Внешнемирский Хэллоуин

Утро 30 октября. Погода сегодня во Внешнем Мире, как и вчера, просто ужасная и отвратительная: дожди были словно бесконечны, затапливая собой дороги и улицы, однако благодаря системе канализаций, которые были проведены по проекту монархини, вода спокойно сливается и не устраивает потопы в столице. Шао Кан и Синдел ещё преспокойно спали в своей уютной и тёплой супружеской постели. Солнце теперь не выглядывало из-за смурных и надутых туч, дождь ни на секунду не прекращается, а только усиливается, холод беспощадно подступает к телам всех обителей дворца. Так что императорская пара продолжали лежать в объятиях друг друга, накрытые одним на двоих тёплым одеялом. Тиканье дорогих напольных часов нисколько не мешало царственным супругам: они пропустили 7 и 8 ударов, а часовая стрелка неумолимо катилась к цифре «9», находясь в опасной близости от нового и более частого боя часов. Но сон Императора и Императрицы ничего не нарушало, и они продолжали сладко спать. Кан и Канум с большим удовольствием бы проспали весь день, в такую погоду безумно клонит в сон, если бы их не разбудил первый раскат грома. Молния ярко сверкнула, освечивая все императорские покои даже через закрытую портьерную штору, а после чего послышался грохот, словно обвалилась гора. За этим последовали серии новых молний и грохотов грома, словно сам Бог Рейден снова вступил в битву с силами тьмы. Храп внешнемирца нисколько не мешал сну прекрасной эденийки, а вот грохот молнии словно стрелой ударил по череде её сладких и прекрасных снов, поэтому она нехотя стала просыпаться, не отпуская своего мужа. Дели распахнула свои сверкающие словно алмазы серые очи, оглядывая покои: темно, но глаза быстро привыкают к этому, эденийка ещё ни разу не пожалела, что сделала покои в тёмных тонах. А вот Шао продолжал беззаботно спать, но супруга была в его крепких и тёплых объятиях. Императрица с открытыми глазами лежала в полной темноте, в покоях из камина до сих пор пахло жжённым деревом, которое ещё даже не дотлело, а за окном слышался стук капель дождя, мелодично падающий на крыши и парапеты. Одной рукой Канум стала нежно и невесомо, словно прикосновение бабочки, гладить грудь Кана, а второй продолжала обнимать его. «Ты так спокоен во сне», — думала эденийка, глядя на спящего мужа. За окном бесконечно продолжал идти уже ливень и громыхать яркие грозы, освечивая собой всю округу. От всех этих громких и надоедливых звуков, а также того, что нечто холодное касается широкой груди, Шао Кан всё-таки стал просыпаться. Император недовольно и сонно рыкнул, пальцами потирая глаза, чтобы хотя бы их открыть, а ведь ему снился такой чудный сон, где он с супругой уже празднует Хэллоуин. Императрица улыбнулась от того, что Император стал просыпаться, поэтому прижалась к нему. Кан тут же убрал своё недовольство, почувствовав движения Канум. Внешнемирец умилительно улыбнулся, глядя на растрёпанную серебристую макушку перед ним, на которую он опустил свой трепетный утренний поцелуй. — Доброе утро, моя Дели, — после поцелуя прошептал ей Шао. — Доброе утро, мой Шао, — проворковала Дели, водя пальцем по груди мужа. — Такая погода, что хоть целый день бы спал, — сказал Император. — Я тоже, — тихо посмеялась Императрица. — Но грохот разбудил меня, а время скоротечно и бежит вперёд. — Как же я люблю тебя! — вдыхая её фиалковый аромат, сказал Кан. — Я тоже люблю тебя! — ласково прошептала Канум, опустив поцелуй на грудь мужа. — Уже завтра Хэллоуин, — сказал внешнемирец. — Надо разослать приглашения. Кого мы пригласим? — Приглашения уже давно отправлены, — успокоила его эденийка. — Даже Джонни, Соне и Кэсси. — А кто ещё? — спросил муж. — Ох, там очень много людей, — ответила жена. — Список огромный! — Тогда хорошо, что я сделал ещё и отдельный пир для нас и детей! — сказал он. — Я очень надеюсь, что на всех хватит угощений, — сказала она. — Кстати, ты попробовал даже не все блюда! Там ещё будут карамельки на палочке в виде тыковок! — Дели, не говори ничего! — сразу попросил Шао Кан. — А то захлебнусь собственной слюной. — Так ты же не любишь сладости, — парировала Синдел. — С тобой начинаю любить! — сказал Император. — Но ты — моя самая любимая сладость! — Самый сладкий эденийский десерт, — хихикнула Императрица. — Особенно, когда я его целую, — ненавязчиво намекая, сказал Кан. — Твои поцелуи заставляют этот десерт таять, — подмигнула ему Канум, после чего супруги слились в нежном поцелуе. — Ты такой горячий! — Всё-таки быть драконом — большой плюс! — сказал внешнемирец. — Особенно для тебя! — Ты как живая грелка! — сказала эденийка, своими холодными ногами касаясь мужа, который согревал её, а она начала улыбаться и покрывать тело супруга благодарственными поцелуями. — Ты мой Дракончик! — Ты моя Банши! — ласково шептал ей муж. — Самый лучший! — жена вновь стала целовать любимого, но уже в шею. — А ты идеальная! — сказал он, принимая её поцелуи и поглаживая её тело. — Никого нет лучше тебя! — Значит мы идеально подходим друг другу, — сказала она, прижимаясь к мужу всем телом. Они лежали так, говоря друг другу нежности, а за окном бушевала непогода. — Не люблю осень за вечные дожди. Зимой хотя бы какая-то стабильность! А ещё так красиво, когда ночью под светом фонарей медленно падают снежинки… — Очень скоро зима наступит, — успокоил её Шао. — А я буду продолжать согревать тебя! — Зимой мне как-то теплее, чем осенью, — призналась Дели. — Но ты всё равно не отказываешься от этого, — улыбнулся Император. — Зачем отказываться от такой милости? — пожала плечами Императрица, грудью прижимаясь к мужу. — Кстати, мне нужно за сегодня закончить костюм, — Кан резко сменил тему разговора. — Я уверена, что он будет великолепен! — сказала Канум. — Как и твой! — уверенно произнёс внешнемирец. — Мы будем самой удивительной парой этого Хэллоуина! — Ты так думаешь? — спросила эденийка. — Я это знаю! — улыбнулся муж. — Но если у нас ночью 31 октября что-то будет, то мне обязательно нужно будет смыть перед этим грим, — сказала жена. — Это уже дело принципа! — Как и мне снять с себя костюм! — сказал он. — Мой наряд будет сидеть всё равно что вторая кожа! — У меня будет просто костюм, без магии, — сказала она. — Всё естественно. — У меня с применением магии, — признался Шао Кан. — Когда увидишь — поймешь почему. — Даже страшновато, — по телу Синдел пробежала лёгкая дрожь. — Интересно, кем будет наш сын? — сказал Император. — И дочки! — напомнила Императрица. — А если честно, то я даже не представляю. Я никогда не видела их в таких костюмах. — А я тоже помню, — сказал Кан. — Просто Рейко тоже делал свой костюм в лаборатории. — Ах, вы, хитрецы! — снисходительно улыбнулась Канум. — Даже Скарлет с кровью не хитрила! — У нас костюмы сложные! — парировал внешнемирец. — Без магии никак. — У меня тоже сложный! — возразила эденийка. — Даже скорее хрупкий и тяжёлый. — А у меня большой и фактически живой, — мягко возразил муж. — Я даже не представляю, что же там может быть! — призналась жена. — Это будет нечто! — он продолжал говорить загадками, ловко уходя от прямого ответа. — Ох, я просто сгораю от любопытства! — сказала она. — Это просто я тебя нагрел, вот ты и загорелась, — пошутил Шао. — Полагаешь, что я горю? — повела бровью Дели. — Ещё как! — ответил Император. — Ты горячий, я горячая… — Императрица стала ползти рукой к торсу мужа. — Ох, шалунья, — улыбнулся Кан, чувствуя возбуждение. — Это ты её пробудил, — сказала Канум. — Сам же знаешь, что я раньше краснела от слова «Секс», а о минете никогда раньше и не думала. — А теперь ты сама Богиня Любви во плоти! — сказал внешнемирец, положив руку на её грудь и легонько сжав её. — Ох, какие у тебя крепкие и горячие руки! — простонала эденийка, опустив горячий поцелуй на шею мужа. — Сейчас тебе станет действительно горячо! — прошептал ей муж и его рука переместилась прямо на её лоно. — Ох, жарко! — застонала жена и увидела, что «дракон» Шао даже поднял одеяло. Шао Кан стал умело водить своей большой рукой по лону Синдел сквозь ткань шёлковых кружевных трусиков и ночная сорочка из шёлка. Императрица слегка раздвинула ноги, стараясь дотянуться до достоинства Императора, чтобы ласки были взаимны и одновременны. Кан немного подвинулся вперёд, не прекращая ласкать Канум, тем более «там» она такая тёплая и уже горит от истомы, до которой её довели развратные действия супруга. Наконец эденийка кое-как достала до «молота» внешнемирца и стала самозабвенно водить по нему своей мягкой, но холодной рукой, заставляя вены вздуваться. От того, что большая и тёплая рука мужа была на лоне жены, то та не могла произнести и слова, выдавая только серию бессвязных и непонятных звуков, но одно слово она всё смогла произнести очень чётко и разборчиво: «Быстрее!». Шао не нужно было повторять дважды, поэтому его пальцы задвигали её быстрее, чем секунду назад, от того и лоно Дели стало набухать и потихоньку мокнуть. Императрица хрипло застонала, стараясь обуздать себя и хотя бы немного доставить Императору удовольствия, поиграв с его «драконом». Кан, слыша стоны прелестной Канум и как соблазнительно меняются черты её лица, заласкал её ещё быстрее, хотя казалось, что быстрее некуда. Эденийка отпустила «дракона» внешнемирца, полностью отдаваясь страсти. Жена закинула ногу на бедро мужа, чтобы ему было удобнее, а сама она прислонилась к его лбу, от такого у неё подпрыгивала грудь и участилось дыхание, становилось жарко. Шао Кан захотел сделать Синдел ещё более приятно: он вновь ускорил темп движения руки, отодвинув при этом уже слегка намокшие трусики супруги и войдя в неё двумя пальцами. Императрица больше не могла сдерживаться: соки обильно хлынули из неё фонтаном с большой скоростью, а сама эденийка издала громкий крик удовольствия — она впервые кончила струёй. Канум громко вскрикнула: в ней ещё никогда не были… пальцы! Это было так необычайно развратно и безумно пошло, эденийка и подумать не могла, что ей это понравится. Жена крепко держала руку мужа, словно не желая, чтобы он её убирал. Дели тяжело дышала, обхватив рукой затылок Шао, тяжело дыша ему в лицо. От такого напора постель сразу намокла, но плевать: главное, что Императрица была довольна. — Я даже не знала, что ты так можешь, — тяжело задышала Канум, сама сжимая свою грудь. — Это великолепно! — Мне хочется постоянно доставлять тебе удовольствие! — улыбнулся Кан. — Тогда позволь мне… — эденийка наконец взяла себя в руки. Жена с похотливой улыбкой сползла под тёплое одеяло, но когда муж почувствовал, что его «дракона» коснулась та самая мягкая и уже тёплая женская рука, то он всё понял. Дели пока только водила руками по «дракону» Шао, а он уже тяжело дышал, словно только что закончилась битва. Наконец Канум коснулась языком головки достоинства Кана, облизывая, словно мороженое или леденец на палочке, правда под одеялом муж не совсем видел, как же там шалит жена. Однако, когда эденийка взяла в рот «молот» и стала водить по нему вверх-вниз, то по поднимающемуся одеяло стало понятно, что делает его жена. В удовольствии Шао Кан скинул одеяло, он безумно желал этот видеть: волосы Синдел немного спутались, глаза пропитаны похотью и страстью, а щёки приобрели румянца. Император положил руку на голову Императрицы, не желая, чтобы она останавливалась или прекращала хоть на секунду. Канум сжимала свою большую грудь, чтобы хоть как-то восполнить бездействие рук Кана. Эденийка делала внешнемирцу просто невероятный минет, от которого мужчина довольно постанывал. И тут Дели полностью взяла всю длину Шао в рот, при этом продолжая двигать головой, её носик уже касался его живота, внешнемирец был крайне поражён. Император уже не просто стонал, а рычал как дикий зверь: он просто не представлял, как его «дракон» помещается во рту Императрицы и ещё дальше. И тут Канум чуть замедлила движение головы, сползая ртом с «дракона» Кана, но на губах была довольная улыбка, а достоинство мужчины покрыто остатками ежевичной помады, которую красавица не смогла вчера оттереть перед сном. Эденийка тоже решила побаловать внешнемирца кое-чем новым, необычным и интересным, тем более формы тела позволяли совершить такой разврат: она легко взяла его достоинство грудями, положив поглубже в ложбинку, и стала водить ими по «дракону». Головка упиралась прямо в подбородок Синдел, но она провела по ней языком, заставляя Шао Кана стонать ещё громче, чем прежде. Затвердевшие коричневатые соски были прямо между пальцев Императрица, а Император вновь был поражён: он знал, что у супруги большая грудь, но не ожидал, что настолько, чтобы обхватить ими его достоинство. Однако грудь Канум — это не коровье вымя. Эденийка всегда отличалась красотой, считается первой красавицей Внешнего Мира и Эдении, является самым красивым представителем старой эденийской династии: довольно высокий рост для женщины, тёплый тон кожи, серые глаза с карим отливом, пухлые губы, тонкая талия, ровная осанка, ухоженные руки, ноги от ушей… Вообще всё тело Синдел Фрейи Эданы — мечта для лучшего итальянского скульптора, хотя бы Микеланджело. Если лепить с Императрицы скульптуру, то она будет прекраснее самой Венеры Милосской, такому творению захочется поклоняться. Канум не останавливалась, видя всю страсть и похоть Кана: он так хочет дотянуть до жены и поцеловать, поиграть со стоячей грудью, но не может, ему слишком хорошо, что даже не пошевелиться. Внешнемирец был уже на грани: такого он еще не испытывал. О, Боги, ни одна другая женщина не заставляла Шао Кана кончать и так громко стонать, Синдел действительно такая одна на миллион. Но тут, видя, что Император словно в прострации, Императрица отпустила «дракона» мужа, скинула свои мокрые шёлковые трусики и села сверху, но пока не на достоинство. — Будь во мне! — в истоме взмолила Канум. — Твоё желание для меня закон! — сказал Кан и, подвинувшись ещё ближе, нежно вошёл в неё. — О, Боги, твой «дракон» огромен! — простонала эденийка и сняла с себя ночную сорочку. Это была правда: когда внешнемирец возбуждался, его и без того большое достоинство становилось огромным, но супруга выдерживала эти размеры, с каждым разом ей становилось всё легче, когда муж входит в неё. Шао начал самозабвенно двигаться в Дели, от чего та громко застонала, будто вот-вот затрясутся стены и окна. Императрица крепко обхватила руками шею Императора, словно боясь слететь с этого гиганта, а муж держал жену на бёдра, плавно опуская их на «дракона». Кан хотел получить максимум из этого утра с любимой Канум, поэтому он вместе с женой встал с постели на пол и стоя начал двигаться в супруге, держа её под бёдра лицом к себе. Эденийке это явно безумно нравилось, её слух ласкали стоны внешнемирца, его игривые шлепки по её ягодицам и удары двух тел друг о друга, похожие на хлопки, но при этом несравнимые ни с чем иным, кроем звука двух соприкасающихся тел. ШаоДел 6 часов подряд занимались своим развратным сексом, но при этом пропустив завтрак и обед. И вот, оба кончив, царственные супруги упали на постель: горячие и мокрые, но довольные и влюблённые. Императрица думала, что сейчас её сердце качается, как маятник, ударяясь о рёбра, а сама она еле дышит. Сегодня императорская пара попробовала нечто новое, что понравилось им обоим: для него интрамаммарный секс, а для неё фингеринг. — Ну как ты? — спросил Кан. — Сейчас сердце выскочит, — ответила Канум. — Ты уж побереги своё сердечко, — внешнемирец стал аккуратно её поглаживать, позволяя перевести дыхание. — О, Боги, какие же мы с тобой развратники! — тяжело дышала эденийка. — И это хорошо! — сказал муж. — Если Кити нас слышала, то пусть берёт это себе на заметку. — Она у нас девочка скромная, — сказала жена, уткнувшись в грудь любимого. — Я про то, что активный секс помогает держать себя в форме и не полнеть, — он напомнил вчерашний разговор. — Хотя тебе это не грозит. Ты после родов сразу стройная! — Я уже себя беременной не помню, — сказала она. — У нас всё ещё впереди! — подбодрил её Шао Кан. — Мы с тобой потенциально бессмертны! — Шао, я же просила не поднимать эту больную для меня тему, — Синдел тут же остыла и стала подниматься с постели. — Прости! — Император поймал её и прижал к себе. — Я понимаю, как ты хочешь детей. Просто знай вот что: мне не раз один снился интересный сон! — Какой? — спросила Императрица, вновь впадая в тоску из-за того, что возраст больше не позволяет ей иметь детей. — Мы стоим на облаках, оба сияем и у нас двое новорожденных детишек, — ответил Кан. — И рядом с нами наши взрослые дети. — Красивый сон, — всё также удручённо сказала Канум. — Просто давай закроем тему беременности. Не хочу сыпать соль на рану, она ещё свежа. — Последний вопрос на эту тему и всё, — попросил внешнемирец. — Какой? — недовольно спросила эденийка. — А если у тебя всё-таки получится забеременеть, то ты будешь счастлива? — спросил муж. — Безумно! — ответила жена. — Я же мечтаю подарить тебе крохотного малыша, чтобы мы вместе воспитали его! Чтобы я услышала первое слово, увидела первые шаги, любила… Шао, пожалуйста, хватит! Мне больно! — Всё, прости! — извинился он и обнаружил, что тут остались сладости, что супруга ела вчера после ухода мужа в лабораторию, поэтому Шао магически призвал пирожное, которое ещё было свежим. — Держи, любовь моя, это поднимет тебе настроение! — Спасибо, — сказала она и стала есть бисквитное пирожное. С каждым кусочком грусть эденийки уходила и она снова улыбалась. — Безумно вкусно! — Заслуга эденийских кондитеров, — улыбнулся Шао. — За Хэллоуин я повышу им жалование! — Да, они заслужили, — согласилась Дели. — Я с ними беседовала и они говорят, что во Внешнем Мире им даже больше нравится. — Почему? — удивился Император. — Ведь Эдения до сих пор считается самым прекрасным миром! — У них тут кухня больше, огромные кладовки, больше народу, чтобы показать свои таланты… — перечисляла Императрица. — А ещё они рады, что смогли полностью изменить рацион придворных. К тому же у них тут есть жильё, а жалование в 2 раза больше, чем в Эдении! Но они этого действительно заслуживают! — Я даже не ожидал такого, — и тут Кан расплылся в улыбке: их совместные с супругой усилия не прошли даром, раз о них так говорят. — Они хотя бы не ютятся на кухоньке в Эдении, твой дворец больше моего! — добавила Канум. — Наш дворец! — поправил её внешнемирец. — Ну хорошо, НАШ! — снисходительно улыбнулась эденийка. — Может он и принадлежит мне, но ты моя жена, так что считаешься полноправной хозяйкой! — для уточнения сказал муж. — Мне приятно знать, что мне оказано такое доверие! — сказала жена. — А ещё Рейна скучала по Кайзеру, когда мы с тобой были в разводе. Но она деловито не подавала виду. — Вся в свою хозяйку! — он улыбнулся. — Что есть, то есть, — хихикнула она. Шао Кан не мог просто так смотреть на это очаровательное эденийское создание по имени Синдел, которое так умиротворённо ест бисквитное пирожное, поэтому он поцеловал её в губы, где остался шоколадный крем. Императрица улыбалась в поцелуе, активно отвечая, но вдруг её взгляд пал на часы — 15:30, а вот Император же не обращал на это никакого внимания. Кан вновь прижал к себе Канум, заставив её выронить сладкое пирожное и полностью отдаться власти его горячих губ. Однако внешнемирец, не разрывая сладкий поцелуй с эденийкой, поймал пирожное и оно не пострадало. Жена даже не думала о том, что старательным служанкам уже давно пора убирать покои, а теперь им придётся менять постельное бельё на кровати, но супругов это не особо заботило. Когда в лёгких стал заканчиваться воздух и казалось бессовестным смотреть на тикающие часы, отмеряющие быстротечные секунды этого дня, ШаоДел медленно разорвали поцелуй. — Открой ротик, — попросил Император, поднося ей пирожное, которое успел поймать. — Ты вновь будешь меня кормить! — умилилась Императрица, открыла ротик и супруг поднёс пирожное, которое эденийка полностью взяла в рот, тщательно пережёвывая. — Шао, раз ты задал мне вопрос, то я тоже кое-что хочу спросить. — Конечно! — сказал Кан. — Слушаю тебя! — А как ты проводил ночи с наложницами? — спросила Канум. — Не очень! — признался внешнемирец. — Им всё нравилось, а мне было тоскливо! Никто так и не смог меня удовлетворить! А через какое-то время я вообще перестал обращать на них внимание, ими пользовались мои воины. На наложниц тратились просто огромные деньги! — Китана говорила, что они просто кричали от восторга, — сказала эденийка, взяв мужа за руку. – А от меня не было ни звука, — честно говорил муж, потому что не желал лгать любимой. — В один момент они так обнаглели, что выгнали моих детей из дворца, чтобы они не тратили моё время. Вот тут я разозлился: тех, кто посмел это сделать, я разорвал на куски и сказал: «Если кто посмеет тронуть моих детей, то умрёт мучительно и страшно!». Это также касается твоих портретов! С тех пор эти гаремные шавки вели себя тихо и скромно, а я совсем перестал обращать на них внимание. — Моих портретов?! — переспросила жена. — Они хотели снять и испортить твои портреты, чтобы я не вспоминал о тебе! — у него гневно закипала кровь, когда он рассказывал это. — Но той, что посмела его легонько коснуться, я оторвал руку! — Ты так ценил простые картины! — восхитилась она. — И тебя, и детей! — продолжил Шао Кан. — Дети так были благодарны, что я сохранил твои портреты. — Рейко только по ним меня знал, — вздохнула Синдел. — После многих событий случился наш с тобой развод, — сказал Император. — Ох, как ликовали наложницы и оскорбляли тебя, радуясь что ты ушла. Я это услышал и вскипел от ярости: пришёл со стражами, отнял все драгоценности, раздел и повыгонял из дворца этих паразитов! И сразу в казне появился достаток, и мне с детьми на душе стало спокойнее. Но без тебя всё ещё было тоскливо и больно! Вот так вот я жил без тебя! — Это так печально, — только и могла произнести Императрица, находясь под впечатлением от рассказа мужа. — Дети много мне рассказывали о твоём гареме: Китана говорила, что наложницы приходили к тебе каждую ночь, но они не оставались до утра, ты их после секса выгонял; Джейд рассказывала, что одну наложницу видела в моих украшениях, так ты ей за это руки оторвал; Скарлет рассказывала, что ты некоторых наложниц к ней отправлял, чтобы она училась на них магии крови; а Рейко постоянно ловил их на тёмных делах — то мои украшения забрать хотели, то портреты испортить, а одна себе мою Рейну попросила. — Я не мог позволить, чтобы они уничтожили память о тебе! — сказал Кан. — Но когда они начали оскорблять тебя за твоей спиной, я не выдержал: некоторым посносил головы, у кого красоту отнял, кого избил, но одно было общее у них всех — я изгнал их всех из дворца, отняв у них всё! Кстати, а та, которая хотела забрать Рейну, погибла: твоя подружка размозжила ей голову копытами и затоптала насмерть! — Рейна может, — улыбнулась Канум. — Она у меня такая: преданная только мне! Я очень ценю эту лошадь! Это же твой подарок, она просто идеально мне подходит! — Кайзер очень скучал по ней! — сказал внешнемирец. — Весь в меня! — Наши кони как наша большая семья! — сказала эденийка. — Берут пример с нас! — сказал муж. — Наши кони даже умнее некоторых людей, — сказала жена. — Я бы сказал многих! — рассудил он. — И не говори, — согласилась она, и тут их желудки заурчали громким басом, требуя еды. — За 6 часов мы ужасно устали и проголодались. — Значит пойдём поедим, — сказал Шао. — Только мы вдвоём! — Это будет чудесно! — сказала Дели. — Только вначале нужно помыться! — настоял Император. — Мы с тобой не слишком чистые. — Ох, да, ты прав, — согласилась Императрица, глядя на пальцы мужа и своё лоно. — Тогда оденемся и идём в бани, — сказал Кан. — Давай хотя бы там сдержим нашу страсть? — предложила Канум. — Ну не знаю… — ответил внешнемирец, касаясь голого зада жены. — Шао! — снисходительно улыбнулась эденийка. — А то мы так целый день будем любовью заниматься. — Скоротаем его до Хэллоуина, — в ответ улыбнулся муж. — Неугомонный! — хохотнула жена. — Ну как можно угомониться, когда тут такие сокровища перед глазами! — сказал он, имея в виду формы жены. — Я могу сказать точно также, — она повела бровью и хотела коснуться достоинства мужа пальцем, но сдержалась. Однако рука Синдел осталась на уровне «дракона» Шао Кана, поэтому муж чуть подошёл вперёд и его достоинство оказалось в ладони жены. Императрица с лукавой улыбкой посмотрела на Императора, а потом на его большое достоинство. Однако пустые и очень голодные желудки царственных супругов нарушили идиллию, незамедлительно требуя пищи. — Пойдём мыться и обедать! — сказал Кан. — А ты хотел, чтобы я поиграла с твоим «драконом»? — спросила Канум, стараясь после такого подняться на ноги и не упасть. — Можем продолжить в банях, — подмигнул ей внешнемирец. — Я подумаю, — лукаво улыбнулась эденийка. Шао быстро метнулся в гардеробную, откуда вскоре вынес два халата: один махровый цвета кармина с чёрным воротником и поясом, а второй шёлковый цвета индиго с чёрными витыми узорами и кружевами на рукавах и подоле. Император накинул на голое тело махровый халат, а Императрице шёлковый, который идеально обтянул её прекрасное тело. Полотенца или какие-либо средства для ухода за кожей Кан и Канум брать не стали, так как всё уже точно есть в императорских банях. Уже издали чувствовался тёплый жар бани, откуда даже из-под двери клубами валил горячий пар, а также нотки пряной корицы, значит сегодня поставили коричные ароматические свечи. Войдя в бани, ШаоДел закрыли за собой двери, сбросили халаты и вошли в купальни, где стояли большие мраморные ванны. Императрица откинула свои волосы на бортик ванны, которые касались прогретого мраморного пола, а сама дышала корицей, словно морально готовя себя к зиме и Новому Году. Император свободно раскинул руки по бортикам ванны, одной из них обняв супругу, а та прижалась к нему. В императорских банях было очень тихо: ни единого шума, не трещат факелы, не носятся люди и словно стоит шумоизоляция, создавая внешнемирцу и эденийке атмосферу отрешённости от мира и уединения. — Как хорошо! — сказал Шао. — И не говори, — согласилась Дели. — После такого занятия любовь — самое то! — И это просто прекрасное утро, даже несмотря на дождь, — сказал Император. — Конечно дожди навевают меланхолию, но мы с тобой скрасили это утро друг для друга, — сказала Императрица. — Дорогая, открой-ка ротик, — Кан оторвал виноградинку, что лежала на тарелке недалеко от купальни. — Закормил! — снисходительно улыбнулась Канум, но послушно открыла рот, после чего супруг положил ей туда виноград. — Для Эдении осень никогда не помеха! — она по вкусу поняла, что этот виноград с её родины. — И благодаря ей мы круглый год едим вкуснейшие фрукты, — взяв грушу, сказал внешнемирец. — Зима там недолгая: за 3 дня до Нового Года снег выпадает, пролежит несколько дней, в потом вновь тает, — сказала эденийка. — А у нас она дольше, чем в Земном Царстве, — сказал муж. — Я не так много раз видела зиму во Внешнем Мире, — сказала жена. — Но она у вас очень красивая! — Я рад, что теперь мы сможем лицезреть её вместе, — он улыбнулся. — Правда Ноэлия вновь загубит мои цветы, — вздохнула она. — Именно в фиолетовой части сада. — Уже не загубит! — хитро улыбнулся Шао Кан. — Почему? — спросила Синдел. — Я наложил на них вечное защитное заклятие, — с улыбкой ответил Император. — Ох, как она будет злиться! — посмеялась Императрица. — Но большое тебе спасибо! Это очень важно для меня! — Негоже такой красоте погибать от такой вредины! — сказал Кан и поцеловал её в шею. — Ноэлия всегда находит способ досадить мне, — вздохнула Канум. — Но теперь она помрёт от гнева, когда узнает, что твоим цветам ничего не угрожает! — злорадствовал внешнемирец. — Пока она будет пытать их заморозить, то получит либо посохом бабушки Изольды, либо секирой Авроры*, либо мечом тётушки Гленис, — рассмеялась эденийка. — А цветы будут радовать тебя и зимой! — улыбнулся муж. — Я буду рада! — сказала жена. — Просто я так стараюсь, чтобы хотя бы полгода цвели мои растения, а Ноэлия всё губит. На неё уже не знают чем воздействовать. — Всё ради тебя, любовь моя! — он обнял её голое тело. — Я так рада, что ты защищаешь меня даже от таких мелочей! — умилилась она. — Потереть тебе спинку? — вдруг спросил Шао. — Я была бы не против, — ответила Дели. Император прекрасно знал, какое эфирное масло у Императрицы самое любимой. Кан недолго рылся в деревянном ящичке Канум, где лежали эфирные масла, так как все флаконы расставлены по форме, а потом уже по цвету. Внешнемирец когтями вытащил флакон в форме усечённой пирамиды и открыл его: оттуда повеял тонкий и нежный цветочный аромат — эфирное масло фиалки. Пусть Канум чудесным образом сама по себе и пахнет этой чудесной любительницей умеренного климата, но она любила этот запах: не такой фруктовый южный, как у черешни, не такой свежий, как у мяты, и не такой резкий, как у лаванды, у каждой эденийской Королевы был свой запах. Итак, Шао Кан с трудом вылил себе на руку даже капельку эфирного масла: жёлто-зелёная воскообразная жидкость с запахом фиалки из-за своей консистенции никак не хотела вытекать из флакона. Благо рука Императора была тёплой, поэтому масло немного нагрелось и потекло легче, попав на ладонь внешнемирца в том количестве в каком нужно. Кан растёр вязкое эфирное масло между ладоней и стал натирать спинку своей Канум. Эденийка положила свои серебристо-смоляные пряди себе на плечо, чтобы они не мешали внешнемирцу, и подвинулась чуть ближе к нему. Муж с большим наслаждением и упоением стал массировать нежную и чувствительную кожу жены и натирать её спинку, что давалось ему легко: во-первых, как известно, когда-то мужчина работал в сфере массажа, а, во-вторых, ладони у него были большие и широкие, одна размером с полторы лопатки супруги. От таких приятных движений рук Шао Кана Синдел млела и расслаблялась. Императрица легко расправила плечи, но при этом всё равно была спокойна и безмятежна. Руки Кана были такими умелыми, что Канум прикрыла глаза и настолько потеряла равновесие, что упала прямо на мужа. — Здравствуй, — улыбнулась эденийка, видя только подбородок любимого. — Здравствуй, мой эденийский десерт! — подмигнул ей внешнемирец, продолжая массаж — Я что-то размякла от твоего чудесного массажа, — хихикнула жена. — Значит он творит чудеса, — сказал муж. — Он заставляет забыть о дурных мыслях, — сказала она. — И приземлиться в мои объятия, — добавил он. — Твои объятия нежнее облаков! — сказала Синдел. — Несмотря на то, что тело тверже стали! — сказал Шао Кан. — Но зато надёжнее и безопаснее любой крепости, — Императрица мягко накрыла руки мужа своими. — Ты такая нежная, — прошептал Император. — А ты такой сильный! — прощебетала Канум. — Твоего тела приятно касаться! — Кан провёл носом по шее супруги. — Ты такая миниатюрная и хрупкая, сама нежность во плоти! Порой тебя так боишься коснуться, а то вдруг я переломаю тебе кости. Но я этого не хочу, ведь я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — сказала эденийка. Внешнемирец стал легко скользить руками по телу супруги, переключаясь со спины супруги на её хрупкие плечи. Когда руки Шао коснулись большой груди Дели, заполняя ими тёплые мужские ладони, то из горла эденийки вырвался довольный предательский стон, после чего женщина сразу зажала рот рукой, словно икает. Император довольно ухмыльнулся и продолжил намыливать сочные и стоячие «эденийские дыньки» Императрицы, а красавица с трудом сдерживалась. Канум крепко обхватила руками горячий бортик мраморной ванны, стараясь не стонать, но и не сломать ногти, им чуть больше недели, а ведь они сделаны к празднику. Внешнемирец без остановки продолжал её мытье, но эденийка уже не сдержалась и стон вновь вырвался из её груди. — Да чёрт возьми, как ты это делаешь? — закусив губу, спросил жена. — Просто я тебя очень люблю! — сказал муж, мило, но хитро уйдя от ответа. — Хитрец, — она снисходительно улыбнулась. — Ещё какой! — улыбнулся он, намыливая и массируя её плоский животик. — Однако настойчивый, — сказала Синдел, чувствуя, что муж требовательно подвигает её ближе к себе. Массируя, Шао Кан начал делать её щипковый массаж, легонько пощипывая кожу живота, он делал это так, словно супруга беременна, а такие упражнения посоветовал акушер-гинеколог. У Императрицы стало приятно покалывать в животе, поэтому она кое-как закинула руки назад и обхватила голову Императора, положив её на своё плечо, чтобы касаться его гладкой щеки и чувствовать его горячее дыхание. Спустя 5 минут, помассировав ей живот, Кан опустился ещё ниже, хорошенько капнув жёлто-зелёного эфирного масла фиалки себе на руку. Благодаря маслу, рука внешнемирца ещё легче скользила по лону эденийки, от чего та вновь простонала. Жена вновь хотела обхватить руками бортик ванны, но муж ей этого не позволил, он желал, чтобы любимая не сдерживалась и стонала. Шао понял, что снова Дели возбудилась и решил довести ей до того струйного оргазма, который был утром в качестве прелюдии. Вначале большие пальцы Императора ласково водили по лону, от чего Императрица выгибалась и невольно стонала. Канум крепко схватилась за руки Кана, потираясь щекой о щёку мужа. Затем внешнемирец стал активнее двигать пальцами, от чего эденийка стала громче стонать, хотя, казалось, что громче только крик банши. Жена не сдержалась и стала немного подаваться руке мужа и громко стонать, стараясь добраться до губ супруга, чтобы заглушить свои звуки похоти. Шао Кан заласкал её ещё быстрее, при этом всё было с хлюпающим звуком, так как Синдел была в воде, а лоно уже неплохо набухло. Удивительно, но большие пальцы Императора помещались в лоно Императрицы, но муж был нежен и страстен, стараясь не навредить интимным местам супруги, а на шее оставлять засосы. Ещё немного помучив Канум, Кан проник двумя пальцами внутрь жены и стал водить взад-вперёд, что доставляло дикое удовольствие и ему самому, у женщины это вызывало просто очень громкий стон. — Ах, Шао! — ещё немного и эденийка чуть не прокусила губу. — Да что же ты…? О, Боги, я такого никогда не испытывала! Внешнемирец слегка сдавил шею супруги и начал водить пальцами ещё быстрее, оставалось совсем немного. И вот Синдел почувствовала, что у неё внутри всё сжалось, что чувствовал и Шао Кан по бешеному пульсу любимой. Императрица испустила очень громкий стон: больший, даже похожий на крик. Но когда Император довольно быстро вытащил пальцы, то из лона жены струей хлынули соки. Всё вытекало прямо в воду, Канум тяжело дышала, думая, что внутри горит дикое пламя, словно в камине, а Кан сидел довольный, видя блестящее от масел тело жены и то, как она порывисто дышит. Причём в первые секунды из лона эденийки вырвалась мощная струя, а монархиня издала просто очень громкий стон. А сейчас жена обмякла и лежала на муже, думая, как бы не сорваться и не знаться сексом прямо здесь. — Ты нашёл новый способ пошалить, — усмехнулась Синдел. — А ты очень даже рада! — улыбнулся Шао Кан, начав намыливать ей ножки. — Ай, щекотно! — расхохоталась Императрица. — Потерпи, я же тебя мою, — улыбка так и не сходила с лица Императора. — Шао, это невозможно терпеть! — смеялась Канум. — Тогда постараюсь понежнее, — Кан стал касаться и медленно водить маслом по её ножкам, чтобы было не так щекотно. — Ох, когда-нибудь моя щекотка меня загубит! — эденийка старалась отдышаться. — Не загубит! — улыбнулся внешнемирец, заканчивая намыливать её ножки, дойдя уже до пяток. — Ой! — жена сжала губы, чтобы не хохотать. — Прости, я сейчас, — хихикнул муж, намыливая её пяточки и едва сдерживаясь, чтобы не похулиганить. — Шао, не смей щекотать! — предупредила она. — Ну не знаю… — сказал он, чувствуя что «нужно» похулиганить. — Ну не надо, — по-детски хихикнула Дели. — Ты же знаешь, что это моя слабость. — Вот именно, что знаю, — сказал Шао. — Значит можно тебя немного любя помучить. — Ох, я больше никогда не пойду с тобой в баню! — снисходительно улыбнулась Императрица. — Куда ты денешься, — в ответ улыбнулся Император. — Ну хорошо, не буду мучить. — И всё равно не буду! — Канум показала мужу язык. — Вот сейчас точно щекотать начну! — пригрозил Кан. — Тогда я точно больше не буду ходить перед тобой голая! — парировала эденийка. — А я тебя буду прилюдно доводить до струйного оргазма! — усмехнулся внешнемирец. — Магически. Никто не будет понимать, почему ты стонешь. Хе-хе-хе. — Ах, ты, развратник! — наигранно возмутилась жена. — Больше никаких боди носить не буду! — Тогда тебя ещё и магически раздену, — вновь пригрозил муж. — Хочешь прилюдно меня опозорить? — спросила она. — И как это ты магически будешь доводить меня до оргазма? — Вот так! — его пальцы заискрились кислотно-зелёной энергией, которая появилась внутри лона супруги, а муж стал двигать пальцами и эта энергия на манер пальцев двигалась внутри стенок лона, снова возбуждая её. — Шао, умоляю, не надо! — жалобно попросила Синдел. — Я поняла! — То-то! — улыбнулся Шао Кан и прекратил свои шалости. — Не надо так со мной, — попросила Императрица. — С тобой надо вот так! — сказал Император и привлёк её к себе, целуя в губы. Канум вновь расслабилась, просто она не любила, когда ей играют и выставляют посмешищем, ведь она зарекомендовала себя как женщину высоких моральных принципов и приличную, а тут такие непристойности. Конечно эденийка не была против любовных игр внешнемирца, но когда это происходит тогда, когда они наедине, а не хотя бы на пиру. Закончив поцелуй, Шао обнимал свою ненаглядную Дели и смотрел на неё влюблённым взглядом, полный искренности, любви, нежности и очарования. — Я никогда не буду выставлять тебя посмешищем! — сказал Император. — Ведь ты моя любимая жена! Самая лучшая, самая мудрая, самая красивая, самая добрая, самая талантливая, самая сильная, самая-самая-самая! — Я тебя обожаю! — сказала Императрица и крепко обняла мужа, прижимаясь к нему своим намыленным телом. — И рада, что ты меня понимаешь! Ведь ты самый мудрый, самый справедливый, самый гениальный, самый сильный, самый могущественный, самый смелый, самый прекрасный… К тебе можно подобрать миллионы эпитетов, но даже их тебе будет мало! Кан и Канум до умопомрачения любили друг друга, такую любовь невозможно разрушить испытаниями, наговорами и ссорами. Эта любовь искрення и навсегда. Императорскую пару ничто и никогда не разъединит. Даже смерть им не помеха, что было проверено несколькими веками. Всю эту до безумия сладкую романтику испортило урчание пустых желудков, напоминая, что уже с тех пор как они легли спать, внутри совсем пусто. — Нужно мыться и идти есть, — сказала Синдел. — В принципе ты уже вымыта, — сказал Шао Кан. — Тогда может я помою тебя? — предложила Императрица. — Каким маслом? — У нас есть масло с ароматом ясеня? — спросил Император. — Ну конечно! — ответила Канум, достав нужный пузырёк. — У меня всё есть! Эденийка улыбнулась, откупорила пробку, издав хлопковый звук, и тут же почувствовались тонкие древесные нотки, даже немного отдавал свежескошенным сеном. Синдел любила утончённые масла, вроде фиалок, лаванды, шалфея, белой акации, лиметта, синдала… Список любимых ароматов Императрицы бесконечен! Шао Кан же любит более крепкие мужские ароматы, не когда от него пахнет цветочками и фруктиками, а чем-то серьёзным, но не резким, чтобы воняло за километр. Канум капнула себе на руки немного желтовато-коричневого эфирного масла ясеня и стала растирать его по широкой спине Кана, но она делала это нежно и с любовью. Эденийка старалась через свои руки успокаивать внешнемирца, мурлыкая себе под нос незамысловатую мелодию. Муж же расслабился в руках жены, полностью отдавшись её изящным ладошкам. Конечно рука Дели была слишком маленькой, даже меньше плеча или лопатки Шао, но она очень старалась затронуть каждый участок кожи супруга, чтобы подарить наслаждение. Закончив со спиной, Императрица попросила Императора повернуться, что он и сделал: её руки скользнули на широкую и могучую грудь супруга, касаясь которой, эденийка чувствовала как ровно бьётся сердце внешнемирца. Мужчина был словно в другой вселенной наслаждения и умиротворения, он чувствовал движения рук женщины каждой клеточкой своего тела, ему это определённо нравилось. Ладошки Синдел опускались ниже, на торс Шао Кана, где она ласково гладила каждый аккуратный и рельефный кубик пресса. И наконец Императрица добралась до большой достоинства Императора, и нисколько не постеснялась «мыть дракона», водя по нему рукой и нанося эфирное масло ясеня. Кан старался держать себя в руках и не возбудиться, ведь иначе супруги пропустят и ужин, а желудки и так уже не в первый раз уже просто умоляют о еде, одним виноградом и грушами не наесться. Лицо эденийки было спокойным и невинно, словно не происходит ничего удивительного и странного, будто так и надо. Муж порыкивал, словно жена играет с ним или пытается возбудить, хотя она ничего такого и не имеет в виду, просто моет супруга. Когда Синдел плавно переключилась к ногам, то Шао Кан спокойно выдохнул: он не боялся щекотки, поэтому спокойно раскинул руки по бортику ванны, а супруга вспомнила слова своей бабушки Изольды: «Никогда не смей вставать перед мужчиной на колени! Не смей мыть ног и валяться в ногах! Это выше твоего достоинства! Ты представитель великой эденийской династии!». Но тут это не унизительная работа для удовлетворения больных фантазий узурпатора, а просто милый жест со стороны жены для любимого мужа. И наконец, спустя долгих полчаса Императрица закончила мыть своего обожаемого Императора. — Ты был так терпелив, — улыбнулась Канум. — Всё ради тебя! — сказал Кан. — Принимать ванну с тобой — мечта! — Однако ты вновь пристаёшь ко мне, — по-доброму усмехнулась эденийка. — Ну тут трудно сдержаться! — улыбнулся внешнемирец. — Да? — спросила жена. — Конечно! — ответил муж, положив руку на её грудь. — Одно прикосновение и я таю! — прошептала она. ШаоДел вновь могли начать нежно касаться тел друг друга, потихоньку начиная возбуждать и доводить до сладчайшей истомы, а потом не сдержаться и заняться любовью прямо в ванной… Однако, как на зло, настойчивое урчание животов отрезвило их, что явно не устроило царственных супругов. Императрица недовольно закатила глаза и вдруг ей взбрело в голову пошалить, словно маленькая девочка: она насколько могла, отплыла от Императора и брызнула в него водой, надеясь, что это отрезвит любимого, тем более пряные благовония корицы, цветочные нотки фиалки и древесный аромат ясеня смешались в такой букет, словно попал на богатый эденийский рынок, где есть всё, от такого немудрено, что закружится голова. — Эй! — отряхиваясь от воды, возмутился Кан. — Я тебя сейчас защекочу! — Охладись! — хохотнула Канум. — Ну всё! — сказал муж. — Ты доигралась! Пусть ванна и была 3 на 3 метра, но это явно не Тихий океан, где можно кое-как отплыть от мужа, поэтому внешнемирец быстро подплыл к эденийке и стал её нещадно щекотать. Жена звонко и громко хохотала, дрыгая ногами и расплёскивая воду, от чего та переливалась за бортик и водопадом стекала на пол, благо в бане есть система водостоков. Шао Кан же даже и не думал прекращать «наказание» для Синдел: она была не единожды предупреждена, что за хулиганство она может быть наказана, вот и доигралась. Императрица отчаянно старалась вырваться, но понимала, что Императора невозможно остановить, всё же этот человек настойчив и очень силён, не хрупкой даме с ним тягаться. — Будешь ещё хулиганить? — спросил Кан. — Не буду! — ответила Канум, выплёвывая воду изо рта. Внешнемирец без промедлений прекратил «пытки» над дорогой сердцу эденийской, легко развернул её к себе, крепко прижал к груди и стал аккуратно поглаживать, желая её успокоить и даже извиниться за щекотку. Жена отчаянно и устало прижалась к мужу, от него она черпала покой и умиротворение, но была не очень рада, что боязнь щекотки вновь подвела её. Но Синдел вспомнила своего любимого дядюшку Билигарта*, который очень любил свою единственную племянницу, веками назад именно он убил Ноэлию ударом подсвечника в висок, чтобы старшая сестра не отравила дочь младшей сестры… И любимым делом весёлого дяди были добрые и безобидные подколы в сторону будущей Императрицы и постоянная щекотка, от чего у тогда ещё маленькой девочки появилась эта маленькая и милая слабость. — Вот так вот! — поглаживая её, сказал внешнемирец. — Ох, Шао, ты опять надо мной издеваешься, — снисходительно улыбнулась эденийка. — Сначала заставил кончить струёй, а теперь щекочешь. — Я тебя люблю! — сказал муж. — Я тоже тебя люблю, — жена ещё крепче обняла мужа и прижалась к его груди. — Пойдём есть? — спросил он, чувствуя, что живот скручивает. — Да, я ужасно голодная! — ответила она. — Тогда одеваемся и идём! — сказал Шао. Дели взяла большой керамический эденийский кувшин, в котором уже дымилась горячая, но уже чуть остывшая вода. Императрица взяла небольшую золотую миску с техникой насечки кофтгари, налила в неё воды из кувшина и стала смывать с тела эфирное масло фиалки, которое каскадом стекало с её плеч. Кану же хватило и своих больших ладоней, в которые воды помещается даже больше, чем в мисочку Канум, тем более его облила супруга. Эденийка плотнее прижалась к внешнемирцу, от чего ещё уловимые запахи фиалок и ясеня, что исходили от намыленных эфирными маслами тел супругов, смешивались воедино, рисуя собой желтоватые узоры в воде. — Ох, ты притягательна! — прошептал ей муж. — Это всё фиалковое эфирное масло, — по-доброму усмехнулась жена, осторожно поливая водой лысину мужа. Шао Кан совсем забыл о времени, наслаждаясь ароматом и прикосновениями Синдел, ведь они такие мягкие, лёгкие, чувственные и нежные, словно тела касаются тысячи разноцветных бабочек. Императрица очень желала надолго растянуть этот момент и насладиться им с обожаемым Императором, но ужасно хотелось есть и эденийка уже точно знала, какой обед она будет сегодня, от голода она способна съесть целую кастрюлю варёных креветок. Наконец, когда ни на Кане, ни на Канум не осталось ни капли эфирных масел ясеня и фиалок, они стали выбираться из ванны. Эденийка элегантно и грациозно перелезла через бортик и села на него, выгибая прямую спину, вода полностью расслабила её, а фиалковое эфирное масло и коричные ароматические свечи выгнали все тревоги, печали и осеннюю меланхолию. Шао тут же вылез за Дели, как можно мягче и осторожнее проведя рукой по её вымытой мокрой спине, что вызвало в её теле приятную дрожь. Императрица никогда бы и не подумала, что однажды будет так млеть от простых прикосновений, вздрагивать, шалить прямо в ванне… Первый покойный муж Джеррод себе такого не позволял, как известно, считал это низким и грязным: супруга была для него только «Синдел» и «Жена», не держал супругу за руку, поцелуи не опускались ближе губ, секс длился даже меньше часа… Не удивительно, что Канум изменилась Королю с Каном, такая видная женщина никогда не останется без достойного мужчины, тем более эденийка безумно хотела родить ребёнка, правда жаль, что наивно поверила в отцовство Джеррода для Китаны. Однако с внешнемирцем ей было можно всё: шалить, громко смеяться, получать комплименты, никто не ограничивает её в тратах и действиях, поцелуи опускаются даже ниже живота, ласковых прозвищ просто не счесть, а секс такой прекрасный, что не хочется смотреть на часы и ждать, когда же это закончится. Синдел изящно и царственно поднялась с бортика ванны, взяла в руки махровое полотенце цвета фиалок и стала вытираться им, чтобы не замёрзнуть в коридоре и не заболеть, не очень хочется лежать в праздники в постели. Шао Кан взял своё большое полотенце цвета кармина и стал вытирать все капли со своего тела. Вытеревшись и замотавшись в мягкие тёплые полотенца, царственные супруги пошли в большую комнатку, что была перед входом в бани, где можно было одеться и не щеголять голышом по всему дворцу. Для Императрицы сюда уже принесли чёрное боди из шёлка и шерсти, с глубоким вырезом и прозрачными рукавами длиной три четверти и открытой спиной, а на поясе с помощью тонкого кожаного ремешка крепилась шифоновая юбка чёрного цвета, расшитая нитями серебра. К этому наряду для Канум принесли её сапоги из дорогой затеррианской кожи, на высоком клиновидном каблуке из чистого золота, с голенища свисала золотая цепочка, закреплённая двумя крупными сверкающими ониксами. Правда для эденийки не оказалось косметики, но зато принесли расчёску. Для Императора же принесли его повседневные доспехи с открытым торсом, наплечниками, широкими штанами игабакама и ботинками с наголенниками, всё было в японско-внешнемирском стиле, карминового цвета и чистого золота. Большой и массивный шлем Кан решил не надевать, а нести в руке, ведь супруга так любит видеть его лицо. В этой комнате также было серебряное зеркало в полный рост, чтобы хорошенько проверить свою одежду и не выглядеть нелепо. Одевшись, Синдел начала аккуратно и тщательно, но смея дёргать и рвать волосы, как она советовала в Швеции Богине плодородия Сиф, расчёсывать длинные и мокрые серебристо-смоляные пряди. Шао Кан поудобнее расположился на широкой дубовой скамье, глядя на супругу влюблёнными глазами. Как известно, Императрица не пользуется феном, боясь испортить волосы, хотя во Внешнем Мире электричество можно заменить магией. Канум накинула на плечи полупрозрачную шаль из чёрного эденийского шёлка и серебряных нитей, надеясь согреться ей, а сама внутренне переживала, что не может накраситься. Император, видя заметное волнение супруги, щёлкнул пальцами и перед ней появилась её большая косметичка, которая стояла на столике, созданном из крепкой и прочной магической энергии. — Дракончик, спасибо! — обрадовалась Канум и кинулась обнимать мужа, покрывая его лицо поцелуями. Кан крепко обнял её, принимая поцелуи с блаженной улыбкой: он знал супругу как облупленную, даже лучше её собственной матери. Но это не значит, что внешнемирец не хочет её радовать и баловать, такая женщина достойна ходить по золоту и купаться в жемчуге. Шао постоянно радует Дели то мелочами, то серьёзными подарками, то вниманием, то комплиментами… За столько веков Император точно знает, что хочет быть именно со своей Императрицей и всеми силами держать её рядом с собой, но только по её доброй и взаимной воле, чтобы она была во дворце не несчастной пленницей, а счастливой хозяйкой. Канум вновь отошла от Кана и подошла к зеркалу, где лежала её косметичка. Эденийка взяла свою золотую пудреницу, со щелчком открыла её и стала без фанатизма наносить немного пудры на лицо, чтобы лицо становилось бледным, словно у покойника. За столько веков женщина научилась всё делать точно, аккуратно, изящно и красиво, а тренироваться начинала с косметики тётки Ноэлии. Внешнемирец же смотрел как жена приукрашивает и без того идеальное и красивое кукольное лицо. Нанеся пудру на лицо и отложив её, Дели взялась за помаду: сегодня она будет цвета сливы, но, как всегда, эденийская, где делают самую лучшую и качественную косметику. Нанося её на губы, Императрица уже представляла как будет целовать Императора, оставляя на его теле свои следы, таким образом показывая, что только она его целует, а любую другую женщину даже за попытку ждёт страшная кара. Такой след на груди — своеобразное «клеймо любви» прекрасной эденийки для могучего внешнемирца, как его засосы для неё, которые он уже успел оставить во время принятия ванны, выражая дикую страсть. Закончив и с помадой, Синдел взяла в руки флакон с тушью, чтобы подкрасить ресницы. Когда-то в Эдении женщины с белыми бровями, вроде Ноэлии, красили их тушью, а вот Императрице это и не нужно, так как у неё свои густые смоляные брови. Канум аккуратно и чётко выводила каждую ресничку, приподнимая их вверх, за много лет практики для эденийки это уже не было проблемой. Но красилась эденийка несколько странно: сначала ресницы, а потом взялась тени и подводку, но тени наносили волосы, умело взяв кисточку и нанося блестящую косметику цвета сливы, а вот стрелки женщина никому не доверит, только себе самой. Наконец-то закончив со всеми процедурами, Дели посмотрелась в зеркало и осталась довольна результатом. Шао же понял, что можно возвращать косметичку на место и щёлкнул пальцами: всё исчезло и вернулось в императорские покои на трюмо. — Ну вроде всё, — сказала Императрица, крутясь перед зеркалом. — Сейчас зеркало треснет от твоей красоты! — улыбнулся Император. — Главное, чтобы ты был доволен, — с улыбкой парировала Канум. — Я очень доволен! — поднявшись со скамейки, сказал Кан, подошёл к супруге и привлёк её к себе. — Надо тебя заклеймить, — эденийка повела бровью и ласково опустила поцелуй на грудь мужа: она оставила чёткий след свои губ, накрашенных помадой цвета сливы. — Ты мой! — она ткнула ногтем прямо в след. — И больше ничей! — добавил внешнемирец. — А ты моя! — Пойдём есть, — сказала жена, взяв мужа под руку. — У меня животик просит кушать. Шао Кан улыбнулся Синдел и ласково провёл рукой по её нижней скуле, стараясь не оцарапать когтями и не портить макияж. Императрица взяла Императора под руку и они вместе направились в столовую. Для завтрака было уже слишком поздно, а обед супруги пропустили, поэтому придётся навёрстывать сразу два приёма пищи. Только зайдя в столовую, ШаоДел улыбнулись, видя расторопность своих поваров: для Императора уже была приготовлена целая запечённая курица с грушами, а для Императрицы большая тарелка сырного супа с морепродуктами, как она любит — вкус сыра почти не чувствуется, а в супе есть креветки, кальмары и даже моллюски. Ближе к Кану стоит золотой кубок с вином, а для Канум бокал сока чёрной смородины. Супруги спокойно сели за стол и потёрли руки, предвкушая начало трапезы. — Приятного аппетита, любовь моя! — сказал внешнемирец. — Спасибо, любимый, — улыбнулась эденийка, взяла ложку и стала лакомиться своим любимым супом. Раньше Шао Кан ел мясо только руками, как пещерный человек, а теперь, чтобы не выглядеть неандертальцем, стал пользоваться столовыми приборами, которые он сейчас и взял, начиная разделывать курицу и поедать её, делая это быстро, но аккуратно. Синдел улыбалась, видя с каким наслаждением трапезничает супруг, а сама вспомнила те дни, когда ей приносили еду от внешнемирских дворцовых поваров: серо-зелёное подобие каши, похожее на смесь желе и перловки, мясо всегда подгорелое, любой напиток алкогольный, кофе варить не умеют, салаты ужасные, а про сладости во Внешнем Мире раньше вообще не слышали. Теперь же, благодаря эденийским поварам, которые смогли по полной проявить свои гениальные кулинарные способности, весь дворец ходит счастливым от еды, что они готовят: первый и вторые блюда, закуски, сладости разных видов, напитки различной крепости и видов, фрукты и овощи в любом виде… Ешь — не хочу! Эти эденийские мастера кулинарного дела уже много лет служат королевской семье, балуя своими блюдами ещё Короля Верестана*, Королеву Фрейю и маленькую Принцессу Синдел, а сейчас эти шедевры едят Император Внешнего Мира Шао Кан и уже Императрица Эдении Синдел Канум. Теперь эденийка улыбалась, поедая этот вкуснейший суп, стараясь выловить морепродукты, благо их было много, повара знают, что их монархиня это любит. Внешнемирец же уже почти расправился с вкусной курицей и грушами, мужчина обожал мясные блюда, чтобы они были сытным, крупными и сочными. Не будь Шао Кан человеком, то наверняка родился бы хищным зверем и ел целых сырых жертв. Императрица же ела неторопливо и аккуратно, как ребёнок радуясь тому, что ей попадаются морепродукты, тем более такие вкусные. Канум ела спокойно и размеренно, как учила мама, потому что требования к наследнице престола были строгие: знание оттенков всех цветов, умение различать драгоценные камни, как минимум 3 дополнительных умения, вроде пения, рисования и игры на музыкальных инструментах, к этому же добавляется верховая езда, знание этикета и иерархии, да и это далеко не весь список. Покойная Королева Фрейя хотела, чтобы у дочери был широкий кругозор, она должна была знать и уметь больше собственной матери. Но вскоре оба супруга закончили трапезу и Шао поднял свой бокал вина, потому что хотел сказать тост, поэтому Дели тоже взяла свой бокал сока. — Дели, мы с тобой женаты, счастливы и любим друг друга! Так выпьем за то, чтобы наша любовь, счастье и брак были вечными! — сказал Император, подняв кубок с вином. — Так мило! — улыбнулась Императрица и соприкоснулась с мужем бокалами. Царственные супруги чокнулись бокалами и выпили свои напитки. Вскоре открылись входные двери и вошли слуги, неся своим монархам десерты. Монархиня, на манер маленького ребёнка, захлопала в ладоши, когда слуга внёс красивый десерт трайфл, только для Кана клубничный и с горьким шоколадом, а для Канум черничный с белым шоколадом. Вместе влюблённые внешнемирец и эденийка принялись поедать вкусный десерт. Иногда капельки черничного крема капали на декольте жены, а муж очень хотел их слизать, уж больно велик соблазн. — Ну просто свинья! — ужаснулась Синдел. — Видела бы бабушка — вновь заставила бы лично стирать одежду. — Позволь мне исправить сию неприятность! — сказал Шао Кан. — Я могу сама вытереть, — улыбнулась Императрица, взяв в руки салфетку, словно не понимает, каким способом муж собрался исправить ситуацию. Однако Император быстро встал из-за стола, склонился к супруге и мягко перехватил руку с салфеткой, чтобы не сломать кости и не навредить атласной коже. Кан с улыбкой наклонился к груди Канум и своим не просто тёплым, а горячим языком аккуратно слизал капли черничного крема, заставляя любимую блаженно прикрыть глаза. Эденийка закинула голову назад, чтобы внешнемирцу было удобнее «исправлять ситуацию». Муж растянул удовольствие, медленно прохаживаясь языком по коже жены, даже чуть прикусывал. Наконец, когда ни одной капли крема не осталось на груди Синдел, Шао Кан приподнялся к её сладким сливовым губам и их «почистил» от крема, проникая языком в рот, где скопились эденийская нежность и сладкий дурман. Императрица мягко помогала Императору, крепко обнимая за широкую шею и скользя ладонями по затылку. Закончив свой сладкий и нежный целоваться, императорская пара смотрела друг другу в глаза с огромной страстью и любовью. — Большое спасибо, — прошептала Канум. — Всегда пожалуйста, любовь моя! — сказал Кан и сел на место, что доесть десерт. — И всё же ты полюбил сладкое, — улыбнулась эденийка. — Конечно полюбил, мой эденийский десертик! — внешнемирец поиграл бровями. — Только бабушке не говори, что я ем, как свинья в хлеву, — попросила жена. — Не скажу, потому что ты так не ешь! — с улыбкой сказал муж. — Просто я же воспитанная дама королевских кровей, не могу такое себе позволить, — она пожала плечами. — У меня можешь! — сказал он. — Тем более мы одни. — И всё же извини, — мягко улыбнулась Дели, поднеся креманку чуть ближе к губам, чтобы ничто не успело капнуть, пока она несёт десерт к губам. — Тебе незачем извиняться! — успокоил её Шао. — Я очень люблю тебя! Знаю, что сказал это уже в невесть какой раз, но говорил, говорю и буду говорить: я люблю тебя, Дели! — А мне приятно знать и слышать это, — Императрица поставила креманку на стол, взяла мужа за руку и мягко коснулась его ладони губами. Император наклонился к любимой, благо большой рост позволял, и коснулся лбом её маленькой ладошки. Канум смотрела на Кана влюблёнными глазами, вспоминая своих родителей и их счастье, но императорская пара превзошла их во всём: в любви, в счастьи, в количестве прожитых лет и детей. Так императорская пара продолжала смотреть друг на друга с любовью и нежностью, понимая, что это счастье будет вечным и бессмертным, как Старшие Боги. А тем временем в лаборатории Шанг Цунга, Принц Рейко заканчивал свой хэллоуинский костюм, в котором предстанет завтра вечером на праздничном пиру. Принц никому не говорил об идее своего костюма, но этого персонажа ненавидят все: от простых смертных до вечных Старших Богов. И в нём сын императорской пары точно произведёт впечатление на каждого гостя хэллоуинского торжества. Никто не знал и не догадывался, кем нарядится внешнемирец: ни родители, ни сёстры, ни Ли Мей. Рейко не так долго работал над своим костюмом, как его дорогие и любимые сёстры, ведь они свои наряды продумывали целый год, таскали книги из библиотеки… А сейчас Принц переместил свой костюм в шкаф, что стоит в его покоях. Императорский сын был уверен, что его костюм окажется самым ужасающим, никто не сможет с ним сравниться. И теперь после долгих трудов Рейко решил пойти отдохнуть, но столкнулся с отцом, который после обеда отправился доделывать свой хэллоуинский костюм. Шао Кан, словно профессиональный ниндзя, шёл в лабораторию Шанг Цунга, постоянно оглядываясь, полагая, что Синдел будет за ним следить, но ей было не до этого: завтра самое настоящее торжество, поэтому она готовила тронный зал для праздника, лично контролируя работу слуг, чтобы столы стояли ровно, украшения были расставлены по плану… Конечно до блюд и столовых приборов ещё далеко, но завтра будет некогда столько работать. Столкнувшись, отец и сын немного отошли друг от друга, словно два преступника одновременно попались на преступлении. — Папа?! — удивился Рейко. — Приветствую! А ты что здесь делаешь?! — Иду по делам, — по сути Шао не солгал, но и правду недоговаривал. — Костюм, да?! — сразу в лоб спросил Принц. — Да, — честно ответил Император. — Я так и знал! — сказал наследник и улыбнулся. — Я тоже сюда ходил костюм делать. Уже и сделал его. — Думаю, что ты постарался, — сказала Кан, похлопав сына по плечу. — Как и ты! — сняв шлем, сказал сын. — Как обычно никто не знает об этом? Ведь это твой первый в жизни маскарад. — Сначала я вновь хотел просто снять шлем, сам знаешь, что я не люблю все эти маскарады, — признался отец. — Но что заставило тебя так решительно передумать? — спросил юноша. — Хочу попробовать почувствовать истинную атмосферу Хэллоуина, — пожал плечами мужчина. — Сам знаешь какие праздники были раньше. — Или это связано с тем, что тебя мама так «замотивировала»? — усмехнувшись, спросил Рейко. — Да нет, — ответил Шао Кан. — Просто захотелось. — Что-то ты скрываешь, папа, — сказал Принц и был прав: отец явно не договаривал. — Брось! — чуть строго сказала Император. — Давай! — настаивал наследник. — Мне ты можешь сказать. — Да что говорить? — не понял Кан. — Почему ты на самом деле решился на костюм! — не отступал сын. — О, Боги, Дели доводит меня! — недовольно рыкнул отец. — Она полностью взяла власть надо мной! — Но ты все равно её любишь? — спросил Рейко. — А есть выбор? — усмехнулся Шао. — Выбор есть всегда! — изрёк Принц. — Но ты ведь любишь маму, несмотря на её капризы. — Если бы не любил, то давно бы прикончил собственными руками! — сказала Император. — Значит любишь! — облегчённо выдохнул наследник. — Теперь понятно в кого Китана такая капризная. — А ты боялся, что я не люблю твою маму? — спросил Кан. — Нет, — ответил сын. — Просто подумал, что вы поссорились. — Нет, последний раз был до нашей с тобой охоты, — сказал отец. — Хотя мы и тогда не ссорились. — Ясно, — сказал Рейко. — Ну не буду мешать, уверен ты создашь такой костюм, что мама ещё пожалеет, что предложила тебе это! — Поверь мне, она будет в шоке! — сказал Шао Кан, довольно потерев ладони. — Тогда приятной работы! — сказал Принц, подмигнув отцу, и ушёл, надев шлем. — Ну, Дели, я тебя предупреждал! — Император, поправив шлем, вальяжной и деловитой походкой отправился в лабораторию Шанг Цунга, где был спрятан его костюм. Рейко же шёл с довольной улыбкой, насвистывая себе под нос простецкую мелодию, зная что его матери придётся завтра пугаться, как и всем остальным. И не только от вида отца, но и от вида его костюма. Принц, чтобы немного расслабиться и побыть в кругу семьи, решил зайти к сёстрам, которые сейчас сидели в гостиной. За несколько метров от императорской гостиной сильно воняло ацетоном, что заставило императорского сына сильно насторожиться. Пройдя ещё немного, внешнемирец понял, что запах исходит именно оттуда. Юноша побежал к двери и распахнул её. Оказалось, что Принцессы и Леди решили накрасить друг другу ногти, чтобы на Хэллоуин красивыми были не только костюмы, но и руки. Весь столик перед диваном был завален разноцветными флакона с лаками, ватными дисками, стояло две бутылочки со средством для снятия лака, а также целый набор специальных инструментов для маникюра — пилочка, кусачки и ножницы, а также небольшая мисочка с тёплой водой. На маникюр в Земном Царстве к мастеру Синдел, которая уже не первый год ходит на маникюр, девочки никак не записывались, не считали нужным, хотя мать им предлагала. Определённой формы ногтей у девушек не было: просто короткие, даже не выходят чуть выше пальца, ногтевые пластины большие, но не кривые и не гнилые. Орден «Императорские Ассасины» устроил себе настоящий маникюрный салон: Джейд подпиливала Милине её длинные миндалевидные ноготочки, придавая форму (она единственная, у кого были нормальные ногти), а Скарлет умело красила Китане ногти. — Кхе-кхе-кхе! — прокашлялся Рейко. — Вы что тут устроили?! Вонь уже в коридор пробралась! — Красота требует жертв! — деловито сказала кровавая Леди крася ногти старшей сестры тёмно-фиолетовым лаком. — Но не настолько, чтобы все остальные травились! — зажав нос пальцами, сказал Принц. — Здесь находиться невозможно! — он подошёл к окну и решительно открыл его, впуская свежий, но холодный октябрьский воздух. — Мы ничего не чувствуем, — сказала старшая Принцесса, свободной рукой поправив маску. — Фух, так лучше! — сказал императорский сын, блаженно вдыхая свежий воздух. — Рейко, ну не мешай! — пискнула младшая Принцесса. — Если отец это учует, то вы месяц на свои прекрасные задницы не сядете! — парировал внешнемирец. — Почему? — спросила нефритовая Леди. — Мы же ничего такого не делаем. — Потому что вы тут чуть не испортили помещение, пропитав его всем этим! — ответил брат. — Почему это нельзя было сделать в лаборатории Шанг Цунга? Она ведь открыта для всех! — Рейко, во-первых, в лаборатории темно! — сказала старшая императорская дочь. — А, во-вторых, зачем мы будем куда-то уходить? Мы же недолго: ногти друг другу накрасим и всё. Потом бы мы проветрили помещение. — Шиннок меня побери! — Рейко закатил глаза. — Ох, эти ваши женские штучки! — Все в маму! — в один голос сказали девушки. — Оно и… чувствуется! — сказал Принц, не имея в виду мамины духи или косметику, ведь родительница никогда с ней не перебарщивает, а вот у сестёр бывают промахи. — Однако до мамы вам ещё, как до Храма Старших Богов ползком! — Рейко, ну мы же не такие профессионалы, — чуть расстроилась старшая императорская воспитанница, хотя она очень старалась сделать младшей сестре красивую форму ногтей. — Просто на будущее: выбирайте место, где мы не сидим и проводим вечера, а то так скоро во дворце сесть негде будет, — сказал сын ШаоДел. — А вот ногти получаются отлично! — Спасибо, — мягко улыбнулась зелёный ассасин. — Мы правда потом всё проветрим, честно! — Да ничего, — махнул рукой внешнемирец. — Я уже привык к запаху. Простите меня, кажется я перешёл грань! — Ничего! — улыбнулась кровавая дева, закончив красить ногти старшей сестре. — Ну вот и всё! — Карли, большое спасибо! — обрадовалась Китана, глядя на свои ногти. — Ты такая умница! Рейко же сел в свободное кресло, снял шлем и с помощью магии переместил сюда большую вазу с конфетами самых разных вкусов: шоколадные, птичье молоко, с фруктами, с джемом, с муссом, со сливками… Принц смотрел на любимых сестёр: они словно маленькие девочки, которые захотели поиграть в маникюрный салон, нашли себе самые настоящие лаки для ногтей, стопку ватных дисков, средство для снятия лака и маникюрный набор… Конечно всё это ордену «Императорские Ассасины» принёс Эррон Блэк. Китана стала сильно дуть на ногти, чтобы они высохли, а Джейд взяла чёрный лак для ногтей, чтобы накрасить ногти младшей сестричке Милине. Вообще нормального детства у девушек не было: только научились ходить — тут же оружие в руки и на тренировку, а игры в куклы были недолгими. Сын Шао Кана и Синдел вместе с креслом с помощью телепортации переместился ближе к сёстрам, ваза с конфетами стояла у него на коленях. Внешнемирец развернул конфету со вкусом черники и поднёс Китане. — Открой ротик, сестренка, — сказал Рейко. — Ой, спасибо! — старшая Принцесса открыла ротик и съела конфету. — Ты мне потом накрасишь ногти, хорошо? — спросила у сестры кровавая Леди, начиная сама подпиливать ноготки. — Могла даже не спрашивать, — улыбнулась старшая сестра. — Конечно! — Твоя очередь, Мили, — сказал Принц, достав следующую конфету со вкусом вишни. — Ну давай, — младшая Принцесса пошире раскрыла рот, чтобы не навредить брату клыками, и он аккуратно положил конфету ей в рот, которую она с довольным выражением лица съела. — Спасибо! — Джейди, ты у нас особая сластёна, поэтому… — сказал императорский сын, доставая шоколадную конфету. — Ой, Рейко, я же Мили ногти смажу! — сказала нефритовая Леди. — Открой ротик, — попросил внешнемирец, чтобы сестра не останавливала процесс. Старшая императорская воспитанница, стараясь не отвлекаться, кое-как съела шоколадную конфету, сладко причмокивая на манер матери. Для кровавой девы, Рейко лично придумал конфеты с шоколадом и сладкой кровью, что было для неё и полезно, и вкусно. Кровавая ведьма ела их с настоящим блаженством, никак не имея возможности оторваться, а Принц был рад, что сумел доставить сестрёнке удовольствие. Наконец, когда у Китаны высохли ногти, а Скарлет закончила придавать своим ноготками форму, старшая сестра открыла флакон с лаком карминового цвета и стала аккуратно красить ногтевые пластины. Конечно девочки не могли нарисовать красивых линий, сделать омбре, втирку, штампик или нечто подобное, потому что не хотели перенагружать ногти, да и попросту не умели это делать. Но записаться на маникюр, как известно, не хотели. Сын ШаоДел начал кормить сестёр конфетами по второму кругу, при этом не мешая заниматься маникюром. Внешнемирец поражался: эти четыре смертоносные фурии, которые одним ударом могут вспороть кишки, выбить глаз, целиком съесть человека или выпить всю кровь, сейчас преспокойно красят друг другу ногти и едят конфетки, как простые девочки-подростки. Однако брат был рад повести время с сёстрами, ведь у них в последнее время это не очень получалось. — Наверное завтра будет весело, — Милина решила завести разговор, потому что эта тишина её напрягала. — Ещё как! — сказал Рейко. — Ведь интересно, кто будет на Хэллоуине и во что одет! — Завтра так рано подниматься, — вздохнула Китана. — Тогда ложись пораньше, — Принц пожал плечами. — Я так волнуюсь, что не могу! — сказала старшая Принцесса. — Тем более завтра нужно отправляться в Этерию, выказать прапрабабушке Стефании своё почтение. — Я так давно её не видел, — сказал брат. — Ведь очень хочется узнать, как она теперь там в Этерии. Уверен, что очень счастлива! — После того что с ней произошло, она точно будет счастлива! — рассудила Джейд. — Всё же ей выпало столько бед. Даже не знаю, кому было труднее: Стефании, Изольде или маме. — Всем им! — сразу сказал внешнемирец, проведя рукой по чёрно-белым волосам. — Пожалуй, из всех эденийских Королев легче всего было бабушке Фрейе, — сказала старшая дочь ШаоДел. — Однако и у отца судьба была не лучше! — сказал Рейко. — Столько раз умереть, быть никем, потерять семью, снова обрести… Но он тот, кто претерпел самые большие изменения. — Это верно, — согласилась нефритовая Леди. — Кстати, а вы не знаете, кто кроме нас, наших родителей и наших вторых половинок будет на пиру? — Принц вдруг сменил тему разговора. — Не знаем, — за всех ответила Скарлет. — Мы в дела организации не лезем. — Уверен, что Кейджи будут с нами, — предположил императорский сын. — Может быть, — сказала синий ассасин. — Не знаю, как вы, а мой костюм готов, — с улыбкой сказал внешнемирец. — Наши готовы уже давно, — махнула кровавая Леди. — Только ждут своего часа. — И я знаю, кем вы будете! — брат решил над ними пошутить. — И кем же? — спросила старшая императорская воспитанница. — Что-то связанное с колдовством, — ответил он. — У тебя. — Я сама по себе магией владею, — сказала зелёный ассасин. — Ну раз это Хэллоуин, то здесь будет нечто зловещее, — сказал Рейко. — Такой Хэллоуин и должен быть, — сказала Китана. — Хотя сейчас он явно будет лучше, — сказала кровавая дева. — А раньше было плохо? — спросила младшая Принцесса. — Наверно из-за печали мамы он был таким, — виновато опустив голову, сказал Принц. — Ведь я тогда сбежал. — Да я не про то! — сказала младшая императорская дочь. — Я про другое «Раньше», пока меня не создали. — Тебя не создали! — прервал её брат. — Ты родилась! — Ну родилась! — снисходительно улыбнулась полутаркатанка. — Ты ведь наша сестричка! — сказал внешнемирец. — Пусть у тебя и есть маленькая особенность, но при этом ты прекраснее многих девушек в дворце! Мама, вы четверо, Ли Мей, Таня, Шива и Цетрион — самые прекрасные из всех, кого я знаю! — Когда вы приняли и полюбили меня, то я забыла о своих особенностях, — призналась Милина. — Вы позволили мне стать частью вашей семьи, чему я безумно благодарна. — Однако мне до сих пор стыдно за тот случай, когда я с тобой… кхм… — он деликатно прервал себя. — Мне тоже стыдно, — призналась младшая Принцесса. — Всё же я должна была остановиться, но я слишком много выпила. — А я не должен был тебя к этому подталкивать, — сказал Рейко. — Однако теперь мы нашли свою любовь. И мы любим друг друга не как любовники, а как настоящие брат и сестра. Хотя мы и есть настоящие брат сестра! И всегда ими будем! — Если бы всё и раньше было, как сейчас, — вздохнула кровавый ассасин. — Ведь и мы никогда не были дружны. Китана и Джейд дружили между собой, а меня считали ниже себя и редко брали в свои игры: Кити Принцесса, а Джейд Леди-аристократка. А если пакостничать, то Китана сразу бежала ко мне. — Удивительно, как я вас не прибил за пакости, когда стал старше и сильнее? — задался вопросом Принц. — Сами поражаемся, — посмеялась старшая Принцесса, закрыла флакон и обняла Карли, стараясь не задеть её ногти. — Прости, я не должна была так относиться к тебе. — Да будет тебе! — сказала Скарлет. — Главное, что сейчас. А сейчас ты моя, точнее вы, мои любимые сестрёнки! — Я бы тебя обняла, но не могу, — сказала младшая дочь ШаоДел, намекая на маникюр. — Но я тоже люблю тебя! И не должна была открывать на тебя охоту и отрывать ноги. — А то что я устроил после всего этого… — тяжело вздохнул сын ШаоДел. — Я как Бог Крови. Удивляюсь, как вы меня сумели простить? Я же натворил такое, что мне самому страшно! — Потому что ты наш брат, — ответила Джейд, закончив красить младшей сестре ногти и меняясь с ней местами. — Каждый из нас совершал ошибки: папа был тираном, мама убила меня и Кити, мы предали отца… У каждого грехов хватает, никто не безгрешен, только младенцы. — Знаете, может я уже и говорил… — признался брат. — Когда я стал старше и вы надо мной издевались, мне начало казаться, что это из-за меня умерла мама. — Почему? — с искренней жалостью спросила полутаркатанка. — Ну она умерла почти сразу после моего рождения, — ответил внешнемирец. — Вот я и подумал, а может это из-за меня?! И я заслуженно получаю все эти пакости? — Дурачок! — сказала старшая дочь ШаоДел. — Дело было нисколько не в тебе! Ну чем может провиниться младенец? — Вот и я не знал, — ответил Рейко. — Но винил себя. — В смерти мамы? — спросила кровавая Леди, дуя на ногти. — Да, — ответил Принц, проведя рукой по лбу. — Она совершила самоубийство не из-за тебя, — сказала нефритовая Леди. — Не ты всему виной. Просто чувство долга и нелюбовь к папе заставили её сделать это. — Это я уже позже узнал, — сказал наследник. — А до 16 лет я чувствовал себя виноватым в её смерти. — Так почему ты с нами не поговорил об этом? — спросила синий ассасин. — Ну вам было не до того, — ответил внешнемирец, имея в виду их пакости по отношению к нему. — Была Джейд, — кровавая дева кивнула в сторону старшей сестры. — Она всегда поддерживала тебя. Я была изгоем, а Китана лицемерила. — Наверно благодаря Нефритику, я не стал озлобленным монстром, — сказал брат, с благодарностью глядя на старшую сестру. — Просто я не могла обижать тебя, — призналась старшая императорская воспитанница. — Не могла и не хотела. Я же помнила тебя совсем крохой: как ты плакал, словно понимал, что мамы больше нет. Ты же когда подрос, то часами сидел перед большим портретом мамы и спрашивал: «Почему?». — Спасибо тебе за все, сестричка! — поблагодарил её Рейко. — Я не знаю, как тебе отдать долг за этот период жизни! — Ничего не нужно, — сказала зелёный ассасин. — Я рада знать, что ты просто мне благодарен. Принц не смог сдержаться и аккуратно обнял Джейд, не забывая про её ещё не высохшие чёрные ногти, сестра же с большим удовольствием обняла бы младшего брата, но ногти мешали. Императорский сын это понял, поэтому потерся о щёку нефритовой Леди своей гладко выбритой. Старшая императорская воспитанница расплылась в милой улыбке, понимая, что все те века она заменяла младшему братику мать, пусть и была всего на 4 года старше его. Но при этом и сама эденийка росла без матери: без родной Дженны* и без приёмной Синдел. Именно поэтому к Джейд Рейко испытывал не только то, что она ему сестра: она ещё и была ему как мать, которую он знал только по портретам и рассказам. Поэтому Принц, став старше, активно помогал нефритовой Леди: защищал, всегда добывал для неё конфеты с кухни (пусть тогда они и не были вкусными), которые она любит, чинил её оружие. В общем стал для неё ангелом-хранителем. Китана с улыбкой смотрела на объятия младших брата и сестры, понимая, что раньше вела себя чуть хуже, чем сейчас. Старшая Принцесса всё детство была ужасной лицемеркой: сначала дружила только с Джейд, отвергая Скарлет и Рейко; когда ругается с Джейди, то бежит к Карли, чтобы пакостничать против Принца; а затем она вновь мирилась с нефритовой Леди и забывала о кровавой Леди, даже не желая играть с ней в куклы. Однако Джейд была куда умнее, чем казалась из-за своей доброты: она проводила больше времени с младшим братом Рейко, а он же очень любил её и не отходил от неё ни на шаг, словно воспринимая как старшую и более авторитетную. Нефритовая Леди перед сном читала Принцу добрые сказки, но не пела, голос Синдел всегда казался ей лучше. А вот свою родную мать старшая воспитанница Шао Кана и Синдел не знала. Подлый и коварный Лорд Милдбург* поступил очень жестоко: желая убрать всех со своего пути, чтобы быть ближе всех к королевской казне и семье, он выбрал Лорда Джералда* и Леди Дженну — родителей Джейд. Милдбург надеялся очернить их в глазах Справедливой Королевы Фрейи, тем самым добиться их казни и забрать богатства. Но на пути жестокого плана Лорда Милдбурга появилась проблема: он узнал, что Дженна беременна и он понял, что Королева точно пощадит представителей древнего аристократического рода. Поэтому Милдбург запер родителей зелёного ассасина в их особняке, устроив им вроде домашнего ареста, сказав, что это личный указ Королевы. Когда пришло время родов и Леди разрешилась от бремени, Лорд Милдбург забрал девочку «опальных» Джералда и Дженны. Единственное что позволили новоиспечённым родителям — дать девочке имя, которое они дали без раздумий, потому что давно его выбрали. Новорождённую Леди и без пяти минут круглую сиротку нарекли Джейд, которую позже Милдбург, как и свою собаку салюку Августу, отдал в дар Шао Кану, чтобы тот не трогал его богатства. Однако ни Синдел, ни Джейд не знали, что Милдбург уже давно поплатился за свои преступления, коих было не счесть, причём расплата прошла самым жестоким образом от того, чью жизнь он искалечил. И это кто-то отомстил за всех. Милдбург сгубил много жизней: Ноэлия, Билигарт, Гленис, Стефания младшая, Верестан, Джеррод отравил Фрейю, родители Джейд и родители Флуда, сама Синдел… И это только самые известные жертвы! Но теперь подлый и корыстный Лорд Милдбург лежит мертвый без головы, без чинов, без своих богатств и без ничего. — Я так рада, что вы все у меня есть, — сказала Джейд. — Как и ты у нас! — сказал Рейко. — Вы обеим нам смогли заменить родных, — сказала Скарлет, а потом презрительно фыркнула. — Хотя я бы своих родителей знать не желала бы. Твари и скоты, более никак не назвать! — Ну, Карли, главное, что у тебя есть отец, мама и мы! — улыбнулась Милина. — И я рада, что вы смогли меня принять, — улыбнувшись, сказала кровавая Леди. — Это настоящий подарок Старших Богов! Так Принц, Принцессы и Леди просидели за разговорами в гостиной почти до самого ужина, который начинался довольно поздно. И уже почти сразу после него члены императорской семьи отправятся спать, ведь завтра у них очень важный и волнительный день: во-первых, нужно будет навестить духа крови Стефанию в Этерии, а, во-вторых, отпраздновать сам Хэллоуин. Сёстры всей своей смертоносной четвёркой и с накрашенными ногтями направились в императорскую столовую, а брат решил сходить к Ли Мей, которая наверняка пропадала в дворцовой библиотеке, и позвать её на ужин. Как Рейко и предполагал, Ли Мей была в огромной и богатой книгами императорской библиотеке: она ходила по этажам, чтобы найти для себя новое интересное чтиво, к которому она сможет пристраститься, как к «Истории старой эденийской династии» — эту книгу она уже прочла и никак не могла о ней забыть, настолько она была интересна и впечатляюща! Принц тихонько вошёл в библиотеку, полагая, что Ли могла и уснуть за книгой, но он увидел, как девушка ходила по этажам, ища что-то новое и интересное, значит точно можно забрать возлюбленную на ужин. — Ищешь что-то необычное? — спросил императорский сын, немного напугав её, так как она так увлеклась, что ничего вокруг не замечала. — Ах, Рейко, это ты! — облегчённо выдохнула Мей, виднеясь где-то на третьем этаже. — Да, хочу ещё что-нибудь прочитать, новую книгу уже закончила. А тут такой выбор и на любой вкус! — Почитай книгу «События иных времён», — посоветовал внешнемирец. — А она тут есть? — спросила внешнемирка. — Да, — ответил парень. — 17 шкаф, 3 полка снизу. — Тааак… — девушка стала искать нужный шкаф и полку, где как раз стояли книги с названиями на букву «С». — О, вот она! — Поверь, она тебе понравится! — сказал он. — Там даже есть мы с тобой. — А что мы с тобой забыли в книгах? — хихикнула она. — А вот и не скажу, — улыбнулся Рейко. — А то читать будет неинтересно. Пойдём ужинать. — А уже время? — спросила Ли Мей. — Я совсем забыла с этими книгами. — Да, — подтвердил Принц. — Скоро уже спать. Но книгу возьми с собой: вместе почитаем и порассуждаем. — Давай, — сказала Ли и стала быстро спускать по ступенькам с третьего этажа на первый. Однако по неосторожности и торопливости Мей оступилась и полетела спиной назад, но императорский сын всегда был рядом, поэтому поймал девушку вместе с книгой. Внешнемирка даже не успела опомниться: только оступилась, почти «поцеловалась» головой об лестницу, и тут же оказалась в руках внешнемирца, который даже поправил выпавшую смоляную прядь девушки. — Нет, убиться я тебе не позволю! — с улыбкой сказал парень. Недолго думая и сопротивляясь, Рейко понёс Ли Мей в столовую на руках. Ли были приятны такое внимание и забота, всё же рядом с Принцем ей хорошо и безопасно, как ни с кем другим. Так внешнемирская пара дошла до самой столовой, по пути они встретили Синдел, а затем и Шао Кана, которые также направлялись к трапезному залу. Императора наконец-то полностью закончил свой маскарадный костюм, а Императрица закончила с организацией пира, уйдя из тронного зала уверенной в том, что завтра всё пройдёт идеально. Канум мурлыкала себе под нос какую-то лёгкую и нежную песенку, которая идеально подошла бы звуки пианино. Эденийка безмятежно грезила о завтрашнем торжестве, своём костюме и его сохранности, потому что там много деталей: как крупных и мелких, так и хрупких и твёрдых. Но вдруг прямо перед носом Дели появился большой букет бело-розовых магнолий, пахнущих весной и свежестью. — Это тебе, любовь моя! — с улыбкой сказал Шао. — Ах, мои любимые! — умилилась Императрица, развернулась к мужу и поцеловала его. Император крепко обнял супругу, держа в руках букет, чтобы тот не упал и не рассыпался, и принимая поцелуй, который был слаще мёда и эденийских фруктов. Канум улыбалась, нежно обнимая Кана, словно не видела несколько веков, благодаря не за букет, а просто за то, что супруг рядом и встретился с ней раньше, чем за ужином. Спустя 5 минут объятий, Синдел с нежной улыбкой приняла букет Шао Кана, а затем вместе с ним и Рейко с Ли Мей направились в императорскую столовую, где их уже наверняка ждут. — Ну как твоя организация пира? — спросил Император. — Столы расставлены, украшения развешены, — перечисляла Императрица. — Некоторые блюда уже готовятся, потому что кое-что нужно готовить за несколько часов до начала торжества. — У тебя всё получается как надо! — с улыбкой сказал Кан. — Останется только подготовиться себя, — сказала Канум. — Мой костюм уже готов! — с гордостью сказал внешнемирец. — Полагаю, что ты постарался, ведь это твой первый костюм на Хэллоуин, — сказала эденийка и чуть наклонила супруга к себе, шепча на ухо. — Если я увижу рядом с тобой хоть одну женщину, то ты лишишься того, что находится у тебя ниже пояса, понял? — А если я увижу рядом с тобой хоть одного мужчину, то ты на свои ягодицы никогда не сядешь, ясно тебе? — прошептал в ответ муж. — Разве кастрация не страшнее порки? — спросила жена, прижимая к груди букет. — Я могу отрастить то, что потеряю, — парировал он. — А вот от бесконечной порки боль будет гораздо страшнее! — Уверяю тебя, что такая порка никогда не понадобится, — сказала она, мягко коснувшись губами руки мужа. — Потому что мои сердце и разум принадлежат только тебе одному! — И я тем же только твой! — сказал Шао. — У меня рука на тебя не поднимется! — Просто знай, что я верна человеку, которого люблю, — сказала Дели. — И для меня важна эта взаимность. — Поверь, эти верность и любовь очень взаимна! — сказал Император, целуя её в лоб. — Значит я буду спокойна, — выдохнула Императрица. — А то вдруг в моём костюме ты меня не узнаешь. — Я почувствую, что это ты! — уверил её Кан. — Надеюсь, что увидев мой костюм, ты не возьмёшься за молот, — хихикнула Канум. — Ну я же не такой жестокий! — сказал внешнемирец. — Ну что ты! — улыбнулась эденийка. — Ты же мой сладкий Дракончик! — Конечно я сладкий! — улыбнулся муж. — Ведь ты у нас сладкоежка! — Значит я падкая на сладкое? — невинно спросила жена. — Ещё как! — ответил Шао Кан. — Но это хорошо! Ведь я тоже падок, раз так люблю тебя, мой эденийский десерт! — Ох, я помню наш завтрак! — томно выдохнула Синдел. — Как ты слизывал с меня крем… — А тебе очень понравилось! — сразу сказал Император. — Мне кажется ты специально это сделала. Просто хорошо изображала случайность! — Я?! — невинно переспросила Императрица. — Нисколько! Из меня плохая актриса! — Дели, меня не проведёшь! — улыбнулся Кан и положил руку на её зад. — Ну ты правда моей бабушке не говори, — попросила Канум. — Мне так есть нельзя! — Не скажу! — пообещал внешнемирец, водя рукой по её шикарным ягодицам. — Шао, прошу… — последнее слово эденийка словно проглотила, говоря тихо и томно. — Ты что-то сказала? — невинно спросил муж, продолжая шалить. — Негодник! — проворковала жена. — Ещё какой! — он улыбнулся. — Хотя бы не в коридоре! — томно попросила она. — О, Боги, да как же ты это делаешь? Просто прикоснулся, а я уже готова накинуться на тебя! — И я это люблю! — поиграл бровями Шао Кан. — Пойдём поедим, — и, напоследок шлёпнув жену по заду, он задел пальцами её лоно. — Внешнемирский заср… кхм… шалун! — поправила себя Синдел. — Ещё одно оскорбление и я начну доводить тебя до струйного оргазма! — шепнул ей Император. — Ты мне угрожаешь? — невинно спросила Императрица. — Скорее провоцирую, — томным голосом сказал Кан. — На оскорбления? — хихикнула Канум. — Но они такие милые! — сказал внешнемирец. — Тебя заводит, когда тебя оскорбляют? — поразилась эденийка. — Только ты! — ответил муж. — И то это скорее комплимент, нежели оскорбление. — Раз тебя так заводят оскорбления, то… ты должен уже давно спать с моей матерью, — постаралась пошутить жена. — Я не поклонник инцеста! — сказал он. — Я люблю только тебя! — Ох, фу, ненавижу эту тему! — скривилась она, имея в виду инцест. — Зря я завела этот разговор! — Тогда пойдём поднимем тебе настроение сладостями эденийских поваров! — Шао взял её за руку. — Давай! — сказала Дели, с удовольствием сжимая руку мужа. В большой, просторной и светлой императорской столовой Принц, Принцессы, Леди и их вторые половинки во всю обсуждали завтрашнее торжество: гадали по поводу гостей и блюд, потому что их будет больше, чем было на дегустации, не обошли и тему костюмов, но все молчали по поводу своих нарядов, желая произвести фурор. А вот императорским детям сегодня придётся лечь раньше, потому что завтра им нужно будет отправиться в Этерию, благо теперь Стефании уже не грозит опасность и к ней в любой момент можно прийти, стоит только зажечь её свечку в храме старой эденийской династии. И тут, держась за руки, вошла счастливая императорская пара. Императрица всё ещё с милейшей улыбкой держала в руках прекрасный букет бело-розовых свежих магнолий. ШаоДел ворковали друг с другом, шептались и хихикали, больше походя на подростков, чем на взрослых людей, что были правителями огромной империи. Наконец пришли и слуги с едой: сегодня поварам было некогда готовить разносолы: на каждую персону отдельное блюдо, потому что они и без того зашивались на кухне — блюд было безумно много, печь уже горела огнём, только и успевали кидать дрова. Если только на несколько блюд такое происходит, то что же будет завтра, когда блюд придётся делать ещё больше?! Поэтому сегодняшнее меню было относительно простым: овощной салат с курицей и перепелиными яйцами, тушёный кабан с овощами, на десерт классический чизкейк и сладкий яблочный сок. Для кого-то это слишком большие изыски, а вот для императорской четы, их детей и Коталя такие блюда — обычное дело. Собравшись за большим столом, они все, как одна большая и дружная семья, принялись есть, запивая всё соком и ведя беседы друг с другом. — Дети, сегодня допоздна не засиживаться! — предупредил Шао Кан. — Нам завтра рано вставать. И только дети хотели ответить на слова отца, как вдруг на кухне раздался страшный грохот. Ещё страшнее было то, что сама кухня находится в южной части дворца, в то время как столовая в западной, где и находилось всё самое важное. Грохот был сравним с обвалом камней, рокотом молний, от чего даже затряслись окна, словно началось землетрясение магнитудой в 4 балла. Все немедленно выбежали в коридор и тут же стали задыхаться от дыма и смрада чего-то горелого, словно что-то действительно вспыхнуло как спичка. Там раздался крик: «Пожар», и другой: «Дубина, закрывай заслонку!». Затем раздался шлепок и падение ведра с водой, и снова крик: «Ты что творишь, Шиннок тебя побери?!». Китана немедленно выхватила боевые веера, стараясь разогнать этот смрад своими магическими вихрями, чтобы было хотя бы видно путь до кухни, однако дым начал рассеиваться потому что кто-то открыл окно на кухне. Вся компания немедленно понеслась в южную часть дворца, благо до неё было недалеко. Но чем ближе они подходили к нужному месту, тем больше воняло горелым, слышались крики и всё же был дым. Однако крики были скорее чьими-то ругательствами, нежели паника. Шао Кан распахнул двери кухни и оттуда хлынули потоки вони уже горелой выпечки и предстала картина: одна из кухарок держала руками заслон печи, а шеф-повар ругал молодого паренька, которого совсем недавно взяли на дворцовую кухню. — Ты зачем ведро взял? — ругал его шеф-повар. — А если бы там все лопнуло?! — Да я в панике… — оправдывался паренёк, виновато опустив голову. — Что тут произошло? — ошарашенно спросила Синдел. — Ваше Императорское Величество, — шеф-повар сразу поклонился. — У нас неприятность. — У вас что-то сгорело? — спокойно спросила Императрица. — Вследствие того, что печь сломалась! — ответил шеф. — Как? — поразилась Канум. — Почему? — Я не специалист, но судя по всему обвалилась стенка дымохода и теперь пламя выбивает прямо на нас! — объяснил повар. — Получается, что вам не удастся готовить? — спросила монархиня и потухла: если такое произошло, то праздник не удастся. — Если не починим, то да, — разведя руками, сказал шеф-повар. — Быстро кузнеца ко мне! — приказал Шао Кан. — Господа, вам стоит отдохнуть! — Синдел повернулась к поварам, чтобы их успокоить. — За этот день вы очень устали. Если удастся починить, то праздник состоится! А если нет… Просто идите и отдохните! Повара, кондитеры и кофешенк поклонились монархам, их детям и наместнику Ош-Текка, и удалились. А тем временем прибежал кузнец с комплектом инструментов. Кузнец никак не ожидал, что ему придётся куда-то бежать в такой поздний час, но он точно не мог противиться воле Императора. За то время, что он бежал сюда, мастер услышал о произошедшем, но никто ничего только не говорил, кузнец только и понял, что что-то случилось с кухонной печью. — Ваше Императорское Величество! — сказал кузнец и поклонился. — Нам срочно нужно, чтобы ты починил печь! — сказала Шао Кан. — Прошу вас, от этого зависит весь завтрашний день! — сказала Синдел. — Слушаюсь! — мастер подошёл к печи и чуть приоткрыл заслонку, а затем закрыл и, сев рядом, стал ждать. — Что он делает? — спросила у сестёр Китана. — Я не знаю! — пожала плечами Скарлет. — Может проверяет что-то? — предположила Джейд. — По виду он ничего не делает, — сказала Милина. — Это надолго? — спросила у кузнеца Императрица. — Обвал можно починить? — Это не просто, — ответил кузнец. — Вначале мне нужно выпалить все дрова, что там горят. Потом подождать пока печь потухнет и остынет, а затем я смогу в неё залезть. — Я уверена, что вы справитесь, — сказала Канум, стараясь сдержать слёзы, которые накатывались на глаза, она сочла себя виноватой, ведь именно во время готовки её блюд случился такой кошмар. — Только маленькая проблема, — сразу предостерёг ее кузнец. — На выпаливание, потухание и остывание потребуется как минимум день! У Синдел словно сердце оборвалось: праздник окончательно испорчен, а она ничего не может сделать. Глядя на отчаявшуюся Императрицу, у всех самих невольно накатывались слёзы и сжималось сердце. Старшая Принцесса держала в руках свои веера, ей хотелось своими вихрями остудить печь, но она боялась, что её действия только усугубят ситуацию. Само остывание день, а укладка стены? Наверное тоже нелёгкое и длительное дело. — Только если… — начал кузнец. — Что?! — Императрица тут же оживилась. — Магией её можно потушить и остудить, — ответил кузнец. — Но только не водой! — Да, от воды будет только хуже, — согласилась Канум, вспомнив разговор шеф-повара и паренька. — Я это сделаю! — сказал Шао Кан. — Я в тебя верю, — сказала мужу Синдел, взяв его за руку. — Я буду очень благодарна. Императора без колебаний подошёл к печи: он магически открыл заслонку, где бушевало красно-оранжевое пламя, способное опалить руку в считанные секунды. Кан начал магически вытягивать огонь вместе с теплом, полностью остужая печь, заставляя камень холодеть ещё и от октябрьских холодных ночей. Через 7 минут вся печь была холодной, словно её год не распаливали. Кузнец потрогал её и улыбнулся. — Теперь за дело! — сказал он и, надев каску и взяв инструменты, полез внутрь. Слышался звук падающих сверху камешков, каскадом сыпались сажа и пыль, было темно, ничего не разглядеть, тем более маленькое пространство: не самые лучшие условия для работы. Через 10 минут кузнец вылез из печи: весь чумазый и грязный, словно намеренно валялся в саже, как свинья в грязи, хотя мастер просто выполняет свою работу. — Ну что там? — с видимым волнением спросила Синдел. — Нужны новые кирпичи из такого же материала, — сказал кузнец. — У вас есть? — Я не знаю, — в растерянности ответила Императрица. — Есть! — вспомнил Шао Кан. — Последний раз, когда мы закупали материалы, там были и те кирпичи. Срочно несите вот такие вот кирпичи! — Я пойду со слугами, — сказал кузнец и направился с ними. Канум обессиленно, словно Ноэлия заморозила её цветы, подошла к столу, где ещё лежала мука, и обхватила его руками, стараясь не плакать и сдерживаться. Синдел было так страшно, что сорвётся важное торжество, ведь она так готовилась, радела за это дело, представлял как будут довольны гости. А теперь всё это может пойти прахом, ведь новая кирпичная кладка в такой тесноте — очень трудное дело, тем более потом строительной смеси нужно будет высохнуть. Однако слезам Императрицы не суждено было политься: вошли слуги с кирпичами, кузнец и Император, который обсуждал с мастером план работ. Кузнец что-то показывал на пальцах, брал кирпичи, показывая какой будет кладка и прочие строительные тонкости, которые Кан, на удивление, понимал, даже старался добавить что-то от себя. И в этом шуме начинающихся строительных работ Канум кое-как уловила нити разговора. — Я магически создам смесь и заставлю её высохнуть, когда сделаете кладку, — сказал внешнемирец. — Тогда управимся за полночи! — сказал кузнец. — Там не такая большая дыра, как я думал. От страха и волнения у Синдел бешено колотилось сердце, но она держалась, иначе опять придётся пить меллисовый экстракт или от слёз опухнут глаза, а ей никак нельзя этого допустить, иначе даже гримм на Хэллоуин не спасёт положение. Шао Кан же сразу создал большую и крепкую ёмкость, где появилась идеальная строительная смесь для укладки кирпичей. Кузнец тут же полез внутрь печи, взяв несколько кирпичей, мастерок и ведро, наполнив его смесью. Мастер стал немного возиться с той частью стенки, которая обвалилась, и она тут же рухнула вниз, от чего становилось светлее, а кузнецу было проще работать. Мастер начал точно и быстро укладывать кирпичи, а слуги подавали ему новые материалы и вёдра со строительной смесью. — Любовь моя, иди спать! — Шао подошёл к супруге и положил руки на её плечи. — Это надолго! — А как же ты? — спросила Дели, обняв мужа. — А я останусь здесь! — ответил Император, обнимая её в ответ. — Но потом я приду. Дети, вы тоже идите спать! — Будь осторожен, — сказала Императрица. — Папочка! — к отцу тут же подлетела Китана. — Спокойной ночи! — Доброй ночи вам всем! — сказал Кан, обнимая жену и детей. Взявшись за руки, императорские отпрыски со своими вторыми половинками отправились в свои покои, а Канум не отворачивалась от супруга и идя спиной к двери. Эденийка смотрит на внешнемирца так, словно больше никогда не увидит или разлука будет долгой, почти вечной. Затем выйдя из кухни, Синдел в печали направилась в императорские покои. Императрица шла вся в раздумиях и расстройствах: прямо перед самым праздником всё пошло наперекосяк! У Канум было много планов: утром она хотела отправиться в Этерию, чтобы выразить почтение Стефании Дьявольской, подарить букет алых роз, целую корзинку черешни и золотые украшения с альмандином; после этого вернуться домой и начать гримировать себя, затем праздник, а между тем хоть на несколько минут сбежать к матушке, чтобы поздравить и её, поблагодарить за подаренную жизнь… Сейчас эденийка понимала, что часть её планов жестоко расстраивается, это подавляло её, мешая трезво мыслить. Придя в императорские покои, Синдел переоделась из дневной одежды в ночную сорочку из сатина цвета лаванды, сняв все драгоценности, полностью и тщательно смыла макияж, расчесала шелковистые пряди и легла в холодную и одинокую постель. Но сон не шёл. Императрица лежала на мягкой подушке и тихонько плакала, давая хоть немного воли эмоциям. 3 часа спустя… Канум так и не уснула, всё перебирая мысли, от этого вызывая новые, ещё более тревожные, чем есть в данный момент. Внезапно дверь покоев открылась и кто-то вошёл. Эденийка даже не обратила внимания, закусывая пухлые губы, чтобы никто не слышал её плача и страданий, ведь она так мечтала отпраздновать Хэллоуин с семьёй, а всё идёт наперекосяк за несколько часов до начала праздничного дня. Однако голос вошедшего вернул её в реальность. — Дели, — раздался голос. — Шао, ты уже вернулся, — Дели шмыгнула носом. — Да, — сказал Шао. — И с хорошими новостями: печь восстановлена и уже работает! Повара вновь в работе! — Уже? — удивилась Императрица, лёжа спиной к мужу. — Да! — правдиво ответил Император. — Значит всё же праздник состоится! — Канум вскочила с постели и подошла к мужу: её глаза были полны счастья, а вот лицо было заплаканным. — Ты плакала, — сказал Кан, протянув руку и вытерев её слезинки. — Главное, что сейчас я счастлива! — сказала эденийка, обнимая мужа. — Праздник состоится! — сказал внешнемирец, обняв её в ответ. — Спать остаётся совсем немного, — сказала жена, глянув на часы. — Тогда не будем терять время! — снимая шлем, сказал муж. — Хоть бы глаза не опухли, — сказала она. — Всё будет хорошо! — сказал он. — Ты самая красивая! — Ну всё же не покажусь же я в Этерии с таким, — снисходительно улыбнулась Синдел. — А если матушка увидит, то сразу подумает, что ты меня либо избил, либо до слёз довёл. — Если она мне этот скажет… — Шао Кан сжал кулак. — Шао, это всё же моя мать! — сразу успокоила его Императрица. — Я буду вежливым ради тебя! — сказал Император. — Мы же всё же придём к Стефании, а уж к матушке я схожу одна, — сказала Канум, помогая мужу снять наплечники. — Ну уж нет! — настаивал Кан. — Одну я тебя не отпущу! — Шао, это же моя мама, — мягко улыбнулась эденийка. — Ну что со мной может случиться? — То, что тебе испортят настроение или чего хуже! — ответил внешнемирец. — Шао, моя матушка мне ничего не сделает, — успокоила его жена. — Посмотрим, — сказал муж. — А сейчас, давай спать, любовь моя. — Да, ты прав, — улыбнулась она. Синдел любезно и с большим удовольствием помогла Шао Кану снять его тяжелые, но такие надёжные и крепкие доспехи. Император провёл ладонями по лицу, стараясь согнать напряжение и усталость, но рядом с Императрицей всё меркнет, становится таким особенным и волшебным, словно в другой сказочной вселенной, хочется тут же скинуть с себя тяжёлый груз прошедшего дня. Канум взяла Кана за руку и вместе с ним легла в постель, понимая, что их обоих уже одолевает сон. — Доброй ночи, моя Дели, — сказал внешнемирец, целуя её. — Доброй ночи, мой Шао, — в полудрёме прошептала эденийка и тут же заснула, что сделал и супруг. Казалось, что когда всё пышное и мистическое торжество было на волоске от срыва и полного впадания Синдел в депрессию, то чуть ли не весь дворец сплотился, чтобы не дать Императрице расстроиться и заплакать. Несмотря на форс-мажор, праздник в честь Хэллоуина и Дня Рождения Королевы Стефании I Дьявольской все же состоится. Ведь это один из самых важных дней в году для императорской семьи, наравне с Новым Годом.