Внешнемирский Хэллоуин

С тех пор как Шао Кан и Рейко вернулись с охоты, прошло около недели. Весь Внешний Мир и Эдения готовились к очень важному и мистическому празднику — Хэллоуину: украшали всю столицу тыквами и магическими огоньками, покупали эденийские сладости, придумывали устрашающие и пугающие костюмы, маски и морально настраивали себя на этот праздник, почему-то всем казалось, что этот праздник станет особенным. Во дворце была самая большая суета по этому поводу: Синдел желала, чтобы всё было идеально и на высшем уровне, но не только потому что она такая педантка и перфекционистка, была ещё одна важная и волнительная причина: кто-то пустил слух, что в канун Хэллоуина во дворец может заявиться Самайн — дух Хэллоуина и мощный старый демон Преисподней. Именно поэтому Императрица бегала по дворцу то на кухню, то в тронный зал, то в свой кабинет, чтобы лично всё проконтролировать. А верная и преданная лучшая подруга Шива только едва успевал за Канум, чтобы та не свалилась от переутомления. Вообще Синдел была вся в делах и суете, ведь у неё всё расписано до самого декабря: примерка наряда на праздник, Хэллоуин, поездка в Ош-Текк и Куатан, часовой механизм для кабинета, довершение макетов... А самое главное, что уже сегодня 29 октября, значит послезавтра нужно будет отправиться в Этерию* и выразить своё почтение первой Королеве Эдении Стефании*¹ Мавре Стикс I Дьявольской, бывшей Королеве Эдении, госпоже демонов и хранительнице кровавой реки, ныне же Её Божественной Милости Леди Стефании, духу крови, так как 31 октября родоначальница старой эденийской династии отмечает свой день рождения. Так и сейчас: было ранее внешнемирское утро, глубоко погруженное в конец октября, по небу лениво и монотонно плывут грузные тучи, последние лучики солнца никак не могут пробиться сквозь пелену густого пасмурного неба, за окном тихонько и неторопливо накрапывается нудная морось, покрывая своими мелкими каплями окна и стены дворца, но даже не намачивая тропок и дорожек, а лишь оставляя на них мелкие, еле заметные тёмные точки. И во всей этой октябрьской меланхоличной непогоде Шао Кан и Синдел лежали под одним тёплым одеялом: оба головами на своих мягких подушках, досматривая свои сладкие красочные грёзы. В супружеских покоях почти неслышимо в такт мороси тикали большие напольные часы, отмеряя последние секунды сна императорской пары. Когда стрелочка подкатилась к цифре 9, то стал слышен бой часов, от чего Императрица резко, словно по инерции или внутреннему часовому механизму, проснулась и хотела было ринуться делать свои важные дела, но крепкая рука Императора прижала супругу к себе, удерживая в тёплой постели. – Не так быстро! – сказал Кан, прижав жену к себе и не выпуская из постели. – Дракончик, ну у меня дела! – сказала Канум, но не пыталась вырваться из хватки мужа. – Дели, нет уже никаких дел! – парировал внешнемирец. – Тем более сегодня начало Хэллоуина! – Я помню, – сказала эденийка. – Ну так хватит дел! – настоял муж. – Ты так рвалась всё успеть, что всё уже было сделано ещё вчера днём. А сегодня ты уже машинально побежала. – Да, это уже получается как-то само собой, как по механизму, – сказала жена и потёрла виски. – Поэтому полежи со мной, – сказал он. – С тобой так хорошо. – Раз ты так просишь, то я полежу с тобой, – сказала она. Синдел откинула назад свои серебристые пряди, чуть подтянула одеяло, будто она не в ночной сорочке, а абсолютно голая, легла на грудь Шао Кана и блаженно прикрыла глаза, понимая, что во всех этих бесконечных делах она совсем забыла о главном — любви и семейном счастье. Благо теперь у Императрицы есть свой личный кабинет, и теперь не она бегает по всему дворцу в поисках нужного человека, а все идут к ней, потому что теперь точно знают, где искать монархиню. Император положил руку на спину супруги, легонько поглаживая. Наконец Кан проведёт с Канум нормальное спокойное утро, а не так, когда она сбегает по делам. – У тебя так ровно бьётся сердце, – прошептала эденийка. – Потому что ты рядом! – сказал внешнемирец. – Когда ты вот так вот сбегаешь, то мне непривычно и одиноко. – Ты скучаешь? – спросила жена. – Очень! – ответил муж. – Как те три дня, когда я был на переговорах в Сейдо! – Извини, просто Хэллоуин очень важен для меня, – сказала она. – Тем более я очень переживаю по поводу пути в Ош-Текк и Куатан... Но конечно ты мне куда важнее! – Я не ревную тебя к делам, – он успокоил её. – Просто, не сбегай вот так вот. А то мне тревожно становится. – Ну ты же знаешь, что если я покидаю территорию дворца, то обязательно предупреждаю тебя, – сказала Синдел. – Нет причин для беспокойства. – Ты моя маленькая, – ласково прошептал Шао Кан. – Но я согласна, что дел у меня появилось больше, – сказала Императрица. – Но чем больше решишь, тем меньше останется. Но с другой стороны теперь с кабинетом мне легче: не надо ни за кем бегать, все знают где я. – И это не только твой кабинет, – изрёк Император. – Это место, где ты творишь, создаешь, думаешь, отдыхаешь и так далее. Твоя личная творческая обитель. – Ах, как красиво ты говоришь! – восхитилась Канум. – Но знаешь, мне приятно знать, что ты меня понимаешь. В кабинете мне удобно, нет шума, всё работает, как часы, у меня рабочий и макетный столы под мой размер, и все мои макеты стоят в шкафах, а не на узеньких полочках в гардеробной! – И будут не последними в твоей жизни! – заверил её Кан. – Да, я уже думаю над новыми проектами! – сказала эденийка. – Но после поездки в Куатан вернусь домой и буду отдыхать целую неделю! Правда жаль, что после этого мы расстанемся с Шивой. – После создания дороги ты сможешь её навещать, – сказал внешнемирец. – Хотя у тебя же ещё есть амулет-герб старой эденийской династии. – Ох, эта дорога, – с царственным смехом вспомнила жена. – Думаю, что на каком-то её участке нам придётся оставлять карету и ехать верхом, но как же мои макеты, документы и расчёты? – Тебе кто-нибудь может составить компанию, – сказал муж. – И кто же это? – спросила она, пальцем рисуя сердечки на груди мужа. – Могу я, – ответил он. – Если не будет никаких дел. А если и буду, то с тобой должен поехать... Флуд*. – Я была бы рада, если ты отправишься со мной, – сказала Синдел. – Там будут огромные шоканы, меня могут попросту не услышать или начнут спорить, даже Шива не спасёт. Я так волнуюсь, ведь шоканы так скептически относятся к женщинам. – Твой крик, магия, волосы и боевые навыки их быстро успокоят, – сказал Шао Кан. – Ты у меня такая сильная! – Ох, ты мне льстишь! – хихикнула Императрица, мягко поцеловав мужа в шею. – Просто ты говорил, что хочешь поехать со мной, потому я и спросила, кого ты имел в виду. – Если у меня не получится, то я не побоюсь отпустить тебя! – заверил её Император. – Хоть мне и будет тревожно за тебя! – А мне будет тоскливо без тебя, – сказала Канум. – Но если хочешь, то я буду писать тебе письма... Могу даже в стихах, а еще на итальянском и французском языках. Но ты вряд ли их поймёшь. – Возьму твои книги-самоучители, – сказал Кан. – В них наверняка есть переводчик. – Есть, – сказала эденийка. – Тогда и прочитаю твои письма, – улыбнулся внешнемирец. – А заодно и языки немного выучу. – Будем вести с тобой беседы на земных языках, – хихикнула жена. Муж мягко провёл рукой по шелковистым волосам супруги, зарываясь в них когтистыми пальцами, и притянул к себе манящие губы любимой для поцелуя. Шао делал это уже в не счесть какой раз, но каждый раз поцелуй был как первый: сладок и нежен, доводя до эйфории и экстаза, уста супруги слаще мёда и эденийских фруктов. Императрица старалась подвинуться ближе к губам Императора, чтобы поцелуй был долгим и удобным, она обожает его горячие поцелуи, полные огня, страсти и любви, особенно когда он покусывает их, поглаживая хрупое женское тело. Кан гладил спину Канум, не прекращая целовать её губ. – Ты великолепна, – чуть отодвинувшись от её губ, сказал внешнемирец. – Ты прекрасен! – прошептала эденийка и вновь легла ему на грудь. – Твоё сердце забилось быстрее. – Это от любви к тебе! – сказал муж. – Я чувствую, – сказала жена. – Чувствую, что оно выстукивает моё имя. – Все моё тело и вся моя душа любят только тебя! – он прошептал ей. – А я живу ради тебя, – сказала она. – Мне без тебя не жить и не дышать. – Помни, что у нас ещё есть дети! – напомнил ей Шао Кан. – И возможно ещё будут! – Шао, пожалуйста, не дави на больную мозоль, – попросила Синдел и чуть отстранилась. – Они будут! – настаивал Император. – Но хорошо, не буду ворошить рану. – Ты знаешь, что эта тема тяжела для меня, – сказала Императрица, поднялась с постели и села на край. – Прости, – извинился Кан. – Я не хотел тебя расстраивать! – Забыли, – сказала Канум, потирая лоб. – Раз у нас почти неделю будет Хэллоуин, то и блюда у нас будут из тыквы? – решив перевести тему разговора, спросил внешнемирец. – Да, – ответила эденийка, стараясь расслабиться. – Я уже составила меню, хочу попробовать угостить гостей кое-чем вкусным. Подача, возможно, будет необычной. – Жду не дождусь, чтобы попробовать наш завтрак, – в предвкушении произнёс муж. – Надеюсь, что наши повара справились, – сказала жена. – Ну я не жалуюсь, – сказал он. – Хотя ты вкуснее готовишь. – Особенно завтрак в Финляндии и креветки на Бора-Бора, – самокритично заметила она. – Да будет тебе! – Шао встал на её защиту от неё же самой. – Креветки были потрясающими! – Я тебе верю, – улыбнулась Дели и вдруг сменилась тему разговора. – А какое сегодня число? – Двадцать девятое октября, – напомнил Император. – Послезавтра нужно отправляться в Этерию, – вспомнила Императрица. – А что делать с матушкой я даже не знаю. – Я тоже, – признался Кан. – Будем действовать на ходу. – Тебе нужно переживать меньше всего, – сказала Канум. – Что поздравишь ты её, что нет — ей всё равно. А я у неё единственный ребёнок. – Но я переживаю за тебя! – сказал внешнемирец, обняв её. – Если она тебе опять настроение испортит, то в этот раз от моего молота не сбежит! – Шао, это моя матушка, – снисходительно улыбнулась эденийка и вновь плюхнула на подушку. – Настроение она портит мне с завидной регулярностью. – Значит я ей его испорчу! – настоял муж. – Моё терпение вот-вот кончится. – Шао, пожалуйста! – попросила жена. – Это всё же моя мать, она родила и воспитала меня. – А теперь она хочет испортить тебе жизнь и довести до могилы, – с горькой усмешкой сказал он. – Хороша мать, ничего не скажешь. – Она хочет испортить наши отношения, но не понимает, что этим портит мне жизнь и может довести меня до могилы, – сказала она. – Так будет правильнее сформулировано. – Эх, наивная ты моя, – покачал головой Шао Кан. – Всё она прекрасно понимает. – Что ты имеешь в виду? – спросила Синдел. – Если бы она понимала, то не травила бы тебе жизнь, – настоял Император. – Считаешь, что моя мама меня не любит? – спросила Императрица. – Надеюсь, что я ошибаюсь! – сразу ответил Кан. – Значит, у тебя есть такие мысли, – как данность произнесла Канум и накрылась одеялом. – Да, есть! – признался внешнемирец. – А что мне ещё думать? Я боюсь за тебя! – Шао, это моя мать! – сказала эденийка и отвернулась. – Зачем же она тогда родила меня? Значит, я была ей нужна! – Только ради тебя я ещё не наподдал ей, – сказал муж. – Только ради тебя! – Ради власти... – прошептала жена. – Неправда! – услышав её слова, сказал он. – Я не о тебе, дорогой, я знаю, что твоя любовь ко мне безгранична, – мягко сказала она. – Я о матушке. – Ты имеешь в виду, что она тебя родила ради власти? – предположил Шао. – Да, – ответила Дели и по её щеке покатилась слезинка. – Я же верила, что она правда любит меня, желает только лучшего, просто не понимает что именно лучше для меня... А наш с тобой разговор... Неужели она правда так поступила? – Во имя Старших Богов, Дели, не плачь! – скинув с неё одеяло и прижав к себе, попросил Император. – Лучше давай будем радоваться предстоящему дню рождения той, кто заботился и продолжает заботиться о тебе, будучи мёртвой и пойдя на большие жертвы. Но при этом сейчас она наконец-то обрела своё счастье! – Да, Леди Стефания заслужила оказаться в Этерии рядом с семьёй, – согласилась Императрица, обнимая мужа. – Но матушка... Я обязательно должна 1 ноября отправиться к ней в Этерию. Хочу поговорить по душам, как мать с дочерью. – Хорошо, но я отправлюсь с тобой! – настаивал Кан. – Шао, это разговор дочери с матерью, – сказала Канум. – Я не буду вмешиваться, – пообещал внешнемирец. – Но я буду тебя охранять! А если ещё и Ноэлия* посмеет прийти?! – Тогда в очередной раз получит судейским молотком по голове и гуань дао в бок, – злобно усмехнулась эденийка. – Всё же и у моей матушки есть оружие. – Ты у меня такая хрупкая, что всегда хочется тебя защищать и оберегать, – муж с улыбкой поцеловал её и вновь обнял. – Просто теперь мне... страшно... – призналась жена, укутавшись в одеяло. – А если это правда? Вдруг я правда не нужна ей? Тогда получается, что в моей семье у меня не было по-настоящему близких людей, кроме бабушки, отца и тётушки Гленис*. – Будь сильной! – сказал он. – И мы будем надеяться, что это неправда. – Вот и верь в слова о чести и благородстве эденийцев, – грустно усмехнулась она. – Но есть же такие! – вновь настоял Шао Кан. – Вспомни Стефанию и Изольду*. – Великие люди! – согласилась Синдел. – А ещё моя тётушка Гленис — первая женщина-рыцарь Эдении! Ведь её выдали замуж за мальчишку, над ней насмехались за то, что в 30 лет она всё ещё девственница, а она не сломалась и исполнила свою мечту — первой и единственной из эденийских Принцесс получилась титул рыцаря! Конечно в моей семье есть хорошие люди, просто многих я не знала, умерли раньше моего рождения. – Уверен в Этерии ты много ещё узнаешь, – утешая её, сказал Император, но внезапно желудки обоих супругов «оповестили» их, что пора есть. – Пора завтракать, – сказала Императрица, погладив мужа по щеке. – Кто встанет первым? – Мы! – ответил Кан и встал с кровати, взяв любимую жену на руки. – Проказник! – расхохоталась Канум и тут же почувствовала октябрьский холод, проникший в покои. – Холодно! – но муж прижал её к себе, чтобы согреть. – Ты тёплый! Ах, да, ты же полудракон. – Только огнём не дышу, – виновато пожал плечами внешнемирец. – А ты хочешь? – спросила эденийка. – Просто ты сказал это так... виновато. – Ну было бы неплохо, – ответил муж. – Только это тогда нужно научится контролировать. – А зачем тебе дышать огнём? – с детским интересом спросила жена. – Ну всегда будет тепло, и огонь поможет в сложной ситуации, – ответил он. – Тем более если я не умею им дышать, то какой я дракон? – Самый лучший! – ответила она и крепко обняла мужа. – А если у меня глаза серые, а не карие, то что я, не эденийка? – Ты самая красивая эденийка! – настоял Шао Кан. – И вообще самая красивая женщина во вселенной! – Даже если у тебя отсутствует одна особенность, то ты всё равно тот, кем являешься, – мудро изрекла Синдел. – У меня большая часть волос белая, а эденийцы брюнеты! И что с того? Я знаю, что во мне есть эденийская кровь, а кровь — не водица! – Хорошо, когда ты знаешь свои корни, – с грустью в голосе произнёс Император. – Ну же, Дракончик! – подбодрила его Императрица. – Я расстроилась по поводу матушки, а ты своего происхождения. Так давай вместе решать все беды? На День Рождения Леди Фрейи* я отправлюсь в Этерию вместе с тобой, где я поговорю с матушкой и всё решу. А потом мы исследуем катакомбы, я уверена, что там мы найдём ответ! Ведь ты пробыл в этом дворце почти всю свою жизнь, тут точно есть ответ! Ну же, не грусти, у тебя прекрасная улыбка! Давай оденемся, позавтракаем, я с ложечки покормлю тебя пробными блюдами для торжества, а потом... а мы придумаем что будем делать! Вместе! – Ну нас сегодня праздник, который продолжится 6 дней, – сказал Кан. – Тогда после пробы мы пойдём готовиться к торжеству! – не унывала Канум. – Мы с тобой обязательно будем на празднике вместе! – Ещё нужно гостей пригласить, – напомнил внешнемирец. – Мы же Кейджам обещали! – Во имя всей Эдении! – стукнула себя по лбу эденийка. – Я же заготовила приглашения, а не отправила! Заметалась в делах! Недотёпа! – Просто устала и забыла, – муж пожал плечами. – Но дела лучше не делать на пустой желудок. Пойдём поедим. Наши дети уже наверняка в столовой. – Пойдём, – согласилась жена. – А про ложечку я не пошутила. – Это будет забавно, – с лёгкой усмешкой сказал он. – Ты не хочешь? – она чуть потухла. – Я посчитала, что это будет милым. – Я разве отказывался?! – мягко возмутился Шао. – Нет, конечно! Так что пойдём! Ложечка ждёт! – Это будет безумно мило! – хихикнула Дели и хотела было слезть с рук супруга, но он этого не позволил и на руках понёс супругу в гардеробную. – Ну уж нет! – сказал Император. – Не отпущу! – А одевать меня тоже ты будешь? – с усмешкой спросила Императрица. – Я могу! – ответил Кан. – Касаться твоего тела так приятно! – А потом 3 часа из гардеробной от тебя не выйдешь! – снисходительно улыбнулась Канум – Я сдержусь! – пообещал внешнемирец и тут же хитро улыбнулся. – Наверно. Синдел снисходительно улыбнулась на слова Шао Кана и хотела ещё что-то сказать, но супруг ногой открыл дверь в гардеробную, что была дополнительным помещением к императорским покоям. Щелчком пальцев Император зажёг красивую каскадную люстру из настоящего эденийского хрусталя, от чего показалась широкая гардеробная: тут совсем нет окон, но люстра всё достаточно освещает, стены выкрашены в приятные кремовый и ванильный цвета, везде разного вида полочки под одежду, обувь и аксессуары, причём всю мебель здесь Шао собирал лично; также у свободной стены стоит красивый диван из натуральной кожи цвета ванили, а также два больших внешнемирских зеркала в полный рост в золотой оправе. Из-за того, что все макеты теперь были в кабинете Канум, то вновь вмещалась абсолютно вся одежда, а Кану не приходилось уступать жене место под её наряды. Сама гардеробная вновь чётко поделена на две части: одна для внешнемирца с его костюмами, начищенными доспехами и шлемами, боевыми молотами и копьями, а также прочими видами одежды. А вторая часть этого помещения предназначена для эденийки, причём у неё всё в идеальном порядке: всё развешено по цветовой гамме — от тёмного к светлому; по виду — повседневные, праздничные, боевые, сезонные и по стилю. Вообще у Синдел огромное количество одежды: платья, боди, юбки, комбинезоны, шубы и пальто, разные виды обуви, но подавляющее большинство составляют сапоги, драгоценные короны, наточенные гуань дао, маски и прочее. За свой тонкий и изысканный вкус Императрица признана законодательницей мод Внешнего Мира и Эдении: идеальные сапоги, дорогие эденийские ткани, золотые украшения с разными камнями... Но у обоих супругов всё развешено и разложено по полочкам, а также стоят по 3 манекена на тот случай, если одежду нужно приготовить заранее. – Что выберешь? – спросил Шао, зная, как жена любит выглядеть безукоризненно даже дома. – Ну пока не буду особо наряжаться, – ответила Дели. Императрица порылась между своими платьями и нашла кое-что красивое: платье цвета индиго с обтягивающим лифом из шёлка и шерсти, украшенный чёрными стразами, а длинная юбка в пол сделана из чистого шифона, подчёркивая красивую фигуру эденийки. Император взял платье из рук супруги и её попросил раздеться. Кан знал, что Канум не носит бюстгальтеры и корсеты, потому что нет её размеров, да и скрывать ей нечего, она гордится своей идеальной фигурой. Эденийка сняла шёлковую ночную сорочку и аккуратно кинула её в плетёную корзину для грязной одежды, которую потом заберут в прачечную. Жена стояла перед мужем полностью голая, но не прикрывала свои прелести, любимый уже всё там видел. Он улыбнулся и начал одевать её в платье. Шао Кан улыбался ещё шире, понимая, что Синдел собирается проходить весь день даже без трусиков, от этого у него возникали шальные мысли. Шифоновая юбка легко скользнула по телу Императрицы, а вот с лифом пришлось потрудиться, всё же у эденийки большая грудь. – Такое ощущение, что ты специально делаешь одежду на размер меньше, чтобы дразнить меня, – заканчивая её одевать, сказал Император. – Я дразню не только тебя, – шутливо издевалась Канум и отвернулась от мужа, чтобы поправить грудь и не соблазнять его. – Так! То есть мне уже есть повод ревновать?! – сложив руки на груди, спросил Кан. – Ну конечно! – также саркастично издевалась эденийка, но немного насупилась, раз муж принял шутку всерьёз. – Я же такая ветреная и падкая на мужчин. – Хоть одного рядом с тобой увижу... – прорычал внешнемирец и тут же шлёпнул супругу по мягкому месту, от чего та подпрыгнула на месте. – Шао! – взвизгнула жена. – Да, дорогая? – невинно спросил муж. – Ты уж если тренируешься, то я тебе не груша! – шутила она, деловито подтянув платье вверх и поправив грудь. – А как тебе такой приём? – он развернул её к себе и страстно впился в её губы. – Je t’adore!* – вдруг по-французски произнесла Синдел, хватаясь за затылок мужа и прижимая к себе. – И я тебя! – Шао Кан понял смысл этой фразы. – Я уже говорила тебе, что ты прекрасно целуешься? – Императрица отстранилась от губ мужа и провела по своим устам кончиком языка. – Да! – ответил Император. – И ты тоже! Богиня прекрасного поцелуя! – Но у любой Богини должен быть Бог, – страстно прошептала Канум. – Тогда мы нашли друг друга, – улыбнулся Кан и взял её на руки. Шао вышел из гардеробной, аккуратно закрыл ногой дверь и, выйдя из супружеской опочивальни, понёс свою ненаглядную Дели на завтрак. Императрица уютно сидела на руках Императора и смотрела ему в глаза: в них были страсть, пылкость, огонь, любовь и верность, ни на одну другую женщину он никогда так не смотрел. Так императорская пара дошла до столовой, где Кан плавно опустил Канум на пол и, приобняв за тонкую осиную талию, вошёл в обеденное пощение, которая, судя по звукам, была не пустая. Там происходил сущий переполох: профессиональные дворцовые повара стояли на своих местах, ожидая Императора и Императрицу на дегустацию праздничных блюд, всё тихо и мирно... Но тут стало слышно щенячье тявканье и крики Скарлет. Внешнемирец резко распахнул двери и ошалел: что-то сильно напугало Граната, поэтому он соскочил с рук кровавой Леди и стал носиться по столовой так, что падали стулья и чуть не разбилась хрустальная ваза в золотистыми лилиями. Во всём этом гаме Шао что-то сказал своим громогласным рычащим голосом, от чего кровавая дева тут же вытащила щенка из-за тумбочки и прижала к груди, виновато опустив глаза в пол. – Так-так! – чуть строгим голосом сказал Император. – А вот и источник шума! – Прошу прощения, не доглядела, – сжалась от страха Скарлет и развернула к себе Граната, глядя ему в глаза. – Ну почему ты такой непослушный? Ну почему ты себя так ведёшь? Я же тебя люблю, кормлю, пою, гуляю с тобой, дрессирую, а ты не слушаешься! Ну что мне с тобой делать? – Знаешь, есть мудрость: «Домашние питомцы берут привычки и часть характера от своих хозяев», – изрёк Кан. – Ты когда была маленькой, то тоже была непослушной и шаловливой. – Ну сейчас же я себя так не веду! – сказала кровавая Леди. – Гранат совсем меня не слушается! Не получается у меня быть хозяйкой! Не принимает он меня! – А ты не сдавайся! – сказал внешнемирец. – Думаешь мне с боевыми псами было просто? А когда дети у вас с Эрроном появятся, ты тоже скажешь, что они тебя не принимают, а? – Извини, – от этого вопроса кровавая ведьма ещё больше поникла, ведь отец был абсолютно прав. – Просто мне так обидно, что я люблю Граната, забочусь о нём, стараюсь чему-то научить, а он совсем не хочет быть послушным. Не получается у меня. – А ты не опускай руки: спроси совета, попробуй новый метод, но не прекращай его любить! – посоветовал отец. – И относись к нему как к ребёнку, а не как к питомцу. И да: не устраивайте на кухне хаос, пожалуйста! – Я больше не буду, – сказала кровавый ассасин, не поднимая головы. – Пожалуй, я пойду, не стану мешать. – Стой! – остановил её мужчина. – Что? – обернувшись, спросила девушка. – Иди ко мне, дочка, – ласково ответил Шао Кан. – Ну почему у всех остальные послушные животные, а у меня такой хулиган? – задалась вопросом Скарлет, прижимаясь к отцу. – Ну что я делаю не так? – Всё так! – ответил Император, обнимая дочь. – Просто не сдавайся и всё! Ты же Скарлет! Моя дочь, элитный ассасин и колдунья крови! Для тебя нет ничего невозможного! Если ты сумела перевоспитать Блэка, то сумеешь воспитать и Граната. – А ведь правда! – согласилась кровавая Леди и вновь натянула свою лукавую улыбку. – Я же кровавая Леди Скарлет! Ну всё, Гранат, ты упёртый, а я ещё более упёртая! – Вот! – всё ещё обнимая дочь, улыбнулся Кан. – Узнаю свою Скарлет! – Кое-кто больше вкусняшек не получит, пока не научится хотя бы спокойно ходить на поводке! – сказала щенку кровавая дева, на что он тут же обернулся. – Да, а ты как думал? – Гранат поджал хвост и виновато опустил мордочку. – А если будешь хорошо себя вести, то получишь кусочек уточки, – она шепнула щенку и поцеловала в пушистую макушку, даже оставив след своей пунцовой помады, от чего колли сразу просиял и завилял хвостом. – Но ты слышал мои условия. А то мы уже не знаем как тебя воспитать! – Гранатик внимательно смотрел на неё, словно понимал её слова. – Хочешь быть похожим на боевых псов — будь готов трудиться! Сейчас мы пойдём гулять, хорошо? – щенок подставил ей свой ошейник для поводка. – Умница! – повалила его Скарлет и достала из небольшого мешочка печеньку в виде кости, а из кармана поводок. Когда щенка закрепили за поводок, то он встал на лапки и послушно пошёл рядом. – Пойдём в сад, мой Гранатик! – сказала кровавая колдунья, подводя щенка к двери. – Или найдём Эррона? Ну-ка, где Эррон? Ищи Эррона! Гранат повёл своим маленьким кожаным носиком по белому мраморному полу и радостно затявкал, зовя свою «мамочку» в нужном направлении. Кровавая Леди улыбнулась, так и держа в руке эту косточку, потому что колли сейчас не обращал на неё внимания, ведь у него словно была мечта — стать похожим на боевых псов Императора. Щенок задорно затявкал, стараясь тащить свою «мамочку» к «папочке», но ничего не выходило: кровавая колдунья стояла на месте, не желая бежать за любимцем, поэтому ему пришлось идти спокойно и быть послушным. ШаоДел смотрели на и улыбались, в очередной раз понимая, что Карли действительно способная и упёртая девушка, которая всегда добьётся своего. – Она будет хорошей матерью, – сказал Император. – Я тоже так думаю, – сказала Императрица, взяв мужа за руку. – Наша Карли умница! – Ну что, приступаем к дегустации? – спросил Кан, чувствуя что уже очень проголодался. – Конечно! – воодушевлённо ответила Канум. На большом эбеновом столе с резными ножками, привезённом из эденийского королевского дворца, стоит несколько красивых фарфоровых тарелок, блюдец и мисочек, накрытых баранчиком — посуда для сервировки горячих блюд, представляя собой непрозрачную металлическую крышку, хотя по большей части таким образом Дели хотела устроить Шао дегустацию с сюрпризом. Рядом стояли 5 поваров: шеф-повар, простые повара и одна кухарка. Императрица подошла к одному из баранчиков и сняла его: под ним находился какой-то стакан, в котором было нечто ярко-бордовое, кубики льда и... глаза? Канум маленькой ложкой зачерпнула немного жидкости и «глаз», и поднесла к губам Кана. – Ну-ка, открой ротик, – ласково попросила эденийка, совсем не смущаясь присутствия поваров. Внешнемирец тоже не стеснялся этого, ведь он великий Император и Кан Внешнего Мира и Эдении. Шао открыл рот, слегка прикрыв глаза, когда Дели отправила ему это нечто с «глазами» в рот. Император почувствовал вкус кисловато-сладкой ежевики и насыщенной терпкой черники, необычного и многогранного сока асаи, горьковатого лайма, немного бодрящего лимона и... вкус тропического Бора-Бора, на котором Кан отдыхал чуть больше месяца назад со своей супругой... О, да, это был вкус тропических ягод личи с оттенками смородины и клубники. Конечно Канум ещё не осуществила свой удивительный и оригинальный тропический проект, поэтому ягоды личи пришлось везти из Земного Царства, прямо из китайской провинции Гуандун. – Ну как? – спросила эденийка, с надеждой глядя на супруга. – Вкусно! – ответил внешнемирец. – Вспоминается Бора-Бора! – Я знала, что ты оценишь! – сказала жена. – Значит это блюдо точно будет! – Тогда давай дальше! – сказал муж. – Твоё меню мне очень нравится! – Мы только начали, – сказала Синдел. Императрица сняла второй баранчик, под которым стояло два красивых хрустальных фужера, где была полупрозрачная жидкость ярко-красного цвета с кубиками льда и она... шипела! Со дна чудесным образом поднимались маленькие пузырьки, словно кипящее зелье в котле. Кан вдруг вспомнил предыдущие Хэллоуины: просто попойка с бранной руганью, эротическими танцами наложниц, а потом отвратительным и развратным сношением с ними по углам... Но сейчас, когда любимая эденийка вернулась, то всё будет культурно, цивильно, вкусно и празднично, будет настоящий маскарад с угощениями разных видов. Да, Синдел действительно умеет устроить праздник, чтобы отдохнуть телом и душой, она вернула чувство праздника. – Ты когда-нибудь пил кровь дракона? – хихикнула Императрица, протянув мужу бокал. – Ну только в бою, когда у меня были раны, – немного шутя, ответил Император. – Я скажу честно: не знаю, почему такое название, но этот напиток времён Королевы Стефании, его пили при ней, – поведала Канум. – Конечно тогда он был исключительно алкогольным, но у нас будет два: алкогольный и безалкогольный. Но не переживай, доля алкоголя маленькая, ничего не будет, а если заедать, то вообще не почувствуешь. Попробуй, это очень вкусно! Кан взял хрустальный фужер и выпил его одним залпом. Внешнемирцу попался алкогольный бокал: вкус красного пунша, кисловатых яблочного и клюквенного соков, сладкого шипучего имбирного эля и нотка сладковато-горького апельсинового ликёра, немного колючие пузырьки, ударившие в нос... Мужчина и правда не почувствовал, что тут много алкоголя, словно обычный сок. Эденийка же точно пила безалкогольный, потому что не морщилась и не дышала так, словно во рту бушует пламя после острой китайской лапши. – Ну как? – спросила Синдел. – Освежает! – ответил Шао Кан. – Как будто пьёшь слабоалкогольное шампанское. Мне нравится. – Вот смотри: на алкогольных долька апельсина, а на безалкогольных яблочко, – объяснила Императрица. – Я очень долго пыталась найти рецепт, его же после смерти Королевы Стефании никто не пил, боялись. А знаешь почему? – Если честно, не представляю, почему такую прелесть и не готовили, – ответил Император. – Потому что именно в этот напиток мой дед Мероальд* подлил моей прабабушке Стефании ртуть, от чего она и умерла, – сказала Канум. – Эденийцы сочли это дурным знаком, поэтому напиток больше не готовили, а рецепт считали утерянным. – Значит пора возрождать традицию! – сказал Кан. – Ведь дело не в напитке, а в том, что кто в него яд подлил. – Именно! – согласилась эденийка и нежно поцеловала мужа. – Как я рада, что ты поддержал меня! – А я рад, что ты его включила в меню! – улыбнулся внешнемирец. – Но ещё больше рад, что ты со мной! Так что у нас там дальше? Думаю ты с поварами с каждым новым блюдом будете удивлять и радовать меня всё сильнее! – Раз тебе так нравятся старинные блюда Эдении на Хэллоуин, то это ты тоже оценишь, – загадочно произнесла жена. Синдел подошла к третьему баранчику и подняла его. Под ним на блюде было пирожное: на вид шоколадное и сочное, от него веяло ароматами сладкой ванили, тропического кокоса и нежной малиной. Сверху был нежный сливочный крем, но в нём было две дырочки, словно чьи-то острые клыки пытались это пометить или откусить, а оттуда текло что-то бордовое, похожее на кровь. Шао Кан не очень любил сладкое, но эти пирожные смотрелись так аппетитно, что внешнемирец с удовольствием отправил сразу целое себе в рот. Император сделал очень правильно, потому что когда его зубы стали размалывать пирожное, то тут же почувствовало, что оно состоит не только из шоколадного бисквита и сливочного крема, а внутри был сладкий текучий малиновый джем. Почувствовались вкусы спелого яблока, изысканной ванили, терпкого тёмного шоколада, шоколадного какао, тропического кокоса, нежной сахарной пудры... Это был просто сладкий букет ароматов и вкусов, но всего было в меру и к месту. – Ммм, это очень вкусно, хоть и сладко! – прожевав, сказал Император. – Я не сладкоежка, но это отличное пирожное! Целый набор вкусов! Понравится всем! – Ну я же самый сладкий эденийский десерт, – подмигнула ему Императрица. – Это тоже долго не готовили, но тут уж я не знаю почему. Может тоже ужасная история. – На каждое новое блюдо своя история, – улыбнулся Кан. – Расскажи! Всё же мне интересно, что происходило! – Ну одни говорили, что у моей тётушки Стефании*² была аллергия на малину, а другие утверждают, что в год смерти моей прабабушки не уродилась малина, вот и не готовили, от чего потом забыли, – сказала Канум. – Я тогда ещё не родилась, но была очень даже в планах, поэтому не могу судить конкретно. – Столько связанного со Стефанией старшей, – заметил внешнемирец. – Она точно не заслужила такие муки! И я теперь ещё больше горд за сына! – Она очень многое пережила, – сказала эденийка. – Бросил отец, престол дали против её воли, предала мать, муж умер в раннем возрасте, четвёртого внука лишилась через полгода после его рождения, предательство зятя, а муки в Преисподней можно перечислять бесконечно. – А теперь она в Этерии со своим мужем и детьми! – улыбнулся муж. – Она очень счастлива! – Я тоже в это верю, – сказала жена. – Она заслужила своё счастье. – Ну продолжим! – сказал он. – Мне всё очень нравится! И я хотел бы радоваться и дальше! – Тогда попробуй вот это... – сказала она. Синдел сняла четвёртый баранчик, под которым лежала тарелочка с двумя рубиновыми яблоками сорта Фуджи, в них вставлена палочка, а сам фрукт полит идеальной сливочной рыжей карамелью. Шао Кан взял яблоко с тарелочки, откусил солидный кусок и прожевал, стараясь ухватить и яблоко, и карамель. Император проглотил кусок и облизнулся: фрукт оказался хрустящим и кисло-сладким, а сладкая и нежная карамель придавала ещё большей кислинки, но она была приятной и очень пикантной. – Вкусно! – промурлыкал Кан. – Просто, но эффектно и со вкусом! – Говорят, что такое блюдо популярно на Хэллоуин, – сказала Канум. – Но будут не только сладости! – Уверен, что ты и на этот счёт всё продумала, – улыбнулся внешнемирец, зная свою супругу, как ту, которая думает наперёд. – Тогда я хочу, чтобы ты попробовал нечто вкусное и горячее, – сказала эденийка. Дели подняла пятый баранчик, под которым была скрыта небольшая чашка: в было нечто оранжевое с тонкими чёрными прожилками, над ним клубился тёплый и ароматный дым, так и грея своим теплом, на краешке лежала гренка в виде паука. Императрица вновь взяла ту самую ложку, зачерпнула это нечто горячее, заботливо подула и поднесла к губам Императора. Кан без промедлений тут же взял содержимое с ложки: чувствовались вкусы тыквы и нежного сыра, которые покрывали собой резкие запахи и вкусы чеснока и лука, а сама консистенция была мягкой и нежной, без комочков. – Хм... – хмыкнул внешнемирец, пробуя на вкус. – Тыквенный суп? – Именно! – улыбнулась эденийка. – Вернее крем-суп из тыквы с сыром! Я его с детства обожаю! – Вкусно! – сказал муж. – Сытно и приятно! – Ну вот, не всё же сладости трескать, – рассудила жена. – Но есть ещё кое-что. Синдел сняла шестой баранчик: под ним скрывалась небольшая тыква, которая на вид точно была запечённой. Императрица сняла с неё «крышечку» и оттуда повеяло запахами запечённых мяса, сыра и грибов, варёного риса, а сверху эта красота была посыпана свежей петрушкой и жареными гренками. Канум взяла ложечку, стараясь подцепить все ингредиенты этого блюда, также подула и поднесла ко рту Кана. Внешнемирец, предвкушая приятное ощущение от второго блюда, без лишних слов съел то, что было на ложке и с блаженством жевал: это было вкусно и горячо, чувствовались вкусы свинины, нежного сыра, шампиньонов, гренок, после которых не тошнит из-за большого количества масла. – Тыквы в этом году много уродилось, – сказала Дели. – И на светильники хватило, и на угощения. – Это просто восхитительно! – сказал Шао, дожевав блюдо. – Я рада, что тебе понравилось! – сказала Императрица. – Но почему-то мне кажется, что это ещё не все... – обняв жену, сказал Император. – Потому что ты абсолютно прав, – сказала Канум. Эденийка подошла к шестому и пока последнему баранчику, и подняла его: под ним было блюдо с красивым оранжевым тортом, от которого жена стала аккуратно отрезать кусочек. Повара и кондитеры не лезли, Синдел всё хотела сделать сама. Императрица аккуратно уложила кусочек на тарелку, взяла чайную ложечек и подошла к Шао Кану. Перед Императором оказался красивый американский тыквенный пирог с хрустящей корочкой и мягкой серединкой, но дворцовые эденийские кондитеры добавили свою придумку: внутри была сладкая белая сгущёнка, а украшали торт небольшие призраки из безе. Выглядит очень красиво и вкусно, от чего Кан опять же подумал, что несмотря на то, что он не любит сладкое, это он точно съест и не раз! Эденийка постаралась аккуратно взять на ложку и корочку, и торт, и сгущёнку и призрака, после чего отправила внешнемирцу в рот. Мужчина жевал медленно и с наслаждением, после чего у него на губах впервые в жизни заиграла улыбка сластёны. – Ну как? – спросила Синдел. – Это самый лучший десерт! – ответил Шао Кан. – А мне нравятся пирожные с малиновым джемом, – сказала Императрица. – Но зато ты признал, что сладости тоже вкусные! – Не отрицаю! – сказал Император. – А если честно, всё вкусно! – Значит гостям понравится! – сказала Канум. – Очень надеюсь, что «Кровь дракона» и «Укус Дракулы» им понравится, всё же их веками не готовили. – Уверен, что понравится! – сказал Кан, обнимая её за талию. – Значит, остаётся только ждать торжества, – сказала эденийка. – И думать, кто в кого нарядиться, – добавил внешнемирец. – По крайней мере я знаю, в кого наряжусь я, – сказала жена. – Как и я, – сказал муж, вспомнив, что обычно ему достаточно просто снять шлем. – Мой наряд тебя просто поразит! – сказала она. – Ты меня заинтриговала! – сказал он, незаметно положив руку на её зад. – Шао, хотя бы не на людях! – сказала Синдел, с улыбкой глядя на поваров. – Господа, вы смогли удивить великого Кана, это большой успех! Вы большие молодцы! – Соглашусь, это было великолепно! – продолжая пошаливать, сказал Шао Кан. – Убери! – сквозь зубы процедила Императрица, стараясь убрать руку мужа. Император увернулся от руки жены, задрал длинный подол её платья и его большая рука скользнула ниже, прямо между ног. К счастью в этот момент повара отправились обратно на кухню, чтобы немного отдохнуть перед скорым торжеством, для которого им придётся готовить. Предательский стон невольно вырвался из груди Императрица и она крепко вцепилась руками в стол, стараясь держаться. Кан же, довольный собой, продолжал водить «там» пальцами, млея от сладких и горячих стонов своей неотразимой Канум. – Шао! – простонала эденийка, не имея сил бороться. – Ну что ж ты делаешь? – Люблю тебя! – невинно ответил внешнемирец, продолжая своё пошлое дело. – Довольно пошлое признание в любви, не находишь? – спросила жена. – Зато искренне! – сказал муж. – Как же ты мне так предложение руки и сердца не сделал? – усмехнулась она. – Начал бы тереть и спросил: «Ты выйдешь за меня замуж?». А потом бы кольцо достааа... Шао, о, Боги! – Да ты сейчас протечешь, – сказал он, чувствуя как набухло её лоно. – Ну я же даже без нижнего белья! – простонала Дели. – Тогда мне лучше остановиться, – убирая руку, согласился Шао. – Иначе намочишь платье. – Спасибо, – выдохнула Императрица. – Тебя так не подразнишь. – Но тебе понравилось, – парировал Император. – Если хочешь меня подразнить, то лучше делай это с ними, – невинно сказала Канум, взглядом указав на свою грудь. – По крайней мере они точно не протекут. Кан в буквальном смысле облизнулся, как голодный зверь, тут же взял её большие груди в руки, чувствуя вставшие соски и водя по ним пальцами, получая от этого истинное наслаждение. Пусть верх платья был из плотного материала, но внешнемирец быстро нашёл соски, а эденийка была и не против, только закидывая голову и отбрасывая пряди. Муж не остановился на них и поцеловал жену в шею, уже начиная оставлять алые засосы. От этого Синдел хрипло застонала, желая немного спустить верх платья вниз, чтобы Шао Кан поиграл с её грудью в полной мере: взял обнажёнными в свои большие сильные горячие руки, поиграл бы с сосками языком, губами и зубами... Но с большим размером груди слишком трудно так просто спустить платье вниз. – Кхм-кхм, – раздался сзади деликатный кашель. Императорская пара тут же оторопела и прекратила свой разврат в столовой, стараясь поправить одежду, а эденийка прикрыла рукой новый засос, который успел поставить внешнемирец. Позвавший их оказался Рейко, но он был не один: с ним были Китана, Джейд, Милина и Скарлет. Императорские дети все явно пришли на завтрак, тем более уже слышали, что отец и мать дегустируют блюда для праздника. – Детки, доброе утро! – невинно поздоровалась Синдел. – Доброе утро, мамочка! – сказал Рейко. – Уже прямо в столовой? Понимаю! Любовь она такая! – Что? – переспросила Императрица. – Нет! Мы тут блюда дегустировали. – Ну да, – хихикая, сказала Китана. – А трогать грудь тоже входит в дегустацию? – Это всё ваш папа! – сказала Канум, недовольно глянув на мужа. – Вот только не надо на меня всё валить! – фыркнул Шао Кан, скрестив руки на груди. – Ты сама предложила! – А кто начал меня... трогать? – парировала жена, чуть подтянув лиф платья. – А кто решился надеть платье без трус... Кхм, да! – запнувшись, возразил Император. – Ну ты понимаешь! – А кто решил меня одеть? – запротестовала Синдел. – Если бы я это делала сама, то оделась бы вполне прилично! – Можно подумать, что ты была против! – парировал Кан. – Ты была очень даже за! – Когда ты увидишь мой наряд на торжество, то сам меня касаться не захочешь! – лукаво улыбнулась Императрица. – Это что? Намёк на то, что я тебя не узнаю?! – возмутился муж. – Ну тогда и я в стороне стоять не буду: такой костюм придумаю, что все будут дрожать от страха! – Даже я? – Канум изогнула бровь. – Увидим! – зловеще улыбнувшись, ответил Шао. – Ну-ну, – усмехнулась жена. – Да будет вам! – остановила их Джейд. – Только не ссорьтесь! – Ваш отец бросил мне вызов! – возразила Дели. – Всё было хорошо, я тебя с ложечки кормила, а ты? – А я тебя люблю! – сказал Император, притянув её к себе. – Не пытайся вырваться! Я свою любовь не отпущу! – А разве я возразила против объятий и твоей любви? – спросила Императрица. Тогда Кан наклонился к Канум и нежно поцеловал её. От такого эденийка мигом растаяла, обнимая внешнемирца за шею. Дети же не кривились, понимая, что родители любят друг друга и нисколько не стыдятся этого, готовые выражать свои чувства на публику. Рейко обнял своих любимых сестёр, с каждой стороны по две девушки, а те прижались к нему. – Ой, сколько вкусностей! – Милина заметила на столе немного дегустационных блюд. – Налетайте! – сказали родители, закончив поцелуй и всё ещё обнимая друг друга. – Ух, ты! – Китана взяла в руки бокал с «Кровью дракона», на краешке была долька апельсина. – Осторожнее, Кити! – тут же предостерёг её Шао Кан, от чего она остановила фужер у самых губ. – Что такое? – спросила старшая Принцесса. – Нельзя? – Не этот, – мягко ответил Император. – Он... эм... алкогольный. – Ой, мне такое нельзя, я дуреть начинаю, – сказала старшая дочь, поставила бокал на стол и немного расстроилась, потому что ей очень хотелось попробовать эту «шипучку» со льдом. – Возьми тот, что с яблоком, – посоветовала Синдел. – Он почти такой же, но без алкоголя. – Значит если апельсин, то алкогольный, а если с яблоком, то безалкогольный, – поняла синий ассасин и взяла бокал с долькой яблочка на краешке. Она стала небольшими глотками пить «Кровь дракона», после чего стала хихикать и с улыбкой отстранилась от бокала. – Ммм, в нос пузырьки пошли! – Ну как? – спросил Кан. – Очень вкусно! – ответила Китана и вновь приложилась к бокалу. – Я такое раньше никогда не пробовала! Джейд, как истинная сладкоежка (прим. автора: Friendship Джейд «Я хочу конфетку» в Мortal Kombat 11 — она поедает конфеты, которые добыла, разбив пиньяту в виде Шао Кана), направилась к сладким бисквитным пирожным и тыквенному пирогу. – Ммм, с малиной! – нефритовая Леди надкусила пирожное с малиновым джемом, но благо ела над тарелкой, потому что потёк джем, но всё же немного капнуло прямо на её декольте. – Увидел бы Коталь, точно бы слизал там, – любя, пошутил Рейко. – Ай-ай-ай, Рейко! – шутя, ругала его Скарлет. – Как не стыдно! – Да я редкий бесстыдник, – совершенно не стыдясь, улыбнулся Принц, таким образом увернувшись от подкола. – Ну зато мы знаем в кого, – невинно сказала кровавая Леди и взяла попробовать начинённую тыкву. – Во имя всего Внешнего Мира, наши повара просто гении кулинарного искусства! – Это точно! – согласилась старшая воспитанница, уже жуя кусок тыквенного пирога со сгущёнкой. – Это кстати даже не всё, – сказала Синдел. – Ещё будут брускеты с тыквой и креветками в качестве закуски, говядина с запечённой тыквой, а к ней бокал красного вина, и ещё жареный лосось с тыквой и шпинатом, а к нему бокал белого вина. Ну конечно будут прочие безалкогольные напитки, пирожные и немного других горячих блюд, но я очень надеюсь, что всем гостям хватит угощений. – Я уверен в этом, – сказал сын, взяв бокал с «Кровью дракона» и апельсиновой долькой. – Кстати, а кто как нарядится? Даже отец решился поучаствовать! Впервые за много тысяч лет! Немыслимо! – Я вам пока не скажу, – хитро улыбнулась Императрица. – Это секрет. – Как и я! – сказал Шао Кан. – Это тоже секрет! – Я уверена, что ты всех удивишь, – сказала Канум. – Особенно тебя! – сказал Император. – Я приблизительно знаю, кем ты нарядишься. – А я пока не предполагаю о твоём костюме, – сказала жена, пряча за спину чёрно-белый маникюр, который она сделала ещё когда муж и сын были на охоте. – Он будет таким естественным, что тебя это даже испугает, – улыбнулся Кан. – Посмотрим кто кого напугает, – Дели по-доброму толкнула мужа в бок, но тот ничего не почувствовал. – Не так, милая, – Шао же в ответ щекотнул её. – Ай! – а вот это Императрица почувствовала. – Шао! – Да, дорогая? – невинно спросил Император. – Сейчас ущипну! – пригрозила Канум. – Попробуй, – усмехнулся Кан, зная, что с его кожей это бесполезно. – Тогда сегодня ночью ты будешь наказан! – шепнула жена. – Да? – с усмешкой спросил муж, проведя рукой по её заду. – Не при детях! – сквозь зубы процедила Синдел. – Дети заняты едой и беседами друг с другом, – сказал Шао, продолжал пошаливать. – Шао Кан! – если Императрица произнесла имя мужа вместе с титулом, то она недовольна. – И я тебя тоже люблю! – сказал Император, гладя её по пятой точке и ещё целуя в шею. – Я тебя к кровати наручниками пристегну! – шёпотом пригрозила ему Канум. – Я всё равно освобожусь, – подмигнул ей Кан, вдыхая аромат её прекрасного тела, благоухающего тонкими фиалками. – Тогда плёткой получишь! – в истоме шептала жена. – У меня прочная кожа, – напомнил муж. – Поверь, я найду наказание, – сказала Дели. – Буду ходить перед тобой в красивом кружевном белье и лаковых туфлях, а потрогать себя не дам! – А я и спрашивать не буду, – улыбнулся Шао. – Да и тем более ты и сама не устоишь. Но я люблю тебя! Знай это, Дели! – Возьмёшь меня силой? – спросила Императрица и развернулась к мужу. – Нет, любовью! – ответил Император и вновь поцеловал её. Канум пришлось замолчать, касаясь своими ухоженными руками затылка и шеи Кана, прижимаясь к его накаченному обнажённому торсу. Это был глубокий французский поцелуй, где языки сплетались в диком танце, желая доминировать и подчинить себе. Эденийка вновь перестала злиться на внешнемирца за его шалости, всё же он её очень любит. Ногти Синдел касались грубой и прочной кожи Шао Кана, но они не царапали, а лишь приятно гладили и почёсывали. Закончив поцелуй, императорская пара поняла, что дети снова смотрят на них, при этом активно поедая дегустационные блюда, словно они смотрели фильм или спектакль, а сейчас должна начаться постельная сцена. – Что? – невинно спросила Императрица. – Люблю такие представления со счастливым концом, – сказал Рейко, доедая кусок пирога. – Это не представление, а любовь, – улыбнулась Канум. – Тем более! – улыбнулся Принц. – Вы — истинная любовь! – И я счастлива, – сказала жена, переплетая с супругом пальцы. – Открой ротик, – ласково попросил Император, взяв пирожное «Укус Дракулы». – Ооо, как мило! – Синдел очаровательно улыбнулась и открыла рот: супруг поднёс пирожное ближе к губам жены и та откусила кусочек. Конечно же по закону подлости джем капнул именно на декольте. – Ой! – Сейчас исправлю, – сказал Кан и, нагнувшись, слизал джем с груди жены. – Ах, Шао! – вздох Императрицы задрожал, когда горячий язык мужа коснулся её груди. – Ты запачкалась, – с улыбкой сказал муж. – Спасибо, что помог, – игриво подмигнула ему Канум. – Тогда возьми ещё, любовь моя, – сказал Шао Кан, поднося к ней оставшееся пирожное. – Шалун, – снисходительно улыбнулась жена и вновь откусила пирожное. На этот раз малиновый джем не капнул на грудь Синдел, но часть осталась на её и без того сладких губах. Когда Императрица проглотила оставшуюся половину пирожного «Укус Дракулы» и собиралась облизать губы, Император вновь её поцеловал, прижимая к себе её хрупкое тело. И Канум вновь поддалась, обнимая Кана и отвечая на его поцелуй. Эденийка уже потеряла счёт всем этим поцелуям, но каждый был сладкий и пылкий, губам этой женщины внешнемирец всегда отдавался с упоением. Дети так на них смотрели, что соскучились по своим вторым половинкам. – Пойду к Эррону, – сказала Скарлет, взяв два бокала «Крови дракона». – А я к Коталю! – прощебетала Джейд и побежала к своему наместнику. – Тогда я к своим зайкам, – сказала Китана, имея в виду Лю и Сапфира. – А я к Секье и Ханзо, – сказала Милина. – Ну а я к Ли! – сказал Рейко, взяв тыквенный пирог и пирожные «Укус Дракулы», зная, что его возлюбленная тоже любит сладкое. – Мы вновь остались наедине, – сказала мужу Синдел, когда все дети вышли из столовой. – Прогуляемся по саду? – предложил Шао Кан. – С удовольствием! – ответила Императрица. – Но только я надену что-нибудь потеплее. – Не возражаю, – сказал Император. – Тогда встретимся в саду, я надену пальто, – сказала Канум. Кан выпустил супругу из своих тёплых и нежных объятий, понимая, что в холодном саду они ей понадобятся еще больше, чем сейчас во дворце. Внешнемирец поцеловал эденийку в лоб и отправился в сад, а жена в покои, чтобы найти что-то подходящее для прогулки в октябрьском саду. Шао стоял прямо у входа в сад, но не смел двигаться за пределы арки, терпеливо ожидая Дели, потому что ей всегда, даже чтобы просто побыть с мужем наедине, нужно привести себя в порядок: причесаться, нанести макияж, прилично одеться и только после этого куда-то идти. Но всё же скоро, через 10 минут, послышался стук изящных каблучков, на что Император обернулся. Наконец к нему вышла Императрица, причём одета она была точно по погоде и очень правильно: на ней было тёплое пальто чёрного цвета с мягким соболиным мехом, шея изящно обмотана красивым шарфиком из чёрного эденийского щёлка, на котором красуются цветочные узоры цвета индиго; ноги закрыли тёплые кожаные гетры, но спрятаны они под шикарные сапоги, что были ниже колен, с завёрнутым верхом из натуральной кожи чёрного цвета с вставками цвета индиго, клиновидный золотой каблук, на носах будто три когтя, четыре ремешка с кнопками перетянули голень (прим. автора: сапоги Синдел «Дань расы таркатан» в Mortal Kombat 11). К тому же Канум не любит портить причёску массивными меховыми шапками или чем-то подобным, поэтому утеплила... волосы: все пряди аккуратно и изящно уложены назад, походя на серебристый водопад со смоляными вкраплениями, а чтобы вся эта красота не распалась и не «замёрзла», эденийка перевязала волосы шёлковым платком цвета индиго, а закрепила узелок однозубчатой золотой заколкой цзань с красивым овальным украшением, на конце был небольшой аметист в форме капли (прим. автора: обличие Синдел «Нестареющая грация» в Mortal Kombat 11). – Пальто тебе так идёт! – восхитился Шао. – Спасибо, – улыбнулась Дели, поправляя воротник, чтобы закрыть шею. – Октябрь в этом году слишком холодный. – Позвольте пригласить вас на прогулку по этому замечательному саду, – сказал Император, подавая супруге руку. – Позволяю, – кивнула Императрица и подала руку. Канум с улыбкой прижалась к Кану и они отправились на прогулку. По внешнему виду сада было понятно, что октябрь отсчитывает свои последние деньки: все деревья почти облысели, покрывшись медью и ржавчиной, и опустив свои потяжелевшие ветви; цветы склонили свои уставшие от лета бутоны, лениво сбрасывая с них последние лепестки; пусть садовые дорожки подметают каждые 3 часа, но золотые листья всё равно ложатся на тропку ковром; в ручейке кругом плавают листочки, прибиваясь к берегам, словно корабли в шторм... Сам сад пропитан холодом и промозглостью, из-за отсутствия листьев возникли воздушные коридоры, по которым сводно гулял октябрьский ветер. Тяжёлые низкие тучи заволокли собой небо, не давая ходу солнечным лучам, чтобы они осушили землю от, казалось, бесконечных дождей, от них образовывались лужи. Уже не поют сладкоголосые садовые птицы (их перенесли в дворцовый птичник), бабочки более не порхают, а переживают холода в дворцовом инсектарии, а рыбок из холодного пруда переместили в подобие просторного бассейна. Сам садовый ручей уже не снабжается водой, вентили выключили, а воду потихоньку сливают. Пока нудного и надоедливого дождя не было, вот внешнемирец и пригласил эденийку на прогулку на свежем воздухе. Однако тёмное небо предвещало то, что скоро всё же начнётся «плач Небес». – Уже послезавтра будет один из значимых праздников Внешнего Мира и Эдении, – сказал Шао Кан. – Для Эдении этот праздник куда более значим, – сказала Синдел, переступая лужи. – Всё же 31 октября родилась родоначальница старой эденийской династии. – Как и для нас! – сказал Император. – Ведь она так много сделала для нас! И для тебя! Поэтому я даже хочу поставить ей памятник, как дань уважения! – Полагаешь, что внешнемирцы одобрят памятник чуждой им правительницы? – спросила Императрица. – Уверен, что одобрят, – ответил Кан. – Ведь перед тем, как его открыть, я произнесу речь, которая воодушевит всех! – Речи у тебя получаются восхитительные! – сказала Канум. – Всё благодаря тебе! – улыбнулся внешнемирец. – Ты меня на них вдохновляешь. И наши дети. – И я вновь осознаю, что тебе нужна была семья, – сказала эденийка. – Как воздух, еда и вода! – сказал муж. – Но и это не главное! – Да? – удивилась жена. – Да! – произнёс он. – Я наконец-то не чувствую себя одиноким, пустым и никому не нужным. Я счастлив, что вы у меня есть! – Но ведь у тебя были дети, ты был им очень нужен, – сказала она. – Но праздники у вас были какие-то странные: напились и набранились, а потом пошли с наложницами развлекаться. Разве это праздник? – Нет! – опустив голову, ответил Шао. – Да и о детях я тогда почти не думал. – Ну же, не грусти! – мягко улыбнулась Дели и встала перед мужем, коснувшись холодными руками его лица. – Ты самый лучший! Забудь о той своей угрюмой жизни! Сейчас же всё хорошо и прекрасно: я тебя люблю, ты любишь меня, и у нас есть 5 чудных детей! – Если бы не ты, я бы уже давно погрузился в пучину безумия! – Император прижал её холодные руки к своей тёплой щеке. – И в конце концов умер бы! – Ты столько веков ждал меня одну, – прошептала Императрица, погладив большими пальцами верхние скулы шлема мужа. – Рядом с тобой я чувствую себя спокойно и умиротворённо, – Кан снял шлем, ведь супруга любит, когда его лицо открыто перед ней. – Так лучше, – улыбнулась Канум, наконец коснувшись руками его открытых щёк. – Я люблю, когда ты ходишь без шлема. – Тогда тебе понравится и это, – улыбнулся внешнемирец и наклонился для поцелуя. – Это я просто обожаю! – прошептала эденийка, отвечая на поцелуй. От такого женщина мигом согревалась не только телом, но и душой, воспринимая всю любовь мужа, словно жар самого солнца. Синдел даже забыла, что сейчас на дворе холодный и промозглый октябрь, принёсший ветра и меланхолию. В душе Императрицы словно зацвела благоухающая весна, поют птицы, порхают бабочки, плещутся рыбки, а магнолии разносят свой свежий аромат по всей дворцовой территории. Когда Кан и Канум закончили поцелуй, то она заметила в глазах мужа такую любовь, что прижалась к нему всем телом. – Я люблю тебя! – сказала эденийка и уткнулась носом в грудь мужа. – И я тебя люблю! – сказал муж, обнимая её своими большими руками, закрывая практически всю и согревая таким образом. – Почему от моей семьи мне перешло всё самое странное, а не хотя бы тепло крови криомансера? – задалась вопросом жена. – Зато ты получилась самая красивая, самая мудрая, самая талантливая и самая добрая! – он хвалил её. – А я тебя всегда согрею! – Самая мудрая, талантливая и добрая не получилась бы без воспитания, – мудро изрекла она. – Много вложили — много получили. – И всё же мы сами выбираем, кем быть! – сказал Шао. – «Кукла, тебе нужно учиться!», – спародировала свою мать Дели. – «Ты — будущее Эдении! Я возлагаю на тебя большие надежды!». – А ты Императрица Внешнего Мира и Эдении! – улыбнулся Император. – Но я же была Королевой Эдении, – сказала Императрица. – Матушка готовила меня к чему-то очень важному, вложила свой труд... Правда её методы... – Очень жестоки! – закончил за неё Кан. – Как можно так с такой прекрасной девочкой?! – Когда была жива моя бабушка, то я жила вполне спокойно и сказочно, – вспомнила Канум. – Но когда я увидела её мёртвое обмороженное тело, то я... Думала, что у меня сердце на части разорвалось! Она словно предвидела, что её свергнут, поэтому отослала меня, отца и матушку в южный особняк, дабы мы отдохнули. А на следующий день её свергли и убили. Тогда бабушка сказала матушке: «Ты уедешь Принцессой, а вернёшься Королевой». – А теперь ты Императрица! – напомнил внешнемирец. – Я так рад, что сумел тебя тогда увидеть на переговорах! – Ты словно знал, что Джеррод уедет, – лукаво улыбнулась эденийка. – Так предначертано судьбой! – сказал муж. – Ну моя бабушка же говорила, что я выйду замуж за внешнемирца, – сказала жена. – А матушка прочила мне в мужья знатных эденийцев. – А вышла замуж за простого внешнемирца, – с улыбкой сказал он. – Нет, ты не простой! – уверенно сказала она, ведя мужа к Мосту Любви. – Ты особенный: добрый, честный, смелый, щедрый, отзывчивый, любящий... У тебя столько качеств, что не сыщется такой же мужчина! – Твои слова вселяют в меня силы и любовь! – сказал Шао Кан. Счастливые супруги подошли к чахнущей бело-розовой магнолии, с которой осыпались последние листья, а остатки висели словно тонкие узорчатые листы мели, покрытой ржавчиной, и сели там на красивую и удобную скамейку из берёзового дерева. Императрица оперлась головой на плечо Императора и прижалась к нему всем телом, от чего ей сразу стало тепло. Канум оглядывала свою любимую фиолетовую часть сада и тосковала: осень всегда наводила на неё жуткую меланхолию, но утешало то, что с каждой секундой приближается время зимы, когда с неба посыпятся первые снежные хлопья, во дворец внесут красивую живую ёлку, она будет украшена разноцветными игрушками и сверкающими гирляндами, будет накрыт пышный стол, за которых соберётся вся семья, а в полночь прогремит эденийский салют. А Кан был счастлив, что этот Хэллоуин он впервые по-настоящему проведёт с семьёй: ни вдалеке, ни в одиночестве и так далее. Жена, дети, друзья, поданные: все будут рядом. Внешнемирец помнил, как раньше проводил этот эденийский праздник: в тронном зале соберутся все воины, министры и внешнемирская знать, они будут именно жрать хуже свиней в хлеву, бочками хлестать крепкое внешнемирское вино, смотреть на эротические танцы наложниц, а потом будут с ними сношаться в лучшем случае в своих опочивальнях, а то могут и на праздничном столе прямо при всех, устраивая отвратительные оргии... А весь ужас в том, что маленькие Китана, Джейд, Скарлет и Рейко, переодевшись в милых страшных монстриков, вынуждены были смотреть на весь этот кошмар, ещё более понимая, что без матери отец вместе со всем Внешним Миром скатывается в бездну. Однако теперь Шао Кан поставил всей знати и подданным ультиматум: либо они ведут себя цивилизованно, либо он лично оторвет им головы. Особо непонятливым Император уже оторвал бошки и насадил на пики, и это подействовало. Со временем подданным понравилось вести себя, как подобает знати: без пьянок, матерной ругани и оргий. Тем более всего один Хэллоуин, который Синдел после воскрешения провела в прошлом году, понравился всем: много вкусных угощений, гостей, соответствующая музыка, фейерверки эденийских мастеров... Люди были довольны, правда тогда не удалось повеселиться в полной мере, ведь Рейко не было во дворце, а какое веселье без души компании, которой наследник всегда был?! А теперь её сыночек тоже здесь, Императрица была абсолютно счастлива. Каждый уже слышал о том, что Канум собирается устроить удивительную трапезу, но про неё знали только семья и Шива, надеясь, что все они смогут удержать язык за зубами, всё же хочется поразить гостей хэллоуинским праздничным меню. – Я очень люблю тебя, Дели! – на ушко прошептал ей внешнемирец. – Я тоже очень люблю тебя, Шао! – промурлыкала эденийка, переплетая с мужем пальцы. – Горячий шоколад с пирожными? – предложил муж, глядя на её замёрзшие нос и щёки: несмотря на пальто, она вся дрожала от холода. – Было бы неплохо, – ответила жена. – Ох, пора бы найти свои перчатки или муфту. – И шапку! – он напомнил ей. – А то голову застудишь! Даже с твоей густой шевелюрой. – Я же испорчу причёску! – запротестовала она, потерев замёрзший носик. – А так заболеешь! – настаивал Шао. – И не спорь, это для твоего же блага! Завяжи косу и надень шапку! А косу спрячь под шубу! – Нет, я буду носить нечто другое, чтобы ушки не мёрзли, – сказала Дели. – Меховые наушники! – Император понимал, о чём идет речь. – Толку от них! Ну уши они закрывают! А голова? – Шао, даже зимой, но я не буду носить шапку! – надула губы Императрица. – Лучше капюшон, но не шапка! – Ну хоть так, вредная ты моя! – с улыбкой укорил её Кан. – Не вредная, а забочусь о красоте! – деловито сказала Канум, поправив холодные волосы. Внешнемирец по-доброму усмехнулся, его большие руки сомкнулись на тонкой талии эденийки, чуть наклонился к ней и аккуратно «укусил» её за нос своими пухлыми и тёплыми губами. Жена хихикнула и легонько потёрла холодный носик, после чего милейшим образом чихнула, хотя это и было абсолютно бесшумно, потому что громко чихать неприлично, так монархиню учила её покойная мать. – Ммм, свежее эденийское мороженое, – пошутил Шао Кан, имея в виду, что у супруги замёрз нос. – С запахом фиалок, – Синдел поддержала эту забавную шутку. – Пойдём греться, фиалка! – снисходительно улыбнулся Император, целуя её в лоб. – Пойдём, – улыбнулась Императрица и протянула супругу руку. – Я ужасно хочу выпить чего-нибудь тёплого и съесть горяченького! Можем даже в моём кабинете! – Я не против! – сказал Кан. Царственные супруги отправились обратно во дворец, так как всё же холод стал пробирать их, да и на одежде стали заметны первые мелкие капельки дождя, падающие с небес. Дойдя до входа, внешнемирец мигом окликнул одного из слуг-таркатан и приказал ему идти к поварам, чтобы они приготовили политый горячий творожный пирог-запеканку с изюмом, сладкий горячий шоколад и кофе без сахара. Слуга, выслушав поручение, без промедлений отправился исполнять приказ, а ШаоДел направились к кабинету Матери всея Внешнего Мира и Эдении. Кабинет Синдел был не заперт по той просто причине, что могут принести документы, материалы для макетов или дрова для камина, которыми наполнена специальная кованая подставка. К слову, Императрица уже полностью оборудовала свой кабинет: расставила все свои книги с цветовыми палитрами, об архитектуре, фортификации, стилях, культуре разных народов, флористике, дизайне и прочем... На стене висит большая карта Внешнего Мира, включающая столицу, Эдению, Ош-Текк, Куатан, Таркату, Затерру, Арнык и огромное количество пустующих земель. Но эта карта не такая простая: её можно смотреть в режиме реального времени, увидеть любой уголок империи и хорошенько изучать местность. К тому же в кабинет Канум отправились листы бумаги, некоторые альбомы с фотографиями, большие ватманы, эденийские акварельные и медовые краски, кисти разных размеров, деревянный мольберт, несколько льняных холстов, восковые мелки, футляры с цветными карандашами всех оттенков, точилки, стиральные резинки, линейки, указка, циркуль, макетный ножик с набором лезвий, коврик для резки дерева для макетов, резак-скальпель... А также разного рода документы: указы, распоряжения, рисунки, эскизы, расчёты и наброски. В шкаф, что стоит ближе к двери, были поставлены удивительной красоты макеты на разные случаи: от госпиталя в Ош-Текке до моста в Куатан. Но сейчас у эденийки готовится новый макет: он будет грандиозным, точным и очень важным, но какой — никто пока не знает, только сама правительница. К тому же Синдел забрала из кабинета Шао Кана успокаивающий меллисовый экстракт, положив в свой ящик в столе, чтобы в случае чего выпить его. Но также Императрица очень хотела, чтобы в её кабинете были арфа и флейта — её любимые музыкальные инструменты. Войдя в этот роскошный оборудованный кабинет, Император снял шлем и положил его на рабочий стол супруги, а Императрица сняла пальто и шарфик, положив их на стул-сидение, что стояло рядом с макетным столом. Конечно может тут не хватает вешалки, но Канум явно не думает, что к ней в кабинет войдут в верхней одежде, тем более в Эдении так не принято, а у монархини именно эденийские воспитание и манеры. – Подойди-ка ко мне, – загадочно попросил Кан. Эденийка пожала плечами, но подошла к внешнемирцу, надеясь, что он не будет её ругать или наказывать шлепками за то, что она отказывается носить шапки. Но муж подхватил жену на руки, прижал к себе и поцеловал, согревая и выражая свою любовь. Синдел предполагала, что так и будет, поэтому не противилась, тем более Шао Кан был таким, в буквальном смысле, горячим и тёплым, что хочется прижаться к нему и не отпускать, словно чашку кофе или обогреватель. Закончив поцелуй, Императрица прижалась к горячей груди Императора, впитывая в себя всё тепло и согреваясь. Канум ни на миг не хотела отпускать Кана, потому что любила его и хотела всегда быть рядом с ним, тем более после всех тех испытаний, что они прошли. В этот момент в кабинет Синдел Канум раздался стук. Императрица позволила пришедшим войти: это оказались слуги, толкая столик на колесиках, на котором был «согревающий набор», включающий в себя горячую творожную запеканку с изюмом, сверху она политую вишнёвым вареньем с целыми ягодками вишни без косточек, лежит немного сливочного крема и листочки мяты; чашку горячего шоколада с щедрой горстью маленьких мягких зефиринок, посыпанных шоколадной крошкой и политых шоколадом, а также чашка горячего кофе с молотой корицей и тёртым шоколадом, но горьким. Оставив столик, слуги поклонились и вышли, вновь оставляя супругов наедине. Канум аккуратно взяла чашечку горячего шоколада, отставила мизинец и безымянный палец, поднесла к губам и стала пить очень элегантно, словно находится на официальном приёме времён своей бабушки Королевы Изольды. Кан взял свою кружку кофе и отпил немного, расплываясь в блаженной улыбке: натуральный, свежий и горячий кофе с нотками пряной корицы и терпкого шоколада. Уже в который раз внешнемирец убеждается в том, что личный кофешенк любимой эденийки — настоящий мастер и профессионал в своём деле: он может сделать кофе на любой вкус, с разными добавками, различной крепости и даже цвета. Всё же не зря супруга привезла этого мастера во дворец, своё жалование он получается заслуженно. Шао поставил свою кружку на столик, взял нож и отрезал кусок запеканки, стараясь не упустить ни одной ягодки вишни и варенья, ведь это одни из самых вкусных ингредиентов. Император положил пирог в тарелку и чайной ложечкой отломал кусочек, зачерпнув и запеканки, и изюм, и варенье с вишней, и сливочного крема, после чего поднёс к губам Императрицы. – Открой-ка ротик, – с улыбкой попросил Кан. – Ах, я это обожаю! – сказала Канум и открыла рот. Внешнемирец поднёс запеканку ко рту эденийки и она смогла спокойно её надкусить. Синдел вообще обожала сладкое и мучное, что никогда не портило её фигуру, здоровье и зубы, чем раньше пугала Фрейя, боясь, что дочка испортит свою кукольную внешность и идеальную фигурку. Император с упоением и наслаждением кормил Императрицу сладостями, не боясь за её формы, ведь супруги довольно много времени проводят в зале тренировок, тратя сотни калорий. Тем более эденийский сверхбыстрый обмен веществ Канум всегда считала подарком судьбы. Эденийка наслаждалась запеканкой, но всё равно холодность помещения не давала в полной мере расслабиться и почувствовать себя в уюте. С помощью магии внешнемирец создал четыре летающих ярко-синих сферы, которые кольцом окружили императорскую пару, излучая довольно сильное тепло, способное нагреть даже снега Северной Эдении. – Я бы предпочла камин, – сказала Дели. Этот кабинет создан так, что летом здесь будет прохладно, а зимой тепло. Императрица поднялась с удобной кушетки и подошла к камину из чёрного камня, закинула туда несколько дров и с помощью спички зажгла огонь, немного пошерудив кочергой, чтобы вчерашняя зола помогла новым дровам быстрее прогреться и разгореться. – Но всё же сферы — неплохая временная замена! – заметил Кан. – В следующий раз позову Блейза. – А как ты его потом выгонишь? – спросила Канум, усевшись на подушки перед камином. – Я, конечно, хозяйка гостеприимная, но не готова позвать во дворец элементаля. – С тех пор, как он вернул себе человеческую форму... – рассуждал внешнемирец. – Тем более ему лучше возле вулкана. Однако он спокойно может жить где хочет. – Никто не ограничивает свободу его передвижения, – сказала эденийка. – Может он появиться на Хэллоуине! – подозрительно предположил муж. – Увидев мой наряд, то он сто раз перекрестится, – хихикнула жена и стала изображать тоску. – Хотя это уж мне неведомо. Но может быть хоть кто-нибудь подойдёт, обнимет и согреет меня? – Без сомнений! – он немедленно подорвался с кушетки и сел рядом с женой, обнимая её. – Я люблю так сидеть перед камином, – промурлыкала она. – Это у меня с детства! – Тогда давай присядем у камина, – сказал Шао. – Я буду тебя кормить запеканкой и поить горячим шоколадом! – Так будет даже лучше! – сказала Дели. У Императрицы в кабинете было большое подвесное кресло возле камина, наполненное мехом и подушками, а по каркасу украшенное живыми неувядающими магнолиями и сверкающими гирляндами, работающими исключительно на магии. Шао подкатил к нему столик с едой. Император порезал всю запеканку, чтобы легче было кормить любимую и не отвлекаться на постоянные отрезания ножом. Кан сел в красивое кресло, которое было как будто для него, а Канум расположилась на коленях обожаемого супруга, хотя, казалось, что такое кресло не выдержит двух человек с суммарным весом 239 килограмм. ШаоДел — идеальный пример семейного счастья, которое неспособно разрушить ничто: ни разлука, ни смерть, ни развод, ни Бог Крови, ни Ктулху, ни даже Фрейя. – Слушай, я всё хотел вернуться к нашему разговору, – вдруг сказал Император. – Какому? – спросила Канум, сделав очередной глоток горячего шоколада. – По поводу турнира после Хэллоуина, – ответил Кан. – А разве мы обсуждали турнир? – спросила Канум, отправив кусочек запеканки себе в рот. – Ну вот теперь и обсудим, любовь моя, – отпив кофе, сказал внешнемирец. – Ты знаешь, что я не люблю эти темы, – сказала эденийка, однако противилась не так сильно, как она умеет. – Но я хочу обсудить его с тобой, а не делать всё это за твоей спиной! – сказал муж. – Ты же мне доверяешь и я тебе тоже! – Со мной? – удивилась жена, даже отставив горячий шоколад и запеканку. – Конечно с тобой! – ответил он. – Ты же моя жена и Императрица! Мы всё делаем вместе! – Это так неожиданно, – сказала она, убирая за ухо выпавшую прядь. – Я думала, что такие вопросы будешь решать с Рейко, Шанг Цунгом, Горо или Баракой. – И с ними тоже! – сказал Шао Кан. – Но в первую очередь с тобой! – Раз так, то давай обсудим, – пожала плечами Синдел. – Я планирую позвать многих бойцов... – начал Император. – Чтобы турнир был масштабнее и интереснее! – После предыдущего турнира мы понесли большие жертвы, – сказала Императрица. – Тем более нельзя исключать возможность, что может появиться такая же опасность, как Бог крови! – Его не будет! – сразу сказал Кан. – Потому что в отборе будут участвовать все, кто может распознавать ложь: я, ты, наши дочери, наш сын, Шанг Цунг и Барака! – Шао, ну ты же знаешь, что я не такой специалист в этом деле, – самокритично заметила Канум. – И всё же твоё присутствие будет очень полезно! – заметил внешнемирец. – У тебя есть особая магическая интуиция! И не магическая тоже! – Может быть, – эденийка слегка покраснела. – Ну же не красней! – улыбнулся муж и поднёс ей ко рту кусок запеканки. – Ну я сейчас растаю! – умилилась жена, открыла ротик, откусила кусок и принялась жевать. – Бойцы, которых я хочу пригласить... – продолжил он. – Будут те, что и на прошлом турнире. Ну кроме Ронина, Горца и Аластора. Вместо Аластора будет наш сын! И плюс много новых... ну почти! – Девочки не захотят участвовать, – сказала она. – Китана боится тебя опозорить, Джейд до сих пор помнит день, когда Аластор чуть не убил её, Милина не хочет, а Скарлет полагает, что ты вновь поставишь её против того, кого ей точно не победить, вроде Флуда. – Кто знает, а вдруг она его одолеет, – сказал Шао. – Но я буду делать так: выбор будет в руках судьбы! – В смысле? – не поняла Дели. – Жребий первых боёв будет случайным, – объяснил Император. – И как это будет работать? – поинтересовалась Императрица. – Бойцы будут вытягивать жребий? – Нет. Это будем делать мы! – ответил Кан. – Я создам карточки с именами участников и каждый бой мы вместе будем вытягивать имена участников. – Мы?! – переспросила Канум. – Именно! – улыбнулся внешнемирец. – Я одного участника, а ты второго! – Шао, а вдруг я вытяну не того? – забеспокоилась эденийка. – Вдруг им не понравится выбор? Или я случайно вытяну наших детей друг против друга? – Значит так и будет, – сказал муж. – Тем более это турнир! Здесь нет боя по принципу «Нравится, не нравится». Раз стал участником, то сражайся! А если выпал такой-то соперник — так предначертано судьбой, а мы всего лишь сыграли свои роли. – Я даже не ожидала, что буду принимать в турнире настолько активное участие, – призналась жена. – Многие воины будут рады, что их выберешь именно ты! – сказал он. – Скорее проклянут, – усмехнулась она. – Но я больше переживаю за наших детей... Если конечно девочки захотят участвовать в турнире. Я разговаривала с ними по этому поводу. – И что они? – спросил Шао Кан. – Как я уже говорила, девочки не хотят принимать в турнире участие, – ответила Синдел. – Кити не хочет вновь позорить тебя и плакать при всех из-за действий, которые могут быть к ней применены, вроде прилюдного поцелуя, как сделал Аластор. Джейди до сих пор не может забыть, как оказалась на койке в лазарете, ела с ложечки и даже пошевелиться не могла. Мили потеряла веру в себя, говорит, что у неё ничего не получится, и она, как и в прошлый раз, проиграет в первой же битве. А Карли боится того, что ты вновь выберешь против неё противника-гидромага, да и ей после поражения будет стыдно смотреть тебе в глаза. – Я их переубежу! – сказал Император. – Я буду ими гордиться! Даже если они проиграют! – Просто они до сих пор не верят, что ты ласков и добр к ним, ведь привыкли только к порицанию и телесным наказаниям, – сказала Императрица. – Более всего боится Китана, не хочет позорить твою честь. – В любом случае я с ними поговорю, – настоял Кан. – Меня они слушать не стали, я для них не авторитет, – сказала Канум. – Всё же они всю жизнь слушали и подчинялись только тебе, поэтому боготворят тебя и готовы служить до последнего вздоха. – Значит я верну им веру в себя и в твой авторитет! – сказал внешнемирец и погладил любимую по макушке. – Я не гонюсь за этим, мне достаточно знать, что я им нужна и они меня любят, – скромно сказала эденийка. – Но ты обязательно с ними поговори, всё же девочкам нельзя всё скрывать в себе, так и до срыва недалеко. – Я не могу довести своих дочек до этого, – муж коснулся губами её лба. – Я уверена, что они тебя послушают, – улыбнувшись, сказала жена. – А потом начнут слушать и тебя! – сказал он. – Сначала реши отцовские вопросы с дочками, – сказала она, нежно взяв мужа за руку. – Сейчас это важнее! – Обязательно решу! – сказал Шао. – А теперь продолжим. Я намерен позвать наших знакомых в плюс к тем, что были на прошлом турнире. – Их будет много? – спросила Дели. – Ну давай обсудим их кандидатуры, – ответил Император. – Если ты пожелаешь, – сказала Императрица, взяла ногтями мягкую зефиринку и поднесла ко рту мужа. – И даже не отпирайся! – после этого супруг послушно открыл рот. – Ну вот! Ты мой сладкий! Продолжай. – Саб-Зиро, – сказал Кан. – Что думаешь? – Я буду не против, – ответила Канум. – Он хороший человек, грандмастер клана Лин Куэй... Думаю, что он будет достойным кандидатом. – Значит решено, – сказал внешнемирец. – Куай Лиенг будет на турнире. – Полагаешь, что он согласится? – спросила эденийка. – Уверен! – ответил муж. – А теперь следующий... – И кто же это? – спросила жена. – Бо'Рай Чо, – ответил он, но тут супруга даже подавилась горячим шоколадом, который чуть не пошёл носом. – Ты чего? – Бо'Рай Чо? – переспросила она. – Именно, – ответил Шао Кан. – Великий мастер. – Придётся носить более закрытые наряды, – сказала Синдел. – В тебя влюбился Бо'Рай Чо? – опешил Император. – Я слышала такие разговоры, – ответила Императрица. – Тем более в пьяном угаре люди на всё способны. Сам знаешь про преступление моего деда Мероальда. – Ну может быть Бо'Рай Чо и всегда пьян, но он умудряется контролировать свои действия, – сказал Кан. – Что ж ко мне мужчины, как мухи липнут? – снисходительно улыбнулась Канум. – Хоть Горо и Шанг Цунг заняты Шивой и Таней. – Это прекрасно! – сказал внешнемирец. – Это значит, что ты красива и никто с тобой не сравнится. – Ты рад этому? – спросила эденийка. – Конечно рад! – ответил муж. – Но я тебя уверяю, что провоцировать никого не буду, – сказала жена. – Конечно же сама этого делать, но это может получиться непроизвольно: вдруг я что-то уроню и придётся наклониться, или пуговка расстегнётся, или ещё что-нибудь... – Если расстегнётся, то я тебя отнесу в покои и займусь любовью! – он довольно рыкнул. – Тебя заводит одна расстёгнутая пуговка? – невинно спросила она. – Знаю я твои наряды, – снисходительно улыбнулся Шао. – Вначале одна пуговка, потом ещё одна, а затем ты уже голая. – Ну кто же виноват, что у меня такие формы? – пожала плечами Дели. – У нас в роду все женщины такие. – И я рад, что женат на такой! – улыбнулся Император. – На самой лучшей! И дело не только в формах! – Ты же знаешь, что мне важно, что меня любят за мои качества, а не за красоту и формы, – сказала Императрица, переплетая с мужем безымянные пальцы левых рук. – Ты прекрасна во всех смыслах! – Кан коснулся её губ, от чего жена «растаяла». – С тобой я желаю быть именно такой, – от этого Канум даже стало жарко, она активно отвечала на поцелуй супруга, млея от каждого движения. – Значит ты согласна, чтобы легендарный мастер стал участником турнира? – спросил внешнемирец, когда они закончили поцелуй. – А разве я смею спорить с Императором? – в ответ спросила эденийка. – Смеешь, – улыбнулся муж. – Ведь титул Канум дан тебе не просто так! – Я помню, как ты предложил мне быть твоей Канум, – на жену нахлынули воспоминания, когда во время медового месяца тогда ещё молодожёны были в Венгрии. – Ты тогда долго отпиралась! – напомнил он. – Ну ты же знаешь, как я отношусь ко всему этому, – сказала она. – Но теперь ты очень рада, что этим занимаешься! – улыбнулся Шао Кан, гладя её по плоскому животу. – Я рада, что мне дали свободу, – сказала Синдел. – Я в праве сама распоряжаться своими расходами, решать вопросы дворца и за мной нет тотального контроля, потому что мне доверяют. Джеррод и его отец тогда взяли меня в ежовые рукавицы, даже не вздохнуть. – Ты свободна, потому что я доверяю тебе! – сказал Император. – И я очень благодарна тебе за это, – сказала Императрица, носом уткнувшись в шею мужа. – Я не трачу деньги попусту, только на самое необходимое, я же сама составляю тебе отчёты по этому поводу. На какое-то время императорская пара замолкла, наслаждаясь объятиями друг друга. Царственные супруги были в абсолютной тишине, нарушаемой только треском дров в камине и накрапывающими капельками, начинающих превращаться в дождь, льющий стеной за пределами дворца. В такие моменты было очень приятно сидеть перед горящим камином с чашкой горячего шоколада в руках, есть запеканку и греться от тепла тела любимого человека. – Ну так что? – наконец Шао решил нарушить тишину. – Полюбуемся на приёмы великого мастера? – Только если он будет меньше пить, – сказала Дели. – Я сам запах не переношу. – Ну это будет трудно! – сказал Император. – Закажу побольше сакэ: Бо'Рай Чо его любит и от него труднее опьянеть. – Другое дело, – сказала Императрица, поцеловав мужа в щёку. – Кто ещё? – Его ученик и наш знакомый, – ответил Кан. – Но ты не догадываешься, кто это. – Кунг Лао? – предположила Канум. – А я был готов к этому ответу, – улыбнулся внешнемирец. – Мимо, – он легонько щёлкнул её по носу. – А кто же тогда? – спросила эденийка, потерев нос. – Не догадываешься? – вновь улыбнулся муж. – Хотя и Кунг Лао тоже будет, но тот, о ком я говорю, намного сильнее и старше! – Если будет Кунг Лао, то будет весело, – хихикнула жена. – Ревность Коталя и постоянная кичливость. – Коталя? – переспросил он. – А разве не Лю Канга? – Нашей Джейди приписывали отношения со Смоуком и Кунг Лао, – сказала она. – Тем более Джейд рассказывала мне о таком случае ревности Коталя, когда они восстанавливали восточную часть дворца. – Интересно... – хитро улыбнулся Шао Кан. – Тогда Лао стоит быть осторожнее. А насчёт того, о ком ты ещё не догадалась? Я дам подсказку: он победил Онагу. – Ты сам собрался участвовать? – пошутила Синдел. – Ну я у Бо'Рай Чо не учился пьянству, – также пошутил Император. – Ты и сам прекрасно с этим справляешься, – съязвила Императрица. – Но всё же кто этот участник? – Это Суджинко! – ответил Кан. – Считаешь, что он согласится? – спросила Канум. – Уверен, – ответил внешнемирец. – Он уже стар, но пока не настолько, чтобы отказываться от боёв. – Что ж, будет интересно, – сказала эденийка. – Потом Кунг Лао, но мы уже сказали, – сказал муж. – Возможно Ночной Волк тоже, но вероятность мала. – Ой... – сглотнула жена. – Боишься? – спросил он, чувствуя, что прав. – Да, боюсь, – честно ответила она. – Сам знаешь, что у нас с ним не самые лучшие отношения. – Думаю, что шаман уже давно не держит на тебя обиды, – сказал Шао. – Он человек мудрый. – Я даже не знаю... – замялась Дели. – Я очень хочу извиниться перед каждым, кому когда-либо причинила вред. Однако семья Бриггс и Ночной Волк никак не могут принять моих искренних извинений. – А ты уверена? – спросил Император. – Ты даже не пробовала. – Что?! – ошарашенно и возмущённо переспросила Императрица. – Я не пробовала?! Да к ним на хромой Ноэлии не подъедешь! – Но всё же попробуй, – спокойным голосом настоял Кан. – Бриггсы уже хотя бы не высказывают сильной ненависти. Посмотрим что получится с Ночным Волком. Попытка — не пытка. – Я уже не знаю, как заслужить их прощение, – сказала Канум, встала с коленей мужа и села на подушки перед камином, глядя на огонь. – Я же для них всё та же стерва и тварь. – Никакая ты не стерва! – сказал внешнемирец. – Ты самое прекрасное и милое создание во всех мирах! – Кто-то в это не верит, – сказала эденийка. – Я же была ужасным монстром! – А я что, лучше? – садясь рядом, спросил муж. – Ну тебя уже зовут в Сейдо, – улыбнулась жена и положила голову на плечо мужа. – А тебя в Земное Царство, – обняв её за талию, сказал он. – Просто мне как-то... Ну... Стыдно за тот кошмар, что я учинила, – призналась она. – Да и те заигрывания... Фу, противно от самой себя! – Ну вот, теперь у тебя есть шанс извиниться, любимая! – сказал Шао Кан. – И я очень постараюсь его использовать! – уже более уверенно сказала Синдел. – Давай не будем впадать в меланхолию? Продолжим наш разговор! Ах, да, а как же мы отправимся в Ош-Текк и Куатан, если будет турнир? – После него, – ответил Император. – Почти сразу! Два дня на отдых и вперёд! – Ох, как неловко задерживать Коталя... – сказала Императрица. – Он и сам участник турнира! – сказал Кан. – Просто мы уже 2 месяца не пускаем его домой, – хихикнула Канум. – В ноябре дождей будет ещё больше, будет холоднее. – Даю гарантию, что как только закончится турнир, он отправиться домой! – улыбнулся внешнемирец. – Я поеду вместе с ним, – сказала эденийка. – И Джейд изъявила желание. – А я с тобой! – сразу сказал муж. – Ты правда этого желаешь? – радостно поразилась жена. – Да! – ответил он. – Очень желаю! – Я буду безумно счастлива! – прощебетала она, крепко взяв мужа за руки. – Ты будешь рядом со мной! Я же буду сходить с ума от разлуки! Но ты будешь со мной, любовь моя! – Конечно! – сказал Шао. – В этот раз я тебя не оставлю! – Для меня это будет высшим счастьем! – сказала Дели. – Мы будем вместе ходить по улицам солнечного Ош-Текка! Я же там никогда не была! – Да и я уже очень давно там не был! – сказал Император. – Наверняка там всё поменялось в лучшую сторону. – Джейд говорит, что ош-текки во всю изучают новые виды строительных материалов, – сказала Императрица. – К тому же охотно занимаются сельским хозяйством, но без воды это трудно. Посмотрим что будет после того, как мы запустили канал. Итак, к турниру: получается, что на турнире будут Рейко, Лю Канг, Скорпион, Коталь, Эррон Блэк, Ли Мей, Саб-Зиро, Бо'Рай Чо, Кунг Лао и Суджинко? Или я кого-то упустила? – И плюс наши дочери, а также Горо, Шива, Кинтаро, Рептилия, Барака, Джонни Кейдж, Соня Блейд, Кэсси Кейдж, Джаксон Бриггс, Жаклин Бриггс, Шанг Цунг и Таня, – дополнил Кан. – Плюс них ещё несколько новых участников: к нам придут Кабал, Кано и возможно ещё 2 человека. – Ничего себе! – поразилась Канум. – Это же до самой шеи надо закрываться! – У Шанг Цунга будет возможность отомстить Кано, – сказал внешнемирец. – Он об этом очень мечтает, – расхохоталась эденийка – Но вот наших девочек пока считать рано. – Но всё же они будут участниками! – настоял муж. – Во всяком случае пока я с ними не поговорю, а там решим дальше. – К тебе они прислушаются, – сказала жена. – И ты настолько уверен, что они согласятся? – Уверен! – ответил он. – Они послушают нас! – Меня слушать не стали, – сказала она. – Не хотят и всё. – Значит вместе со мной послушают! – настоял Шао. – Тем более я скажу им, что проигрыш на турнире — это не повод больше их не любить! – Для них важны твоя любовь и поддержка, – сказала Дели. – Девочки очень старательные и смелые, они всё смогут, просто их нужно подтолкнуть и не давать отчаиваться. – Именно! – согласился Император. – И кстати, помнишь ты пошутила, что я буду участвовать в турнире? – Да, – сказала Императрица. – Ты ещё на Бора-Бора говорил, что желаешь сразиться с Хотару. Да, это была хорошая шутка! – Это не шутка, – спокойно сказал Кан. – Что? – Канум подняла на него глаза. – Да, мы устроим показательный бой Императоров! – сказал внешнемирец. – И конечно же со мной не посоветовался, – закатила глаза эденийка и подняла голову с груди мужа. – Шао, мы уже обсуждали, что я против этой затеи! – Ты во мне сомневаешься? – спросил муж. – Я сомневаюсь, что после поражения ты не впадёшь в депрессию, – ответила жена. – Я не впаду! – не сдавался он. – Во-первых, я не проиграю! Да и во, во-вторых, я не проиграю! – Я знаю, что ты самый непобедимый воин Внешнего Мира и Эдении, – осторожно говорила она. – Просто я очень боюсь, что тебе нанесут серьёзную рану, которую не вылечат даже наши дворцовые лекари. – Я надену закрытые доспехи! – заверил её Шао Кан. – Шао, ни одни доспехи и успокоят моих переживаний, – сказала Синдел, глядя на дождь, стеной льющий за окном. – Тогда, когда я выиграю, ты перестанешь переживать! – сказал Император. – Ты уверен в своей победе? – спросила Императрица. – Уверен! – улыбнулся Кан. – Эту победу я посвящу тебе! – Мне? – переспросила Канум. – Тебе! – ответил внешнемирец. – Нашей вечной любви! – Тогда победа тебе обеспечена! – уверенно произнесла эденийка. – Также я хочу уговорить кое-кого другого на показательный бой, но не с мной, а со своим братом! – сказал муж. – Рейдена и Фуджина, – догадалась жена. – Об этом ты тоже говорил на Бора-Бора. – Битва двух Богов на арене Колизея Внешнего Мира — это грандиозно! – гордо произнёс он. – Ни один из них не мой муж, я буду не так сильно переживать, – сказала она. – Для меня важны ты и дети. – Однако на битву посмотреть не окажешься, – сказал Шао. – Будь моя воля, то я бы вообще не пошла на турнир! – деловито сказала Дели. – Это почему? – удивился Император. – Ты же знаешь, что я не люблю битвы и кровь, – ответила Императрица. – Когда уносят раненых, они кричат от боли! Бойцы оружие выхватывают, а у меня уже сердце от страха колотится! – И это говорит мне та, которая безупречно владеет гуань дао, – с улыбкой парировал Кан. – Заслуга отца и тётушки Гленис, – фыркнула Канум. – Ты такая милая, когда начинаешь злиться, – сказал внешнемирец. – Такая твоя фраза заставляет меня вспоминать день, когда ты вернул мне серёжку, пока мы были в разводе, – щёки эденийки чуть покраснели. – Я не мог без тебя! – сказал муж. – Решил тебя вернуть! – Я помню, что ты писал мне письма с раскаянием, – улыбнулась жена. – И присылал букеты магнолий. – И ты очень обиделась, когда в очередной раз не получила букет, – напомнил он. – Да... – и тут она оторопела. – А ты откуда знаешь? – Вот теперь знаю! – победно заликовал Шао Кан. – Ты меня подловил! – опешила Синдел. – Да! – гордо сказал Император и чмокнул её в щеку. – Ну так нечестно! – по-детски насупилась Императрица. – О, да! – сказал Кан. – И как проигравшей, тебе положен утешительный приз! – он магически призвал кусок пирога и тот оказался у него в руке. – Дракончик, ты такой Котик! – умилилась Канум, когда муж поднёс к ней запеканку, а та откусила от неё кусочек. – Я словно маленькая девочка! – А я твой Принц! – улыбнулся внешнемирец. – Точнее Император. – Нет, Принц для меня — маловато, – наигранно важничала эденийка. – Мне нужен сильный и уверенный в себе мужчина, не лишённый чувства юмора, романтичный и очень страстный. Ты — мой идеал! У тебя бесконечное множество замечательных качеств! – Как и у тебя! – сказал муж. – Я женат на самой прекрасной женщине! – Значит, мы идеально подходим друг к другу, – сказала жена. – Ну вот о турнире и всё, – сказал он. – Про награду ты знаешь. – Меня в качестве награды даже не смей добавлять! – сказала она. – Никому кубок вина я подносить не буду! И танцевать тоже ни с кем не стану! – Я и не собирался! – сказал Шао Кан. – Ты хочешь, чтобы я прибил победителя из ревности? – Ну Аластора же ты не прибил, – парировала Синдел. – А он мне так талию сжал, что я думала, что он мне там всё сломает! А пальцы прямо на заднице были! – Я уже рвался это сделать! – вспомнил Император. – Но меня дочери удержали. Нет! Я не буду использовать тебя, как награду! Ты же не вещь! – Неужели! – возликовала Императрица и провела рукой по своей фигуре. – Я же всё это доверила тебе, а ты меня другому отдал! – Прости меня за это! – виновато сказал Кан. – Я не должен был этого делать! – Просто пойми: я воспитана так, что на другого мужчину я не имею права даже смотреть, не то что касаться! – сказала Канум, мягко коснувшись руки мужа. – Знай, что до своей последнего вздоха я хочу быть верной только тебе. – Как и я тебе! – сказал внешнемирец. – После того нашего развода, я разогнал свой гарем! Я не мог без тебя! И знаешь, я, пожалуй, издам один указ! У нас к сожалению это ещё не запрещено! – Какой указ? – спросила эденийка. – Что становиться наложницей и содержание гаремов — незаконно и наказуемо! – ответил муж. – Те, кто будут делать это против воли девушек — будут арестованы и казнены! Как и другие, кто этим занимается! – Шао, это так мудро! – жена тут же вновь кинулась к мужу, даже случайно повалив его на подушки и плед. – Ведь я столько раз видела у тебя на столе бумаги от молодых девушек с мольбами о помощи, чтобы их спасли от рабства! Моногамия же куда более разумна и правильна! – Значит завтра я этим и займусь! – сказал он. – Пусть Барака со стражами прочесывают города и деревни, тащит преступников и девушек сюда! Преступников ждёт смерть, а девушек помощь! – Конечно, если девушки пошли туда против воли, – сказала она. – Всё же эти гаремные девки так испортили твои отношения с нашими детьми. – Это один из худших периодов моей долгой жизни! – опустив голову, сказал Шао. – Особенно их ненавидели Кити и Карли, – вздохнула Дели. – Ведь из-за одной из них нашей Кити теперь становится плохо в душных помещениях. – Я так виноват перед ними! – сказал Император. – Особенно перед сыном! – И всё Рейко ты ставишь выше девочек... – себе под нос сказала Императрица и слезла с мужа. – Подожди, – попросил Кан. – Дело не в этом! – А в чём? – спросила Канум. – Просто девочки были уже достаточно большими, чтобы всё понять, – тяжело произнёс внешнемирец. – А по моей вине Рейко, которому только исполнилась неделя, остался без матери! Знала бы ты, как он плакал! Это был не капризный плач! Это плач маленького ребёнка, который остался без мамы! А девочки всё равно плакали вместе с ним, чтобы разделить его боль! А я... В тот день я морально умер! – Правда? – и вновь эденийка повернулась к мужу, сегодня она словно капризный ребёнок. – Правда! – ответил муж. – Это тот самый момент, который снится мне в кошмарах! Даже Онага не так страшен, как это! – Настолько страшно? – спросила жена. – И очень больно! – добавил он. – Я не помню ничего после того, как выпила яд, – сказала она. – Только то, что вышла на дворцовую территорию, выпила яд, изо рта пошла кровь и я упала на потрескавшуюся землю. – Когда я увидел тебя такой, то тоже «отключился», – сказал Шао Кан. – Дети мне потом сказали, что я был словно в безумии: метался, искал виноватых, весь дворец тогда трясся от моего горя, отчаяния и тоски! – Ты не верил, что я умерла сама, – Синдел вспомнила слова своей Кити. – Думал, что меня убили или отравили, а Шиву саморучно чуть не задушил. – Как я мог довести тебя до этого? – Император замолчал и спрятал в ладонях лицо, тяжело при этом вздохнув. – Дракончик, – мягко обратилась к мужу Императрица. – Что с тобой? – Прости, я не очень люблю это вспоминать, – мрачным голосом ответил Кан. – Я ощущая себя самым ужасным и мерзким созданием во вселенной! – Почему? – спросила Канум, подвинувшись ближе к мужу и обняв его. – Я лишил себя жены, а детей матери, чуть не поубивал невинных, хотя виновным был только один — я! – вновь ответил внешнемирец. – Ты считаешь себя виноватым? – спросила эденийка, поглаживая мужа по спине. – Именно! – ответствовал муж. – Если бы я тогда не вознамерился захватить Земное Царство, не терроризировал Внешний Мир и Эдению, а также больше уделял тебе внимания, то всё было бы хорошо! А так... – он вновь тяжело вздохнул: эти неприятные воспоминания больно били по душе. – Тише, тише, всё хорошо, – шептала ему жена, мягко целуя в шею. – Сейчас всё прекрасно: Внешний Мир и Эдения процветают, Земное Царство более не боится тебя, а я и дети тебя безумно любим! – Как и я тебя! – сказал он. – Я не представляю жизни без вас! – Я умру, если хоть один из вас погибнет, – сказала она, стараясь успокоить мужа своими поцелуями. – Я люблю тебя и наших детей! И никто и ничто не сможет это изменить! – Моё эденийское успокоительное! – Шао обнял её и прижал к себе. – Никто не сравнится с тобой, – сказала Дели. – Если я откажусь в руках другого, то лучше пронжу свою грудь клинком. Я не смогу жить с таким грехом. Но знай, что ради тебя я до последнего буду бороться, сопротивляться и не падать духом. Потому что я знаю, что ты всегда найдёшь выход. Ты гений! – Ради тебя я готов убить Старших Богов, если придётся! – смело произнёс Император. – Или кого посильнее! – Если потребуется, то ради тебя я хоть в Море Крови в Преисподней брошусь! – сказала Императрица. Глядя в эти прекрасные и сверкающие серые глаза, что своими красотой и блеском похожи на алмазы, Кан утопал, словно попадал в плен сладкого дурмана, сравнимого если не с гипнозом, то с болезнью — Синделоманией. Внешнемирец прижал эденийку с себе, чуть опустил когтем её нижнюю губу и тут же стал целовать её сладкие уста, от которых пахло лесным дурманом ежевики. А жена отвечала на этот порыв любви: пылко, горячо и самозабвенно, полностью отдаваясь страсти этого поцелуя. Дели ловко завалила Шао на плед с подушками, не разрывая поцелуя, словно желала, чтобы это зашло куда дальше: поцелуи опускались ниже, а кабинет наполнился развратными стонами. Императрица даже не заметила, что лиф её платья немного сполз вниз, но не открывая сосков, что было очень кстати и вовремя, так как в этот момент в дверь раздался стук. «Ох, как не вовремя», – подумала Канум и поднялась с мужа. – Войдите, – дверь открылась и вошли все четыре императорские дочки. – Мои милые доченьки! – А мы вас потеряли! – сказала Китана. – А вы нас искали? – спросила мать. – Да! – ответила Милина. – Мы соскучились! – Вы мои девочки! – умилилась Синдел. – Идите к нам, – и девушки тут же расположились с родителями на пледе. – Берите горячий шоколад, запеканку, сладости, не стесняйтесь! – с улыбкой сказал Шао Кан. – Могли даже не просить, – сказала Скарлет, взяла кусок запеканки и плюхнулась рядом с отцом. – Ммм, вкусно! – Конечно! – сказал Император. – Наши повара большие молодцы! Но ваша мама готовит ещё лучше! – Не преувеличивай, – скромничала Императрица. – Я же только учусь. – Не скромничай, – настаивал Кан. – Твои блюда — пальчики оближешь, и язык проглотишь! – Что, настолько вкусно? – спросила Джейд. – Очень! – ответил внешнемирец. – Креветки на Бора-Бора были просто объедение! Как и всё остальное что ваша мама мне приготовила! – Я бы с удовольствием попробовала бы, – сказала нефритовая Леди. – Даже помогла бы. Я готовить не умею, но была бы рада научиться. – Это будет чудесно! – сказал отец. – Я тоже стараюсь хоть немного помогать вашей маме в этом деле. – Это как же? – поразилась Канум. – Ну продукты подам или ещё что, – ответил мужчина. – А так ты меня не подпускаешь к плите. – Потому что я наслышана твоих историй о готовке, – сказала жена. – Сам же говорили, что потом 2 дня в кустах сидел! – Кхм... – он смущённо прокашлялся, а девочки покатились со смеху. – Девочки, это нехорошо, – сказала дочерям Дели. – Прости, ха-ха-ха, – сказала старшая Принцесса, держась за живот и стараясь прервать поток смеха. – Вот видишь, – сказала мужу Императрица, намекая на свою неавторитетность для детей. – Кстати, дочки, я хотел с вами поговорить! – сказал Шао. – О чём? – спросила младшая Принцесса. – После Хэллоуина будет организован новый турнир, – начал Император. – Ещё масштабнее, чем прошлый. И я хочу, чтобы вы в нём участвовали! – Зачем? – спросила кровавая Леди, откусив ещё немного запеканки. – Потому что я в вас верю! – ответил Кан. – Вы мои самые лучшие воины! И вы покажете всем! Но также знайте, что если вы проиграете, то я не перестану вас любить и заботиться о вас. А также я не буду вас ругать! Я вас очень люблю! – Я не хочу участвовать, – сказала старшая дочь. – Я тоже, – сказала младшая воспитанница. – Это плохая затея, – старшая воспитанница немного отползла от отца и прижала к груди подушку. – Я не уверена, что из этого выйдет толк, – сказала младшая дочь. – Дочки, не стоит бояться! – успокоил их отец. – Я лично буду вас тренировать! Вместе с мамой! – М-м, – помотала головой полутаркатанка. – Кити, Мили, Джейди, Карли, – обратился к дочкам внешнемирец. – Вам нужно преодолеть свой страх! И клянусь, что в случае неудачи я не отвернусь от вас! – Но мы уже опозорили тебя, – сказала синий ассасин. – Тогда на первом турнире и в битве против Рейко. – Вы не опозорили меня! – сказал мужчина. – Я всё равно вас очень люблю! – Мы тоже очень любим тебя, но сомневаемся, что у нас что-то получится, – сказала зелёный ассасин. – Получится! – настаивал он. – Я верю в вас! – А если опять вода? – для себя предположила кровавая колдунья. – Поработаем и над этим! – ответил Шао Кан. – Я научу тебя особой технике! – Ну я не знаю... – сказала кровавая дева. – Просто мы очень не хотим тебя огорчать. – Даже если вы проиграете, то вы не огорчите меня! – сказал Император. – Я буду очень гордиться вами! – Честно? – спросила кровавый ассасин. – Честно! – ответил Кан, и он не врал. – Раз честно, то я готова участвовать! – сказала Скарлет, но не ручалась за других сестёр. – Молодец, доченька! – сказал внешнемирец. – А вы, мои любимые? – Нет! – в один голос ответили Китана, Милина и Джейд. – Скажите, чего вы боитесь? – спросил отец. – Что я опять буду на грани жизни и смерти, – ответила нефритовая Леди. – Что мне вновь вывихнут суставы, – ответила младшая Принцесса. – Что из-за поражения я попаду тебе в немилость, – ответила старшая Принцесса. – Я обучу вас, чтобы этого не случилось! – сказал мужчина. – И я никого не собираюсь ругать, если вдруг не получится! – Ну... – замялась младшая дочь. – Можно попытаться. – Тем более если ситуация выйдет из-под контроля, то я лично вырвусь на арену и выбью из вашего мучителя всю дурь! – пообещал он. – Раз так, то я тоже участвую! – сказала старшая воспитанница. – И вы навсегда будете для меня любимыми доченьками! – добавил Шао Као. – Я очень люблю вас! – Я ты правда не будешь ругаться? – старшая дочь понимала, что сдаётся. – Правда! – ответил Император. – Вы для в первую очередь дочери, а не воины! – Если проиграю, то больше никогда веера в руки не возьму! – сказала синий ассасин, сжав губы и сложив руки на груди. – Возьмёшь, – сказал Кан. – Потому что для меня вы были, есть и будете самыми лучшими! – Ой, а против Рейко мы биться не сможем! – сказала зелёный ассасин. – Он вполне, а мы не сможем ударить младшего брата. – Это турнир и ваш брат это понимает, – сказал внешнемирец. – Но когда я закончу с вашей подготовкой, то вы не будете ему уступать! – И всё же ты тоже считаешь, что мы уступаем ему, – тихонько вздохнула Китана. – Немного, – сказал отец. – Но это поправимо! Просто я не занимался вашей подготовкой так, как нужно. Большую часть времени я проводил только с Рейко, а вам не давал нужного внимания! Простите меня за это! – Забыли, – махнула старшая Принцесса, легла на подушку и сжала губы, чтобы предательские слёзы не потекли по щекам. – Кити, я не хотел... – сказал мужчина, поняв, что совершил ошибку. – Дочка, прости меня! – Ничего, – вновь отмахнулась старшая дочь. – Забыли. Я привыкла. – Кити, это очень эгоистично! – пристыдила её кровавая Леди. – На себя посмотри, – бросила ей синий ассасин. – Я и смотрю! – парировала кровавая дева. – Отец чуть ли не на коленях стоит, а ты выделываешься! – То-то я смотрю от тебя постоянно колкости слышно, а прямо целый нравоучительный поток! – фыркнула Китана. – Правда, сестрёнка, это не очень красиво! – попыталась донести до неё Джейд. – Папочка ведь старается, а ты это не ценишь! – Тогда зачем постоянно напоминать, что мы слабее Рейко? – спросила старшая Принцесса. – Я и сама знаю, что я не такая сильная, как он! Мне до него, как пешком от столицы Внешнего Мира до Китая в Земном Царства! А если я буду постоянно напоминать, что во времена первого брака мама не любила папу, то это тоже будет неприятно! Как и мне, когда говорят, что я слабая! – Отец же это не со зла! – сказала полутаркатанка. – И к тому же здесь не душно! – Я знаю, – спокойно ответила старшая дочь. – И тем более я понимаю, что давно не занималась, – сказала Милина. – Пора улучшать свои навыки. Вот это папочка и пытался нам всем сказать! Я это поняла и приняла, как и Джейд со Скарлет, а ты? Так и будешь строить из себя вечно обиженную? Или возьмешь себя в руки?! – Обожаю эту роль! – фыркнула синий ассасин. – Каждый день готова играть! – Значит пора из неё выходить! – сказала нефритовая Леди. – Ну же, Кити! Ты самая старшая из нас всех, а ведёшь себя как маленькая! – Если бы я была самой старшей, то ко мне бы проявлялась хоть капелька уважения, – сказала Китана и повернулась к семье. – Нельзя было сказать как-то мягче? Например: «Я уверен, что вы справитесь на турнире, но вам обязательно нужно готовиться и тренироваться, чтобы стать ещё лучше, чем вы есть сейчас». – О, Старшие Боги, ты ещё и к словам цепляешься! – закатила глаза кровавый ассасин. – Мама, скажи ты ей! – Девочки, всегда нужно быть аккуратней со словами, – Синдел предпочла занять нейтральную позицию и легла рядом с дочкой. – Зайка, ну ты чего? Обиделась? – Как обычно! – сказала кровавая ведьма, сложив руки на груди и с укором глядя на старшую сестру. – Давайте все успокоимся и всё обсудим, – сказала Императрица, поднявшись с пледа и прижав к себе Кити. – Решим вопрос мирно и без ссор... Если получится. – Хорошо, – сказала Скарлет. – Согласна! – кивнула Милина. – Я тоже за! – согласилась Джейд. – Я готов! – сказал Шао. – Раз так, то давайте начнём с самого зарождения конфликта, – голосом профессионального психолога говорила Канум. – Всё началось с того, что ты сочла, что отец ставит Рейко выше вас всех или лично тебя, так? – Да! – ответила старшая Принцесса. – Лично нас всех! – Ты обиделась, потому что сочла, что в речи отца ты уловила слова, что Рейко сильнее? – спросила мать, даже не намекая, что один её ребёнок сильнее остальных. – Просто я хочу понять, почему ты злишься и чуть не плачешь. – Да потому что все говорят, что Рейко сильнее! – ответила старшая дочь и ещё крепче прижалась к матери. – Слуги и стражи считают, что это так! Ну хорошо, они люди посторонние! Но вы же наши родители, вы должны любить всех нас одинаково, а не поступать, как бабушка Изольда! Да, может я слабее Рейко, я не отрицаю, но хотя вы не должны нам это говорить! Если уж мои родители мне об этом говорят, то что я должна думать и чувствовать? – на эти слова отец виновато опустил голову, ведь он не думал, что такие безобидные слова так сильно заденут его Кити. – Я просто не понимаю: я что, дефектная, что мне постоянно говорят, что я какая-то не такая? Я люблю папу и маму, обожаю сестричек и брата. Так почему я постоянно вынуждена выслушивать, что я такая эгоистка и тварь? Я хочу взаимоотдачи: если я люблю, то прошу чтобы любили меня! Без фанатизма, не чтобы тут же хватали на руки и не отпускали! Я же не говорю, что кто-то слабее меня! Я уважаю своих сестёр и братьев, радуюсь их победам, на турнире я была очень рада, что Джейд прошла дальше, очень волновалась за Милину и Скарлет, когда их понесли в лазарет. Папа, ну чем я не такая? Ну какой я должна быть? – Ты такая, какая нужно! – наконец ответил Император. – Ты это ты! Просто я плохой отец! – Я тебе дам плохой отец! – синий ассасин погрозила ему кулаком. – Ты замечательный отец, просто если у меня есть недостатки, то говори, я воспринимаю критику, но не когда говорят: «А вот он делает лучше!». – Я запомню! – с улыбкой сказал Кан. – Тогда давай мириться! – сказала Китана. Старшая Принцесса немного робко протянула отцу свой мизинчик, надеясь, что папа простит ей эту выходку. Внешнемирец же, продолжая улыбаться, протянул свой мизинец, который казался просто громадным, по сравнению с девичьим. Отец и дочь скрепили их, причём для девушки это было куда сложнее. Синий ассасин произнесла забавные слова, улыбаясь сама и заставляя улыбаться отца. Император точно понял дочку: она воспринимает критику, но не когда её с кем-то сравнивают и говорят, что она хуже. – Папа, – робко обратилась к отцу Китана. – А можно мне тоже в турнире участвовать? – Спрашиваешь! – ответил Шао Кан. – Конечно можно! – Тогда я участвую! – сказала старшая Принцесса. – Я всем покажу чего стою! Только ты будешь нас всех тренировать! Я хочу быть лучше! Хотя на стройке восточной части дворца мы неплохо подтянули магию. – Тогда после Хэллоуина и начнём! – пообещал Император. – А сейчас... – он щёлкнул пальцами и у всех дочерей с женой появились в руках куски запеканки. – Растолстеем! – снисходительно покачала головой старшая дочь. – Не растолстеете, – с улыбкой сказал Кан. – Вы же у меня не простые дочери! Магия и тренировки не дадут вам этого сделать! – Тогда будем трапезничать, – синий ассасин взяла ложечку и стала аккуратно есть запеканку. – А вообще я очень хочу научиться делать тот удар ногами вперёд, только ещё чтобы веера можно было в грудь воткнуть. – Это можно! – сказал внешнемирец. – И с твоими веерами можно делать больше ударов в комбинациях. Это будет сильно изматывать и ранить соперника. – Самое простое: поднять противника вихрем, а потом скинуть ударом ноги, так можно повторять бесконечное количество раз, но это скучно и нисколько не развивает, – сказала Китана. – Я хочу многому научиться! По крайней мере я могу вызывать неплохие веера и давно освоила телепортацию. – Мы всё сделаем, – заверил её отец. – Кстати, дочки, а вы уже придумали костюмы на Хэллоуин? – Конечно! – в один голос ответили девушки. – Значит и мне пора за него взяться! – сказал мужчина. – А он не готов? – спросила Джейд. – Ещё нет, – честно ответил Шао. – Но думаю, что я успею. – Как? – поразилась старшая Принцесса. – Каждая из нас целый год свой костюм продумывала, а ты за день собрался делать?! – Секрет, – улыбнулся Император. – Тогда мы не скажем, кем нарядимся, – сказала Милина и по-детски показала язык. – Звучит интригующе! – сказал Кан. – Да мы костюмы друг друга не знаем, – сказала нефритовая Леди. – Тогда дождёмся 31 октября, – сказал внешнемирец. – И всё узнаем. – Ох, до него ещё 2 дня! – вздохнула старшая дочь. – Жду, не дождусь! А ведь нам ещё нужно в Этерию. И что нам делать с 1 ноября? – Посмотрим, – сказал отец. – Тем более мне кажется, что этот Хэллоуин не будет обычным. – С чего такие мысли? – спросила младшая Принцесса. – Предчувствие, – пожал плечами Шао Кан. – Обычно оно тебя не обманывает, – сказала синий ассасин. – Но это правда будет необычный Хэллоуин: мы будем отмечать его всей нашей семьёй! К тому же будут вкусные старые хэллоуинские блюда Эдении! – Тоже верно! – сказал Император. – Я так долго этого ждал: отметить этот и все другие праздники всей семьёй! И я вам обещаю: когда все разойдутся, то мы устроим ещё один пир в нашей гостиной — я, ваша мама и вы с братом! Больше никто! – Да все пойдут на салют смотреть, словно никогда не видели, – хихикнула Скарлет. – Хотя эденийские фейерверки какие-то необычные и особенные. – Фейерверки будут прекрасными! – согласился Кан. – А после них мы продолжим веселиться. – Только если будешь пить, то не бочку, как обычно, – предупредила Синдел. – Я не собираюсь напиваться, когда вся моя семья со мной! – сказал внешнемирец. – Вот и не надо, – сказала Императрица и подмигнула мужу. – У меня будет праздничное настроение, не хочу его портить. – Этот Хэллоуин вам запомнится, – уверенно произнёс мужчина. – Да, – согласилась Китана. – Никаких пьянок, наложниц, оргий и матерной брани! – Я в костюме, вся семья рядом и, возможно, чьё-то необычное присутствие, – мечтательно сказал Шао Кан. – Мы будем счастливы, – сказала старшая воспитанница. – Идите ко мне! – Император развёл руки для объятий. – Я вас всех обниму! Орден «Императорские Ассасины» синхронно отложил чайные ложечки, отставил тарелки с запеканкой, и ринулись обнимать отца Кана, а Канум, умилённая этой картиной, также отставила запеканку и подошла к семье, обнимая любимых. В больших руках внешнемирца поместились жена и все дочери, каждый он поцеловал в макушку, чтобы никого не обидеть и не обделить заботой. Ох, если бы не Рейко, то Шао Кану бы ещё труднее пришлось в этом женском царстве. – Я самый счастливый муж и отец! – сказал Император. – Но кое-кого всё же не хватает, – хитро улыбнулась Китана и тут же послышался стук в дверь. – Войдите, – как хозяйка кабинета позволила Синдел: дверь открылась и вошёл сын императорской пары. – А мы знали, что это ты, – сказала Милина. – Чувство предвидения проснулась? – с улыбкой спросил Рейко, снимая шлем. – Женская интуиция, – пожала плечами младшая Принцесса. – Сильно! - кивнул Принц, аккуратно поставив шлем на макетный стол матери. – А что это вы тут без меня делаете? – Китану успокаиваем, – ответила Скарлет, за что получила тычку от старшей сестры. – Ооо, я ещё и к драке успел! – посмеялся брат. – Нет, мы тут не дерёмся, – сказала Джейд. – Обнимаетесь? – подняв бровь вверх, спросил наследник. – Да, – ответила Императрица. – А можно с вами? – с надеждой спросил юноша. – Даже нужно! – ответил Кан. Рейко немедленно подбежал к ним и также обнял отца, мать и сестёр, стараясь обхватить каждого, показывая свою любовь. Теперь вся императорская семья была в сборе: Шао Кан, Синдел, Китана, Джейд, Скарлет, Рейко и Милина. Это ли не счастье и идиллия, которые должны царить в семье? Все они обнимались друг с другом и говорили приятные слова о любви, счастье, родстве, идиллии и прочем, что вызывает в душе покой и умиротворение. – А ты кем будешь на Хэллоуин? – вдруг спросила у брата младшая Принцесса. – Секрет, – улыбнулся Принц. – Но костюм почти готов. – Да как это почти?! – опять поразилась старшая Принцесса. – Мы целый год всё продумывали! У нас костюмы давно готовы и ждут своего часа! А вы за несколько дней до праздника! Ну как вот вы такие? – Какие есть, – сказал брат и чмокнул сестру в щёку. – Наверное у вас там костюмы со встроенными механизмами, подсветкой и музыкой, – хихикнула кровавая Леди. – Я что вам, Джонни Кейдж? – усмехнулся Император. – Для начала нужно начать носить солнцезащитные очки, – хихикнула младшая дочь. – Это не так работает немножко, – аккуратно сказала нефритовая Леди. – Неважно, – сказал Кан. – Мой костюм таким естественным, что вы даже испугаетесь. – Папа, без шлема мы тебя выдели и нисколько не боимся, – сказала кровавая дева, не веря, что отец будет в костюме. – И считаем, что ты самый лучший! – Самый красивый, самый обаятельный и самый лучший, – сказала Императрица, целуя мужа в лысину и оставляя следы своей ежевичной помады. – Но мы посмотрим, кто кого напугает. Но скажу так: я буду брать естественностью. – А я мастерством! – сказал муж. – Посмотрим, у кого будет лучше, – сказала Канум. – Ты точно будешь в шоке! – с лукавой улыбкой сказал Шао. – Ты тоже, – сказала Дели, вновь стараясь спрятать свои чёрно-белые ногти. – Ну тогда я пойду делать костюм, – сказал Император. – Мой уже готов, – сказала Императрица. Кан улыбнулся, поцеловал Канум в носик и вышел из её кабинета. Куда направился этот внешнемирец — никто не знал, только он сам, а шёл он в лабораторию Шанг Цунга, где свой костюм с помощью рук, зелий и магии делает и Принц. А вот Императрица, Принцессы и Леди старались создать себе костюмы из натуральных материалов: ткани, камней, металла и кожи, но вот магию не использовали, хотели натуральности и естественности, чтобы в случае чего не попасть в неловкое положение. Шао Кан же про себя понимал, что его костюм слишком сложен, поэтому он делал всё так, чтобы выглядело натурально, а не как в детских садах на утренниках. Император мог всё, на все руки мастер: колдовал, сшивал, соединял, измерял... До глубокой ночи Кан упорно провозился со своим хэллоуинским костюмом, но половину сумел сделать. А потом, когда собрался уходить, монарх аккуратно и надёжно спрятал свой костюм, чтобы никто не увидел. Никто не видел, что там за костюм у Шао, известно только одно: материал — кожа. Более ничего. Закончив свою важную маскарадную работу, Император устало отправился в свои супружеские покои, где его уже точно ждала обожаемая Императрица. Канум, как и всегда перед отходом ко сну, сидела на мягком пуфике перед своим золотым трюмо, тщательно и аккуратно расчёсывая серебристо-смоляные пряди, вынимая из волос драгоценные заколки и напевая под нос незамысловатую мелодию с эденийскими музыкальными мотивами. Наконец дверь открылась и в покои тихонько вошёл внешнемирец: он ожидал, что дорогая эденийка уже спит на своей подушке, тихонько посапывает и видит шестой сон, однако он улыбнулся, видя, что любимая терпеливо ждёт его и не смеет ложиться в постель без супруга. А Синдел продолжала петь и вычёсывать волосы, но улыбнулась Шао Кану и мило помахала рукой. Император улыбнулся супруге в ответ, помахал рукой и стал раздеваться, готовясь отойти ко сну: положил тяжёлый золотой шлем на стеклянный столик, широкий красный пояс кинул на кресло вместе с набедренной повязкой японского стиля, латной обувью, наплечниками и жилетом, в итоге оставшись в одних трусах. Канум вынула из волос очередную заколку, которых рядом скопилась целая гора. На трюмо всегда был идеальный порядок, даже Кан знал что, как и где лежит на столике супруги, но особенно привлекала внимание большая шкатулка из красного дерева с загадочным содержимым, которое эденийка никому не показывает, даже Шиве. Внешнемирец тоже лезть не стал, полагая, что там лежит что-то личное для жены. Наконец жена до конца расчесала пряди, но продолжала петь, настраивая себя на нужный лад перед сном. Императрица сняла свой атласный сливовый халатик, под которым была ночная шёлковая сорочка цвета ежевики, и стала медленно подходить к супружеской постели, где уже лежал Император. Канум села на краешек кровати, сняла домашние тапочки с пушками, откинула назад волосы и стала ложиться: грациозно откинула одеяло, подползла к мужу, легла ему на грудь и накрылась — всё это выглядело, как какой-то ритуал. – Доброй ночи, моя Дели, – обняв жену, прошептал внешнемирец. – Доброй ночи, мой Шао, – сонно прошептала эденийка, обняв мужа. По щелчку пальцев Шао, потухли все свечи, люстра, торшер и светильники в покоях, заставляя императорские покои погрузить в спокойную темноту холодной октябрьской ночи, когда даже луна не освещает улицы Внешнего Мира. Шао, как можно лучше укутав Дели в одеяло, прижал её к своей груди и они оба уснули в объятиях друг друга.