, время от времени перебивая Ремуса комментариями. Сам Люпин стоял у камина с блокнотом в руках и уже в который раз перечитывал записи. — Итак... — начал он. — «Книга храбрости». Мальчик задумчиво оторвал взгляд от страниц и выдохнул немного пораженно. — Если коротко, это вовсе не история факультета. — Это инструкция, как заработать максимальное количество отработок за минимальное время, — подсказал Джеймс. — Очень подробная инструкция, — кивнул Ремус, опуская глаза обратно к строчкам текста. Рен невольно улыбнулся. Другие факультеты наверняка назвали бы этот альбом сборником дисциплинарных нарушений. Гриффиндорцы же с искренней гордостью именовали его наследием. Всего историй оказалось четыре. «Дуэль с доспехами». «Освобождение тыкв». «Лев на крыше». «Двадцать три портрета». Вот уже несколько часов они пытались понять, какая из этих старых легенд укажет им путь к следующему атрибуту. Безрезультатно. Ремус снова начал зачитывать одну из записей. Голос его звучал спокойно, размеренно, почти убаюкивающе. Огонь тихо потрескивал в камине. За окном шелестел ветер. Плед приятно согревал плечи. Рен сам не заметил, как перестал вслушиваться в слова. Мысли стали вязкими. Веки тяжёлели. Голос Люпина постепенно перестал быть словами. Он превратился в ровный успокаивающий гул, похожий на потрескивание огня или шум дождя за окном. Рен ещё успел подумать, что закрывает глаза буквально на секундочку... Во сне всё почему-то смешалось. Красные колпаки осаждали Хогвартс. Зачарованные доспехи сражались с гигантскими смеющимися тыквами. А сам Рен, сидя верхом на крайне недовольном гиппогрифе, героически пытался одновременно командовать портретным хором и отбиваться от летящих в него рыцарских шлемов. Получалось откровенно плохо. — Рен. Кто-то осторожно коснулся его плеча. — Рен. Он недовольно нахмурился. Гиппогриф исчез. Тыквы тоже. Мальчик медленно открыл глаза. Несколько секунд он пытался понять, где находится. — Мы победили? — сонно спросил он раньше, чем успел подумать. Сверху раздался тихий смешок. — Не знаю, кого именно ты там побеждал, — улыбнулся Джеймс, стоявший рядом с креслом. Глаза его за стеклами очков мерцали чем-то очень теплым. — Но выглядело это очень драматично. Рен несколько раз моргнул. Потом посмотрел по сторонам. Камин. Кресло. Плед. Кабинет. Точно. Он уснул. Замечательно. Он не помнил, когда в последний раз позволял себе настолько расслабиться рядом с другими людьми. И почему-то именно это осознание удивило его сильнее всего. — Давно? — спросил он, потягиваясь. — Минут двадцать. — И вы меня не будили? — Нам стало интересно, как долго ты способен спать сидя. — Очень смешно. Рен лениво потёр лицо ладонями и только теперь заметил, что в кабинете стало непривычно тихо. — А где остальные? Джеймс плюхнулся в соседнее кресло, закинув одну ногу на подлокотник. — Рем решил, что мы топчемся на месте. Поэтому разделил истории. — Логично. — Он ушёл в библиотеку искать всё, что связано со львом на крыше. Сказал, что если где-то и есть упоминание подобного, то оно должно быть в старых хрониках. — Я даже не удивлен. — Сириус отправился разговаривать с доспехами. Рен медленно повернул голову. — Не смотри так. Это была его идея. — И они ему ответят? — Искренне надеюсь, что нет. Рен тихо рассмеялся. Потом ещё раз потёр глаза, окончательно прогоняя остатки сна. — Значит... Он задумчиво посмотрел на блокнот Люпина, лежавший на столике. — Нам достались «Двадцать три портрета»... и «Освобождение тыкв». — Именно. Джеймс широко улыбнулся. — Ну что, партнёр? Попробуем понять, что общего между портретами, тыквами и гриффиндорским безумием? — Боюсь, ответ "ничего" нас не устроит. — Совершенно не устроит. Повисла короткая тишина. Потом Рен задумчиво постучал пальцами по подлокотнику. — С тыквами всё не так уж плохо. — Да? — Их кто-то выращивает. Джеймс сразу оживился. — Спраут? — Скорее лесничий. Именно он готовит тыквы к Хэллоуину. Поттер кивнул. — Звучит разумно. Разговор с Хагридом... Рен невольно задумался. После первого сентября они особо не пересекались. Он не был Гарри Поттером, которому полувеликан всегда был рад без всякого повода. Но одно Рен успел понять ещё в первую встречу: Хагрид любил детей и любил рассказывать истории. А значит, если повезёт, они уйдут из его хижины не только сытыми, но и с новой зацепкой. И, что-то подсказывало Рену, вероятность второго была даже выше первого.

***

Перед походом к хижине хранителя ключей и садов Рен настоял, чтобы они ненадолго заглянули в гриффиндорскую башню. — В гости с пустыми руками не ходят, — заявил он так уверенно, словно всю жизнь только и делал, что соблюдал правила приличия. — Это ты сейчас мне говоришь? — удивился Джеймс. Вообще-то Рен заботился вовсе не о хороших манерах. Просто слишком хорошо помнил рассказы о выпечке Хагрида, способной при неосторожном укусе сократить численность зубов. После недолгих поисков Джеймс пожертвовал почти целую жестяную банку печенья из кондитерской «Медовые крендели миссис Брамбл» — его миссис Поттер исправно присылала сыну почти в каждой посылке. — Мама меня убьёт. — Нет. Она будет гордиться тем, что воспитала щедрого сына. — Очень надеюсь, что ты прав. Хагрид открыл дверь почти сразу. При виде двух первокурсников на его лице последовательно сменились удивление, растерянность и откровенное смущение. — Э-э... Вы ко мне? — К тебе, — широко улыбнулся Джеймс. — Решили зайти познакомиться как следует. — И принесли печенье, — добавил Рен, протягивая банку. Полувеликан уставился сначала на подарок, потом на мальчишек. — Это... мне? — Если только у тебя нет другого Хагрида. На лице лесничего медленно расплылась такая искренняя улыбка, что Рен окончательно убедился: идея была правильной. — Ну тогда заходите! Чего на пороге-то стоять! Внутри оказалось удивительно уютно. Хижина была маленькой, но совсем не тесной. В огромном камине лениво потрескивали толстые поленья. От котла над огнём поднимался ароматный пар, пахло древесиной, свежим хлебом, сушёными травами и чем-то ещё — тёплым, домашним, совершенно не похожим на запахи Хогвартса. По стенам висели связки каких-то растений, старые фонари, подковы, охотничьи ремни и странные инструменты, назначения которых Рен предпочёл даже не угадывать. Где-то под потолком мерно тикали старые часы. В углу дремал огромный чёрный пёс, лениво приоткрыв один глаз, когда гости вошли. Стол выглядел так, будто его собирали из двух разных кусков, а кружки рядом с ним были размером с небольшой котёл. Почему-то всё это совершенно не казалось неуклюжим. Наоборот. Здесь было... спокойно. Так, словно дом жил своей жизнью уже много лет и был рад любому гостю. Очень быстро оказалось, что взять с собой Джеймса было ещё одной удачной идеей. Рен уже давно заметил: Поттер обладал странным талантом заставлять людей улыбаться. Не проходило и пяти минут, как разговор становился лёгким, а ещё через десять казалось, будто собеседники знакомы не первый год. Хагрид рассказывал о кентаврах, которые считали себя ужасно важными. Джеймс смеялся так заразительно, что вскоре смеялся уже сам лесничий. Рен несколько раз ловил себя на мысли, что просто слушает их разговор и улыбается. Надо же. Иногда Поттер умел не только создавать проблемы. Иногда он удивительным образом собирал вокруг себя людей так, что рядом с ним становилось... легче. Громовой хохот Хагрида едва не заставил задребезжать оконные стёкла. — А потом этот фестрал как фыркнет мне прямо в лицо! Я три дня ходил весь в саже!.. Джеймс согнулся пополам от смеха. Рен тоже не удержался. Второй раз за день он чувствовал полное умиротворение. А потом случайно посмотрел в окно. За стеклом солнце уже клонилось к горизонту. Улыбка сама собой поблекла. Вот чёрт. Они пришли сюда вовсе не пить чай. Он перевёл взгляд на Поттера. Тот беззаботно сидел, закинув ногу на ногу, с таким интересом слушая новую историю, будто собирался провести здесь остаток дня. Рен выразительно прищурился. Джеймс почувствовал взгляд почти сразу. Обернулся и, увидев лицо Рена, заметно вздрогнул. Поттер почти виновато выпрямился. — Ой... — Именно, — тихо сказал Рен. — Мы... кажется... немного отвлеклись? — Самую малость. Поттер виновато кашлянул и повернулся к хозяину дома. — Хагрид... вообще-то мы пришли не только чай пить. — Да? — удивился полувеликан. Рен благодарно кивнул Джеймсу и подхватил разговор: — Нам очень нужна твоя помощь. Мы наткнулись на одну старую историю про Гриффиндор и решили, что, может быть, ты знаешь о ней больше нашего. — Про Великое тыквенное восстание, — добавил Джеймс. Хагрид на секунду замер. В хижине стало совсем тихо. Где-то в камине с сухим треском лопнуло полено. Полувеликан медленно перевёл взгляд с одного мальчика на другого... ...а затем расхохотался так громко, что с потолка осыпалась пыль. — Ох-хо-хо! Давненько я не слыхал про эту историю! Было дело... Было! Тогда еще тыквы к Хэллоуину не выращивали в замке...

***

Прощались они уже почти приятелями. Хагрид торжественно всучил каждому по увесистому свёртку с домашним печеньем и строго наказал непременно заходить ещё. — Только не тяните до следующего года! — пробасил он. — А то я уж думать начну, что вам у меня не понравилось. — Обязательно придём, — искренне пообещал Джеймс. Рен покосился на тяжёлый свёрток в своих руках. Главное — найти достаточно крепкие зубы. Впрочем, отказываться было бы настоящим преступлением. Уже спускаясь с крыльца, он неожиданно поймал себя на странной мысли. Надо будет привести сюда Северуса. Тот наверняка заявит, что не собирается пить чай с полувеликаном. Хагрид, скорее всего, тоже будет чувствовать себя неловко рядом со слизеринцем. Но... это пройдёт. Добрых взрослых в жизни Северуса можно было пересчитать по пальцам одной руки. А таких, как Хагрид, — и вовсе не было. Лили тоже нужно взять. Она сумеет разговорить обоих, если станет совсем неловко. Рен едва заметно улыбнулся. Решено. Когда закончится игра первокурсников, они обязательно придут сюда ещё раз. Втроём. Погрузившись в мысли, он неторопливо шагал по тропинке к замку, прижимая к груди свёрток с печеньем. Рядом почти бесшумно шагал Поттер. Даже слишком бесшумно. Через некоторое время Рен почувствовал на себе чей-то взгляд и повернул голову. Джеймс откровенно его рассматривал. — Что? Поттер хмыкнул. — Наконец-то вернулся. — В каком смысле? — Я уже минут пять иду рядом с тобой. Даже два раза что-то сказал. Ты вообще не отреагировал. Рен виновато поморщился. — Задумался. — Заметил. — Джеймс усмехнулся. — Я вообще-то рассчитывал, что мы по дороге обсудим всё, что рассказал Хагрид. Но, похоже, у тебя в голове происходило что-то куда интереснее. Он с любопытством наклонил голову. — И о чём же ты думал? Рен отчего-то смутился. Кажется, даже кончики ушей предательски вспыхнули. Впрочем, он тут же убедил себя, что всему виной мороз. Пусть весна уже понемногу вступала в свои права, и день выдался довольно тёплым. Он глубже зарылся носом в тёплый шарф и, избегая взгляда Поттера, посмотрел на тропинку, уходившую к замку. — Просто... задумался над тем, что сказал Хагрид. Это не было ложью. Просто далеко не всей правдой. Рен пожал плечом, стараясь, чтобы голос звучал как можно непринуждённее. — Думаю, стоит иногда навещать его. Мне кажется... таким людям не стоит оставаться одним. И он говорил не о Хагриде. Вернее, не только о нем. Джеймс некоторое время молчал. — Да... — выдохнул он тихо. — Он хороший. Это прозвучало неожиданно просто. Без привычной бравады, без шуток. — Мне кажется... — Поттер задумчиво поправил шарф. — У него редко бывают гости. Настоящие, я имею в виду. Не по работе. Рен покосился на него. — Ты тоже это заметил? — Угу. Джеймс сунул руки в карманы легкого пальто и несколько секунд шел молча. — Знаешь... мама всегда говорит, что если человек искренне радуется твоему приходу, значит, приходить к нему нужно чаще. Рен невольно улыбнулся. — Твоя мама очень мудрая. Поттер расплылся в довольной улыбке. — Ага. Я тоже так считаю. Несколько шагов они прошли молча. Потом Джеймс хлопнул себя по лбу. — Так! Мы опять отвлеклись. — Это уже превращается в ритуал. — Зато продуктивной. Благодаря этим отвлечениям у нас теперь есть печенье... Он задумчиво посмотрел на тяжёлый свёрток в руках. — ...которым, если что, можно отбиваться от красных колпаков. — Или вскрывать двери без "Алохоморы". — Или выбивать признания у Сириуса. Рен фыркнул. — Последнее вряд ли поможет. Он скорее съест печенье назло нам. — И потеряет все зубы. — Тогда Ремус запишет это в новую «Книгу храбрости». — Думаешь, мы когда-нибудь тоже туда попадём? — неожиданно спросил Джеймс. Рен посмотрел на тяжёлый свёрток в руках, потом на возвышавшийся впереди Хогвартс и едва заметно улыбнулся. — Если продолжим в том же духе... боюсь, у нас просто нет другого выбора.