Заветное желание

Остаток каникул пролетел на удивление быстро. Они с Лили ещё несколько раз заглядывали к Хагриду. Рен подарил ему рисунок Хогвартса, затем — портрет Грома, а перед самым окончанием каникул закончил и набросок самого лесничего. Хагрид, кажется, радовался каждому из них одинаково искренне и всякий раз долго благодарил, смущённо пряча улыбку в своей густой бороде. Свободное время близнецы проводили, гуляя по почти пустому замку, разыскивая последние зачарованные пасхальные яйца и участвуя в небольших весенних ритуалах, которые мадам Спраут устраивала в теплицах для оставшихся учеников. А вот с Северусом всё складывалось куда сложнее. После той ссоры они почти не виделись. Лили всё ещё злилась и принципиально не собиралась делать первый шаг навстречу. Рен несколько раз ловил себя на мысли, что стоит попробовать ещё раз поговорить с другом, но Снейп будто намеренно избегал встреч, проводя почти всё свободное время где-то в подземельях. В конце концов Рен перестал искать его сам. Иногда самым правильным решением было просто дать человеку время — даже если ждать приходилось гораздо дольше, чем хотелось. Уже завтра коридоры Хогвартса вновь должны были заполниться учениками, поэтому Рен с удовольствием наслаждался последним по-настоящему тихим днём. Проснулся он далеко за полдень. Накануне мальчик почти до самого рассвета просидел с книгой, которую случайно обнаружил в библиотеке. «Приключения Освина Пиквика и его говорящей совы» он взял исключительно из-за нелепого названия, рассчитывая пролистать пару страниц перед сном, но неожиданно настолько увлёкся, что спохватился лишь тогда, когда за окном начало светлеть. Теперь желудок недвусмысленно напоминал, что завтрак давно закончился. Минут через тридцать Рен наконец выбрался из спальни, лениво размышляя, не попытать ли счастья на кухне. Если верить Джоан Роулинг, домовики редко отпускали кого-то голодным, особенно если вежливо попросить. Кутаясь в тёплый свитер поверх пижамы, он всё ещё чувствовал себя сонным и почти не смотрел по сторонам. Поэтому, когда совсем рядом раздался знакомый смешок, Рен лишь удивлённо вскинул голову. Возле выхода из гостиной, лениво прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, стоял человек, которого здесь совершенно точно не должно было быть. С лёгкой, откровенно довольной ухмылкой на него смотрел Джеймс Поттер. — Поттер? — недоверчиво произнёс Рен. — Ты же должен был приехать только завтра. — Должен был, — охотно согласился Джеймс. — Но отец сегодня встречается с директором, так что я решил отправиться вместе с ним. — Решил? — Ну… — Поттер с самым невинным видом пожал плечами. — Если совсем честно, пришлось немного убедить его, что ждать ещё целый день — совершенно невыносимо. — И мистер Поттер просто согласился? Джеймс непонимающе моргнул. — А почему нет? Он всё равно ехал в Хогвартс. Какая разница, приеду я сегодня или завтра? Рен тихо хмыкнул. — Кажется, ты умеешь быть очень убедительным. — Возможно, — с довольной улыбкой признал Джеймс. — Хотя мама говорит, что отец сдаётся ещё до того, как я успеваю привести второй аргумент. — Охотно верю. — Это потому, что он мудрый человек. — Или потому, что ты ужасно избалованный. Джеймс театрально задумался. — Эти версии не обязательно противоречат друг другу. Рен лишь покачал головой. Несколько секунд Джеймс молча разглядывал его, и это затянувшееся молчание показалось Рену подозрительным. — Что? Поттер с самым серьёзным видом покачал головой. — Ничего. Пауза. — Просто любуюсь. Рен недоверчиво прищурился. — Чем именно? — Пытаюсь понять… — Джеймс выразительно обвёл взглядом его с ног до головы. — Это новый гриффиндорский стиль или ты просто забыл, что уже давно не утро? Только теперь Рен машинально посмотрел на себя. Широкие пижамные штаны. Расстёгнутая у ворота пижамная рубашка. И поверх всего — тёплый вязаный свитер, без которого он за последние дни почти не выходил даже из спальни. Он пожал плечами. — Мне холодно. — Это я уже понял, — совершенно серьёзно согласился Джеймс. — Но, знаешь… сочетание получилось весьма… самобытное. — Каникулы, — сонно буркнул Рен. — Я только проснулся. — После полудня. — Именно. — Смело. — Зато тепло. Джеймс тихо рассмеялся. — Если бы я встретил тебя ночью в таком виде, решил бы, что ты каким-то образом сумел сбежать из больничного крыла вместе с одеялом. — А если бы я встретил тебя ночью, решил бы, что ты опять нарушаешь школьные правила. — И был бы совершенно прав. Рен только фыркнул, возразить было нечего. В этот момент желудок предательски заурчал так громко, что оба невольно замолчали. Он устало закатил глаза. — Ладно. Над моим чувством стиля можешь смеяться потом. Сейчас я слишком голодный, чтобы достойно отвечать на твои колкости. Перехватив удобнее палочку, он направился к выходу. — Эй! — окликнул его Джеймс. — Ты куда? — На кухню. Поттер удивлённо моргнул. — На кухню? — Строить глазки домовикам. Может, покормят. Джеймс поперхнулся смешком. — Прости… что? — Строить глазки домовикам. — Нет-нет, теперь ты просто обязан всё объяснить. — Не обязан. — Обязан. — Совершенно точно нет. — Тогда я просто пойду за тобой. — Вот именно поэтому я ничего и не объясняю. — Прекрасно. Люблю загадки. Рен только обречённо покачал головой. — Поттер… — Что? — Иногда ты невероятно утомительный. — Обычно это означает, что ты уже смирился. — Обычно это означает, что у меня просто нет сил с тобой спорить. — Тем более стоит поторопиться, — бодро заключил Джеймс, нагоняя его. — Вдруг домовики решат накормить и меня? Пока они неспешно шли по почти пустым коридорам Хогвартса, разговор сам собой перескакивал с одной темы на другую. Джеймс с азартом рассказывал о пасхальных каникулах дома: как отец в очередной раз пытался научить его играть в волшебные шахматы и вновь потерпел сокрушительное поражение, как мама безуспешно убеждала его перестать лазить по деревьям в саду, а сам он почти каждый день проводил на метле, часами отрабатывая финты и представляя, что однажды займёт место охотника в сборной Гриффиндора. Рен лишь посмеивался, время от времени вставляя короткие замечания. В ответ он рассказал о прогулках по почти опустевшему замку, охоте за зачарованными пасхальными яйцами, весенних ритуалах, которые преподаватели проводили во время каникул, и о нескольких уютных чаепитиях у Хагрида. О самом первом визите — том, что закончился ссорой Северуса с лесничим, — он предусмотрительно промолчал. За разговором они сами не заметили, как спустились в прохладные подвальные коридоры. Здесь было заметно тише, чем наверху, а старые каменные стены даже весной хранили приятную сырость и прохладу. Вскоре Рен уверенно свернул в широкий коридор, ведущий к гостиной Хаффлпаффа. Джеймс удивлённо огляделся. — Подожди… кухня где-то здесь? — Именно. — Но я всегда думал, что попасть туда могут только домовики. — Нет. Рен остановился перед большим натюрмортом с серебряной чашей, доверху наполненной фруктами. — Просто нужно знать, где искать вход. Поттер с любопытством покосился на картину. — И откуда ты это знаешь? Вопрос застал Рена врасплох лишь на мгновение. — Томас Осборн как-то проболтался. — Тот хаффлпаффец? — Угу. — Тогда вопросов больше нет. Рен незаметно выдохнул. Легенда пока держалась. Он подошёл ближе и осторожно пощекотал большую зелёную грушу, та вдруг звонко расхохоталась. — Она… смеётся? — недоверчиво выдохнул Джеймс. — Подожди. Хохот становился всё громче, пока груша не съёжилась прямо у них на глазах, превращаясь в круглую деревянную ручку. Рен осторожно взялся за неё. Несмотря на то, что подобные тайны Хогвартса давно перестали быть для него новостью, сердце всё равно едва заметно дрогнуло. Каждый раз, сталкиваясь с местами, которые прежде существовали лишь на страницах книг, он ощущал одно и то же — тихий, почти детский восторг. Потайная дверь бесшумно распахнулась. Изнутри сразу пахнуло теплом, свежим хлебом, ванилью и чем-то пряным. Кухня жила собственной жизнью. Где-то звенела посуда, над огромными котлами клубился пар, по длинным столам сновали десятки маленьких домовиков, ловко передавая друг другу блюда, подносы и корзины с выпечкой. Стоило двум мальчишкам переступить порог, как шум будто на мгновение стих. Несколько десятков огромных любопытных глаз одновременно повернулись в их сторону. Спустя примерно полчаса Рен окончательно понял, что больше не сможет съесть ни кусочка. Домовики пришли в такой восторг от неожиданного визита двух гриффиндорцев, что усадили их за небольшой столик и с невероятной скоростью начали заставлять его тарелками. Пироги, булочки, запечённый картофель, жаркое, пудинги, печенье, пирожные… Казалось, каждые несколько минут появлялось что-то новое. Все попытки убедить их, что они уже сыты, заканчивались одинаково. — Молодые хозяева такие худенькие! — сокрушался кто-нибудь из домовиков, после чего на столе тут же появлялось ещё одно блюдо. Спас положение, как ни странно, Джеймс. Он так увлечённо принялся благодарить домовиков и восхищаться их стряпнёй, что очень быстро сумел перевести разговор в другое русло. — А можно… — с самым обаятельным видом спросил он, — собрать нам немного сладостей с собой? Тогда мы ещё и друзей угостим. Домовики пришли в ещё больший восторг. Через несколько минут каждому из мальчишек вручили по внушительной плетёной корзинке, доверху наполненной всевозможной выпечкой, конфетами и фруктами. После этого они, воспользовавшись моментом, поспешили ретироваться, пока гостеприимные хозяева не решили накормить их ужином вдобавок к позднему обеду. — И что нам теперь делать со всей этой едой? — вздохнул Рен, с трудом перехватывая корзинку поудобнее. — Можно устроить перекус. — После первого, второго и третьего? — Именно. Рен покачал головой. — Кажется, ещё один кусок пирога — и меня придётся катить обратно в башню. — Зато счастливым. Они продолжали негромко перебрасываться шутками, обсуждая, удастся ли незаметно спрятать корзины в спальне или придётся делиться с остальными гриффиндорцами, когда свернули в коридор, ведущий от кухни. Именно тогда из-за ближайшего поворота показался Северус. Все трое одновременно остановились. У Джеймса по привычке вырвался тяжёлый вздох. Он уже приготовился молча терпеть остаток пути в обществе слизеринца, но ничего не произошло. Несколько долгих секунд Северус с Реном просто смотрели друг на друга. Потом взгляд слизеринца скользнул к корзине в руках мальчика, вновь поднялся к лицу друга, и что-то едва уловимо изменилось в его выражении. Будто он собирался заговорить, но так и не решился. Вместо этого он резко отвернулся, молча развернулся и быстрым шагом пошёл обратно, исчезнув за тем же поворотом, из-за которого только что появился. Рен ещё несколько секунд смотрел ему вслед, сам не замечая, как сильнее сжал пальцами ручку корзины. Рядом тихо присвистнул Джеймс. — Ого… — он перевёл удивлённый взгляд на Рена. — И что это сейчас было?

***

Третий учебный семестр оказался самым тяжёлым из всех, что Рен успел пережить в Хогвартсе. Казалось, преподаватели негласно договорились проверить, сколько домашней работы способен выдержать первокурсник, прежде чем окончательно сойдёт с ума. Иногда Рен всерьёз ловил себя на мысли, что неплохо было бы уговорить кого-нибудь пробраться в Министерство магии и украсть маховик времени. Иначе придумать, как всё успевать, он уже не мог. Был уже поздний вечер. Последние несколько недель библиотека стала для него почти вторым домом, и сегодняшний день не был исключением. Оторвавшись от учебника по трансфигурации, Рен окинул взглядом длинный стол. Ничего удивительного в том, что рядом сидели Лили, Ремус, Марлин и Джозеф, не было — все четверо сосредоточенно корпели над книгами и конспектами. Зато двое других по-прежнему вызывали у него искреннее недоумение. Джеймс и Сириус. Вместо того чтобы, как обычно, искать повод сбежать из библиотеки или отвлечь окружающих какой-нибудь сомнительной идеей, оба с совершенно серьёзными лицами изучали учебники, время от времени быстро строча что-то на пергаменте. Рен уже вторую неделю наблюдал эту картину и до сих пор не мог отделаться от ощущения, что где-то произошла ошибка. Если однажды он увидит здесь ещё и Пивза, мирно читающего «Историю магии», то, пожалуй, даже не удивится. Рен устало потёр виски. Голова перестала соображать ещё, кажется, час назад. Буквы в учебнике по трансфигурации давно перестали складываться в осмысленные предложения, а многочисленные схемы заклинаний постепенно превращались в бессмысленные завитки. Он шумно выдохнул и захлопнул книгу. — Не знаю, как вы, а я больше не могу. Марлин даже не подняла головы от конспекта. — Слабак. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Ремус перевернул страницу. — Вообще-то я тоже начинаю путать руны с ингредиентами для зелий. — Вот видишь! — тут же оживился Рен, ткнув в его сторону пером. — Нормальные люди заканчиваются. — Не обобщай, — спокойно заметила Лили, не отрываясь от записей. — Мы с Джозефом пока ещё держимся. — Мы уже не люди, — философски поправил Джозеф. — Мы учебные привидения. Сириус тихо фыркнул. — Нет, привидения хотя бы могут проходить сквозь стены. А мне ещё сочинение по истории магии дописывать. Рен недоверчиво посмотрел на него. — До сих пор не могу привыкнуть, что ты действительно делаешь домашние задания. — Сам в шоке. — Это Поттер на тебя плохо влияет. — Это экзамены на меня плохо влияют, — буркнул Джеймс, даже не поднимая головы. — Если Макгонагалл ещё раз скажет: «Повторите материал первого семестра», я добровольно сбегу к Принглу в помощники. — Не драматизируй, — хмыкнула Лили. — Я не драматизирую. Я рассматриваю варианты. Рен тихо рассмеялся. — Всё. Вы как хотите, а я сдаюсь. Он решительно поднялся из-за стола и принялся складывать книги в свою школьную сумку. Та уже давно перестала походить на обычную ученическую поклажу — скорее напоминала чемодан начинающего библиотекаря. Учебники, конспекты, несколько свитков пергамента, альбом для набросков, карандаши... Когда Рен наконец застегнул ремешок, её содержимое протестующе затрещало, словно ещё одна книга стала бы последней каплей. — Увидимся позже, — бросил он, закидывая её на плечо. — Если доживём, — меланхолично отозвался Сириус. — Передавай привет свободной жизни, — не отрываясь от книги, добавил Джеймс. — Обязательно. С этими словами Рен покинул библиотеку. До отбоя оставалось ещё почти два часа. Возвращаться в башню совершенно не хотелось. После нескольких часов, проведённых над учебниками, казалось, что стены библиотеки всё ещё давят на плечи, а запах старого пергамента и чернил въелся даже в одежду. Голова гудела от формул, схем и правил, а потому Рен решил просто пройтись. Вечерний Хогвартс всегда действовал на него почти успокаивающе. Стоило немного побродить по пустым коридорам, и мысли сами постепенно раскладывались по полочкам. Замок уже заметно затих. Где-то далеко скрипнула движущаяся лестница, негромко хлопнула дверь, и всё снова погрузилось в привычную вечернюю тишину. Рен без особой цели сворачивал то в один коридор, то в другой, машинально скользя взглядом по высоким окнам, рыцарским доспехам и портретам, многие из которых уже начинали дремать. Именно поэтому посторонний звук он уловил почти сразу. Совсем рядом, за одной из широких колонн, послышался приглушённый шорох, затем чьё-то недовольное бормотание, а следом — возня, удивительно похожая на короткую борьбу. Рен остановился. Вечерний Хогвартс редко бывал настолько шумным. Тем более в этом крыле. Он машинально покрепче сжал палочку и осторожно двинулся вперёд, стараясь ступать как можно тише. В голове одна за другой мелькали не самые приятные мысли. Кто-то из старшекурсников решил выяснить отношения? Кто-то пристаёт к младшему ученику? Или, что ещё хуже, кто-то снова затеял опасную дуэль прямо в коридоре? До колонны оставалось всего несколько шагов. Рен уже собирался осторожно выглянуть из-за неё, когда тяжёлая сумка, набитая учебниками, предательски качнулась и глухо ударилась о каменную стену. Звук оказался неожиданно громким. За колонной всё мгновенно стихло. Несколько бесконечно долгих секунд в коридоре стояла такая тишина, что Рен отчётливо услышал собственное дыхание. А затем из темноты раздался испуганный вскрик. — Кто здесь?! — Подождите, я не… Договорить он не успел. Из-за колонны вырвалась яркая вспышка заклинания и стремительно ударила его прямо в грудь.

***

Северус почти бежал по коридорам Хогвартса, не обращая внимания ни на редких учеников, удивлённо провожавших его взглядами, ни на собственное сбившееся дыхание. После их ссоры он намеренно избегал Рена. Стоило лишь заметить знакомую рыжую макушку впереди, тут же сворачивал в соседний коридор, задерживался после уроков у Слагхорна или просто делал вид, что внезапно вспомнил о каком-нибудь важном деле. Всё это было лишь попыткой не сталкиваться с ним лицом к лицу. Поэтому, когда зачарованный бумажный журавлик неожиданно опустился ему на плечо, первой реакцией оказалось вовсе не беспокойство. Он удивился. Затем внутри неожиданно вспыхнула надежда. Такая нелепая, что он сам едва не усмехнулся. Может быть, близнецы всё-таки решили сделать первый шаг? Может быть, всё наконец закончится? Но стоило развернуть крошечный листок, как все эти мысли исчезли. "Рен в больничном крыле. Приходи скорее." Всего несколько слов. Без объяснений. Без подробностей. И именно это пугало сильнее всего. Что произошло? Насколько всё серьёзно? Почему Лили не написала ничего больше? Воображение услужливо подбрасывало одну картину хуже другой, и чем ближе становилось больничное крыло, тем сильнее неприятный холод сжимал грудь. Двери распахнулись так резко, что ударились о стену. — Молодой человек! — возмущённо воскликнула мадам Помфри, едва не подпрыгнув от неожиданности. — Это больничное крыло, а не квиддичное поле! Немедленно прекратите носиться! Северус её словно не услышал. Первым делом он нашёл взглядом Лили. Та сидела возле одной из коек и выглядела подозрительно спокойной. Более того — уголки её губ то и дело предательски дёргались вверх, будто она из последних сил удерживалась от смеха. Проследив за её взглядом, Северус наконец увидел Рена. Тот был цел, сидел на кровати, скрестив руки на груди, и всем своим видом изображал человека, которого жизнь несправедливо предала. Если не считать выражения лица, ничего тревожного в нём будто бы не было. Ни бинтов, ни крови, ни сломанных конечностей. Облегчение уже успело тёплой волной разлиться внутри, когда взгляд наконец зацепился за деталь, которую мозг поначалу почему-то отказался воспринимать всерьёз. Лицо Рена было зелёным. Не слегка позеленевшим. Не болезненно-бледным с каким-то странным оттенком. А насыщенно-изумрудным. Таким ярким, что рядом с ним молодая весенняя трава наверняка показалась бы тусклой, а любой слизеринский галстук — выцветшим. Северус несколько секунд просто молча смотрел на друга, пытаясь убедить себя, что это какая-то нелепая игра света или последствия слишком быстрого бега. Не помогло. Он медленно моргнул, ещё раз посмотрел на совершенно зелёного Рена и, окончательно растеряв весь свой запал, тихо спросил: — ...Что с тобой?

***

Кто бы мог подумать, что путь к примирению со Снейпом проложит парочка старшекурсников, решившая уединиться в одном из укромных уголков замка. Испугавшись, что их обнаружили, девушка, не раздумывая, запустила в незваного свидетеля первым попавшимся заклинанием. Рен, пожалуй, даже был бы готов поблагодарить их за столь своеобразное вмешательство в его личную жизнь… если бы следующие семь дней ему не пришлось ходить с лицом такого насыщенного зелёного оттенка, будто он решил лично изображать болотного тролля. Мадам Помфри, конечно, немедленно выдала ему какое-то невероятно горькое зелье, но даже оно оказалось почти бессильно против родового сглаза «Виридис Фациес» — любимого творения Миранды Фэйрчайлд. По словам колдомедика, юная волшебница когда-то создала это заклинание исключительно для того, чтобы отомстить неверному жениху своей старшей сестры. Судя по всему, месть удалась настолько хорошо, что сглаз пережил не только саму Миранду, но и благополучно вошёл в число семейных чар Фэйрчайлдов. Вивьен Фэйрчайлд, шестикурсница с Рейвенкло, столь неудачно испугавшаяся появления Рена, позже даже пообещала научить его этому сглазу. Услышав это, мальчик торжественно поклялся, что однажды непременно воспользуется им. На каждом, кто всю неделю отпускал шуточки про его цвет лица. По одному. Методично. И желательно тогда, когда они будут ждать этого меньше всего. Теперь оставалось только выбрать первую жертву.