Заветное желание

Праздничный пир по случаю окончания учебного года шумел на весь Большой зал. Под заколдованным потолком лениво парили сотни свечей, столы ломились от угощений, а ученики переговаривались так громко, что отдельные голоса давно слились в единый радостный гул. Рен сидел за гриффиндорским столом, неторопливо расправляясь с куском шоколадного торта. Особой любви к сладкому он никогда не испытывал, в отличие от Лили, которая уже тянулась за вторым десертом, но сегодня почему-то казалось совершенно естественным отметить окончание первого учебного года именно так. Если оглянуться назад, всё сложилось совсем не так, как он представлял себе ещё прошлым летом. План был простым: не привлекать к себе внимания, держаться подальше от будущих героев войны и спокойно прожить школьные годы. На деле же он успел не только ещё крепче подружиться с Северусом, но и каким-то совершенно непостижимым образом оказался частью компании Поттера. Иногда эта мысль всё ещё вызывала лёгкую тревогу. Рен прекрасно понимал, что подобные знакомства однажды могут обернуться для него серьёзными проблемами. И всё же, если быть с собой до конца честным, он ни о чём не жалел. Этот год оказался наполнен смехом, открытиями, нелепыми приключениями и людьми, которых он неожиданно успел полюбить. Даже если однажды ему придётся дорого заплатить за собственную беспечность, этих воспоминаний уже никто не сможет у него отнять. Мысли Рена прервал Альбус Дамблдор, поднявшийся со своего места. Постепенно в Большом зале стихли разговоры. Директор тепло поблагодарил учеников за ещё один прожитый вместе год, пожелал выпускникам никогда не терять любопытства, а ученикам, которым предстояло вернуться в сентябре, всегда помнить, что самые важные открытия нередко случаются далеко за пределами школьных кабинетов. Закончив короткую речь, он взмахнул палочкой. Над факультетскими столами плавно заколыхались зачарованные знамёна, и уже через мгновение алый цвет Гриффиндора сменился глубоким синим — кубок школы в этом году достался Рейвенкло. Победу орлы встретили удивительно сдержанно, лишь дружными аплодисментами и довольными улыбками. Куда больше шума подняли гриффиндорцы и хаффлпаффцы, искренне поздравляя победителей, а вот слизеринцы, казалось, решили сделать вид, будто ничего особенного не произошло, невозмутимо продолжив ужин. Рен машинально скользнул взглядом к столу факультета змей и почти сразу нашёл Северуса. Тот сидел среди однокурсников, о чём-то негромко разговаривая с Роули Тофрином. По тому, с каким вниманием он слушал собеседника, было ясно: происходящее вокруг его сейчас совершенно не интересовало. Взгляд Рена он тоже не заметил. Гриффиндорец едва заметно поморщился. После той нелепой истории со сглазом они со Снейпом всё-таки помирились, но многое всё равно изменилось. Северус продолжал проводить немало времени с Люциусом Малфоем. Старший слизеринец был не просто старостой, он уже сейчас пользовался среди своих почти непререкаемым авторитетом. Неудивительно, что вместе с его расположением неожиданно изменилось и отношение остальных слизеринцев к самому Северусу. Те, кто ещё несколько месяцев назад едва замечал угрюмого первокурсника из Куокворта, теперь охотно принимали его в компанию. Рен понимал, что для Снейпа это хорошо. На Слизерине поддержка старших значила куда больше, чем на любом другом факультете, а рядом с Малфоем Северус наконец перестал быть чужаком. Наверное, именно так и должна была выглядеть нормальная школьная жизнь. Только вот каждый раз, замечая друга среди слизеринцев, Рен всё равно чувствовал внутри неприятный холодок. Это не была ревность или обида. Его пугало совсем другое: то, с какой готовностью Северус начинал смотреть на мир чужими глазами. И почему-то ему всё чаще казалось, что эти глаза принадлежали Люциусу Малфою. Рен перевёл взгляд обратно к гриффиндорскому столу. Праздничный пир постепенно подходил к концу. После него в гостиной факультета должно было состояться традиционное празднование окончания учебного года. Соберутся все гриффиндорцы, будут шуметь, вспоминать самые забавные моменты прошедших месяцев, а старшекурсники наверняка просидят до глубокой ночи. Для младших же праздник закончится с отбоем. Впрочем, Рена это совершенно не расстраивало. Любовью к шумным вечеринкам он не страдал ни в этой жизни, ни в прошлой. К тому же на сегодняшний вечер у него имелись куда более интересные планы. Уже завтра «Хогвартс-экспресс» увезёт их домой, и в школу они вернутся только в сентябре. А значит, если он не сделает этого сегодня, придётся ждать ещё несколько месяцев. Выручай комната. Он вспомнил о ней всего неделю назад и с тех пор никак не мог выкроить время, чтобы выбраться на седьмой этаж. Теперь же обстоятельства словно сами складывались в его пользу. Пока старшекурсники будут увлечены праздником, а преподаватели будут следить, чтобы тот не закончился очередной катастрофой, замок станет куда менее внимательным к одному первокурснику, решившему немного побродить после отбоя. Оставалось только позаботиться об одной небольшой детали. Рен задумчиво покосился на Поттера, который в этот момент оживлённо о чём-то спорил с Сириусом и ещё не подозревал, что через пару часов с присущим ему энтузиазмом превратит чужую авантюру в свою.

***

Разумеется, стоило Рену осторожно поинтересоваться, нельзя ли одолжить на один вечер мантию-невидимку, как Джеймс мгновенно насторожился. — Зачем? — По делу. — По какому? — Очень секретному. — Тогда я точно иду с тобой. Дальше всё развивалось именно так, как Рен и предполагал. Стоило им подняться наверх, в спальню мальчиков, под предлогом того, что Поттеру срочно понадобилось что-то забрать, как следом почти сразу появился Сириус. Судя по довольной физиономии, он уже успел подслушать весь разговор, пока внизу шумела праздничная вечеринка. Ещё через минуту к ним заглянул и Ремус, которого Блэк, разумеется, уже успел посвятить во все подробности. В итоге общим голосованием было решено, что исследовать загадочное место они будут исключительно вместе. Рен честно попытался возразить. Исключительно для приличия, ведь всё равно он с самого начала понимал, чем закончится этот разговор. Гораздо тяжелее оказалось пережить подготовку к самой вылазке. — Я предупреждаю, — трагическим голосом объявил Джеймс, торжественно разворачивая мантию. — Если вы её порвёте, мама меня убьёт. — Да ладно тебе, — отмахнулся Сириус и тут же попытался залезть под неё целиком. — Ты туда не поместишься! — Помещусь. — Не поместишься! — Сейчас проверим. В какой-то момент под тканью уже стояли сам Джеймс и Рен, а Сириус с поразительным упрямством продолжал протискиваться внутрь, одновременно пытаясь затянуть за собой Ремуса. — Я вообще не уверен, что должен здесь быть, — философски заметил Люпин, но сопротивлялся исключительно на словах. — Давай ещё чуть-чуть подвинемся! — Некуда уже! — Ты наступил мне на ногу! — Это не я. — Тогда почему мне больно? — Потому что ты драматизируешь. Терпение Рена закончилось неожиданно даже для него самого. — Да хватит уже! В комнате мгновенно повисла тишина. Трое мальчишек одновременно повернулись к нему с совершенно одинаковыми виноватыми выражениями лиц. Несколько секунд Рен молча смотрел на них, потом устало потёр переносицу и тяжело вздохнул. — План меняется. После недолгих обсуждений решили действовать по очереди. Сначала Джеймс под мантией проводит Рена до нужного места и запомнит дорогу обратно. Потом вернётся за Сириусом и наконец за Ремусом. Получалось заметно дольше, зато хотя бы не приходилось проверять, сколько первокурсников способна одновременно выдержать древняя фамильная реликвия Поттеров. Лишь почти сорок минут спустя вся четвёрка наконец добралась до пустынного участка седьмого этажа. Перед ними висел старый гобелен с троллями в балетных пачках, а напротив тянулась совершенно обычная каменная стена. Джеймс с любопытством огляделся. — Так… и где? — Здесь. — Здесь — это где? — Вот здесь. Сириус перевёл взгляд со стены на Рена, потом снова на стену. — Прости, но пока это выглядит как самая обыкновенная стена. — Потому что это она и есть. — Очень обнадёживает. Рен только махнул рукой, не желая раньше времени ничего объяснять. Он сделал глубокий вдох, прикрыл глаза и постарался сосредоточиться. Ладно... Думай. Большая уютная гостиная. Чтобы всем хватило места. Тёплая. Тихая. С мягким диваном, книжными полками и большим столом. Без преподавателей, старост и случайных прохожих. Просто место, где можно спокойно провести вечер перед отъездом домой. Наверное... именно так. Открыв глаза, он медленно пошёл вдоль стены. Раз. Потом развернулся. Два. И ещё раз. Три. Остальные следили за происходящим с таким выражением лиц, словно всерьёз начинали сомневаться в его душевном здоровье. — И это точно часть плана? — осторожно поинтересовался Джеймс. — Тихо. — Может, надо что-нибудь сказать? Заклинание какое-нибудь? — Не надо. — Или постучать? — Поттер. — Что? — Ты мешаешь. Сириус прыснул. — Я же говорил, он проводит какой-то ритуал. — Очень странный ритуал, — серьёзно кивнул Джеймс. — Пока что самое впечатляющее в нём — ходьба. — Думаю, ты что-то упустил, — невозмутимо продолжил Блэк. — Попробуй поклониться стене. Или станцевать. Вдруг она оценит старания и откроется быстрее. Даже Ремус, всё это время благоразумно хранивший молчание, не выдержал. — Если честно... — осторожно произнёс он, — я тоже начинаю сомневаться, что это сработает. Рен лишь сильнее сжал губы. Вообще-то он и сам уже начинал сомневаться. В книгах всё выглядело куда проще: трижды пройти мимо нужного места, ясно представляя то, что тебе необходимо, и дверь обязательно появится. Ни слова о том, сколько именно нужно думать, насколько отчётливо представлять своё желание или что делать, если рядом стоят трое неугомонных гриффиндорцев, считающих своим священным долгом сопровождать каждое твоё действие язвительным комментарием. Он уже почти смирился с тем, что придётся признать поражение, когда по серому камню вдруг пробежала едва заметная рябь. — Э... Сириус осёкся первым. Все четверо одновременно уставились на стену. Прямо у них на глазах на сером камне начали проступать очертания высокой каменной двери. Медленно, почти неторопливо, будто невидимый художник выводил её штрих за штрихом. С каждым мгновением она становилась всё отчётливее, пока наконец не обрела вполне материальный вид. Никто не произнёс ни слова, даже Джеймс, потому что некоторые чудеса оказываются настолько настоящими, что на несколько мгновений забываешь, как вообще разговаривать. Рен не удержался и, обернувшись, широко улыбнулся. — Я же говорил. Он опустил ладонь на тяжёлую латунную ручку. Дверь бесшумно поддалась, словно всё это время терпеливо ждала именно его прикосновения. Рен уверенно шагнул внутрь первым… и почти сразу остановился. За спиной ещё что-то говорил Джеймс, послышался восхищённый возглас Сириуса, но слова словно потеряли смысл, растворившись где-то далеко. Комната встретила его совершенно иным воздухом. Здесь не пахло холодным камнем Хогвартса, старым деревом или воском. Вместо этого в нос ударил удивительно уютный домашний запах. Отголоски сладкой выпечки, древесина, земля после полива и ещё что-то неуловимое, такое знакомое, что сердце болезненно сжалось прежде, чем разум успел понять почему. Перед ним раскинулась просторная гостиная, совсем не похожая ни на одно помещение волшебного замка. Большие окна пропускали тёплый дневной свет. У стены стоял широкий диван, заваленный пледами и подушками, рядом удобно устроился невысокий журнальный столик с раскрытой книгой, будто хозяин комнаты всего на минуту вышел и вот-вот должен был вернуться. Открытые книжные полки были заставлены до отказа: между рядами книг теснились небольшие фигурки, яркие коробки настольных игр, стеклянные банки с карандашами и кистями, свёрнутые в рулоны постеры и множество самых разных мелочей, которые обычно появляются в доме сами собой за долгие годы жизни. Здесь же, между книгами, стояли простые деревянные рамки с фотографиями. На них кто-то смеялся, обнимал друг друга, держал на руках собаку, но сколько Рен ни пытался разглядеть лица, взгляд всё время соскальзывал, словно они оставались чуть-чуть не в фокусе. Мальчик медленно оглядывался по сторонам, чувствуя странное, почти болезненное тепло, разливавшееся где-то под рёбрами. В глазах слегка защипало. Он никак не мог избавиться от ощущения, что уже видел всё это раньше. Не вчера. Даже не несколько лет назад. Очень давно. Настолько давно, что память превратилась в размытые пятна, оставив после себя лишь чувство узнавания. — Ничего себе… — тихо присвистнул Джеймс, замерев рядом с Реном. Сириус с Ремусом вошли следом. Люпин окинул комнату внимательным взглядом. — Очень похоже на магловскую гостиную... — задумчиво произнёс он. — У маглов сейчас так обставляют дома? — с любопытством спросил Сириус. Ремус нахмурился. — Не совсем. По крайней мере, ни у нас, ни у соседей ничего похожего я не видел. В дальнем углу комнаты выстроились несколько крупных глиняных горшков с домашними растениями. Они были явно сделаны вручную, чуть кривоватые, с неровными краями. Где-то сохранились отпечатки пальцев, а на одном виднелась крошечная трещинка, когда-то аккуратно замазанная. Возле них лежали маленькая садовая лопатка, секатор, открытый мешочек с землёй и несколько бумажных пакетиков с удобрениями. Рен сам не заметил, как подошёл ближе. Осторожно провёл ладонью по шероховатой поверхности ближайшего горшка, ощущая под пальцами каждую неровность обожжённой глины, и неожиданно нахмурился. Странно. Это прикосновение казалось удивительно знакомым. Мысль возникла и тут же ускользнула, оставив после себя лишь едва уловимую тоску, будто память пыталась что-то сказать, но слов для этого так и не нашла. На спинку одного из кресел была небрежно наброшена ярко-красная спортивная форма с крупным номером на груди. Она выглядела так, словно её сняли второпях и пообещали себе убрать позже, но, как это обычно бывает, забыли. Возле дивана, почти поперёк прохода, лежал потёртый скейт с исцарапанной декой, а на одной из книжных полок возвышался огромный замок Хогвартса, собранный из бесчисленных разноцветных деталей с такой тщательностью, что легко угадывались башни, внутренний двор и даже крошечные мостики между корпусами. — Это же Хогвартс! — восхищённо выдохнул Сириус, мгновенно оказавшись рядом. — Только... маленький. — Маленький? — фыркнул Джеймс. — Да ты посмотри, сколько тут деталей. Он осторожно наклонился к модели, стараясь ничего не задеть. — Из чего он вообще сделан? Ремус тоже подошёл ближе, некоторое время молча изучал разноцветные элементы, а затем только пожал плечами. — Понятия не имею, но выглядит потрясающе. Возле самой двери стояла большая собачья лежанка, уже немного примятая по краям, а рядом поблёскивала металлическая миска с аккуратно выведенной чёрной краской надписью: «Сири». Первым её заметил Джеймс. Он вдруг остановился, заставив остальных тоже замереть, и несколько секунд молча разглядывал миску. Потом очень медленно перевёл взгляд на Сириуса, снова на надпись, и уголки его губ предательски дрогнули. Поттер с таким усердием пытался сохранить серьёзное выражение лица, что Ремус сразу насторожился. — Подожди... — задумчиво протянул Джеймс. — То есть получается... Сириус проследил за его взглядом, только теперь заметил надпись и мгновенно понял, к чему всё идёт. — Даже не начинай. — Нет, я просто пытаюсь разобраться... — Поттер. — Тебя... — Поттер. — Назвали... — Поттер! — ...в честь собаки? Это официально худшее прозвище, которое я когда-либо видел. — С чего ты вообще решил, что это собака?! Вместо ответа Ремус молча указал сначала на лежанку, потом на миску, и этого оказалось более чем достаточно. Сириус проследил за направлением его пальца, обречённо прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Предатели. Джеймс всё-таки не выдержал. Смех вырвался так неожиданно и громко, что он едва не согнулся пополам, безуспешно пытаясь хоть немного взять себя в руки. Даже Ремус не смог удержаться и тихо фыркнул, наблюдая, как Блэк с самым оскорблённым видом пытается сохранить остатки достоинства, которых с каждой секундой становилось всё меньше. Только Рен не смеялся. Его взгляд все еще продолжал цепляться за короткую надпись, словно всё остальное в комнате перестало существовать. Сири. Такое простое имя. Джеймс часто так называл Блэка, но почему именно сейчас от одного этого слова внутри вдруг разлилось странное тепло? И почему оно почти сразу сменилось глухой болью? Он медленно отвернулся и поднял взгляд, пытаясь отвлечься и развеять это чувство. На стенах висели неподвижные, самые обычные картины, совсем не похожие на волшебные полотна Хогвартса. Узкие улочки приморского городка. Высокий маяк над холодным серым морем. Пожилая женщина, устроившаяся с книгой у камина. Чёрный лохматый пёс, бегущий по влажному песку навстречу художнику. Рену вдруг показалось, что он знает эти картины. Не просто видел что-то похожее, а именно знает. Будто мог безошибочно объяснить, почему здесь мазок лёг чуть шире, чем нужно, зачем художник оставил под краской едва заметный карандашный штрих, почему небо получилось именно такого оттенка, а не чуть темнее или светлее. Эта мысль была настолько нелепой, что гриффиндорец невольно покачал головой. Он никогда здесь не был. Ведь не был? Медленно вдохнув, он снова уловил тот самый запах. Старое дерево, бумага, краска, свежая земля... и что-то ещё, неуловимое, от чего внутри становилось одновременно спокойно и невыносимо больно. Казалось, ещё немного, и память наконец поддастся. Стоит лишь сосредоточиться, сделать крохотное усилие, позволить этому ощущению стать чуть сильнее... Но оно вновь ускользнуло. В голове не всплыло ни единого воспоминания. Только странная, почти физическая тоска, происхождения которой он не понимал. Рен ещё раз медленно оглядел комнату. Было чувство, будто он оказался дома… который почему-то совершенно не помнил. И именно поэтому ему вдруг захотелось остаться здесь ещё хотя бы ненадолго. Мимо вихрем пронёсся Джеймс, за которым с громким победным хохотом гнался Сириус, успевший где-то откопать карнавальную маску Дракулы. На взгляд Блэка, длинные клыки выглядели достаточно грозно, чтобы он тут же натянул маску на лицо и теперь азартно пытался напугать Поттера. Судя по тому, как громко тот смеялся, получалось из рук вон плохо. Рен вздрогнул, словно сбрасывая наваждение. Рядом неслышно остановился Ремус. Несколько секунд он молча изучал комнату, затем повернулся к Рену. — Как, по-твоему, работает эта волшебная комната? — осторожно спросил он. — Она… создаёт то, что хранится у человека в голове? Рен медленно моргнул. — Не знаю… Он и сам удивился собственному ответу. — Я всегда думал, что Выручай комната просто становится тем местом, которое тебе нужно в данный момент. Но… Он на мгновение замолчал, позволяя взгляду неспешно скользнуть по знакомым и одновременно чужим предметам. — …если это действительно так, то почему она показала мне именно это? Ремус задумчиво пожал плечами, ещё раз неторопливо осматривая гостиную. — Может быть… — тихо произнёс он. — Иногда человеку нужно что-то, о чём он сам не знает. Рен вопросительно посмотрел на него. — На маговедении ведь говорили, что память и чувства считаются одной из самых сложных областей магии. Даже колдомедики не всегда понимают, как они работают. Люпин на секунду замолчал, словно подбирая слова. — Может, Выручай комната понимает это лучше нас. Рен медленно кивнул. Почему-то после слов Ремуса на душе стало заметно спокойнее. Неизвестность никуда не исчезла, но теперь уже не казалась такой пугающей. Он ещё раз медленно прошёлся глазами по комнате, задержавшись на старом диване, книжных полках и неуклюжих глиняных горшках. Возможно, в следующий раз Выручай комната вновь откроет для него именно эту дверь?