Внешнемирский Хэллоуин

1 ноября. Празднование Хэллоуина продолжается во всех мирах, включая Земное Царство, Внешний Мир и Эдению, где с новой силой гремят салюты, слышны ликования и восхваления, вина вновь льются рекой... Ведь сегодня ещё у кое-кого День Рождения. Поэтому Синдел намерена не только поздравить эту персону, но и увидеться с ней лично. Синдел сидела в императорских покоях перед своим золотым трюмо, придирчиво разглядывая свой наряд и лицо, чтобы матушка опять не нашла складку на одежде или не сочла дочь слишком тощей. Императрица успел помыться в экстракте лаванды, от чего с её кожи смылась бледная краска, сняла маску, карнавальные линзы, крылья, платье, туфли, украшения и смыла грим с лица. Теперь Канум очень готовилась, чтобы быть идеальной: она надела красивый хлопковый комбинезон цвета индиго с V-образным вырезом на груди и открытой спиной, спереди запах, на талии с помощью тонкого кожаного ремешка закреплена длинная юбка с разрезом впереди; на ногах одни из любимых сапожек: относительно простые сапоги цвета индиго с единственным узором похожий на шипы и с золотой вставкой на носу, такой подарок ей некогда преподнёс Горо в знак огромнейшего почтения; в волосы вплетены три живые фиалки; на эденийке сверкают золотые украшения с аметистом: серьги-джекеты, колье, браслет, а также несколько колец — Императрицы Эдении, Канум Внешнего Мира, главы старой эденийской династии и подарок матери — серебряное кольцо с крупным чёрным ониксом и мелкими алмазами по кругу. Рядом с женщиной лежали шикарные подарки для матери, которую она не видела 2 года после воскрешения, не призывала и даже не просила совета. Как следует повертевшись перед зеркалом и не найдя больше никаких изъянов, Синдел поняла, что пора. Императрица грациозно встала с пуфика, взяла подарки, достала свой амулет-герб старой эденийской династии и провела по нему пальцем. Амулет ярко засиял фиолетовым светом, а Канум исчезла не то что из покоев и дворца, а из Внешнего Мира. В яркой вспышке света, что как гром среди ясного неба прогремела в полуночной Этерии, появилась Синдел. Императрица хорошо знала это прекрасное островное теократическое государство, до которого несколько недель нужно добираться океаном, а можно просто телепортироваться. Канум очень удачно использовала амулет-герб, поэтому стояла прямо перед входом в храм своей династии. Поправив всю одежду, причёску и украшения, и удостоверившись, что всё в порядке, она направилась внутрь. В храме старой эденийской династии было очень тихо, в полумраке казалось, что это какое-то одинокое пристанище для скитающихся: тут тускло горят свечи, «плача» восковыми свечами, а через разноцветные витражи пробивается лунный свет, расчерчивая собой мраморные полы. Тут был не один десяток витражей: Короли и Королевы, Принцы и Принцессы, Лорды и Леди... Но Синдел искала определённый, тот, что стоит между алтарями Принцессы Гленис и Леди Хионы*. Да, алтарь Королевы Фрейи: великолепное прямоугольное сооружение из белого и чёрного мрамора. На нём серебряными буквами красивая надпись: «Королева Фрейя Ева Прозерпина I Справедливая». Позади алтаря вместо окна вставлен витраж, в котором преобладают чёрные, белые и пурпурные цвета. Императрица взяла тоненькую молочно-белую горящую восковую свечу и с помощью маленькой лучинки зажгла большую свечу пурпурного цвета, что стояла перед алтарём Фрейи. Когда свеча зажглась, то тут же повеяли запахи пряной лаванды, звуки изящного пианино и отдалённые постукивания судейских молотков, словно находишься у входа в здание суда. Появился мягкий, словно усыпанный блёстками пурпурный туман с чёрно-белыми искрами, а из него грациозной походкой вышла красивая женщина ростом чуть ниже гостьи, бледная кожа, среди серебристых прядей затерялись локоны смоли, правый глаз карий, как горький кофе, но на нём была металлическая маска, а левый глаз голубой как небо; у неё губы цвета персика, что сверкают так, словно накрашены сатиновой помадой. По ней понятно, что она любит чёрный и белый цвета, что видно и по её одежде, и по её крыльям. Да, это именно она: Фрейя Ева Прозерпина Справедливая, первая своего имени, третья Королева Эдении, младшая дочь Короля Мероальда I и Королевы Изольды I... Но ныне она просто дух справедливости Фрейя. Пожалуй, из всех Королев Эдении Фрейя прожила самую спокойную и беззаботную жизнь: что в политике нет войн и завоеваний, что в личной жизни не было измен и предательств. Но за эту спокойную жизнь и 11 лет правления младшая дочь Мероальда и Изольды очень долго боролась: потом, кровь и родами. Фрейя Ева Прозерпина была самой младшей дочерью Короля Мероальда и Королевы Изольды, однако ей выпала доля расти без внимания бабки и отца: День рождения Стефании праздновали 31 октября, у неё был юбилей — 35 лет, поэтому было устроено грандиозное торжество с большим количеством гостей и увеселениями. Во время этого праздника Мероальд, чтобы не потерять шанс на корону, отравил тёщу ртутью, подлитую в бокал вина. В свой день рождения первая Королева Эдении скончалась, а на следующий день, чуть позже полуночи, родилась Принцесса Фрейя. Тогда Мероальд стал Королём, а Изольда Королевой. Сама новорождённая была особенной: бледная кожа, а глаза разноцветные — правый карий, а левый голубой, а всё потому что во время родов в Изольде боролись её добро и зло её тёмной стороны Бури, но вышла ничья. Будучи десятым ребёнком новой царственной четы, но женского пола, новорождённая девочка в линии престолонаследия заняла сразу пятое место, отодвинул своих старших братьев назад, но уступая Ноэлии, Гленис, Стефании младшей и Августе*. Своего отца Фрейя особо не знала да и помнила мало: когда Мероальд получил заветную корону, то он совсем перестал уделять время детям, свалив их на Изольду, а младшую новорождённую дочь даже ни разу не взял на руки, словно она была нежеланной. Но царствование Короля Мероальда было недолгим: через 40 дней были поминки Королевы Стефании, на которых новый правитель страшно напился, а Изольда с Авророй скорбели по матери. Новой Королеве было видение, что сегодня ночью она должна умереть от удара ножом. Новая Королева никогда не противилась судьбе, поэтому пораньше ушла с торжества, чтобы надеть белую чистую одежду. Ночью к ней явился пьяный муж и рассказал всю правду об их выгодном браке и смерти Стефании. Король успел ранить Королеву ножом в ногу, после чего эденийская монархиня всю жизнь хромала и ходила с посохом, однако после этого он был убит ударом подсвечника в висок. Всю ночь Изольда и Аврора убирали следы убийства: отмывали кровь и замазывали рану Мероальда, а вот Королеве всю ночь пришлось провести в постели с трупом. На следующее утро двору сообщили, что Король умер во сне. Однако Ноэлия, найдя окровавленную тряпку в вазе, сразу всё поняла и сообщила двору, что мать и тётка врут, но старшую Принцессу посчитали безумной и не поверили ей. Все тяжбы с воспитанием и будущим детей легли на хрупкие плечи Изольды, как и вся Эдения с её проблемами и заботами, которые оставила покойная мать. Конечно Фрейю никто особо не рассматривал в качестве наследницы престола и будущей Королевы, отдавая предпочтение старшим Принцессам Ноэлии и Гленис. Им давали лучших учителей и наставников, чтобы те углублённо изучали науки, необходимые для будущей Королевы: география, история, дипломатия, иностранные языки, философия, риторика... Но для всех детей были едины азбука и арифметика, для девочек музыка, а для мальчиков битвы на мечах. Но вскоре Изольда поняла, что просто зря тратит деньги на образование наследников: Ноэлия, попав под дурное влияние Милдбурга стала неуправляема, а Гленис слишком сильно увлеклась уроками фехтования, а вернее своим преподавателем. Но вот кто действительно подавал большие надежды, так это Фрейя: девочка за короткие сроки выучила азбуку и научилась считать сложные уравнения, сама изучала географию, историю и риторику, изучила ноты, стала играть на пианино, решила взяться за трудное оружие — молот... Младшая Принцесса желала постигать и учиться, порой даже тайком пробиралась на занятия Ноэлии и Гленис, где обе старшие Принцессы откровенно скучали. Королева, видя такое стремление, поняла, что Фрейя больше жаждет знаний, нежели старшие дочки, которым она видела другое предназначение. Поэтому Изольда, начав с Ноэлией настоящую холодную войну, осовободила её от образования, а вакантное место отдала младшей дочери. Фрейя была на седьмом небе от счастья, ведь она так долго мечтала об уроках, а тут такой подарок. Хотя по большей части монархиня сделала так по другой причине: ей было видение, что Фрейя держит на руках младенца, долгожданного внука Королевы. Дети Изольды росли, живя своей жизнью, даже не собираясь думать о будущем Эдении: Ноэлия только и строила козни против матери; Билигарт мечтал уйти в какой-нибудь клан и отдалиться от двора; Гленис крутила роман со своим учителем фехтования; Стефания начала воровать из казны мешками, что позже переросло в болезнь; Куинтиус* хотел походить на самого старшего брата, однако мать никак не давала ему в руки настоящий меч; Лайон* вообще был далёк от политики, предпочитая светскому обществу книги; близнецы Августа и Максимилиан* были связаны любовной связью, ходили слухи, что у них даже был ребёнок; а Фрейя ещё была слишком маленькой... Ну как маленькой — 27 лет. Конечно всем детям Королева нашла «достойные» партии, однако с Фрейе она долго думала: от неё должно пойти продолжение рода, но вот кто муж — ответ никак не шёл. Однако Фрейей заинтересовался не абы какой-то Принц, Лорд или Граф, а сам Император Внешнего Мира Онага. Дракон был наслышан о необычной внешности младшей Принцессы Эдении, его всегда привлекали экзотические женщины, а для Изольды была политическая выгода: этим браком можно получить мир между Эденией и Внешним Миром. Фрейю совсем одну отправили в этот чуждый мир, находящийся за бескрайним океаном. Король Драконов сразу был очарован Фрейей: красивая и умная женщина — такое во Внешнем Мире большая редкость. Император всерьёз влюбился в младшую Принцессу, надеялся на скорый брак и даже детей, хотя раньше всех его наложниц стерилизовали или заставляли делать аборт. А вот эденийка была холодна к потенциальному жениху: он казался ей грубым и не отёсанным чурбаном с дикими повадками и странными ухаживаниями... Хотя по большей части Фрейя не испытывала чувств к Онаге по той простой причине, что она уже влюбилась и отдала своё сердце Лорду Верестану — потомок древнего, но не такого знаменитого рода, как у братьев и сестёр девушки. Через несколько недель, когда младшая Принцесса вернулась на родину, её мать Изольда подписала бумагу о помолвке её младшей дочери и Императора Внешнего Мира. Фрейя тогда рыдала, не желая выходить замуж за дикаря, ей он был не люб, правда мать не слышала слов дочери. Но если бы Королева не застала в саду держащихся за руки Фрейю и Верестана, то не было бы Синдел: в тот момент монархине было видение — младенца из рук дочери принимает именно Лорд, а он тепло смотрит на жену и, получается, своего ребёнка. Одним росчерком пера Изольда расторгла помолвку между Онагой и Фрейей, совсем не боясь гнева и войск Внешнего Мира, ведь она уже изгнала из Эдении вампиров и наказала кентавров за их наглость. Теперь Королева всё чаще желала видеть Верестана во дворце, дабы тот сближался с её дочерью. Однако свадьба между влюблёнными произошла нескоро: только через 3 года, когда младшей Принцессе уже было почти 30 лет, она решилась на замужество. Прошло ещё около 9 лет: Ноэлии уже было 49 лет, а Фрейе 39 лет, но ни один отпрыск Королевы Изольды так и не порадовал внуком, потому что браки оказались неудачными и несчастливыми, кроме союза Верестана и Фрейи. Поэтому Королева приняла довольно необычную тактику: она издала одноразовый указ, по которому трон вне зависимости от возраста, перейдёт к тому, кто первым родит наследника женского пола. Ключевые позиции заняли Ноэлия, Амалия*, Эллин* и Фрейя, чтобы уберечь Эдению от краха при власти таких правительниц. Хотя будущая Королева давно мечтала о ребёнке, чтобы воспитать его, дать лучшее образование, оберегать, найти самую лучшую партию и чтобы потомок жил счастливо. Самое трудное и ужасное было то, что все до единого дети Изольды страдали одним недугом — бесплодие. Поэтому самой младшей из Принцесс пришлось пойти на хитрость и ехать к колдуну, давшего ей специальное зелье для зачатия ребёнка, которое подействует только от мужского семени. Через несколько дней после принятия зелья Фрейя объявила всему двору, что беременна. За эти 9 месяцев каждая из конкуренток травила её, стараясь вызвать выкидыш. Монархиня, понимая, что внуку грозит опасность, подарила младшей дочери и её супругу далёкий особняк в Южной Эдении, предварительно сделав там ремонт. 26 мая в особняке Фрейи в Южной Эдении родилась Принцесса Синдел Фрейя Эдана, сразу ставшая второй в линии наследования престола после своей матери. Внучка стала для Изольды светом в окошке, надеждой на доброе будущее Эдении, потому что, впервые взяв её на руки, она увидела её трагичную, но очень великолепную в дальнейшем судьбу. Королева тут же взяла воспитание внучки на себя, видя в ней большой потенциал. Она лично учила внучку ходить, разговаривать, читать, всевозможным наукам... Юная Принцесса росла, показывая хорошие результаты в учёбе и была совершенно очаровательным ребёнком, за что получила домашнее прозвище Кукла. Ноэлия и тогда старалась избавить от племянницы: страшилки и небылицы на ночь, яды, ядовитые пауки, способные убить одним укусом... Но Синдел всегда чудом оставалась жива. Когда юной Принцессе исполнилось 4 года, то старшая дочь Изольды на целый год покинула дворец, а вот Амалия и Эллин остались, чтобы сообщать союзнице новости о Фрейе и её дочери. Теперь, порядок наследования престола с годами становился всё короче и короче: Принц Джеремайас* умер в возрасте полугода, Стефанию казнили за казнокрадство, а затем, случайно заколов себя новым мечом, умер Куинтиус. Всего у Изольды осталось 7 детей. Ближе к пятому дню рождения Синдел, Ноэлия вернулась к семье уже с мужем и беременная, в честь чего было устроено небольшое торжество в особняке Фрейи в Южной Эдении. Старшая дочь Мероальда и Изольды не собиралась допускать конкуренции для своего будущего ребёнка, поэтому захотела отравить спящую дочь Верестана и Фрейи молоком, но не успела: Билигарт очень вовремя решил навестить племянницу перед сном и, увидев преступление старшей сестры, не нашёл другого решения, поэтому убил Ноэлию ударом подсвечника в висок, за что от рук мужа покойной старшей сестры поплатился жизнью через полгода. Так у Королевы осталось 5 детей: Гленис, Лайон, Августа, Максимилиан и Фрейя, а у младшей Принцессы и её дочери больше не осталось сильных соперников, только редкие нападки Амалии и Эллин. Ноэлия умерла в мае за несколько дней до пятого дня рождения Синдел, а в июле в столице Эдении начались недовольства против Изольды, первое из которых подавила её маленькая внучка. А вот ближе к концу ноября начался настоящий эденийский ужас: сторонники покойной старшей Принцессы стали крушить всё на своём пути, считая Королеву причиной гибели своей «монархини». Верестан, Фрейя и Синдел в то время были в особняке в Южной Эдении, но их приказано было не трогать, потому что юную Принцессу боялись, ведь она подавила первое восстание. Союзники покойной Ноэлии ворвались в главный королевский дворец, выволокли старую монархиню на улицу, раздели, голую затолкали в сундук изо льда и потащили на самый север Эдении — в Ледяное Ущелье, оставив правительницу там умирать. 1 декабря Королева была найдена мёртвой, умерев от переохлаждения. Тогда новыми правителями Эдении стали Король Верестан I и Королева Фрейя I. Всего в Эдении было две эпохи: «Эпоха создания» при Стефании I и «Эпоха развития» при Изольде I. А Фрейя выбрала себе курс на «Эпоху справедливости»: она уже не в первый раз видела несправедливость и произвол судей, их коррумпированность и продажность, от которой погибла её родная старшая сестра Стефания. Тогда новая Королева стала рубить головы предателям, ворам и продажным тварям, которые изнутри стали разъедать всю Эдению... Однако главного вора и казнокрада до конца своих дней так и не разглядела: много лет назад, когда Королева Изольда только потеряла младшую сестру Аврору, то она горевала, совсем забросив своё государство, от чего допустила вторжение вампиров в Эдению и появление Милдбурга в жизни королевской семьи. Сначала этот проныра был верен Принцессе Ноэлии, настраивания её против собственной матери, а когда понял, что она сдаёт свои позиции, а Фрейя скоро родит ребёнка, то быстро стал втираться в доверие к младшей Принцессе и её супругу. Когда ФрейРестан получили власть, то Милдбург стал Лордом и уже был усыпан медалями, но монархи тогда очень ошибались, подпустив эту змею слишком близко, даже не подозревая о последствиях. Но теперь, став Королевой, Фрейя решила, что у неё будет только один ребёнок, чтобы у него не было соперников и недругов, чтобы всё лучшее только ей... Сама Фрейя, как известно, получила не самле лучшее образование, а основам правления её учили наспех. Поэтому монархиня решила дать своей дочери самое лучшее обучение, широкий кругозор и всестороннее образование. Синдел пичкали всем: азбука, арифтемика, история, география, химия, риторика, астрономия, философия, политология, дипломатия, архитектура, рисование, пение, игра на флейте и арфе, верховая езда, боевые искусства, основы магии, искусство, фортификация, этикет, иерархия, танцы, геммология, анатомия... Список был огромен, в год добавлялось по 3 предмета минимум, у маленькой Принцессы еле-еле хватало сил поспать. Но учёба её не тяготила, а была только в радость, всё же ей нравилось познавать и постигать нечто новое и интересное. Не так много прошло времени с того момента, как умерла Ноэлия, а Синдел вновь захотели отравить: Амалия, надеясь забеременеть от другого, а ребёнка приписать Лайону, захотела снова отравить Принцессу, подав его бокал воды, но даже не подумал, что яд окрасит воду в кислотно-зелёный цвет и пойдёт едкий запах. Благо рядом оказался теперь самый старший из Принцев — Лайон, который вовремя выхватил бокал из рук племянницы, но даже после этого он не успокоился: он устал, что из-за измен жены над ним насмехаются и считают недотёпой, поэтому он заставил её выпить содержимое бокала иначе он лично отведёт жену к Королеве. Понимая, что трона ей теперь точно не получить, доверие мужа окончательно подорвано, а на прелюдный суд не хотелось выносить свои грехи, Амалия выпила яд и тут же скончалась на глазах у племянницы мужа. Ещё через 2 года, когда у Эллин совсем не осталось друзей и союзников, а муж уже перестал скрывать любовную связь со своей сестрой-близнецом, она решила избавиться от Синдел, которой было уже 8 лет. Принцесса Эллин, зная точное расписание занятий племянницы своего супруга, поэтому решила намазать ядом её учебник, который она скоро возьмёт в руки. Благо вовремя пришла Фрейя, надеясь провести немного времени с дочерью, но никак не ожидала увидеть здесь Эллин, а тем более застать её за таким грязным и ужасным делом. Королева прекрасно знала обо всех делах супруги брата, но всегда прощала её, надеясь, что она исправится, однако в этот раз оправдания не нашлось. Поэтому справедливая Королева, дабы защитить дочь и брата, своим судейским молтом размозжила голову Эллин, по покойнице не скорбел абсолютно никто. Царствование Королевы Фрейи было не таким долгим, как у её бабки и матери — 11 лет, однако за эти годы были созданы справедливые суды, не произошло ни одной войны или завоевания, развивалась культура... И всё же казна магическим образом всё время пустела, хотя этот «колдун» был известен — Лорд Милдбург. За годы правления Верестана и Фрейи он накопил состояние на 10 жизней, словно собрался забрать всё это на тот свет. Но самое ужасное было то, что у него родился сын под стать ему — Лорд Джеррод. Милдбургу хотелось породниться с царственной семьёй, а тут был идеальный кандидат: Принцесса Синдел Фрейя Эдана, что была единственной и любимой дочерью ФрейРестана, её они точно отдадут за самого достойного. Джерроду тоже нравилась перспектива стать эденийским Королём за счёт брака с главной наследницей престола. Хитрыми манипуляциями Милдбург подбивал колья к Синдел за Джеррода, уверяя, что он хороший и добрый человек, который явно нравился Фрейе, а вот Верестан точно не одобрял этого кандидата в качестве супруга своей дочери. Но внезапно Король занемог: лекари дигностировали ему болезнь желудка, но не помогали ни мази, ни лекарства, ни сиропы. Но всё же лечение пришло от того, от кого никто не ожидал: каждый раз, когда у Верестана начинался приступ боли и резей, тут же прибегала его дочь Синдел, начинала массировать живот и петь, от чего боли утихали и монарх спокойно спал. Так Принцесса целый год лечила отца, а вот Милдбургу это мешало, так как его «лучший друг» мешал его сыну Джерроду заполучить в жёны наследницу престола. Так Король Верестан с горем пополам прожил ещё год, но холодного 30 ноября болезнь обострилась с новой силой: в желудке появились язвы и нарывы, монарх понял, что его час пришёл. Конечно Королева Фрейя не могла допустить, чтобы супруг умер, поэтому отправил слуг за дочерью. Синдел тогда со всех ног неслась в покои родителей, понимая, что если она задержится хоть на секунду, то лишится отца. Принцесса бы успела, но... Милдбург обманом заставил девушку пройти в тронный зал, якобы туда позвала Фрейя. Наследница престола слишком поздно поняла обман, но к отцу не успела: когда она вбежала в покои, то труп Верестана уже накрывали белым покрывалом, дочь так и не успела проститься с отцом. Но всё же перед смертью Король вверил супругу и дочь своему «другу» Милдбургу. Смерть обожаемого супруга сильно пошатнула здоровье и психику Фрейи: она не спала ночами, не ела и не пила, бросив государственные дела на попечение Милдбурга, что было зря — коррупция приобрела невероятные масштабы, казна опустела... Конечно против Лорда никто идти не смел, опозиция ему сложилась маленькая: всего лишь Принцессы Синдел и Гленис, которые точно знали о всех злодениях, желали опалы для подлого казнокрада. А Фрейя чахла на глазах: побледнела, похудела и устала от жизни, но рядом с ней всегда были кубок белого эденийского вина и Милдбург, науськивающий Королеве брак её дочери с его сыном. Монархиня долго отпиралась, ей было самой до себя, а тут ещё эти уговоры. Но вскоре Фрейя поняла свою мать Изольду: годы идут, монарх чахнет, а продолжения рода нет. Поэтому Королева, обеспокоившись судьбой династии, всё же сдалась и выдала дочь замуж за Джеррода, правда сама после этого прожила недолго: свадьба дочери состоялась 15 июля, а Фрейя прожилась до 10 ноября, пережив супруга на 11 месяцев и 11 дней. Но когда лекари обследовали тело покойной Королевы, они поняли, что этот мир она покинула не сама: в её крови нашли метанол — один из самых опасных ядов, его легко перепутать с обычным винным спиртом, так как на вкус и запах они неотличимы. Тогда же в последнем бокале белого вина, который эденийка пила перед смертью, нашли этот яд. После своей смерти душа Фрейи попала в Этерию, где ей была дарована сила духа справедливости, дабы карать злодеев, преступников и обманщиков, чтобы миры жили спокойно и в честности. Итак, Синдел, увидев дорогую родительницу, сделала перед ней изящный и глубокий реверанс, выражая почтение и уважение, внешне выглядя очень спокойной. Но в душе Императрица очень сильно переживала, однако она не могла не придти сюда, ведь она так давно не виделась с мамой. Фрейя и предположить не могла, кому она понадобилась в столь поздний час, но ответ пришёл сам собой, когда дух подняла глаза и увидела свою обожемую дочку Синдел, которая даже спустя века остаётся для неё маленькой девочкой Куклой. – Кукла?! – в голосе Фрейи послышались шок и радость. – Мама! Мамочка! – радостно сказала Синдел. – Наконец-то я пришла к тебе! – Куколка! – бывшая Королева сорвалась с места и кинулась обнимать единственную дочку. – Моя девочка, наконец-то я вновь вижу тебя! Императрица горячо обняла духа справедливости, но по большей части это всё же её дорогая и любимая мамочка. Канум так давно мечтала её обнять, что теперь не может отпустить. От счастья мать вообще ничего не замечала: ни букета, ни сладостей, ни украшений. Сейчас дух желала надышаться дочкой, исцеловать и вообще не отпускать от себя ни на секунду, такое же желание было и у Синдел. Последний раз вживую мать и дочь виделись, когда Фрейя испустила последний вздох, и власть перешла Синдел, а в загробном мире всё же они виделись веками, но потом дочка воскресла и совсем не приходила к матушке, что сильно разбивало сердце духа справедливости. – Мамочка, я так скучала по тебе! – сказала Императрица, не отпуская мать из объятий. – Куколка, какое великое счастье видеть тебя! – прошептала бывшая Королева, поцеловав дочку в висок. – Я так рада, что ты пришла, не забыла о моём Дне Рождения! Причём ты пришла поздравить меня так рано! – Кстати об этом! – сказала Канум и взяла все подарки, что принесла с собой. – Дорогая мамочка, я очень прошу у тебя прощения, что столько лет не приходила к тебе после того, как воскресла! Несмотря на всю строгость, ты столько мне дала, так заботилась обо мне, любила, а я такая сволочь — ни разу тебя не навестила! Ты заслуживаешь только всего самого лучшего! С Днём Рождения тебя, моя любимая и дорогая мамочка! Дочь с благоговением протянула матери огромный букет её любимой пряной лаванды, но там виднелись колоски спелой пшеницы, пушочки белоснежного хлопка и два свёрточка благоухающей сладкой корицы, перевязанной золотой ленточкой; помимо того Синдел протянула Фрейе коробочку с пятью сладкими лавандовыми эклерами, которые дух трескала за обе щёки, когда была жива. Но Императрица не остановилась и на этом: она поднесла матушке в подарок красивую чёрную бархатную коробочку, в которой на белой подушечке лежали украшения в серебряной оправе, где сверкали ониксы и алмазы: две пары серёжек, два браслета, два кулона и необыкновенной красоты кольцо, похожее на крышу традиционного азиатского дома. Синдел всё это вручала с искренней улыбкой и радостью в глазах, понимая, что делает всё это не ради галочки, а чтобы порадовать любимую мамочку. Императрица очень надеялась, что матери понравятся все подарки и всё будет замечательно, всё же дочь очень долго думала над подарками: сама выбирала дизайн букета, старалась сделать эскизы украшений, особенно трудилась над кольцом с крышей восточного стиля, зная, что мать обожает культуру Азии Земного Царства. Фрейя осторожно втянула ноздрями запах любимой лаванды, пока не смела даже прикасаться к эклерам, желая для начала полюбоваться на эту красоту, а украшения были шикарны: Канум помнит, что мама не любит золото, ей больше по душе серебро, а камни всегда были одинаковыми — ониксы и алмазы. – Синдел, ты у меня такая умница! – умилилась Фрейя. – Ты помнишь что я люблю! Доченька, твоё поздравление превзошло все другие, какими меня когда-либо поздравляли. – Ты это серьёзно? – Синдел не верила своим ушам. – А тебя удивляют мои слова? – бывшая Королева изогнула бровь. – Я не думала, что смогу кого-то превзойти! – ответила Императрица. – Например моего отца. – Ты и папа для меня важнее кого-либо на свете, – мягко улыбнулась дух справедливости. – Но он уже подарил мне новое пианино, но его замучаешься настраивать. Но я была так рада такому подарку! А теперь я получила подарок от Старших Богов: ко мне пришла ты, моя девочка! Мать и дочь вновь горячо и крепко обнялись, а затем присели на мраморный алтарь, что был холоден от ночной температуры наступившего ноября. Фрейя и Синдел тепло улыбнулись друг другу, желая поговорить обо всём и ни о чём, ведь за столько лет у них накопилось множество тем для разговоров. – Детка, как ты живёшь в мире смертных? – спросила бывшая Королева, взяв дочку за руки. – Ну следует начать с того, что я замужем! – ответила Императрица. – И у меня пятеро замечательных детей! – Это когда ты успела замуж выйти? – поразилась дух справедливости. – За кого?! – Ну вначале я была замужем за Лордом Джерродом, – сказала Канум. – Про это я знаю, не делай из меня маразматичку, – чуть строго сказала дух. – Мы же вместе были с тобой в Этерии я всё видела, а потом, когда ты воскресла, то я как-то не следила за земным делами. – Ну его отцом был Лорд Мидлбург, – сказала эденийка. – Эта редкая сволочь сгубила не одну сотню жизней в погоне за богатствами и властью! Так простились с жизнью, например, Лорд Джералд и Леди Дженна! – А мы с Верестаном поверили ему! – прошипела мать. – И Джеррод оказался ужасным мужем: оскорблял, бил, ни во что не ставил! – продолжила дочь. – Пока однажды я не встретила ЕГО! – Шао Кан, Шиннок бы его побрал! – заскрипела зубами Фрейя. – Грязно отымел тебя, завоевал Эдению, насильно взял тебя в жёны и ужасно воспитал Китану! – Мама, Китана — родная дочь Шао! – сразу сказала Синдел. – Что... Ты... Вы... Как?! – бывшая Королева даже теряла дар речи. – Какого Шиннока?! – Тогда на переговорах, – опустив голову, ответила Императрица. – Я посмотрела на него и между нами полыхнула искра мимолётной страсти! Ну и у нас случилось это! Правда я даже не знала, что однажды эта искра вспыхнет диким пламенем любви! – Да во что там влюбляться?! – ошалела дух справедливости. – Ты понимаешь, что в Эдении за измену законному супругу позором клеймят?! – Да лучше уж изменить, чем жить с таким садистом! – резко сказала Канум. – Он так толкнул меня во время беременности, что я упала на мрамор, думала, что ребёнка потеряю! – Толкнул?! – непонимающе переспросила дух. – Конечно после смерти я узнала, что Джеррод отравил меня, но про такие зверства я не знала. – Он издевался надо мной! – продолжила эденийка. – Конечно по началу я не любила Шао! Особенно после завоевания Эдении! Но когда он оторвал ему голову, то я была счастлива! – Ты вновь околдована? – мать мягко обхватила руками лицо дочки. – Кто посмел наложить на тебя эти отвратительные чары, что ты восхваляешь узурпатора? – Не всё было так просто, – ответила дочь, глядя в лицо матери. – Я его ненавидела, мне приходилось спать с Шао Каном! Он начал воспитывать из моей дочери убийцу. Однако с каждым годом я замечала, что он начал... меняться! – Внешнемирцы не способны меняться, – брезгливо фыркнула Фрейя, вспомнив Онагу. – Но он стал уделять мне больше внимания, – продолжила Синдел. – Дарил мои любимые подарки, перестал ходить к наложницам, осыпал комплиментами... Но самое интересное было уже позже! – Да, сгубил ещё миллионы невинных жизней, – поморщилась бывшая Королева. – Скорее спас две! – парировала Императрица. – Он приютил двух девочек-сироток, сделав их нашими дочерьми! – Джейд и Скарлет, если не ошибаюсь? – спросила дух справедливости. – Да! – ответила Канум. – Причём Джейд — дочь Лорда Джералда и Леди Дженны! – Я так нагрешила против них! – дух устало потёрла переносицу. – Милдбург всё так подло подстроил! – Ты не виновата! – сказала эденийка, положив руку на плечо матери. – Он был слишком хитёр. – После смерти Королевы Изольды он получил большую власть, – сказала мать. – Хитрый змей: сначала был на стороне Ноэлии, а когда мы с твоим отцом стали главными наследниками, то он тут же переметнулся к нам! – Искал где лучше! – с горечью в голосе заметила дочь. – Но всё же я его наказала: лишила всех богатств и званий, узнав о всех его злодеяниях! – Его мало головы лишить, – спокойно сказала Фрейя. – Ты всегда была милосердна, Куколка. – А теперь о моёй новой жизни во Внешнем Мире, – продолжила Синдел. – Я снова забеременела. – Об этом я тоже знаю, – сказала бывшая Королева. – Но всё же из уст матери всегда лучше слышать об её детях. – Все 9 месяцев Шао был просто идеальным! – прощебетала Императрица. – Тогда я даже была по-настоящему счастлива! – Шао Кан и идеальным... – губы духа справедливости искривились в недоверчивой ухмылке. – Детка, ты точно здорова? – Абсолютно! – ответила Канум. – И потом я родила сына! – Рейко, – сказала дух. – Увы, мальчик пошёл в отца: не менее жесток, чем он. – А вот тут ты не права! – с улыбкой возразила эденийка. – Ты хоть знаешь, что он освободил Стефанию из Преисподней? – Ну конечно знаю! – деловито ответила мать. – Я с ней каждый день вижусь! Мы устроили грандиозный праздник по поводу её возращения в семью! – Так это он сделал! – с гордостью произнесла дочь. – А ещё он унаследовал нашу особенность! – Какую из? – не поняла Фрейя. – Красоту и белые волосы! – ответила Синдел. – Значит всё же моя кровь течёт не только в тебе, – улыбнулась бывшая Королева. – Также он не боится холода и имеет неплохой дар предвидения, – добавила Императрица. – Что ж, стоит признать, что сын у тебя молодец, – сказала дух справедливости. – Но я вот нет! – Канум опустила глаза. – Я бросила его, когда ему была всего неделя, выпив яд. – Такова была твоя судьба, – дух ладонью приподняла подбородок дочери. – Ты у меня всегда была самой лучшей! – Ну и после многих событий, многие из которых были не самыми приятными и добрыми: я воскресла и ушла от Шао, – вновь рассказывала эденийка. – Узнав перед этим, что у Китаны и Рейко появилась родная сестра, ну почти родная: она клон Китаны. Её зовут Милина. – Бабушка Стефания сказала, что у неё таркатанские клыки, – сказала мать. – Я надеюсь, что ты приняла её? Всё же это твоя дочь! – Конечно приняла! – ответила дочь. – Она моя дочка! Моя нежная Мили! – Я горжусь тобой! – Фрейя ласково поцеловала дочь в лоб. – Я рада, что ты не посмотрела на эти особенности. Ты прямо как дедушка Джеремайас и твой отец. – Ну а потом Шао стал пытаться меня вернуть, – щёки Синдел побагровели от приятного смущения. – В конце концов, я поняла, что очень люблю его! Я вышла за него замуж! Мы провели чудесный медовый месяц в Земном Царстве! – Точно с ума сошла! – закатила глаза бывшая Королева. – На одни и те же внешнемирские грабли! – Сейчас Внешний Мир и Эдения процветают, – невозмутимо сказала Императрица. – Шанг Цунг по приказу Шао Кана начал возрождать расу затеррианцев. Все провинции, что являются частью Внешнего Мира, улучшаются. Шао теперь любит наших девочек, как дочерей, а не воинов! Он души в них не чаят. Как и в сыне! – Опять Куан Чи! – закатила глаза дух справедливости. – Он вновь тебя околдовал! – Да не околдовал он меня! – воскликнула Канум. – Куан Чи мёртв! – Тогда кто вынуждает тебя говорить эти слова? – спросила дух, обняв дочь. – Кого должна постигнуть моя справедливая кара? – Меня, – спокойно ответила эденийка. – Нет, ты же моя милая доченька, моя Куколка! – мать крепко сжала руки дочки. – Но я это говорю по своей воле, мамочка! – сказала дочь. – Здесь ты можешь не бояться говорить правду, – а Фрейя всё не верила словам дочери. – Тебя запугали? Бьют? – Никто меня не бьёт! – сказала Синдел. – Шао меня осыпает подарками, на руках носит. Он мне отдельный кабинет сделал. Пылинки сдувает! Если не веришь — посмотри в мои воспоминания! – И как далеко я должна заглянуть? – спросила бывшая Королева, сложив руки на груди. – К нашему с Шао разводу и смотри оттуда! – настаивала Императрица. – До самого конца! – Что ж, для этого мне кое-что нужно, – на несколько секунд дух справедливости исчезла в своём витраже, а вернулась уже в каким-то пузырьком в руке. – Что мне нужно сделать? – спросила Канум. – Просто смотреть, – ответила дух и призвала свои золотые Весы Справедливости. – Хорошо, – ответила эденийка. Фрейя с глухим хлопком открыла небольшой полупрозрачный пузырёк, откуда выкатилась небольшая розоватая капелька, похожая на слезу, упав в золотую чашу Весов. Это была вода Ивы Воспоминаний, которая показывает любой отрывок прошлого, стоит только одной капле упасть в чистую воду. Капля стала мутнеть, от чего чаша засветилась ярким божественным светом и стала показывать нечто интересное.

FLASHBACK

Наконец воскреснув и освободившись от злых чар Шанг Цунга, Синдел смогла вспомнить и упорядочить всё те события, что происходили с ней: завоевание Эдении, насильно взята в жёны, самоубийство, рабство у Куан Чи... И теперь, осознав и найдя причину всех этих бед, Императрица решилась развестись с источником своих невзгод — Император Шао Кан. Без пяти минут бывшие супруги сидели по разные концы стола, ожидая прихода Бога грома Рейдена, который поможет императорской паре развестись. Будущая бывшая Королева нервно смотрела на старые настенные часы и ждала момента, когда Рейден поставит подпись под свидетельством о расторжении брака. Рядом стояла Китана, гневным взглядом сверля отчима: она дико ненавидела его, желала убить и очень пожалела, что не сделала этого в Колизее. На другом конце стола был Шао Кан: взгляд его был непонятен, смешал в себе тоску и некое спокойствие, словно думал, что супруга никуда от него не уйдёт. Рядом с Императором стояла Милина: она с жалостью смотрела на отца, внутри которого словно рухнул весь мир, но теплилась крохотная надежда на воссоединение с дорогой супругой, а девушка умоляющим взглядом смотрела на мать и старшую сестру, желая отменить это решение. – Где же Рейден? – старшая Принцесса нервно топала ногой по полу. Родители и дочери ждали защитника Земного Царства уже полтора часа, стрелочка уже скоро будет показывать опоздание на 2 часа. И тут наконец-то прогремели ожидаемые гром и молния, что ударили в пол, и из неё появился сам Рейден — Бог Грома и защитник Земного Царства. Бог знал о том, что натворили Шанг Цунг и Фуджин: воскресили ревенанта Синдел, сделав её подлой предательницей и злой тварью, но Бог ветра не желал зла Императрице, а вот Шангу нужна была коварная соратница на его стороне, благо эденийку успели спасти от неминуемой ошибки в виде Новой Эры, где Хранителем Времени стал бы именно коварный и хитрый Цунг. – Я пришёл, – сказал Рейден. – Наконец-то! – обрадовалась Китана. – Лорд Рейден, мы ждали вас, – приветливо улыбнулась Синдел. – Итак, Шао Кан, Синдел, вы действительно хотите развестись? – спросил Бог Грома. – Да! – решительно ответила Императрица. – Не смею вас отговаривать, – сказал защитник Земного Царства. – Поэтому как Бог Грома, я расторгаю ваш брак и вы больше не муж и жена. В руке Рейдена появилась золотая печать в форме ярко-синей молнии, а внутри была буква «R». Заветная печать с громким хлопком опустилась на пергамент возле подписей, которые теперь уже бывший супруги подписали заранее, окончательно ставя точку в их браке, хотя Шао Кан долго отказывался ставить подпись. Синдел прекрасно знала условия развода, поэтому не стала читать документ, веря, что Бог Грома не станет подыгрывать Императора. Условия развода просты: Эдения получается независимость и выходит из состава Внешнего Мира под власть Королевы Синдел, а также с ней остаются дочери Китана и Джейд; Императору Шао Кану же остаются Внешний Мир и две дочери Милина и Скарлет. Лицо бывшей Императрицы было невозмутимо, она всё хорошо обдумала, не желала прощать ненавистному супругу его грехи: изнасилование, убийство первого мужа, завоевание Эдении, контроль разума... Всё это она никак не могла простить. Теперь она вновь Королева Эдении Синдел Фрейя Эдана, достопочтенная вдова Короля Джеррода, монарх Эдении в своём праве. Кан же был жестоко подавлен, хоть и не показывал виду, чтобы не казаться слабаком и неудачником, хотя сейчас он чувствовал себя именно так. Как только Рейден исчез, то Синдел тут же поднялась со стула и походкой свободной женщины отправилась собирать все свои вещи до единого, чтобы побыстрее отсюда уехать. Каждый миллиметр этого дворца был ненавистен Королеве, проклятые тёмные и бесконечные коридоры, где Император зажимал супругу в углах, стараясь добиться взаимности; ужасные таркатанские оскалы, хотя эденийка не считала их уродливыми, каждый уникален по-своему. Правда жаль оставлять здесь верную и преданную Шиву: телохранительница и даже подруга эденийки должна остаться здесь, почему-то такова её собственная воля. Быстро ворвавшись в эти ужасные и запущенные императорские покои, где от стен отходит краска, с потолка сыпется штукатурка, так отвратительно воняют гнилью и не проходит солнечный свет, Синдел стала собирать все свои вещи, что у неё были, впихнула их в неподъёмный дорожный чемодан, который нельзя и закрыть от обилия одежды, и таща его за собой, совершенно не чувствуя тяжести, отправилась за Китаной и Джейд. Старшей Принцессе был ненавистен сам воздух Внешнего Мира, пропитанный гнилью и кровью, словно где-то рядом потрошат труп, не видно солнца из-за тёмно-лилового тумана, будто пелена окутавшись всю разрушенную и разорённую империю Шао Кана. А нефритовая Леди вроде была рада, что подруга и её мать спаслись от жестокого и кровожадного тирана и узурпатора, но вместе с тем несчастна: её возлюбленный Коталь останется здесь, а зелёному ассасину не удастся просто так видеться с ним, теперь это будет куда сложнее. Хотя Джейд и понимает, что отец будет рад её видеть, но мать с Китаной страшно обидятся, если она навестит отца и младших сестёр. Девушки довольно долго прождали мать, пока не увидели её волокущей тяжёлый сундук, откуда по пути сыпалось добро, но ничего, она ещё отправит слуг забрать свои вещи, половина из которых она сожжёт, дабы забыть о браке с Шао Каном, как о страшном сне. – Можем отправляться, – сказала старшая Принцесса и глянула на левую руку матери. – Ты собралась оставить себе обручальное кольцо? – Позже сниму и выкину, когда поскорее окажемся в Эдении, – ответила Королева. – Хотя... я сейчас! – она оставила сундук и угрожающей поступью пошла к бывшему мужу. Шао Кан сидел в своём кабинете: это старое и ободранное помещение, затерявшееся в тысячах комнат и покоев дворца, на стенах были просто кровавые узоры от бесконечных несправедливых пыток и убийств, всё дряхлое и разваливается на глазах, словно тут никогда и никого не было, превратившись в руины. Император угрюмо и задумчиво сидел в своём разваливающемся кресле, сложив руки в замок и думал о разводе: а ведь он любит Королеву, носил на руках и оберегал, а решение о расставании добило его, внешнемирец не хотел даже выпускать из ладоней своё обручальное кольцо, коря себя, что он очень зря прятал его и не носил. Внезапно все его мириады мыслей, вьюгой гуляя в голове Кана, прервались звуком открывшейся хрупкой эбеновой двери, которая осыпалась словно песок. Внешнемирец поднял голову и увидел всё ещё дорогую и любимую им эденийку, что гневно влетела сюда. Шао чуть просиял, видя свою Дели, хотя из его уст она ненавидела слышать эту уменьшительно-ласкательню форму своего имени, да и больше она не его жена. Внутри Королевы уже кипел гнев, кольцо так и хотелось снять, что она и хотела сделать. – Дели! – обрадовался Шао Кан. – Что случилось? Ты передумала? – Никогда не смей называть меня Дели! – рявкнула Синдел. – Я никогда не передумаю! Это самое лучшее решение, которое я когда-либо принимала! – Послушай, – начал Император. – Да, я поступил ужасно, завоевав Эдению, насильно взяв тебя в жёны и заставляя спать с собой. Но вспомни, как нам было хорошо! Особенно, когда ты была беременна нашим сыном! И сейчас после всего того, что с нами случилось, неужели я не заслужил шанса все исправить?! – Ты меня изнасиловал, завоевал мой родной мир, убил Джеррода, насильно заставил меня стать твоей женой, сделал своей постельной куклой! – кричала Королева. – Из-за тебя погиб наш сын! Ты довёл его до этого! Ты пользовался мной, по твоей воле Куан Чи промыл мне мозги! И после этого я должна простить тебя?! Я всегда была несчастна рядом с тобой! – Неужели всегда? – спросил Кан. – Всегда, – ответила монархиня. – Ты же знаешь, что это не правда! – настаивал внешнемирец. – Правда! – настаивала эденийка. – Я никогда тебя не любила! Ты испортил мне всю жизнь с тех самых переговоров! – Неужели все те нежности, что ты мне говорила — ложь? – отказываясь верить в это, спросил мужчина. – Я никогда не говорила тебе нежностей! – бросила женщина. – Только если была под контролем Куан Чи! – А мне казалось, что ты была искренней со мной, – он даже снял шлем от волнения. – Своими действиями ты губишь и себя, и людей, что рядом с тобой! – сказала она. – Ты тиран и узурпатор, а твои жестокие и бессердечные действия только подтверждают это! – она развернулась на каблуках и стала идти к двери. – Синдел, подожди! – крикнул ей вслед Шао. Синдел всё проводила манипуляции с левой рукой и когда Кан почти догнал бывшую супругу, то она резко развернулась к нему и со всей своей женской силой бросила своё ненавистное обручальное кольцо прямо Императору в лоб, после чего с гневом вышла из кабинета, громко хлопнув дверь и та слетела с проржавевших петель, грохнувшись на пол. Как только эденийка отошла от упавшей двери кабинета внешнемирца, она услышала громкий крик горя и ярости бывшего супруга, а также грохот разбивающейся мебели, которую в отчаянии и безысходности разламывал пополам, оставляя лишь щепки. Но женщина даже не остановилась, она всем сердцем ненавидит этого человека, он испортил ей всю жизнь, единственный способ жить спокойно — оставить его и забыть. Синдел металась во всех этих ужасных мыслях, затягивающих в пучину непонимания и отчаяния: единственный сын мёртв, ей достанется разорённая и разрушенная Эдению, которую придётся строить с самого основания, а с бывшим супругом-тираном останутся две младшие дочери... Так много дел и бед свалилось на хрупкие плечи одинокой и только воскресшей женщины. Пусть у Королевы уже есть поклонники в лице Кано, Эррона Блэка, Джонни Кейджа и даже Рейдена и Шанг Цунга! Но сейчас эденийке не хотелось новых отношений, она только что поставила точку в браке с Шао Каном, не о романах ей думать, а о детях и государстве, как учила великая бабка Изольда. Во всех эти глубоких и тяжёлых философских мыслях мать и пришла к дочкам. Синдел крепко обняла Китану и Джейд, самой себе не прощая грех, что она убила их. – Всё кончено, – то ли им, то ли себе сказала Королева. – Пора вернуться в Эдению, там наш дом. Рейной, которая дико соскучилась по своей на века пропавшей хозяйке и солидарно обозлившись на Кайзера, запрягли в дорогую дорожную карету, успевшую пропахнуть смрадом Внешнего Мира. Погрузив в карету три сундука с вещами и прочую мелочёвку, Синдел, Китана и Джейд кое-как уселись в тесном транспортном средстве и подали кучеру знак: он легко дёрнул вожжи, кони тронулись с места и понесли дам в райскую Эдению, подальше от адского Внешнего Мира.

FLASHBACK END

Фрейя радостно смотрела на это воспоминание, гордясь дочерью, что та смогла дать отпор самому Шао Кану: развелась, забрав солидную часть территорий, двух детей, кинулась в лоб кольцо! Не хватало только пощёчины и удара между ног! Дух справедливости сочла это очень смелым поступком: ещё ни одна женщина не отказывала Императору, а уж тем более не позволяла себе такого отчаянного поведения. – Подожди, – сказала Дели. – Это ещё не все. – А что ещё? – не поняла Фрейя. – Смотри дальше, – загадочно ответила Императрица. – Все ещё впереди...

FLASHBACK

С момента развода Императора и Королевы прошло 7 месяцев. Синдел, Китана и Джейд преспокойно жили в Эдении и были счастливы. Однако бывшая супруга не совсем: последние 4 месяца она ощущяла отсутствие какого-то знакомого ей чувства, которое за века она подзабыла, но очень хочется его снова ей ощутить. Однако Дели была всё ещё зла на Шао, как и Кити, а вот Джейди была более миролюбива и мечтала, чтобы родители помирились и вновь сочетались узами брака. Кан же после ухода бывшей супруги неделю пил без остановки. Но только пил: его совсем не тянуло к наложницам и другим женщинам, но не потому что он растерял мужскую силу, а он просто не мог больше довольствоваться жалкими телами безмозглых гаремных куриц, ему нужна его сладкая и очаровательная Делочка. А гаремные девицы спокойно прогуливали деньги казны. Дочери же плакали, видя отца в таком удручающем состоянии, он так горевал только когда его супруга покинула этот мир в первый раз. Однажды внешнемирец, находясь в пьяном состоянии, увидел плачущих Милину и Скарлет, прежде чем уснуть. После этого Шао Кана мучали страшные кошмары, где алкоголь и агрессия затягивают его в пучину небытия, в которой, если утонуть, уже нельзя вернуться обратно. И проснувшись утром, Император не притронулся к алкоголю, даже разбил все бутылки и бокалы с дорогими спиртными напитками Внешнего Мира и Земного Царства. Кан разозлился на самого себя: он довёл себя до состояния беспробудного алкаша, которому самое место под забором... И внешнемирец поклялся самому себе вернуть свою Королеву, во что ни стало. Однако вначале Шао Кан решил заняться своим запущенным дворцом: он к Шинноковой матери повыгонял весь гарем наложниц, отобрав всё, что они украли или купили. Затем Император, осмотрев свой дворец, понял, что пора делать серьезный ремонт. Конечно Кан не знал тонкостей архитектуры и дизайна, веря, что бывшая супруга справилась бы лучше, но нужно начать хоть с чего-то. Внешнемирец долго думал: он не сумеет всё так просто восстановить, нужно проекты и чертежи, а также строительные материалы и деньги... И тут, в очередной раз стоя в своём разрушенном кабинете, Шао задумчиво смотрел в окно: перед ним была пустошь с большими трещинами в земле, острыми валунами, никакой зелени и свежего воздуха... До сих пор по всему Внешнему Миру гуляют тёмно-лиловые пары гнили и смрада, словно горят трупы или их потрошат. Глядя на всё это, Император вспомнил свою бывшую супругу, которая так одиноко и тоскливо гуляла по дворцовой территории, где нет дорожек и тропинок, одна-единственная старая глициния чахнет на глазах, а вишня давно пропала из сада, а ведь некогда на ней сидела Синдел, спасаясь от аргентинского дога Ноэлии. Думая и созидая над своим дворцом, Кану тут же пришла в голову гениальная идея — создать здесь настоящий сад! Внешнемирец уже представил, как тут будет гулять его возлюбленная эденийка, когда они вновь будут вместе и счастливы. Конечно найдутся противники таких перемен, во Внешнем Мире не лучшая ситуация: провинции желают свободы, активнее всего Ош-Текк, где правит Коталь и не желает подчиняться узурпатору. Шао Кан захотел всё решить и восстановить, ему в душу запали слова бывшей супруги: «Своими действиями ты губишь и себя, и людей, что рядом с тобой!». Пора меняться, нельзя веками терроризировать миры! Нужно всё менять, начать хотя бы с дворца: сад, заменить абсолютно все окна и двери! Но Император ничего в этом не смыслил: ему проще всё это поставить самому, чем выбирать. Во дворце осталось все 3 женщины: Милина, Скарлет и Шива. Шокан также ничего в этом не смыслит, кровавая Леди жаждет затащить отца в постель, а вот младшая Принцесса... Всё же у неё больше женский интеллект, может девочка справится. В тот же день отец позвал дочь к себе, желая изложить свою мысль и идею, теперь у него их было с лихвой, он всё жаждал осуществить, но один он явно не справится. Шао Кан сидел на старой кушетке, так как свой старый рабочий стол он в порыве гнева разломал вместе со стулом в мелкие щепки. Милина, стараясь выглядеть более или менее уверенной, пришла к кабинету отца. Двери тут уже не было, поэтому некуда было стучаться, Принцесса просто пришла к Императору и поклонилась. – Вы звали меня, Ваше Императорское Величество? – спросила полутаркатанка. – Дочка, – неожиданно для неё сказал внешнемирец. – Мили, присядь. Я хочу с тобой поговорить. – Боюсь, кушетка развалится, – хихикнула дочь. – Ничего страшного, – успокоил её отец. – Я тебя поймаю. – Что-то случилось? – девушка села на краешек кушетки и внимательно посмотрела на отца. – Я не могу без неё! – немедля выпалил мужчина. – Я так скучаю по Дели! И я верну её! Но она права: я должен меняться! Мне надоело быть тираном, садистом и жестокой тварью! – Отец, я поддержу любое твоё решение, – улыбнулась она. – Но мне важно и твоё мнение! – сказал он, обняв дочь. – Скажи, ты хочешь, чтобы она и сёстры вернулись? – Очень! – Милина крепко обняла его, с ней такое впервые. – Я так скучаю по мамочке и сестричкам! Я очень хочу, чтобы мама приняла меня и полюбила всем сердцем! – Тогда вначале мы должны привести дворец в порядок, – сказал Шао. – А потом и весь наш мир! – Я буду только рада! – сказала Принцесса и воодушевилась. – Нужно поменять все окна, двери, восстановить конюшни и псарню... Но вот ремонты я даже не предсталяю. – И я хочу создать здесь большой сад! – дополнил Император. – Мама очень любит сады! – сказала полутаркатанка. – Ты поможешь мне? – спросил внешнемирец. – Просто я ничего в этом не смыслю. Но и оставить всё вот так вот не могу! – Я тоже в этом не очень понимаю, но буду рада помочь, – улыбнулась дочь. – Тогда нужно пригласить специалистов! – сказал отец. – Ты знаешь кого-то? Желательно, чтобы они были из Эдении. – Я плохо знаю эденийцев, – пожала плечами девушка. – Тем более они вряд ли будут работать на тебя. – Уговорю как-нибудь, – сказал мужчина. – Но я сделаю всё, что бы восстановить нашу семью! Сына я уже потерял, но не потеряю жену и дочерей! – А я буду помогать, – сказала она. – Я хочу, чтобы вся наша семья была счастлива. – Спасибо тебе! – сказал он, обнимая её. – Ты моя любимая доченька! – Папа, что на тебя нашло? – с улыбкой удивилась Милина. – Тоска, грусть, отчаяние, а потом осознание: меняйся или умирай, – ответил Шао Кан. – Значит ты правда любишь маму? – с надеждой спросила Принцесса. – Не ради власти над Эденией? – Только искренние чувства! – ответил Император. – И я это до конца осознал, когда она была беременна твоим братом, моим сыном. И мне не нужны новые завоевания! Только лишь бы она, вы и Кити с Джейд были рядом! – Скарлет против, – вздохнула полутаркатанка. – Всё же у неё планы на тебя. – Значит я с ней поговорю! – сказал внешнемирец. – И у неё ничего не выйдет! Она моя дочь, которую я люблю! И переспать с ней — это ужас! – Да, спать с родными — низко, – сглотнула дочь и тут же сделала вид, что всё хорошо, к счастью родитель этого не заметил. – Тогда я поговорю с ней! – решительно сказал отец. – Сегодня же! Спустя несколько часов... Вечер. Шао Кан весь день пробыл в своём старом кабинете, рассылая письма и ища союзников, но никто не желал сотрудничать с тираном и узурпатором. От работы с непривычки болела голова, но Император даже не знал, что решение государственных дел — так интересно и познавательно. В таком состоянии Кан ждал её в кабинете: свою младшую приемную дочь, которую он подобрал на улице, воспитал, а затем подверг превращению, и из внешнемирки она стала магическим созданием из крови, подобно Эрмаку и Мясу. Отец терпеливо сидел и ждал кровавую Леди на старой кушетке в своём кабинете, где сегодня днем говорил с Милиной. Кровавая Леди была счастлива, что наконец-то Император позвал её к себе. Совсем недавно Леди в не счесть который раз рассталась с Эрроном Блэком, застукав его во время флирта с Синдел, что было безответно. Это заставило кровавую колдунью возжелать своего отца-Императора и стать его Императрицей, тем более рядом место освободилось. С такими похабными и грязными мыслями ассасин пришла к кабинету отца, готовясь только к самым приятным ощущениям. Скарлет думала, что Шао Кан призвал её, чтобы с помощью её тела развеять тоску по Синдел, поэтому девушка надела алое кружевное нижнее бельё и чулки, но на всякий случай, чтобы не показаться совсем дурочкой, спрятала всё это под свой ассасинский костюм, который будет легко снять. – Дочь моя! – серьёзным тоном сказал Император. – Я хочу с тобой серьёзно поговорить! – Для меня честь видеть вас, мой Император, – томным голоском произнесла Леди и поклонилась. – Карли! – Кан не отреагировал на эти фокусы. – Сядь! – Как прикажете, мой Император, – ведьма села на старую кушетку, стараясь выглядеть соблазнительной, и подняла подол наряда, показывая коленку. – Как раз об этом я и хочу поговорить! – сказал внешнемирец. – Карли, не старайся меня соблазнить! Я не буду с тобой так поступать! – Я совсем вас не привлекаю? – не унималась кровавая дева. – Напрасно, вам понравится. – Нет! – слегка повысив голос, сразу сказал отец. – И этому есть две важные причины: во-первых, ты моя дочь! А с дочерью спать — это ужасно и низко! А, во-вторых, я люблю Синдел! – Любишь?! – ошалела воспитанница. – Да она облила тебя грязью, опозорила на все миры, выставив тираном и узурпатором. – Но ведь это правда! – сказал мужчина. – Посмотри вокруг: не мир, а сплошной хаос! Дели была абсолютно права! Из-за меня мой сын погиб! Я не знаю что с ним! Я самый настоящий тиран! Поэтому я изменюсь ради себя, ради вас, ради всех! Чтобы больше такого кошмара не повторялось! – Ваше Императорское Величество, а как же мировое господство? – спросила девушка. – Как же часы Кроники и желание оторвать Коталю голову?! – Да к Шинноку всё это! – вскричал он. – Все мои завоевания ведут меня только в одно место — в могилу! – Народ тебе подчинился, армия непобедима, флот во всех смыслах обошёл эденийский! – она вскочила с кушетки. – Продолжай свой путь, веди Внешний Мир к мировому господству! – Нет! – отрезал Шао Кан. – Хватит с меня всего этого! Пришло время жить иначе! Я устал от всего этого! Я хочу восстановить все миры, сделать их прекрасными, а не залитыми кровью и засыпанными телами! И иметь семью! – С женщиной, которая тебя не любит и видеть не желает? – более спокойно спросила Скарлет. – Я уверен, что любит! – не сдавался Император. – И я верну её! А тебя я люблю как дочь! Как родную дочь! – А как же ты восстановишь империю, если народ не желает твоего правления? – спросила Леди. – Каждая провинция хочет свободы, более всех бунтует Коталь! Ты же сам говорил, что Внешнему Миру нужен железный кулак, а не бархатная перчатка! – Значит будем действовать иначе! – решительно сказал Кан. – Хватит тирании! Время справедливости и мудрости! И запомни: чтобы ты не делала, ты моя дочь! – Знаешь, правителю нужны союзники, – сказала ассасин. – А у тебя их нет, никто не верит тебе, думают, что ты блефуешь. Что ты будешь делать? – Действовать! – ответил внешнемирец. – Просто действовать! И с тех пор Шао Кан всерьёз взялся за дело: он снизил просто колоссально высокие налоги до нормальных, начал лично ловить и казнить разбойников и убийц, очищать улицы от смрада, трупов, грязи, камней и прочих нечистот. Начались посадки зелёных насаждений, деревьев и травы в столице, дабы очистить экологию, от которой люди задыхались и не могли открыть окна. Также было приказано прекратить все боевые действия с провинциями и начать мирные переговоры. Сейчас Император желал найти союзников, так как торговля совсем не идёт, казна пуста, строительных материалов нет, народ никак не уймёт своё недовольство по поводу возвращения правителя-тирана, а Земное Царство в любой момент готово ввести свои войска и технику во Внешний Мир. Кану выпали непростые времена, ещё хуже, чем после Онаги: гражданская война между правительством Коталя и восстанием Милины сильно ослабили империю, ош-текк принимал попытки восстановить государство, но не смог: может просто не успел, а может не хватило сил. Но нынешний Император готов бороться и сражаться за процветание своей страны, до последнего нести на себе крест правителя и просто стараться быть монархом. И теперь Шао неимоверно нужны преданные люди в провинциях, потому что раскол уже пошёл не хуже, чем в Киевской Руси или Германской империи до Отто фон Бисмарка. Кан твёрдо решил начать переговоры с Коталем, чтобы убедить его в искренности своих намерений. Шао Кан двинулся в Ош-Текк вообще один: без дочек, без свиты, без оружия, только на одном своё коне Кайзере, который был бесприкословно предан своему хозяину. До Ош-Текка из столицы путь неблизкий: через глухой лес, широкую реку, по которой нет моста, а затем расхлябистой старой дороге. Император намерен убедить наместника в правоте своей новой политике. Приехав к вратам столицы Ош-Текка З'ункаре, Кан слез с коня и громко постучался, чтобы его услышали, словно не понимал, что ему тут явно не рады. Когда стражи Ош-Текка глянули вниз со смотровых башен, то не поверили своим глазам: сам Император Внешнего Мира один, без армии, оружия и свиты! Бдительные крепкие стражи отворили только установленные деревянные врата и тут же набежала целая гвардия, вооружённая обсидианым оружием, они явно не доверяли внешнемирскому гостю. Город З'ункара когда-то был столицей Внешнего Мира при Коталь Кане, а сейчас вновь приобрёл статус центра провинции ош-текков. Будет логично заметить, что вся провинция похожа на города древних ацтеков, которые некогда населяли государство Земного Царства Мексику. Все здания сделаны в основном из печанника, имея пирамидальную или трапецеидальную форму, всё украшено резными фризами, увековечившие великих людей данной провинции, в частности самого бывшего Императора Коталя и его покойного отца Коталь К'етца. Широкие каменные улицы ведут в самые разные уголки провинции ош-текков: к храмам, к порту, ко дворцу. Но сейчас что город, что вся провинция разорены: не хватает еды, воды, денег и мирного положения, от чего гибнет простое население. Конечно военные и мирные ош-теккские жители разозлились вообще самому приходу тирана и узурпатора, поэтому на всякий случай вооружились, чтобы при удобном случае убить завоевателя. Мирное население наставило на Шао Кана вилы и лопаты, а военные копья и мечи со сверкающими обсидиановыми лезвиями и наконечниками, что сверкали на солнце всеми тёмными оттенками фиолетового цвета. Император же миролюбиво поднял обе руки, демонструируя, что он без оружия и пришёл с добрыми намерениями. – Я хочу поговорить с Коталем! – громко сказал Кан. – Начать переговоры! – Тебе тут никто не рад! – послышалось из толпы. – Уходи, завоеватель! – подхватил кто-то. – Видишь, Шао Кан, тебя тут явно не жалуют! – среди толпы послышался низкий, но приятный и знакомый голос. Ош-текки расступались и кланялись своему наместнику Коталю К'етц: это высокий мужчина чуть более двух метров ростом, он мускулист и силён, на голове в лучах солнца сверкает золотой шлем-корона с бирюзовыми и малахитовыми перьями внешнемирских птиц, тело покрыто натуральной ош-теккской краской цвета виридиан, по торсу идут золотые светящиеся татуировки, все важные места прикрыты набедренной повязкой из кожи и золота, за спиной массивный макуауитль, а в руках заготовлены два острейших серпа, способных разорвать грудь противника на части. Титул Кана ош-текк больше не имел права носить, но был намерен вернуть или трон, или свободу для своих угнетённых людей. – Поэтому я и здесь! – сказал Шао. – Мне нужно с тобой серьёзно поговорить, Коталь! – Мне не о чем разговаривать с узурпатором! – запротестовал Коталь. – Сделай это! – настоял Император. – Ради Джейд! Услышав имя возлюбленной, бывший Император смягчился и жестом руки приказал ош-теккам разойтись. Наместник уже несколько месяцев не видел дорогую сердцу Джейд, потому что в Эдении она под постоянным присмотром и контролем, никак не вырваться из королевских тисков. Мужчины последовали в дворец Коталя. По дороге на нынешнего Кана все смотрели с ненавистью и презрением, но он понимал, что заслужил этот взгляд. Крепкие стражи стояли рядом, чтобы никто не ринулся в припадке ненависти на Шао Кана и не напал, хотя вряд ли тот выживет от рук внешнемирца. Дойдя до дворца Коталь К'етца, Шао Кан поразился его роскоши и красоте: массивное прямоугольное здание в два этажа было гораздо меньше главного дворца, сделано из песчанника, выглядит внушающе, возвышаясь над многими строениями, все стены украшены искуссными фризами и золотом, драгоценными камнями, нефритом, обсиданом и тотемами — красота! Тут нет окон и балконов, так как ош-теккам нужен постоянный свет, а стёкла будут мешать проходу солнечных лучей. Хотя было видно, что здание старое и сильно пострадало за века, но сейчас не ни сил, ни денег, ни возможности, чтобы всё восстановить. Во дворце всё было более или менее прилично и хорошо, но конечно не хватает лёгкой руки Джейд, которая навела бы тут порядок и придала уюта: шёлковые градиентные шторы, картины, подсвечники, часы, ковры, гобелены... Но зато вид всегда оставался прекрасным: с востока видны порт и океан, с юга Главные Солнечные Часы, с запада рынок, а с запада город, где старается кипеть жизнь. Мужчины молча прошли в тронный зал К'етца, где стоял большой дубовый стол переговор и стулья из того же материала. Коталь жестом руки позволил стражам удалиться, надеясь, что Шао Кан пришел с искренними намерениями, а не чтобы биться за господство. Бывший Император пригласил нынешнего правителя присесть. Кан охотно сел на крепкий стул, который ему как раз подошёл по размерам. Ош-текк сел на другой конец стола, стараясь быть стойким и непоколебимым. – Я пришёл с благими намерениями, – сказал Шао Кан. – Смотря что вы подразумеваете под благом, – изрёк Коталь К'етц, внезапно обратившись к Кану на «вы». – Никаких войн, никаких убийств! И никакого завоевания! – ответил Император. – С чего бы вдруг? – спросил наместник. – С того, что я заметил интересную особенность: все мои войны ведут меня в могилу, – ответил Кан. – А империю к краху. А после того, как ушла Синдел, я это принял окончательно! – Значит всё дело в Королеве Синдел? – спросил бывший Кан. – И не только! – ответил внешнемирец. – Разве ты не хочешь мира? – Я хочу, чтобы мой народ перестал голодать и нищенствовать! – ответил ош-текк, чуть повысив голос. – Империя разорена! – Значит надо перестать воевать! – также чуть повышая голос, – сказал Шао. – Мы можем стать союзниками! – Почему я должен вам верить? – спросил Коталь, сложив руки на груди. – Вам никто не верит, почему я должен? – Потому что ты правитель ош-текков, – ответил Император. – Они послушают тебя! Мы все в критическом положении! И если у меня есть шанс исправиться и не дать народу погибнуть — я это сделаю! Как поступишь ты?! – Вы уверены, что точно не сойдёте с намеченного пути? – спросил наместник. – Уверен! – ответил Кан. – Хватит всего этого! У меня такой выбор: меняться или умереть! Я выбираю перемены! – Раз так... – бывший Кан встал из-за стола и подошёл к своему рабочему месту. – Учтите, если это подлог или предательство, то я не стану вести за собой свои войска для ваших завоеваний. – Войска могут понадобиться, чтобы разобраться с мародерами, не более, – вставая из-за стола, сказал внешнемирец. – А так, начнём восстановление! – Тогда нужно подписать мирное соглашение, – сказал ош-текк, принеся чистый пергамент, свечу, свой сургуч цвета виридиан и свою печать. Мужчины начали писать мирный договор, который гласил, что Ош-Текк остаётся владением Внешнего Мира, но будет со своим правителем и своей культурой. Однако их правитель подчиняется Императору Внешнего Мира, а в случае нарушения, Ош-Текк автоматически становится независимой территорией. Шао и Коталь совместно составляли документ, определяя все пункты, условия и аспекты: торговля, военная помощь, иерархия... Наконец, поставив финальную точку, ош-текк поставил свою подпись под бумагой, а затем, разогрев над свечой сургуч, капнул им чуть ниже своей подписи и поставил печать. Внешнемирец тоже поставил свою подпись, призвал к себе свой карминовый сургуч, также разогрел его над свечой и кольцо-печаткой поставил печать. Этим самым Император и наместник закрепили мир между собой, после чего крепко пожали друг другу руки в знак дружбы. Уже по всей З'ункаре разлетелась весть, что сам Император Шао Кан без свиты, войск и оружия прибыл в столицу Ош-Текка. Шайра Кайзера обижать не стали: его отвели в дворцовую конюшню, напоили и накормили тем, чем было — кукурузой и водой. Затем правители вышли из дворца, где Коталь обратился к своему народу. – Славный народ Ош-Текка! – наместник высоко поднял руку. – Веками мы были зависимы от Внешнего Мира, платили непомерные налоги и вынуждены были жить под сильным гнётом... Но отныне и впредь Внешний Мир будет нашим покровителем, а провинция Ош-Текк его частью! Пришло время прекратить разногласия и жить в мире и согласии, мы можем жить спокойно и быть союзниками! Я желаю мира и блага для своего народа, поэтому я остаюсь вашим наместником, а Император Шао Кан будет главой государства! Однако, в решении такого вопроса важна воля народа. Что вы скажите, славные, жители Ош-Текка? – Я приношу жителям провинции Ош-Текк свои извинения за тиранию, разврат и хаос, которые принёс в ваши земли! – подхватил Император. – Я готов вести Внешний Мир к процветанию по пути добра! Никаких завоеваний, никаких войн и убийств невинных! Законы станут равны и справедливы для всех жителей империи! Никто не станет ущеплять ваши права, интересы и культуру! Каждый народ обязан быть таким, каким является! Однако я прошу от вас преданности, честности и готовности защищать свой мир от неприятелей, если таковые повятся! Условия вашего вхождения во Внешний Мир будут просты: отныне никто не посмеет брать с каждой души по мешку золота, только равный для всех налог в 10 золотых монет! Я обещаю, что у каждого будет высокий достаток, Ош-Текк будет процветать под защитой Внешнего Мира! И всё же первые три месяца вашим налогом станут строительные материалы, которыми славится Ош-Текк! Империю нужно восстановить и развивать, ош-текки станут важной и неотъемлимой частью государства! Жители Ош-Текка вначале были шокированы речами двух правителей, начали перешептываться друг с другом, словно принимая решение. Шао Кан и Коталь К'етц переглянулись между собой, глядя на громкие перешёптывания ош-текков, что больше становилось похоже на гул. Император очень надеялся, что народ Ош-Текка согласен на это, иначе войны не миновать. А наместник, если не согласится, то может лишиться трона и жизни. Правитель Ош-Текка тоже рассчитывал на благоразумие своего народа. Вдруг народ Ош-Текка поднял глаза на двух Канов, глянули друг на друга, подняли вверх кулаки, скандируя слова «Шао Кан», «Коталь К'етц», «Мир», «Внешний Мир и Ош-Текк едины!». Внешнемирец и ош-текк облегчённо выдохнули. Вместе, под ликование толпы, они направились к воротам, где Шао Кан поскачет обратно в столицу. По дороге, мужчины обсуждали будущие планы и государственные дела. Император говорил размеренно и мудро, словно Кроника вернула абсолютно другого человека, но повадки и походка доказывали, что это именно он. – Завтра же у вас будут наши караваны с едой, тканями и некоторым вооружением, – говорил Кан. – Я заметил, что у вас из-за войн дефицит на эти вещи! Особенно на пищу. – В Ош-Текке вообще не самые лучший климат для сельского хозяйства, больно сухо, океанская вода для этого вообще не подходит, – подтвердил бывший Кан. – Только кукуруза да гуава растут. Но мы надеемся вместе с вами развить нашу провинцию. Только вы обязательно отправьте мне смету: сколько и чего нужно... Хотя нет! Я сам приеду в столицу! – Когда мне тебя ждать? – спросил внешнемирец. – Послезавтра! – ответил ош-текк. – Раздам распоряжения, приму караван и немедленно к вам! – Хорошо! – сказал Шао Кан. – Тогда я буду ждать! – дойдя до ворот, он вскочил на коня. – Да благославят тебя Старшие Боги, Коталь! – Раз так прекрасно складываются обстоятельства, то вам они благоволят, – сказала Коталь. – Я буду очень верить, что нам удастся сделать империю великой! – Сделаем Внешний Мир снова великим! – сказала Император, дёрнул поводьями, конь встал на дыбы и помчал хозяину в столицу. – До встречи, Коталь! 4 месяца спустя... Дела стали идти лучше: после мирового соглашения с самым ярым бунтовщиком, все остальные тоже согласились на мир. Началась торговля, восстановление дорог, зданий. Во Внешнем Мире казна начала заполняться, при этом и достаток жителей рос, даже дышать стало легче. Когда денег скопилось много и сама столица была восстановлена, то Шао Кан решился на ремонт во дворце: он сумел договорится с эденийскими мастерами, которые, прослышав об улучшении ситуации, приехали во Внешний Мир и сделали потрясающий ремонт во дворце, правда дл мастерства Синдел им далеко. Также по заказу Императора был создан потрясующий сад: большой, но пока ещё простой по оформлению, всем лично занималась Милина, создав фиолетовую, синюю и розовую части. Однако такой минимализм — вопрос времени. Жители Внешнего Мира вздохнули с облегчением: раз Кан серьёзно решил жить в мире, то теперь жизнь наладится! В остальных провинциях ситуация тоже стала лучше: Ош-Текк был самым проветающим, уж Коталь приложил к этому немалые силы. Однако ещё много предстояло сделать. Конечно у Кана было много идей, он уверен, что пока добился малого, впереди великие свершения, но самое главное, нужно вернуть возлюбленную бывшую супругу. Успокоилась и Скарлет: по крайней мере она перестала приставать к отцу и ходить перед ним в нижнем белье, но изредка идеи проскакивали. Внешнемирец же стал придпринимать попытки воссоединения с дорогой эденийкой: помня о любимых цветах и растениях Дели, он вызвал на постоянную основу эденийского садовника, чтобы он привёз бело-розовые магнолии, после чего мастер принялся за дело. Но о своих дочках Шао тоже не забывал: постоянно с ними сидел, занимался, говорил, учил и любил, как настоящий отец. 3 месяца спустя... С тех пор, как во Внешний Мир приехал садовник и посадил магнолии и те начали отлично расти, Император стал посылать Королеве в Эдению любовные письма с пышным букетом магнолий. Кан делает это без остановки уже три месяца... Внешнемирец очень надеялся, что цветы и письма хоть немного смягчат возлюбленную эденийку. Конечно в написании любовных посланий Шао Кан не был мастером, поэтому ему активно помогала Милина, подсказывая отцу и даже составляя милые двух-четырёхстрочные стихи... Но ответа от Синдел не следовало, словно ей ничего не присылали, но она точно получала и письма, и букеты. В Эдении, а вернее в её столице — городе Эден, Королева очень удивлялась ситуации во Внешнем Мире: экология очищена, дворец восстановлен, торговля идёт полным ходом, армия пополняется добровольцами, новые союзники охотно заключают мирные договоры... Когда Джейд пришла к матери и сестре читать письмо от Коталя, то они знатно подавились чаем, однако просто сказали: «Счастья им», и продолжили пить чай со сладостями, у них своих дел было полно. Однако ещё их удивляли рассказы приезжих оттуда торговцев, стало лучше: налоги низкие, дороги и здания восстанавливают, смрад исчез, торговля мгновенно расцвела... Конечно и Королева не отставала от бывшего супруга: в рекордно короткие сроки восстановила королевский дворец, дома, фонтаны и улицы, разбила сады с бесплатными фруктами, снизила налоги, заключила мирные договора с кем угодно, только не с Внешним Мир. Эденийка охотно принимала гостей из разных реальностей и уже изрядно устала от ухаживаний Джонни Кейджа, Эррона Блэка, Кано, писем Шанг Цунга и даже Рейдена! Но вот чьи письма просто читала, так это Шао Кана: его размашистый почерк, кляксы, несколько забавные комплименты... Но что особенно удивляло, так это бело-розовые магнолии — любимые цветы Дели, а не алые розы, которые Шао дарил ей во время их первого брака. Младшие дочери, что после развода родителей остались с отцом, после улучшения ситуации часто приезжали к матери в Эдению. Конечно Синдел была рада принимать их, но Скарлет почему-то не ездила к матери, только Милина, да и та постоянно была жертвой нападков Китаны. И вот один раз Милина решила, что пора наконец помирить отца и мать. Конечно Шао Кан понимал, что в Эдении его никто не примет с распостёртыми объятиями, а вот младшую Принцессу пустят во дворец, потому что Синдел точно не прикажет вызвать гвардию для её изгнания. Полутаркатанка пыталась уговорить маму и старшую сестру на мир, но те отказывались от этого. Тогда Милина пошла на хитрость: она выпила особое зелье и её временно парализовало. Младшая Принцесса не могла ходить, а вернуть её такой во Внешний Мир было опасно и невозможно, ведь девушка не могла даже встать на ноги, поэтому против собственных приницпов Королеве пришлось позвать бывшего супруга Императора в свой дворец. Это и был план полутаркатанки: привести сюда отца на пару дней, чтобы тот помирился с матерью. Гениально! Однако всегда есть «но»: у зелья был один побочный эффект — чесотка, из-за которой Милина и попалась Китане. Тогда младшая Принцесса активно чесала ногу, получая в этот момент вошла старшая Принцесса... Старшая сестра грозилась рассказать всё матери, чтобы больше никогда не видеть отчима и сестру, но младшая сестра старалась вызвать у неё приятные и светлые эмоции, чтобы переманить её на свою сторону, всё же Кити имеет большое влияние на мать. И полутаркатанке это удалось: Кити поняла, что видит мать скучающей, несчастной и одинокой, да и сама девушка соскучилась по тогда ещё отчиму. Сёстры стали активно помогать отцу в деле по завоеванию сердца бывшей супруги: отправили вкапывать глицинию в саду; настояли, чтобы тот вернул возлюбленной потерянную серёжку, придумали десятки других планов... Но Шао Кан решил действовать сам и настойчиво: он пригласил свою возлюбленную Синдел в дворцовый сад на романтическое свидание. Свидание состоялось, где Император был нежен, обходителен и галантен, Королева была очарована бывшим супругом. Внешнемирец и эденийка пили сок чёрной смородины, ели сладкие эденийские фрукты, смотрели на звёзды, но... Дели сказала, что пора расстаться навсегда, чтобы не мучать друг друга. Ещё один удар главных столичных часов, пробивающих полночь, и можно было навеки потерять возлюбленную, однако Шао Кан вместо того, чтобы уйти, поцеловал Синдел, и та окончательно растаяла. После этого у Императора и Королевы была бурная ночь любви и страсти. Такого эденийка не ощущала целых 25 лет! В ту ночь Синдел была скованной и стеснительной, поэтому Шао Кан взял всю инициативу на себя, но действовал нежно и с любовью, словно боялся, что бывшая супруга оттолкнёт его и сбежит из покоев. Это распалило в Королеве новые, доселе неизвестные чувства, это было невероятно и прекрасно для неё. Но утром эденийка была в шоке от того что случилось, осознавая что произошло, она чувствовала себя так, словно после тех переговоров, когда Синдел изменила Джерроду и забеременела Китаной, правда старшая дочь об этом даже не догадывается, впрочем, как и родители. Только когда Королева увидела Императора рядом с собой в постели, то поняла, что всё это было по большой и искренней любви. Внешнемирец прямо в постели сделал эденийке предложение руки и сердца, пусть без кольца и не на одном колене, но зато это точно было мило и в неформальной обстановке. Дочери были согласны. И они счастливой семьей направились во Внешний Мир.

FLASHBACK END

Фрейя искренне улыбалась, видя улыбку своей ненаглядной Куколки, а вот на момент занятия любовью императорской пары она отвернулась, сочла, что это не её дело и вообще ей нельзя на такое смотреть. – Ну что скажешь? – спросила Синдел. – Скажу, что тебе пить нельзя! – ответила дух справедливости. – Ты просто прыгнула к нему в постель! – Хорошо, смотри дальше! – Императрица закатила глаза.

FLASHBACK

Синдел с дочками шли по улицам внешнемирской столицы, давно утратившей и забывшей своё название. Королева и Принцессы были очень поражены изменениям во Внешнем Мире, вед они думали, что торговцы всё преувеличивают или же их специально заставили это говорить. Конечно тут стоит очень много переделать, есть недочёты, которые допустили даже эденийские архитекторы, но всё это поправимо, тем более за это дело уверенно берётся будущая бывшая Императрица, что касается и дворца, ведь она знает, что никто не сделает для семьи лучше, чем она сама. Однако даже те имеющиеся результаты впечатляли, особенно им предстояло увидеть дворец. Конечно никто их дворцовых обитателей не знал, что Император привёз Королеву и старшую Принцессу во Внешний Мир, хотел сделать придворным сюрприз. И надо сказать, что сюрприз удался: все подданные были рады возвращению доброй и великодушной Королевы Синдел, особенно Шива. После всех этих испытаний эденийка и шокан стали настоящими лучшими подругами, Шанг Цунг больше не писал писем Королеве, так как та была навиду, да и многие успокоились, видя лучезарную улыбку Кана. После возвращения Шао Кан решил показать Синдел сюрприз, который он для неё готовил всё это время — дворцовый сад. Император вёл Королеву так скоро, что та чуть не падала, а сама поражалась: как же ужасно выглядят коридоры, она обязана будет это исправить! Дойдя до двери, ведущей в сад, внешнемирец закрыл серые глаза эденийки своей большой ладонью и вывел туда. Женщину тут же окружили запахи свежих цветов и растений, пение редких птиц и шум ветра в листве. Когда Шао открыл Дели глаза, то она была поражена: на месте огромного пустыря, который только занимал лишнюю территорию, возведён прекрасный сад с фиолетовой, синей и розовой частями, правда конечно он ещё строится: нужно закончить мощёные тропки, посадки цветов и растений, но теперь это уже не назовёшь дворцовой пустошью. – Шао, это же просто восхитительно! – ахнула Синдел, бросившись любимому на шею. – Опять всё фиолетовое, – закатила глаза Китана. – Ирисы, гиацинт, крокусы, гортензия, сирень, фиалки, – Императрица подбегала к каждому цветку, вдыхая его чудный аромат. – И мои любимые магнолии. Только отпрянув от любимых бело-розовых магнолий, смешивающих в себе запахи свежести и весны, присутствуют нежные нотки сливы, ванили и лимона, женщина увидела прекрасную глицинию, словно воскресшую после смерти: она пестрит фиалковыми и лавандовыми цветами, разносящих свой медовый аромат по всему саду, одно это дерево сильно очистило атмосферу Внешнего Мира, а новые зелёные насаждения стали сильно помогать. А рядом было дерево, которое, казалось эденийка больше не увидит никогда: высокое и большой растение, раскинув свои ветви и опустив их вниз, цвело кучковатыми бело-сиреневым цветами, пахнущими фиалками. – Я уж думала, что последнюю жакаранду я видела, когда ты приказал сжёчь эденийский сад, – глаза Синдел блестели ярче всего на свете. – Я нигде больше её не видела. – Из Земного Царства привезли, – ответил Шао Кан, подойдя ближе к ней. – Как у тебя получается делать меня самой счастливой? – задалась вопросом Императрица, кинувшись в его объятия. – Мы не будем вам мешать, – сказала Милина, потянув сестру за руку. – Пошли, там дальше синие цветы, а за ними розовые. – Нет, девочки, подождите, – остановил их Император, отпустив жену. Кан смотрел только на свою будущую бывшую супругу, он не мог отвести от неё влюблённого и очарованного взгляда. Внешнемирец снял свой шлем, отдав его старшей Принцессе, даже не беспокоясь, что с головным убором что-то случится. Это вызвало удивление на лицах женщины и девушек. Шао Кан встал на одно колено перед Синдел и достал небольшую фиолетовую бархатную коробочку, привезённую из Земного Царства. – Согласна ли ты, Синдел, Королева Эдении, самая прекрасная и самая великодушная женщина, которую я знаю, выйти за меня замуж и быть моей женой и Императрицей до конца своих дней? – теперь Император сделал любимой предложение руки и сердца официально, с помолвочным кольцом. – Я сейчас расплачусь, – Милина еле сдерживала слёзы. Королева широко раскрыла глаза от радости, сейчас она была на седьмом небе от небывалого счастья. Эденийка всегда плакала от горя, когда ей делали предложение руки и сердца: что Джеррод, что Шао Кан. Но теперь всё иначе: будущая Императрица искренне любит своего Императора просто потому что он рядом с ней. В коробочке лежало кольцо из белого золота и с маленьким аметистом в виде сердечка. Женщина закрыла рот руками и слёзы радости потекли из её глаз. – Ты же уже сделал мне предложение ещё утром, – напомнила Синдел. – Тогда не было кольца да и на одном колене я не стоял, – ответил Шао Кан. – Каков твой ответ? – Да, любимый, я согласна быть твоей женой, – Императрица упала на колени, надела кольцо и стала расцеловывать будущего мужа. Целых 3 месяца императорская пара ШаоДел до мельчайших деталей и подробностей продумывала свою свадьбу, подобрав идеальную цветовую гамму — бежево-золотой с золотистыми цветами сладко-дурманящего нарцисса, во всём был смысл, ведь жёлтый цвет символизирует радость, а нарциссы возобновление чувств. В конце мая Шао Кан и Синдел сыграли свадьбу, где эденийка стала настоящей Императрицей на веки вечные, были обручальные кольца, долгий поцелуй, бросание букета невесты и драка за него...

FLASHBACK END

Розоватые слёзы Ивы Воспоминаний высохли в золотой чаше Весов Справедливости, испаряясь со звуками плача, но сейчас счастливого. Фрейя сидела в неком недоумении: её дочка Синдел такая умница и красавица, а вышла замуж за Шао Кана, который для духа всё ещё был тираном и узурпатором. – Ты всё ещё не веришь? – спросила Императрица. – Будем считать, что ты искренне счастлива рядом с ним, – бывшая Королева закатила глаза. – Но учти: если из-за него ты впредь прольёшь хоть одну слезинку, то он больше никогда тебя не увидит! – Ну уж нет! – разозлилась Канум. – Никаких условий! Ссоры — это неизбежно! Но ты меня у него не заберёшь! – Нужен мне твой Шао Канчик, – усмехнулась дух справедливости. – Я заберу тебя. Куколка, ты у меня единственный ребёнок, я очень за тебя переживаю! Любую твою боль чувствую и я, потому что ты дорога мне, моя девочка. – Не заберёшь! – с вызовом сказала эденийка. – Я уже большая девочка! – Для меня ты всегда была, есть и будешь маленькой девочкой, – мягко улыбнулась дух. – Ты же моя дочка и ничто не сможет изменить этот факт! – Согласна! – сказала дочь. – Но вот уйти от Шао или нет — это решать не тебе! – А ты бы хотела? – спросила мать. – Уйти от него ? Нет! – уверенно ответила Синдел. – Я люблю его! А он меня! – Одно хочу тебе сказать: я рада, что ты верна своего супругу, – сказала Фрейя. – А он мне! – сказала Императрица. – Такой любви я не видела никогда! – Получается, чо вы превзошли все пары нашей династии, – бывшая Королева взяла дочь за руку и почувствовала нечто странное. – Детка, что с тобой? Я чувствуя, что тебя что-то гложет. – Мама, я хочу тебя спросить... – начала Канум. – Скажи, ты родила меня потому что хотела быть мамой и любить? Или для трона? – Кто вбил тебе в голову такие дурные мысли?! – возмущённо спросила дух справедливости. – Твой Шао Кан?! – Мой Шао, несмотря на некоторую неприязнь, уважает тебя! – парировала эденийка. – Я серьёзно спрашиваю! – Куколка, я понимаю, что мои слова мало послужат для толка, поэтому лучше всё увидеть своими глазами... – дух вновь открыла пузырёк и наклонила его к чаше своих Весов: небольшая розоватая капелька снова упала в чашу и стала мутнеть, показывая какое-то изобржение.

FLASHBACK

Лорд Верестан и Принцесса Фрейя были в своих супружеских покоях, до сих пор находясь в шоке от решения и указа Королевы Изольды: она издала одноразовый указ, по которому трон вне зависимости от возраста, перейдёт к тому, кто первым родит наследника женского пола. Причём во время оглашения своей воли Королева всё время смотрела на младшую дочь и её мужа. Принцесса спокойно сидела на кровати, а Лорд гневно расхаживал по покоям, возмущаясь решением тёщи, однако никогда в открытую не высказывал ей своего недовольства, уж больно опасно тягаться с этой закалённой жизнью женщиной. Сам Верестан был очень красив: высокий крепкий мужчина с короткими смоляным волосами и густой бородой средней длины, серые глубокие глаза сами за себя показывают стать и аристократизм этого мужчины, у него хорошее образование и воспитание, он разбирается во флористике и флюорографике, создавая шикарные сади, словно это настоящие произведения искусства. – Разве это правильно?! – возмутился эдениец, сложив руки за спиной. – Она вынуждает всех начинать гонку за первого наследника! – Милый, мне кажется, что матушка знает что делает, – сказала эденийка. – Прошу, сядь и выслушай меня. – Ты что-то задумала? – спросил муж, сев рядом с супругой и взяв её за руку. – Ты знаешь, что с юных лет я мечтаю о ребёнке, – начала жена. – Я говорила, что мечтаю дать нашему малышу редчайшее имя, чтобы он жил спокойно и безбедно! Чтобы не знал забот, проблем и печалей, чтобы оба родителя были живы и любили друг друга! – К чему все эти слова? – не понимал он. – Ты тоже хочешь уподобиться своим сестре и невесткам?! – Муж мой, прошу, выслушай меня! – сказала она и нежно обхватила лицо мужа руками. – Это будет только наш малыш и больше ничей! Ни Королевы Изольды, ни Эдении, ни эденийского народа! Только твой и мой! Никаких нянек, даже можем попробовать обойтись без кормилицы! Её Величество говорит, что я могу родить, но мой недуг не позволяет. Если был бы шанс, то я бы обязательно родила тебе малыша! А мальчик или девочка — не так важно, главное, что это будет наша кровь и плоть! Что скажешь, душа моя? – Я буду счастлив, если это случится! – ответил Верестан, обнимая её. – Тогда нам стоит искать способ, как вылечить мою болезнь, – тяжело вздохнула Фрейя. – Но ради малыша я готова на всё! Правда раз у меня будут «конкуренты», то я должна быть предельно осторожна, Ноэлия готова на всё. – Я буду рядом, любовь моя! – сказал Лорд. – Я очень люблю тебя! Даже если у не получ... Нет! У нас всё получится! И я тебя не брошу! – Мы будем очень стараться! – уверенно сказала Принцесса. – У нас родится маленькая девочка, которую мы до последнего вздоха будем защищать от недругов! Я уверена, что они будут, всё же есть противники власти моей династии, и нас с тобой в частности. – Шиннок с ними! – сказал эдениец. – Для меня главное, это ты! – Я уверена, что ты станешь прекрасным отцом! – улыбнулась эденийка. – Нашей малышке повезёт с папой! – И с мамой тоже! – сказал муж, целуя её в шею. – Тогда пока мы не станем никому говорить о своём желании, – жена чуть закинула голову. – Сам знаешь моих сестру и невесток: отравят, задушат, убьют... Я знаю способ исцелить своё бесплодие, но тогда мне придётся на несколько дней покинуть дворец. – Я буду ждать тебя! – сказал он. – Только будь осторожна! И я могу поехать с тобой если нужно! – Не стоит, это будет слишком подозрительно, мы не можем рисковать, – сказала она. – Я справлюсь, ради ребёнка я готова на всё! Верестан, понимая, что долго не увидит свою Фрейю, прижал её к себе и поцеловал. Принцесса мягко отвечала, стараясь прижаться к Лорду всем телом. Пусть эдениец робок и более мягок, чем внешнемирцы, но эденийке это точно нравилось, она была счастлива с этим мужчиной и готова на всё ради него и их счастья. Супруги смотрели друг на друга с любовью и нежностью. ФрейРестан очень надеялись, что никто не станет им мешать, не будет рушить хрупкую надежду и портить жизнь, нужно просто быть осторожнее, избегая хитрых полиитических игр и интриг, но Лорд и Принцесса, сами того не подозревая, ступили на этот опасный путь однии своим желанием, но ни его, ни её это нисколько не остановит! Это будет только их ребёнок и больше ничей: ни Королевы Изольды, ни эденийского трона, ни народа. В тот же вечер Фрейя стала собираться в путь, якобы зная у кого просить помощи для исцеления. Принцесса верила, что никто кроме супруга не узнает о её намерениях, но уезжающую дочь видела Королева Изольда, а в мыслях у неё пронеслась фраза: «Ты мудро поступила. Этому ребёнку быть великим». Тогда эденийка поехала к одному старому и очень сильному колдуну, который много знает, видел самих Старших Богов, битву Шиннока и Рейдена... Женщина очень верила, что сможет найти у него нечто, что спасёт её от страшного недуга, каким страдают все дети Королевы Изольды — бесплодие. Доехав до его убежища, эденийка вздохнула: «Ну, сейчас или никогда!». Фрейя представляла, что колдун живёт в огромной и непреступной крепости, окружённой глубоким рвом с крокодилами, в подвале живёт настоящий огнедышащий дракон... Но здесь была маленькая покосившаясь землянка с поломанной деревянной крышей, повидавшей немало десятилетий... Войдя внутрь, ничего сверхъестественного и особенного здесь не наблюдалось: старые бревенчатые стены, грязные окна, пыль, паутина, пустота. Только у стены стоит пустой книжный шкаф, горящий камин, а перед ним сидит старец с седой бородой до коленей, в чёрной потрёпанной мантии, держит в руках клюку, дёргает иссохшими губами, словно говорит что-то. Колдун, словно механическая старая сова, повернул голову, глянув на царственную гостью. – Принцесса Фрейя Ева Прозерпина, дитя Мероальда и Изольды... – голос старца был скрипуч, словно старая железная дверь. – Всё верно! – шокированная сказала Фрейя. – А как, вы... – Ты пришла для лечения своего недуга, – вновь проскрипел колдун. – Ты бесплодна. – Да! – подтвердила Принцесса. – Я очень хочу ребёнка! – Знаю, – сказал старик. – Но недругов у тебя много: сёстра и невестки. Я помогу тебе, но береги своё дитя от бед. Старец, словно со скрипом и грохотом костей, поднялся со своего разваливающего кресла и подошёл к горящему камину. От него было жарко, манило теплом и чем-то мистическим. Но эденийку поразила не красота танцующего пламени, а то, что сделал старик: он сунул голую руку в огонь и стал крутить кистью, словно что-то желал достать. Пару минут таких манипуляций руками и в руке колдуна появился сосуд, наполненный чем-то пурпурным, словно влитая в воду краска, но это нечто было красивым и полупрозрачным. Старец грохочущей поступью подошёл к женщине и своей почти костлявой рукой протянул пузырёк, вложив его в руку эденийки. – Это исцелит твой недуг, – проскрипел старик. – Но помни, что только с мужем своим ты заимеешь дитя. – Только с ним я и хочу это сделать! – сказала Фрейя. – И о недругах я помню! Спасибо вам за помощь! Принцесса низко поклонилась старцу, но готова была хоть кланяться в ноги за такую щедрую помощь. Старец ничего не сказал, а просто со скрипов старых истёртых костей сел в разваливающееся кресло, вновь прижал к груди глюку, дрожа руками и шевеля губами. Эденийка глянула пузырёк в своей руке и удивилась: колдун ничего не спросил у неё и даже не попросил платы за свою помощь. – Может я смогу вам чем-то помочь? – робко спросила женщина. – Если правильно воспитаешь своё дитя, то поможешь всей Эдении, – прохрипел старец. – Клянусь, что так и будет! – сказала она. Фрейя сделала глубокий реверанс, крепко сжав в руке пузырёк, аккуратно открыла дверь, чтобы та не слетела с петель, и по заросшей травой дорожке направилась к своей карете, очень надеясь, что её не хватились во дворце. Старец же знал, что Принцесса — последняя, кто видит его живым. Все же 100 000 лет он уже прожил. Старец опустил клюку, положил костлявые руки на подлокотники старого кресла и... умер. Но колдун умер со спокойной душой: он словно ждал августейшую гостью, он верил, что зелье снимет её болезнь и даст эденийской династии продолжение, чтобы при правлении Ноэлии Эдения не погрязла в коррупции, разврате и пьянстве, как того желал покойный Король Мероальд. Фрейя же возвращалась во дворец с радостью на душе: у неё будет ребёнок! Принцесса сжимала в руках пузырёк, остаётся только выпить его и уж после этого они с Лордом Верестаном постараются завести ребёнка. Изольда всё это время сидела у своего окна, она прекрасно знала, за чем поехала младшая дочка, всё же у Королевы есть дар провидца: она всё знала наперёд, видела будущее и настоящее... А сама усмехалась, слыша крики отчаяния Ноэлии, стоны страсти Лайона с Амалией и Максимилиана с Эллин, понимая, что всё это напрасно. Через пару дней Фрейя вернулась во дворец, но тайно, где она сразу отправилась к Верестану. Принцесса не могла убрать с лица улыбку, пряча в ладонях пузырёк. Лорд был взволнован: почему же супруга так долго не возвращается? Может по пути карета застряла? Соратники Ноэлии совершили нападение? А может путь долог сам по себе? Так или иначе дверца в покои тихонько отворилась, что заставило эденийца обернуться: он увидел свою любимую эденийку, с лица которой не сходила счастливая улыбка. – Любимая! – радостно сказал муж. – Любовь моя! – жена кинулась крепко обнимать супруга, видя счастье на его лице. – Я нашла способ, чтобы у нас получилось завести ребёнка. Я была у одного старца и он дал мне это, – она показала ему пузырёк. – Я должна буду это выпить. – Это же замечательно! – сказал Верестан. – У нас всё получится! – Надеюсь, что колдун не обманул меня, – сказала Фрейя. Принцесса села на край кровати, придирчиво разглядывая пузырёк, что ей дал старец, надеясь, что это не яд и не подлог. Эденийка открыла склянку, откуда повеяло приятным запахом лесных ягод, манящих своей сладостью и цветом. Женщина без опасений и задней мысли поднесла пузырёк к губам и стала до последней капли выпивать содержимое. Вкус оказался странным: горьковато-терпким, но было ещё кое-что хуже... Фрейя выпила содержимое и отставила склянку, надеясь, что зелью просто надо начать действовать. Но вдруг Принцессу бросила в дикий жар, меняющийся то на озноб, то на лихорадку, она потеряла равновесие, спиной упав на постель, перед глазами потемнело и помутнело, а начиная от живота и заканчивая кончиками пальцев на ногах, пошли неприятные покалывания, меняясь за сильные спазмы, словно мышцы взяли в тески. Все внутринности ниже сердца сжало, словно выкручивало, как мокрую тряпку, чтобы выжать воду. Эденийке нехватало воздуха, она задыхалась, стараясь совладать с собой, но зелье словно блокировало все движения. И вдруг женщина потеряла сознание. Очнулась Фрейя уже под утро следующего дня, одетая в ночную шёлковую сорочку пурпурного цвета, лёжа на подушке и укрытая тёплым одеялом. Принцесса ничего не помнила о прошедшей ночи, но ей снился чудный сон о маленькой новорождённой девочке в её руках. Эденийка повернула голову и увидела, что рядом лежит любимый эдениец, гладя её чёрно-белые волосы. – Если я умерла, то ты мой ангел, – устало прошептала жена. – Не говори ерунды, – сказал муж и поцеловал её в лоб. – Скажи, я уже беременна? – спросила она. – А разве я занимался с тобой любовью во сне? – в ответ спроси он. – Да, зелье просто сняло бесплодие, – согласилась Фрейя. – Тебе лучше? – спросил Верестан. – Ничего не болит? – Мне так хорошо, – расплылась в улыбке Принцесса. – Я уверена, что теперь у нас всё получится. – Можем начать хоть сейчас! – предложил Лорд. – Я буду только за! – произнесла эденийка и припала к губам мужа. Фрейя отстегнула пряжку на тёмном замшевом тренче Верестана, начиная расстёгивать ремешки-застёжки, не разрывая поцелуя. Лорд же начал спускать с груди Принцессы и без того прозрачную сорочку. Эденийка старалась помочь эденийцу, но в плане занятия любовью оба супруга были нежны, скромны и осторожны, чтобы не причинять друг другу боли. Муж не смел опускать губы ниже шеи жены, поэтому тут же повалил её спиной обратно на кровать, влюблёнными глазами глядя на неё...

FLASHBACK END

Вот тут уже пришла очередь Синдел, чтобы отвернутся. Всё же несмотря на свою в некоторой степени развратную натуру, Императрица уважала маму и не хотела это видеть. Слышались развартные стоны, как супруги шепчут друг другу слова любви на эденийском языке, а Канум прекрасно знала этот язык, схожий на персидский или арабский, поэтому всё понимала. Эденийка их прекрасно понимала, но не смотрела. Дух понимающе и облегчённо улыбнулась: значит она правильно воспитала свою дочь.

FLASHBACK

Конечно секс эденийской пары ФрейРестан длился не так долго, как у императорской пары ШаоДел, поэтому вскоре послышались блаженные выдохи обоих супругов, они явно закончили. Лорд устало упал рядом с Принцессой, нежно водя носом по её тонкой белой шее и был рад, что, возможно, на этот раз его семя сможет зародить во чреве супруги ребёнка. С тех пор прошла неделя. И в одно утро Фрейе стало плохо: слабость, головокружение, тошнота... Принцесса никогда особо не болела, события прошлой недели ярко запомнились для неё: Лорд всегда рядом, не разбивает сады везде где можно, и грезит с супругой о малыше. Но сейчас эденийка проснулась первой, с улыбкой встречая рассвет, но резкая головная боль, словно в голову засунули юлу, испортила все яркие краски утра, желудок свело, а к горлу что-то стало подкатываться. Женщина еле-еле подкатилась к краю постели и её сильно стошнило на пол, от чего она даже закашляла. От таких звуков Верестан резко подскочил на кровати, но, заметив свою жену в таком состоянии, он сразу бросился к ней. – Любимая, всё в порядке? – с тревогой спросил Лорд. – Может лекаря? – Что-то мне дурно, – ответила Принцесса, оттирая губы. – Наверное стоит позвать. – Жди, я сейчас! – сказал эдениец. Мужчина вскочил с постели, на ходу натянув трусы и штаны, он как можно скорее побежал в лазарет за лекарем, стараясь при этом не шуметь. Фрейя очень верила, что это то, о чём она думает, а не отравление зельем старца или нечто похожее на признаки скорой смерти. Но тревожные мысли Принцессы оборвал скрип открывающейся двери: это пришли Лорд и лекарь. За время ожидания эденийку вырвало ещё раз и даже сильнее, чем до этого. С момента издания указа Королевы, лекарь всё ждал, когда же его позовут к одной из Принцесс или Леди, чтобы осмотреть и сообщить радостную новость. Лекарь поставил свой сундучок с инструментами, натянул перчатки и приступил к осмотру. Верестан и Фрейя были взволнованны, а лекарь прощупывал живот женщины, стараясь точно определить диагноз. Через несколько минут лекарь снял перчатки и стал протирать руки жидким экстрактом шалфея, а на лице врачевателя была улыбка. – Ну что же... – сказал лекарь, выдерживая паузу. – Поздравляю вас, Ваше Высочество! Вы беременны! – Я знала! – послышалось за дверью. – Кто там? – не понял Верестан. – Дорогу, Её Величество Королева Изольда! – послышался голос стражника. Двери распахнулись и вошла голубоглазая и русоволосая женщина уже за 60 лет, но она выглядела не дряхлой старухой, а женщиной бальзаковского возраста, а то и моложе. Да, это именно Королева Эдении Изольда Буря Августа I Ледяная: она была с распущенными вьющимися волосами, шёлковой ночной сорочке лазурного цвета, скрытой под атласным халатом тёмно-бирюзового цвета, со своим посохом-клюкой в руке и немного прихрамывала, ведь более 40 лет назад покойный супруг Король Мероальд по самую рукоять всадил супруге нож в ногу, пытаясь убить, но в итог сам получил подсвечником в висок. – Ваше Величество! – сказал Верестан и поклонился вместе с лекарем. – Вы мои дорогие! – Изольда неожиданно для всех стала целовать в щёки зятя, а затем села на постель, холодной рукой коснувшись живота дочери. – Фрейя, ты сделаешь мне огромный подарок, если это будет девочка! – Я уверена, что эта будет дочка! – сказала Фрейя, обнимая мать. – Я даже имя придумала! – И что это за имя? – с ухмылкой спросила Королева, словно не доверяет дочери такое важное дело. – Я бы хотела назвать её Эдана! – ответила Принцесса. – Эдана? – переспросила монархиня. – «Родом из Эдении», «Страстная»... Хм... Что ж, я приму к сведению этот вариант. – У вас тоже есть вариант? – спросила эденийка. – Конечно есть! – деловито ответила криомансер. – Я ещё с рождения Ноэлии о внуках мечтаю! – А какое? – спросила дочь, чем заинтересовался и зять. – Пока не скажу, – хитро ответила Изольда. – Но такого имени не будет ни у кого другого! – Ваше Величество! – с улыбкой сказала Фрейя. – Ну скажите! – Как бы вы отнеслись к имени С... Ах, нет, не скажу! – улыбнулась Королева. – Подожду до рождения. – Матушка! – по-детски надулась Принцесса, но муж поцеловал её. – Фрейя! – со строгой улыбкой сказала криомансер. – Отдыхай, тебе сейчас любые переживания вредны. – 9 месяцев стоят того, – Лорд поглаживал жену, утешая таким образом, и та начала оттаивать. – Ни в чём себе не отказывай, – удивительно, но Изольда была очень ласкова. – А ты, мой дорогой зять, готовься, беременные женщины очень капризны! – Я готов, Ваше Величество! – решительно сказал эдениец. Королева кивнула зятю и младшей дочери, кое-как поднялась с постели эденийской пары, благо Верестан вовремя поспешил к тёще и помог встать на ноги. Немного прихрамывая, монархиня вышла из покоев ФрейРестана, а за дверью уже столпились сыновья и дочери покойного Мероальда и здравствуйющей Изольды. – Что там случилось? – спросили они. – Почему у Принцессы Фрейи был лекарь? – Я с гордостью спешу вам сообщить, что ваша сестра, Принцесса Фрейя, носить под сердцем ребёнка Лор... кхм... Принца Верестана! – сообщила Королева. – Не поняла! – чуть не визгнула Ноэлия. – Почему ты назвала Лорда Верестана Принцем? И что значит «Носит под сердцем»? – Потому что мой зять заслужил повышения в должности, – спокойно ответила криомансер, её зрачки чуть побледнели вместе с кожей. – А если ты не понимаешь моих слов, то просто уясни, что твоя младшая сестра беременна. – Что?! – вскрикнула старшая Принцесса, чуть не задохнувшись от возмущения. – Как?! Она не может иметь детей! – Ровно как и ты! – едко сказала ей Гленис. – Похоже, что малышка Фрейя вновь обскакала тебя, Ноэлия, – поддержал младшую сестру Билигарт. – Ну я ей устрою! – прошипела наследница престола. – Только посмей! – Изольда вновь призвала Бурю и та своим посохом прижала старшую дочь за горло к стене. – Пусти! – кричала Ноэлия и дыхнула ей в лицо морозным ветром. Королева в любом случае была сильнее старшей Принцессы, поэтому перехватила её горло и стала сжимать, после чего сильно ударила затылком о стену. Амалия и Эллин спрятались за своими мужьями, им точно не хотелось такой же участи. Старшая дочь из последних сил оттолкнула мать ногой, упав на колени и прокашлявшись, стараясь взять как можно больше кислорода. Изольда успокоилась и концом посоха приподняла подбородок дочери. – Не зли меня, Ноэлия! – прорычала Королева. – Одна твоя выходка и я тебя в порошок сотру! И вдруг монархиню словно током поразило, голову пронжали сотни импульсов, словно ток гулял по голове и мозговому лабиринту. Криомансер сильно зажмурила глаза, ей пришло новое видение: капли алой крови стекают по чему-то мягкому и платиновому... Но что же это? Ковёр? А может волосы? Изольда тряхнула головой, стараясь прийти в себя, но такое видение ей пришло в первый раз, вероятно со временем они будут яснее и чотче. – Что с вами? – спросила Августа. – Ничего, детка, всё хорошо, просто видение, – ответила Королева. – Миледи, вам нужно отдохнуть! – сказал Билигарт и немедленно подхватил мать на руки. – Чашка вашего любимого чая с мятой поможет вам успокоиться. – Спасибо! – поблагодарила его мать. Старший Принц понёс Королеву в её покои, он был самым толковым из сыновей Изольды: не растяпа Куинтиус, не бесхребетный Лайон и не любитель инцеста Максимилиан. Амалия и Эллин понимали, что лучше не связываться со свекровью, но сами тоже были шокированы известием о том, что сестра мужей станет матерью. Ноэлия же была в диком бешенстве: у неё прямо из-под носа отбирают трон, который должен принадлежать ей по праву рождения! Теперь старшая Принцесса сделает всё, чтобы ребёнок младшей Принцессы умер. – Вновь нарываешься, – сказала Гленис. – И Её Величество доводишь. – Я должна была править, а не эта мерзавка! – не успокаивалась Ноэлия. – И довести Эдению до состояния Внешнего Мира? – изогнула бровь Принцесса-рыцарь. – Я... Ты... Да ну тебя к Шинноку! – бросила старшая Принцесса и отправилась в свои покои. – Опять истерит? – спросил у сестры Лайон. – Как обычно! – ответила вторая Принцесса. – Беснуется, что Фрейя будет править! – Ей бы для начала родить, – тихо буркнула Эллин. – Уверена, что всё получится! – сказала Гленис. – Как думаете, а племянник или племянница будут тоже с бело-чёрными волосами и такими же прекрасным, как наша сестра? – Не знаю, но мне кажется, что будет брюнетка, – ответила Августа. – И глазки карие! – подхватил Максимилиан. – И тон кожи тёплый! – влез Куинтиус. – Ну вот они и занялись делом, – довольно улыбнулась Принцесса-рыцарь, сложив руки на груди. Спустя 9 месяцев... Живот Фрейи стал очень большим, что женщина стала несколько неповоротлива, но для сороколетней беременной женщины она выглядела вполне неплохо. Верестан с самого начала подозревал о кознях Ноэлии против его жены и ребёнка, поэтому поставил супруге верных и сильных телохранителей, которых старшая Принцесса не могла подкупить или отравить, к тому же они были очень сильны и искусны в бою и магии. Первый раз попытку отравления коварная Принцесса предприняла прямо во время семейного застолья в честь будущего наследника, подлив беременной Принцессе в её любимое белое вино мышьяк, но та пить не стала. Затем Амалия хотела якобы случайно толкнуть Фрейю, да посильнее, но на глаза попался муж Лайон. Эллин хотела устроить несчастный случай: младшая Принцесса должна была переволноваться и случился бы выкидыш... Но Изольда, понимая, что её внук в опасности, подарила дочери и зятю дальний особняк в Южной Эдении, предварительно сделав там ремонт, а Лорд лично раскинул цветочный и фруктовый сады. Эденийская пара немедленно уехала туда и никто из королевской семьи не смел туда приближаться до 8 месяцев беременности Фрейи, а на том сроке уже стали съезжаться родные и близкие, чтобы увидеть рождение будущего наследника эденийского престола. Бывали и покушения не руками родствеников: бандиты, противники королевской власти, верных людей конкуренток... Но верные телохранители быстро отражали и убивали подосланных наёмников. Беременная Принцесса пребывала в постоянном стрессе и тревоге за ребёнка, не убирала с живота руки, очень боясь, что малышу внутри неё навредят. Однако благодаря супругу-Принцу она не впадала в депрессию и была счастлива. Но удивительно было то, что верный соратник Ноэлии — Лорд Милдбург, понимая, что госпожа стала сдавать позиции и терять трон, сразу стал добр к ФрейРестану, набиваясь к ним в друзья, как минимум Принца он легко купил, а вот над беременной Принцессой пришлось потрудиться. Очень скоро в особняк приехали родственники Фрейи: мать, братья, сёстры, невестки и зятья, даже Ноэлия приехала ради племянника. И вот этот знаменательный для всей Эдении день настал. В южном особняке должен был начаться семейный пио, вроде всё как обычно: малыш внутри Фрейи задорно пинается, здороваясь с каждым, кто приложит руку. Но вдруг, сидя за столом, беременная Принцесса почувствовало, что стали сокращаться мышцы, а Изольда всё зажимала глаза, с каждым видением всё громче слыша младенческий плач. Позыву своих мышц без пяти минут наследница не придала значения, но каждые 10 минут они становились всё больнее, а вскоре эденийка застонала. – Что такое? – спросил Верестан. – Началось? – Кажется да, – ответила Фрейя, ей становилось больно. – Быстро за лекареми! – крикнул Принц слугам. Эдениец встал с места и немедленно повёл любимую эденийку в их покои, а телохранители следовали за ними по пятам, чтобы вовремя остановить Ноэлию, а то эта змея способна на всё. Дойдя до покоев, муж уложил жену на кровать. Фрейя кричит и плачет от боли, она и не могла подумать, что воды отходят так неожиданно, а с каждой секундой всё становится ещё болезненней. Тут пришли лекарь и акушерка, но, так как мужчинам нельзя наблюдать за этим процессом, то Верестана тут же попросили выйти, что он покорно и сделал, поставив телохранителей у двери покоев, где начала рожать жена. – Охранять! – приказал им Принц. – Никого не впускать, даже после рождения ребёнка! Кроме меня и Королевы Изольды! Все собрались у покоев роженицы, ожидая, когда ребёнок явится на свет. Тем более Фрейя рожает в первый раз, а это занимает значительную часть дня. Ноэлия, Амалия и Эллин переглядывались между собой, очень надеясь, что роды у младшей Принцессы пройдут плохо и родить она не сможет. Была уже вторая половина дня 25 мая, а всё ещё только впереди... 26 мая. Глубокая эденийская ночь, когда большие часы тикаю уже беззвучно, не смея нарушать покоя спящих. Но сейчас в Южном особняке Принцессы Фрейи никто не спит по той простой причине, что у хозяйки начались роды. Сейчас у покоев собралась вся королевская семья, ожидая новостей, слушая истошные крики младшей Принцессы, как она молит вытащить ребёнка, она рыдает, роды первые и слишком тяжёлые, знать и слуги всерьёз боятся за жизнь младенца, который должен вот-вот появиться на свет. Принц Верестан с волнением ждёт рождения своего первого малыша, Королева Изольда спокойна, потому что знает предначертанное будущее, а Принцесса Ноэлия вместе с Принцессами Амалией и Эллин молятся Старшим Богам, чтобы потенциальная наследница престола родила мёртвого ребёнка. И вдруг крики Фрейи стали такими громкими и истошными, словно вот-вот затрясутся стены, и роженица умолкла, но не было слышно плача младенца, что напугало даже Королеву. Дверь опочивальни тихо скрипнула, вызывая дрожь в телах всех членов царственной семьи, оказалось, что вышла главная акушерка. – Ну что? – взволнованной спросил Верестан. – Родила? – спросила Изольда. – Мальчик или девочка? – влезла Гленис. – Живой или мёртвый? – спросила Ноэлия, надеясь на второй вариант. На неё с шоком глянули мать, зять, сёстры и братья. – А что? Мало ли. Очень скоро ответ на вопрос старшей Принцессы был найден: раздался плач новорождённого младенца. Коварная Принцесса рухнула на колени и вскричала от боли и горя: всё, больше трон ей не принадлежит, она всего лишь третья в линии наследования эденийского престола, другие наследники тоже откатились на позиции назад. На лице Верестана засияла улыбка, Изольда стала благодарственно молиться Старшим Богам, а новоиспечённые дядьки и тётки представляли грандизный праздник в честь рождения племянника или племянницы. Дверь покоев приоткрылась и выглянула счастливая и улыбающаяся акушерка, словно это у неё родился ребёнок. – Ваше Высочество! – сказала она, глянув на Принца. – Поздравляем, у вас родилась дочь! – Дочка! – ровно выдохнул Верестан и чуть не упал в обморок от счастья. – Ты мне тут не падай! – сказала Изольда. – Уронишь ребёнка — я тебя сама вниз головой из окна уроню! – Отец должен пройти к нам, – сказала акушерка. – Мама, вы тоже идите со мной! – сказал тёще Принц. – Мама?! – ошалели все в один голос. – Идёмте! – вновь позвал её эдениец. Королева, полная радости и решимости, крепко держала в руках посох и зашагала уверенно, она словно забыла о боли ради новорождённой и уже обожаемой внучки. Принц и Королева тихонько зашла в покои, и эдениец, зайдя туда, плотно закрыл за собой дверь, боясь, что впустит сквозьняк или ядовитые слова горующей Ноэлии. Старшая Принцесса хотела было попробовать зайти, но телохранители достали мечи и, скрестив их, перегородили проход, понимая, что обезумевшая бывшая наследница задушим младенца и глазом не моргнёт. Фрейя, измученная и уставшая от родов, лежала на постели, жадно хватая ртом воздух и пила воду буквально из кувшина, потому что ей плохо, хотелось пить и было жарко, тем более был май. Акушерки столпились, омывая новорождённую девочку, но, почувствовав за спиной холод, поспешили с этим делом. Эдениец подошёл к уставшей эденийке, целуя её горячие руки. – Как ты, любимая? – спросил Верестан. – Это ужасно больно, – шумно выдохнула Фрейя. – Ваше Величество, как же у тебя хватило сил на 10 детей? – Привыкла, – пожала плечами Изольда. – Что ж, значит мне было суждено подарить вам внучку, – устало улыбнулась Принцесса. Акушерка принесла теперь главной наследнице эденийского престола завёрнутую в чистую шёлковую простыню новорождённую дочку, которую роженица осторожно взяла на руки. Фрейя не верила своим глазам: это её маленькая доченька, её малышка, её Принцесса. Новорождённая малышка изредка открывала ротик, показывая отсутствие зубов, крохотные ручки и ножки скрылись под простынкой, но девочка уже не плакала, а была спокойна. Верестан с улыбкой смотрел на ребёнка: девочка, как он и хотел. Принц ласково коснулся губами лбом младенца, но та словно поморщилась от колючей бороды отца. – Ваше Величество, для нас будет великой честью, если вы дадите имя нашей дочке, – сказал эдениец, явно желая, чтобы тёща взяла внучку на руки. Изольде это было только за счастье, поэтому она аккуратно взяла малышку на руки, тихонько покачивая. Королева забыла о больной ноге, словно совсем не собиралась умирать, ей нужно оставить для внучки великое государство, которое будет удобно развивать дальше. За дверью послышались крики боли Ноэлии, от чего монархиня увидела очередное видение: всё та же алая кровь стекает уже по платиновым волосам, лица не видно, но вот голубые, словно холодный океан или небо, глаза широко распахнуты и безжизненны. А за этим ужасом новое видение: где-то в темноте стоят два трона — красный и фиолетовый. Всё вновь загадочно и туманно, проявляется только ближе к данным событиям, что были в видении. Но криомансер решила их развеять, не желая омрачать этот радостный миг: сегодня родилась её первая внучка по имени... – Ах, да, имя, – словно заговорилась уже бабушка, глядя на внучку, что распахнула глаза: серые и красивые, как капельки росы или алмазы. – Ты уже красавица, а значит и имя тебе должно быть достойное. Я уже давно всё решила. Быть тебе Принцессой Синдел Фрейей Эданой! Твоё имя Синдел! – Красивое имя! – с улыбкой сказала Фрейя. – Достойное Королевы! – добавил Верестан. – Для начала этой крошке стоит подрасти, – улыбнулась Изольда. – Но она будет великой, я в этом не ошибусь! – Она станет величайшей Королевой Эдении, – сказала Принцесса. – Мне ли не знать, – улыбнулась Королева, покачивая внучку на руках. – Я лично займусь твоим воспитанием... Куколка. – Куколка? – с улыбкой переспросил Принц. – Ну да, она такая красивая. Словно кукла. – Значит для родных она будет маленькой Куклой, – сказала криомансер. – С невинным кукольным личиком. – Можно мне мою Куколку? – спросила эденийка. – Несомненно, – ответила Изольда, вернув дочь матери. – Учти, Фрейя, ты головой отвечаешь за этот подарок Старших Богов! – Я никому не позволю, чтобы с моей Куклой что-то сделали! – сказала Фрейя. – Пустите меня, я её задушу! – кричала за дверью Ноэлия. – А ну прочь! – послышался крик одного из телохранителей. – Успокойся! – Билигарт перехватил руки сестры. – Вот вам и паршивая овца, – покачал головой эдениец. – Вы тут тешьтесь родительским счастьем, а мне нужно решить дело... – Королева взяла в руки посох и вышла из покоев. – Я люблю тебя, моя Принцесса! – сказал Верестан, садясь рядом с женой, а затем глянул на дочь. – И тебя, моя Куколка. Знаешь, я сделаю одну вещь... – Какую? – спросила Принцесса. – Сбрею бороду, – ответил Принц. – А то моей дочурке она пришлась не по душе. – Да, наша Куколка поморщилась, – хихикнула эденийка. – Значит сегодня же под бритву, – сказал эдениец. – Я хочу целовать её лобик и щёчки. И чтобы она не морщилась, а улыбалась. – Я уверена, что она всегда будет улыбаться, – сказала жена. В тот же день вечером... Фрейе уже было гораздно лучше: лекари дали ей мазей и экстрактов, чтобы быстрее залечить раны и унять боль. Целый день новоиспечённая мать была с малышкой Синдел: разговаривала с крохой, старалась петь и даже попыталась кормить грудью, но ничего не вышло, поэтому малышку на время отдали кормилице, её лично выбирала Изольда. Слуги приносили младшей Принцессе еду и питьё, чтобы восстановиться после родов: красное вино и даже сырую говяжью печёнку! Приходилось есть, благо это один раз, а вот Королева такое делала целых 9 раз! Телохранители продолжали стоять и охранять покой Принцессы, не смея пускать посторонник, тщательно досматривали, но спокойно пропускали только Верестана и Изольду, позже свободный доступ позволили Билигарту и Гленис, они точно не враги новорождённой Принцессе. В особняке всё негодовала Ноэлия, вслух сыпя проклятия, угрозы и способы избавиться от уже ненавистной племянницы. Но старшей Принцессе уже досталось: сначала от телохранителей, а потом ещё сильнее от Королевы. Монархиня неистовствовала из-за старшей дочери, а Амалия и Эллин тихо скрипели зубами, тоже желая извести новорождённую Принцессу. Однако эта злобная троица попасть в покои Фрейи не могла: телохранители были слишком опасны, а приказы на них не действуют, ведь они подчиняются только Принцу, Принцессе и Королеве. Сменившись, не оставляя поста, они стали охранять новую главную наследницу даже ночью. Верестан же сделал то, чего самому себе обещал никогда не делать: он сходил и побрился. Начисто. На лице Принца не осталось ни одного волоска, он стал выглядеть даже моложе. Когда эдениец шёл обратно в свои покои, то встретил Изольду. Истерика дочери вновь довела Королеву: та вновь хромает, еле идёт, потому что сломала свой ледяной посох о спину Ноэлии, у неё был усталый взгляд, но она говорила, что с ней всё хорошо. Хотя обычно в это время криомансер сидит в своих покоях с лорнетом и читает книги, в последнее время о воспитании детей и начальном образовании. Но увидев гладко выбритогг зятя, тёща очень удивилась. – Верестан?! – поразилась Изольда. – Где бороду потерял? – Сбрил, – с улыбкой ответил Верестан. – Она дочурке не понравилась. – Если честно, то тебе она никогда не шла, – по-доброму усмехнулась Королева. – А ради Куколки ты поступил правильно. – И как я вам с «чистым» лицом? – спросил Принц. – Выглядишь моложе, – ответила криомансер, стараясь наколдовать новый посох. – Вам помочь? – спросил эдениец. – Нет, не стоит, иди к дочери, не обделяй кроху и жену вниманием, – ответила тёща. Верестан почтительно поклонился Изольде и отправился в покои к своим девочкам. Крепкие телохранители поклонились Принцу и пропустили его в жене и новорождённой дочери, хотя даже немного удивились, увидев его без бороды. Верестан вошёл в покои, где Фрейя умиротворённо лежала на кровате с малышкой-дочерью. Принцесса повернула голову и обомлела, увидев Принца, ведь эденийка с самого момента знакомства видела эденийца с густой смоляной бородой, а тут у него гладко выбритое лицо, через которое видно тёплую улыбку и тонкие губы. – Мы соскучились по тебе, – улыбнулась жена. – Ну как тебе? – спросил муж. – Тебе очень идёт, – ответила она. – Спасибо, – улыбнулся он. – А что скажет моя прелестная доченька? Верестан подошёл к постели, на которой лежала новорождённая малышка Синдел и склонился к ней. Крохотная Принцесса лишь хлопала серыми глазками-бусинками, преспокойно и беззаботно привыкая к жизни вне чрева матери. Принц взял дочку на руки и стал покачивать: в его руках была его мечта — маленькая дочка. Эдениец аккуратно коснулся лобика доченьки губами, от чего она улыбнулась. Маленькая Принцесса заагукала и даже хихикнула от прикосновения губ отца, который сам просиял от беззубой улыбки своей новорождённой Куколки.

FLASHBACK END

Синдел смотрела на эти воспоминания и понимала, как матушка сильно любила её вместе с отцом. Фрейя словно вновь прочувствовала те счастливые эмоции, когда она впервые взяла на руки новорождённую дочку, от чего у неё сейчас даже проступили слёзы. – Прости меня! – сказала Императрица, плача в плечо матери. – Куколка, ну что ты? – бывшая Королева по-матерински похлопала дочь по плечу. – Твои слёзы печалят меня. – Я плохая дочь! – всхлипнула Канум. – Я сомневалась в твоей любви! А ты так рисковала жизнью, чтобы родить и воспитать меня! Прости меня, мамочка! – Доченька, ну не плачь! – дух справедливости прижала дочек к груди. – Ты у меня самая лучшая! Никто и никогда это не изменит! – Правда? – шмыгая носом, спросила эденийка. – Я бы не стала лгать своей доченьке, – ответила дух и ласково поцеловала дочь в лоб. – Я очень люблю тебя, мамочка! – сказала дочь, прижимаясь к родительнице. – Я тоже очень люблю тебя, доченька! – прошептала мать, поглаживая дочь по волосам. – Ой, я же тебе твои любимые эклеры принесла! – вспомнила Синдел. – Попробуй! – Для меня сейчас важны не эклеры, детка, – сказала Фрейя. – А то, что ты вспомнила про мой праздник. – И всё же попробуй, – мягко настаивала Императрица. – Ведь ты у нас сладкоежка и я это тоже унаследовала от тебя! Бывшая Королева снисходительно улыбнулась на уговоры и упрашивания единственной дочери, поэтому согласилась: дух стала развязывать пурпурный атласный бантик, к которому был прикреплён ярлычок «Любимой маме», уже предвкушая хотя бы увидеть эту красоту. Многие при жизни осуждали духа справедливости за её любовь к эклерам по сути со вкусом цветов, но она обожала лаванду: косметика, парфюм, ванны, садовые цветы, свечи, эфирные масла... Дух открыла коробку и поразилась: на каждом эклере были слова, складывающиеся в одно предложение — «Самой лучшей маме и Королеве». Фрейя охотно достала красивый эклер в зеркальной бело-сиреней глазури со словом «Самой» и отправила его в рот: вкус был едким, пряно-горьковатый, сладкий, травяный аромат с древесным оттенком... Бывшая Королева блаженно прикрыла глаза, радуясь, что вновь пробует этот шедевр кондитерского искусства. – Ну как? – спросила Синдел, надеясь, что всё вкусно и прелестно. – Синдел, это просто произведение искусства! – блаженно промурлыкала Фрейя. – Доченька, спасибо за подарок! Мне так приятно знать, что ты всё ещё помнишь о моих вкусах. – Я всегда буду о них помнить! – сказал Императрица. – Никто не забыт, ничто не забыто! – Ты моя девочка! – умилилась бывшая Королева, доедая эклер. – Ты стала так мудра! – Вся в тебя! – улыбнулась Канум. – Ты ещё мудрее, – сказала дух справедливости. – Что ж, надеюсь, что увиденные воспоминания развеяли все сомнения. – Окончательно и безповортно! – ответила эденийка. – Я рада, – сказала дух. – И если сможешь, то прости мне Джеррода. Я думала, что так будет лучше и для тебя, и для государства... Но я жестоко ошиблась. – Все мы ошибаемся! – сказал дочь. – И я уже давно простила тебя! – Это так облегчило мне душу, – выдохнула мать. – Я правильно воспитала тебя. Синдел и Фрейя мило беседовали друг с другом, как дочь и мать. Во время всего разговора бывшая Королева ещё ела свои любимые лавандовые эклеры, а Императрица радовалась, что мама счастлива. Дух справедливости и сама не замечала как, умяла почти все эклеры, внимательно слушая рассказы дочери о битве за букет невесты, медововом месяце в Европе, Боге крови Рейко, семейной проблеме, отдыхе на Бора-Бора и Хеллоуине... Дух улыбалась, видя активные жестикуляции дочери, её сверкающие счастьем глаза, щебечущий голос и море позитива, который словно пронизывается сквозь её тело. В мыслях Фрейи даже проскалывало, что может быть Шао Кан не такой уж плохой человек, каким кажется и тёща просто ошибается... Но бывшая Королева отказывалась это признавать, всё же это именно он завоевал Эдению и свёл её драгоценную Куколку в могилу. Однако дух справедливости ещё не подозревает, что совсем скоро её представление об Императоре в корне изменится. От историй Канум дух то смеялась, то ужасалась, то усмехалась, то чуть не плакала. Однако когда Синдел дошла до Хэллоуина, где окончательно помирились её дети, присутствовали Джеремайас со Стефанией, а также их с Шао Каном любовь, то улыбка с лица Фрейи уже не сходила. – Твои истории так прекрасны! – улыбнулась бывшая Королева. – Но тебе с Шао Каном не стоит выходить со своей страстью за пределы личных покоев. – Мы стараемся, – сказала Императрица. – Если огонь страсти раскаляется, то мы тут же бежим в покои! – Но я вижу, что ты довольна, – хитро улыбнулась дух справедливости. – Ещё как! – подтвердила Канум. – Такого я ещё никогда не испытывала! – Лучше Джеррода? – спросила дух. – Джеррод просто неопытный мальчишка по сравнению с Шао, – ответила эденийка. – Да, знатно тренировался на наложницах, – усмехнулась мать. – А вот и не угадала! – возразила дочь. – Многие новые вещи он пробовал только со мной! – И очень надеюсь, что так и есть! – сказала Фрейя. – Я не хочу, чтобы ты познала горечь измены любимого человека! – Он мне не изменял и ни изменит никогда! Как и я ему! – сказала Дели. – В тебе я не сомневаюсь! – сказала бывшая Королева. – Просто я знаю, что ты не такая! – Спасибо, что веришь в меня! – улыбнулась Императрица. – Потому что я верю в то, чего добивалась! – сказала дух справедливости. – Я очень старалась дать тебе то образование, какого не было у меня. Канум ласково, словно котёнок, прижалась к матери, как делала в детстве. Однако всю эту семейную идиллию нарушил мерзкий морозный ветер, который пришёл сам по себе. От такого закачались лучинки на свечах, заметно похолодало, витражи покрылись толстой коркой инея... Фрейя и Синдел сразу поняли кто это — дух мороза Ноэлия, старшая дочь Мероальда и Изольды, самое неудавшееся их чадо. Бывшая Королева и Императрица синхронно закатили глаза на появление бывшей Принцессы, они безумно верили, что эта змея не приползёт, чтобы нарушить идиллию матери и дочери, но не тут-то было! Появилась эта внешне красивая голубоглазая блондинка, но характер — наимерзейший, такую бы даже Шиннок не вытерпел. Духу справедливости пришлось отложить свои подарки, чтобы вовремя сделать свой судейский молоток боевым и в случае чего, навалять духу мороза по самые снежинки. Ноэлия вышла из тени, разглядывая свои посиневшие ногти. – Ах, какая радость: дочка пришла к матери! – глухо усмехнулась бывшая Принцесса. – И тебе здравствуй, тётушка Ноэлия! – поздоровалась Синдел. – Вижу, что ты наконец-то вылезла из-под своего Шао Канчика, – издевалась дух мороза. – А ты всё также получаешь? – усмехнулась Императрица. – Смотря что, – криво и неискренне улыбнулась Ноэлия, оставляя на мраморе следы своих ледяных босых пяток. – Ну например по лицу, по шее, – хихикнула Канум. – Так моя матушка выражает свою безграничную любовь, – невинно сказала бывшая Принцесса. – Особенно сегодня хлыстом по спине, – влезла Фрейя. – Так я ей ещё и добавлю, если не перестанет! – предупредила Синдел. – Я тут видела, что вы смотрели воспоминания... – дух мороза словно не слышала слов сестры и племянницы. – Ну смотрели! – сказала бывшая Королева. – И что? – О ваших славных отношения, розовых соплях и слюнях, которые текут друг от друга, – скривилась Ноэлия. – Однако это вы всю жизнь прожили в сказочном мире с радугой и облаками из сладкой ваты! – А кто тебе мешал так жить? – спросила дух справедливости. – Ты, сёстры, братья! – кричала бывшая Принцесса. – Особенно наша мать, убившая нашего отца! – Если бы ТВОЙ отец не пытался убить её, то всё было бы хорошо! – возразила Фрейя. – И ТВОЙ отец хотел сотворить с Эденией ужасное... – ТВОЙ?! – ошалела дух мороза. – Мероальд такой же отец тебе, как и мне! – Но он хотел убить мою маму! – не сдавалась бывшая Королева. – И его правление Эденией: пьянство, разврат, коррупция. Это ужасно! – Ничто не бывает идеальным! – бросила Ноэлия. – Наш отец был гением! – Гением хаоса! – возразила дух справедливости. – И если бы он не стал бы этого делать, то и умер бы естественно. И ты была бы другой. Но что есть, то есть! – Нашу мать невозможно любить, – фыркнула бывшая Принцесса. – Она стерва! И я прекрасно понимаю отца! – Но почему-то все любили и уважали её, – сказала Фрейя. – А вот отца никто не любил! Кроме тебя! – Ты просто не понимала его идей! – бросила дух мороза. – Всё я понимала! – крикнула бывшая Королева. – Постоянные пьянки, неподъёмные налоги для простого народа, гарем наложниц, взятки, подлоги! Эдения бы пришла в упадок! – Он правил всего 40 дней! – возразила Ноэлия. – А тебе и двух месяцев не было! – Ну видимо за эти 40 дней он умудрился натворить слишком много бед! – усмехнулась дух справедливости. – Ты слепа, как все наши братья и сёстры, – закатила глаза бывшая Принцесса. – Перед тем, как он умер, матушка собрала остатки его воспоминаний! – рассказала ей Фрейя. – И когда я расспросила маму об отце, то она мне показала их, там всё было видно: коррупция, разврат, алчность, жестокость отца и попытка убийства матери! – Она их испортила! – визжала дух мороза. – Воспоминания невозможно испортить! – парировала бывшая Королева. – И ты это прекрасно знаешь! – Знаю, – прошипела старшая сестра. – Значит то, что творил твой... наш отец — это правда! – сказала дух справедливости. – Я тебе сказала, что мать оченила память нашего отца! – лгала Ноэлия. – Ты лжешь уже самой себе! – махнула рукой младшая сестра. – Всё тайное стало явным! – Хорошо, что наш отец не застал твоего взросления и первых слов! – в гневе бросила ей бывшая Принцесса. – Поверь, такого ребёнка он бы не принял! Его вообще не устроили твои разные глаза. – Неудивительно, что тебя убили! – парировала Фрейя. – Твой мерзкий характер уникальный. – Мой родной брат убил меня из-за твоего выродка! – крикнула дух мороза, указав на племянницу. – Ещё раз назовёшь её так и я сделаю так, что даже ползать не сможешь! – разозлилась бывшая Королева. – Молоточком своим погрозишься? – усмехнулась младшая сестра, покрутив в руках посох. Фрейя действительно достала свой маленький судейский молоточек, который в руках хозяйки превратился в большой и страшный боевой молот «Абсолютное Правосудие»: это большой дубовый молот, правая сторона которого окрашена в чёрный цвет и инструстирована ониксами, а левая сторона окрашена в белый цвет и инкрустирована алмазами; правая сторона выносит плохие решения, а левая хорошие. В руках Ноэлии появился красивый ледяной нож, покрытый искуссными морозными узорами, и без единого предупреждения метнула оружие в младшую сестру, а зтем заморозила мраморный пол, чтобы противнице было сложнее на нём стоять. Бывшая Королева ловко увернулась от ножа бывшей Принцессы, а лёд на полу она раскрошила ударом молота, от чего содрогнулись стены, а противница свалилась с ног. Дух мороза ударилась головой о мрамор, как Синдел несколько лет назад, когда на острове Шанг Цунга своими волосами оборвала лианы Цетрион и упала на каменные плиты. Старшая сестра кое-как поднялась с пола и стала проводить манипуляции руками: все те осколки льда, что дух справедливости разбила своим молотом, полетели в неё, угрожая прокнуть насквозь. Однако осколки не успели долететь до Фрейи: раздался громкий крик и пурпурная звуковая волна разбила их в порошок. От такого Ноэлия даже упала на пол, а Фрейя устояла на ногах и глянула на дочь: это был её знаменитый крик банши, который способен оглушить даже Старших Богов. Дух справедливости помнит эти силы как проклятье Онаги для дочери бывшей невесты, но Императрица смогла их обуздать, заставляя банши подчиняться исключительно себе. Канум подняла духа мороза волосами и трижды ударила об пол, а затем швырнула на её же алтарь. Удивительно, но из виска Ноэлия уже потекла кровь: пусть не настоящая, спиритическая, но потекла! Синдел даже не знала, что у духов бывает такое, но кровь была явно не человеческой: золотисто-белой, очень густой и текла медленно, словно древесная смола. – Никогда не приближайся к нам! – сказала Императрица. – Я вижу, что теперь банши служит тебе, – бывшая Королева с улыбкой уменьшила свой судейский молот и убрала за пояс. – Я смогла навсегда сделать её покорной себе! – сказала Канум. – Я горжусь тобой, Куколка! – улыбнулась дух справедливости. – И я горжусь тем, что ты моя мама! – сказала дочь и обняла её. Ноэлия злобно схаркнула густой кровью на пол, что осталась на мраморе, словно капля дёгдя, а сама кривилась от умилительных речей Синдел и Фрейи в адрес друг друга. Однако раны бывшей Принцессы были сильны и ей пришлось исчезнуть, чтобы восстановить силы, тем более если Изольда узнает об этой битве, то будет ещё хуже. С воем пурги и запахом свежего хрустящего снега дух мороза исчезла, толстая корка инея осыпалась, вновь впуская лунный свет через разноцветные витражи, стало чуть теплее, потухла и бело-голубая свеча старшей дочери Мероальда и Изольды. – Ну вот, она и ушла, – сказала Синдел. – Я так люблю тебя, мамочка! – Синдел, я тоже очень тебя люблю! – Фрейя крепко прижала к груди дочь. – Я очень рада, что ты пришла ко мне в этот день! – И теперь я буду ходить к тебе чаще! – сказала Императрица. – Я буду счастлива! – сказала бывшая Королева. Канум поняла, что ей пора возвращаться домой к семье, ведь у них ещё своё торжество нужно отпраздновать. Дух справедливости словно почувствовала, что дочь куда-то зовёт душа. Туда, где её дом, муж, дети, где ей спокойно и хорошо... Туда, где ей никогда не причинят вреда. Однако дочь не хотелось оставлять маму вот так, но всё же дома ждут муж и дети. – Полагаю, что тебе пора? – мягко спросила Фрейя. – Да, – ответила Синдел. – Но я ещё обязательно приду к тебе! – Я буду очень ждать, – прошептала ей бывшая Королева. – Но учти, что если Шао Кан тебя обидит, то ему непоздоровится! – Мама! – снисходительно улыбнулась Императрица. – Ему твои угрозы, всё равно, что Старшим Богам песчинка. И не собирается он меня обижать. – Учти, я больше не хочу, чтобы ты лила слёзы, – сказала дух справедливости. – Если я и буду лить, то только от радости! – сказала Канум. – Мне пора. Дочь не удержалась и ещё раз обняла мать. Фрейя так крепко прижала к себе Синдел, что не могла отпустить, пустив светящуюся пурпурную слезу, мать явно не хочет расставаться со своей Куколкой. – Ты плачешь? – спросила Императрица, почувствовав, что слеза матери упала ей на ключицу. – Нет, детка, – солгала бывшая Королева, стараясь аккуратно утереть слёзы. – Я же всё вижу и чувствую, – улыбнулась Канум. – Не плачь, мамочка! Я обязательно ещё приду! И не одна: со мной будут мои дети и... муж! Уверена, что ты и его полюбишь! – Он свёл тебя в могилу, – шмыгнула носом дух справедливости. – Не он, а я сама на это решилась! – возразила эденийка. – Я бросила своего маленького Рейко, когда ему была всего неделя! – Вот за это тебя мало ремнём отходить, – спокойно сказала дух. – Знаю, – сказал дочь, виновато опустив голову. – Джейд фактически заменила ему мать. – Я уверена, что она справилась с этой ролью, – сказала мать. – И я стараюсь сейчас дать ему материнскую ласку, – сказала Синдел. – Пусть он уже и взрослый! – Дети всегда должны чувствовать материнскую ласку и любовь, – сказала Фрейя. – Пусть мы с отцом оставили тебя всего в 16 лет, но мы не переставали тебя любить даже на Небесах! Императрица не могла удержаться, чтобы не прижалась к бывшей Королеве, своей дорогой мамочке. Дух справедливости не смела отпускать свою дорогую Куколку, целуя в макушку и улыбаясь, всё же этот день рождения навсегда запомнится для бывшей властительницы эденийских земель. Мать и дочь могли до самого утра вести беседы на разные темы, хихикать и даже плакать, но Канум пора было уходить. – Ну, мне пора, мамочка, – сказала Синдел. – Я буду ждать тебя, – сказала Фрейя и с трудом ослабила объятия, отходя к алтарю, где лежали подарки. Императрица сделала глубокий реверанс перед бывшей Королевой перед ней и покинула храм. Дух справедливости, крепко держа в руках подарки, ушла в свой витраж, при этом потушив лавандовую свечу. Канум, увидев, что мать уже оказалась в положенном ей, как спиритической сущности, месте, в Этерии рядом с родными и близкими, улыбнулась. Эденийка ровно и спокойно выдохнула: она поздравила мать с Днём Рождения, вручила подарки, они мило побеседовали, смогли дать отпор наивреднейшей и мерзопакосной Ноэлии... Но самое главное, что Синдел развеяла для себя все сомнения: она была нужна именно отцу и матери, а не трону Эдении и не конвеер по производству наследников. Императрица видела всё своими глазами: искреннее счастье Верестана, жертвы и риск Фрейи, а также нежность и любовь холодной Изольды, когда она узнала о скором пополнении в семье, впервые взяла малышку на руки и дала ей красивое и звучное имя, как сказал покойный отец: «Достойное Королевы!». Канум глядя на тёмное ночное небо, усыпанное звёздными крошками, но ярче всего горело созвездие Скорпиона — знак зодиака Фрейи Евы Прозерпины, что хорошо видно в южном полушарии, где расположена Этерия. Немного погодя в гостиной главного дворца Внешнего Мира... Прошло 2 часа с того момента, как Синдел отправилась к матери Фрейе. Все гости уже разошлись, дав высокую оценку организации праздника. Самайн тоже ушёл в Преисподнюю, ему скоро идти к Азазелю, что уже третий месяц правит Преисподней после Сатаны, Люцифера, Шиннока, Лю Канга и Стефании. Император и его дети спокойно и мирно сидели в гостиной с накрытыми столами и едой, ожидая Императрицу, ведь без неё они не могли притронуться к еде. Тут было великое множество горячих и холодных блюд, закусок, сладостей, напитков разной крепости, даже хэллоуинские угощения остались, а императорская семья ждала главного организатора законченного торжества. И тут всю гостиную осветила яркий бело-сиреневая вспышка, в которой появилась Канум. – Мамочка! – обрадовались дети, увидев родительницу. – Любимая! – Шао Кан немеденно поскочил с места. – Мои дорогие! – Синдел подбежала к родным, стараясь поцеловать каждого и обласкать, чтобы никто не обижался. А они все обнимали свою вернувшуюся маму и жену, ведь за 2 часа они так сильно по ней соскучились. Императрица целовала личики и макушки своих обожаемых деток, прижимая к груди, а Императора она одарила горячим поцелуем, что даже повалила его на диван. Принц, Принцессы и Леди аккуратно рухнули на родителей. ШаоДел смеялись, когда дети обнимали их, но удивительно для Канум было то, что ни муж, ни дети не сняли свои хэллоуинские костюмы, поэтому женщине было слегка непривычно лежать на груди «Онаги», а ещё её обнимал Шиннок, Женщина-Кошка, Злая Ведьма Запада, агент КГБ СССР и вампирша. Но Синдел не противилась, ведь она прекрасно знает, что это её любимые и самые близкие люди, которых она никогда и ни на что не променяет! Никто не снял маски и не стёр грим, потому что ждали организатора торжества, чтобы делать это поочереди, как было когда-то в далёком-далёком детстве Императрицы, она была тогда совсем маленькой. – Ну как ты? – спросил Шао. – Я просто прекрасно! – ответила Дели. – Мы с матушкой просто прекрасно провели время! – И почему мне кажется, что не только вы там были? – спросил Рейко. – Ты угадал, там была моя тётушка Ноэлия, – прошипела Императрица. – И вы с бабушкой задали ей перцу! – сказала Скарлет. – Что? – Канум точно не знала таких фразочек. – Ну... отлупили её! – исправилась кровавая Леди. – Да, мы с матушкой смогли вернуть её на Небеса, – подтвердила мать. – Бабушка была счастлива? – спросила Китана. – Она почти сразу все эклеры съела! – улыбнулась Синдел. – И была так рада моим подарками! – Но больше была тебе рада! – с улыбкой сказала Джейд. – Она была такой счастливой! – восторженно сказала Императрица. – Она всё говорила и говорила! Обнимала меня, целовала, была такой воодушевлённой! Я просто не могу описать её радость! – А про меня наверно говорила всякие ужасы! – догадался Император. – Ты угадал, – робко сказала Канум. – Но я тебя всё равно люблю и не оставлю! – обнимая жену, сказал Кан. – Я знаю, – жена крепко обняла его. – И я тоже очень тебя люблю! – Ну что, будем праздновать? – спросил глава семейства. – Да! – ответила Синдел. – Но каждый по очереди должен будет снять маски. Кто первый? – Могу и я! – ответил Принц, сняв свой рогатый шлем и кожаное лицо Шиннока. – У тебя очень правдоподобный костюм, – улыбнулась Императрица, наконец увидев лицо сына. – Спасибо, мамочка, – сказал сын и обворожительно ей улыбнулся. – Кити, теперь ты, – ласково поддержала её Канум. Китана легко сняла сняла маску Женщины-Кошки и парик, который все постоянно путали с настоящими волосами. Длинные смолянные волосы старшей Принцессы упали до конца лопаток, даже были слегка завиты и блестели от лака. Синдел ласково провела рукой по мягким волосам старшей дочери, а затем поцеловала в лоб, оставляя след ежевичной помады. Императрица поправила залаченные пряди синего ассасина и откинула их назад. – У тебя очень необычная идея костюма, удивительно оригинально! – улыбнулась Канум. – Очень достойная работа! – похвалил её Кан. – Молодец, доченька! Без магии и алхимии! – Это спасибо Лю, он подал мне идею, – скромно улыбнулась Китана, поправляя локоны. – Должен признать, что идеи твоего возлюбленного не так уж и плохи! – улыбнулся отец. – Я передам ему, – сказала старшая Принцесса. – Но я точно оставлю себе этот костюм на память! – Если надумаете любовью заниматься, то надевай его перед Лю, – хихикнула Скарлет. – Ну это ты у нас любительница экспериментов, – ехидничала старшая дочь. – А то! – сказала кровавая Леди, снимая фуражку и маску. – Ты моя любительница истории! – умилился Шао Кан. – Ведь именно благодаря твоим книгам и интересам я многим своим боевым псам дал клички! У тебя довольно необычная идея! – Я долго старалась, – кровавый ассасин улыбнулась и обняла отца. – Я старалась помочь портным с костюмом! А фуражку и маску делала сама! А тонто настоящее, им можно пользоваться в бою! – Я не сомневаюсь в твоём мастерстве! – сказал Император и глянул на остальных детей. – И в вашем тоже! – Ну мы старались, чтобы этим потом можно было пользоваться в бою! – сказала синий ассасин, показывая маску и веер. – Значит, вы у меня ещё и прекрасные оруженийки! – улыбнулся Кан. – Моё бо было очень трудно сделать, – сказала Джейд, снимая с головы ведьминскую шляпу, а с пояса бо и разоранг. – Значит тебе пригодилась та книга «Пособие по починке Бо», – напомнил отец. – Там нашлась инструкция, но делал кузнец, потому что конструкция сложная, – сказала нефритовая Леди, показывая оружие. – Всё же этим нужно драться, но при этом бо похоже на метлу ведьмы. – Может она ещё и летает? – спросил Рейко. – Нет, – как-то облегчённо ответила старшая воспитанница. – Сейчас исправим, – сказал Принц и уже собирался заколдовать бо-метлу. – Нет, не надо, мне этим ещё драться! – запротестовала зелёный ассасин, прижав оружие к груди. – Хорошо, хорошо, не буду, – улыбнулся брат. – Я люблю тебя, сестрёнка! – Я тоже люблю тебя, братик! – Джейд крепко обняла его. Рейко с особой любовью обнимал и гладил старшую сестру, ведь она заменила ему маму. Все умилялись этим удивительным братско-сестринским отношениям, надеясь, что так останется на века. Милина улыбнулась сквозь маску и хотела было взять печенье, но Синдел мягко, по-матерински, перехватила её руку. – Мили, снимай маску, – Императрица нежно коснулась плеча дочери. – Да мне не мешает, – слегка замялась младшая Принцесса, словно её осуждают за её особенность. – Мили, ну ты же знаешь, что мы тебя очень любим! – поддержала маму Китана. Полутаркатанке была приятна такая забота, любовь и поддержка, от чего она улыбнулась и сняла маску, обнажая свои острые таркатанские клыки, часть из которых была скрыта пухлыми малиновымм губами и частью щёк. – Ты у нас красавица, – сказала Синдел, прижав дочку к груди. – У меня самые прекрасные дети на свете! – Кстати, мама, мы тут с Мили кое-что у тебя взяли... – робко начала Джейд. – О чём вы? – не поняла Императрица. – Ну... – замялась нефритовая Леди. – Нам обеим очень нужно было загримировать кожу: мне зелёным цветом, а Мили белым. – Красками накладывать очень долго и они сотрутся, поэтому... – подхватила Милина. – Мы взяли те твои пузырьки, какими ты открашивала тело. Я для себя белую, которую можно смыть экстрактом лилии, а Джейди себе зелёную, она смывается экстрактом орхидеи. – Мы хотели у тебя попросить, но ты как-то была занята, не хотели тебя отвлекать, – сказала старшая воспитанница. – Мы оставили записку в надежде, что ты прочитаешь. – Извини, – виновато сказала младшая Принцесса. – Ничего страшного! – улыбнулась Канум. – Главное, что вы признались и костюмы у вас прекрасные! – Нам правда было стыдно, – сказала зелёный ассасин. – Но нам было это необходимо. Конечно это не оправдание, но мы правда не хотели тебя расстраивать этим. – Идите ко мне, мои доченьки, – сказала мать. Девочки без повторных просьб, стеснений и промедлений кинулись обнимать маму, но Китана и Скарлет не сдержались, поэтому тоже крепко-крепко обняли родительницу, словно не видели веками. Рейко тоже не остался в стороне и обнял их всех. Рейко тоже не остался в стороне и обнял их всех. Шао Кан, видя это счастье, неспосланное им с Небес самими Старшими Богами, не удержался и крепко обнял жену, сына и дочерей, совсем забыв о своём костюме. – У нас идеальная семья! – сказала Синдел. – Мы любим тебя! – воскликнули муж и дети. – А я люблю вас! – сказала Императрица. – Тогда давайте праздновать! – сказал Принц. – А кое-кто не хочет снять маску? – спросила Канум, глянув на мужа. – Ну у меня она не снимается отдельно! – пожал плечами Император. – Это что же, у нас торжество с Онагой? – хихикнула старшая Принцесса. – Ну если вы с меня слезете, то я может быть сниму костюм, – сказал Кан. – И не бойтесь, я не голый. – Ох, оставь эту работу маме, – хихикнула кровавая Леди. – Тогда если хотите лицезреть меня настояшего, то позвольте мне встать, – сказал мужчина. – Нам нужен именно ты! – в один голос сказали жена и дети. – Снимай костюм! – Дайте я встану! – уже чуть строго попросил Шао. Синдел, Китана, Милина, Джейд, Скарлет и Рейко послушно слезли с Шао Кана и отсели, желая, чтобы это празднество с ними провёл именно их муж и отец, а не Король Драконов Онага. Император взялся за крупный оникс в золотой оправе, что был у него на груди и повернул его: хэллоуинский костюм начал увеличиваться и спадать с Кана, словно он, как змея, сбрасывал кожу. Кан даже почувствовал некое облегчение, но не потому что костюм был неудобен, а потому что теперь именно он будет с женой и детьми праздновать этот мистический праздник. Как только мужчина сбросил с себя «вторую кожу», то тут же переместил её в свои покои. Дели расплылась во влюблённой улыбке: теперь перед ней точно её обожаемый и горячо любимый супруг Шао. – Теперь это я! – сказал Император, улыбаясь и раскинув руки в стороны. – Наш папочка! – умилилась Китана и кинулась к отцу. Кан подхватил старшую Принцессу и легонько подбросил: девушка взлетела и с радостным визгом приземлилась в руки отца и обняла его. Старшая дочь была словно младенец, с которым сюсюкается папа: носит на ручках, целует, обнимает, подбрасывает вверх и ловит, не желая ронять и причинять вред ребёнку. Синдел с умилением смотрела на них, ведь Шао и Кити очень часто ссорились, а теперь они любящие отец и дочь. И тут Милина сорвалась с места, кинувшись к отцу обниматься, всё же она тоже его любит, внутри неё всё ещё живёт маленькая девочка. Император и поймал и младшую Принцессу, подбросив одной рукой и точно также поймав. Младшая дочь звонко и радостно хохотала, словно оказалась на аттракционе. Кан радовался за них, видя, как сильно они его любят, чего он раньше слепо не замечал. Тут же подбежали Джейд и Скарлет, просто желая обнять любимого папу, по которому они скучали весь вечер, никак не представляя, что под этой драконьей чешуёй Онаги скрывается их отец. Длина и ширина мускулов рук мужчины позволяла уместить всех четырёх дочерей. Девочки звонко хохотали, смеялись, умиляя своим поведением отца, мать и брата, они были словно маленькие дети. Рейко же, сложив руки на груди, спокойно наблюдал за этой ситуацией и улыбался. – Ну что, давайте праздновать? – предложила Китана. – Прозвучало уже в третий раз, – сообщил Принц. – Тогда тем более начинаем праздновать! – поддержала Милина. – Конечно это торжество несравнимо ни с чем! – наследник взял бокал «Крови дракона» с апельсиновой долькой и отпил немного. – Не увлекайся! – напомнила Синдел. – Ты уже сегодня достаточно выпил! – Я уже давно протрезвел, – махнул рукой сын. – То-то от тебя ликёром пахнет, – ехидничала Императрица. – Просто ты очень чувствительна к этому, – Рейко продолжил пить. – Завтра же с головной болью встанешь, – предупредила Джейд, взяв ещё горячую начинённую тыкву. – Выпью и закушу, – сказал Принц, закончив пить. Сёстры снисходительно улыбнулись на слова брата, а сами взялись за разные праздничные блюда: Китана за тыквенный суп, Джейд за запечённую тыкву с мясом, рисом, сыром и грибами, Милина ухватила говядину с запечённой тыквой, а Скарлет стала налегать на сладкое, с удовольствием уплетая пирожные «Укус Дракулы», держа руку прямо под ним, чтобы не потёк малиновый джем. Рейко же, закончив пить, взял спелый апельсин и начал активно его чистить и съедать: запах был сочный и бодрящий, а вкус сладким, цитрус так и истекал соком, точно прямиком из Эдении. Шао Кан, видя как вкусно едят его дети, решил присоединиться: он взял себе большую запечённую тыкву, как у Джейд, и три брускета с тыквой и креветками, а Синдел взяла тарелку жаренного лосося с тыквой и шпинатом, но к нему полагается бокальчик белого вина, поэтому женщина через силу сделала небольшой глоточек, словно вообще не пила. Принц налегал на сладкие и спелые эденийские фрукты, трезвеч и выводя токсины из организма. Каждый аппетитно причмокивал, хваля блюда эденийских дворцовых поваров и старания Императрицы, что подобрала такие шикарные рецепты для торжества. Наконец наследник протрезвел и взялся за запечённую говядину с тыквой. Вся семья уютно расположилась на диванах и креслах, они были словно обычные люди, а не царственные. – Вот мы и отпраздновали этот Хэллоуин всей семьёй, – сказал Рейко. – Мне кажется, что этот Хэллоуин особенный! – сказала Китана. – Конечно! – сказала Милина. – Мы все вместе! – Мама и Рейко с нами, а папа не развлекается с наложницей, – старшая Принцесса более других ненавидела развратных гаремных девиц, которым мечтала пересчитать кости. – После развода я их всех повыгонял! – сказал Шао Кан. – Смотреть на них не хотелось! – Мне они давно не нравились, – в один голос сказали Кити, Джейди и Карли. – Простите меня за это! – извинился Император. – Надо было их давно выкинуть из дворца! – Ну... ты мужчина, 10000 лет без женщины, – Синдел старалась оправдать поступки мужа. – Это не оправдание, – вздохнул Кан. – Но ты же не мог записаться в монахи, – сказала Императрица. – Императору положен гарем. – Но мне так противно от этого! – сказал муж. – Будто я тебе изменил! – Шао, душа моя... – Канум подвинулась ближе к мужу, положив голову ему на плечо. – Ну с чего ты так решил? – С тобой не нужны никакие наложницы! – сказал Шао, взяв её за руку. – Я очень стараюсь, чтобы так и было, – улыбнулась жена, влюблёнными глазами глядя на любимого. Император ласково убрал выпавшую прядь Императрицы за ухо и поцеловал жену в губы. Кан так любит свою прекрасную Канум, что ради неё готов на всё. Синдел ласково и нежно отвечала на поцелуй Шао Кана, мягко обхватив рукой затылок супруга, даже отставила в сторону тарелку с вкуснейшим горячим рыбным блюдом. Рейко же, прикончив есть говядину с тыквой, взялся за печенья и тыквенный пирог. Сёстры ели медленно, потому что уже наелись и напились на торжестве, но блюда слишком вкусные, чтобы их оставлять. Принц, поедая пирог, жалел сестёр, поглаживая их. – Все такое вкусненькое! – чуть расстроилась Милина. – А почему ты расстроилась? – спросил Рейко. – Потому что хочу всё доесть, а в меня уже не лезет! – ответила младшая Принцесса. – А раньше человека целиком съедала. – Неужели ты действительно не можешь больше? – спросил Принц. – Я хочу, но я объелась, – ответила младшая дочь ШаоДел. – Ну бывает, – пожал плечами сын ШаоДел. – Зато на потом останется. – А потом будет не так вкусно, – сказала полутаркатанка, всё же доев говядину с запечённой тыквой. – У эденийских поваров блюда вкусные и долго не портятся! – сказал наследник. – Значит я знаю чем буду завтра завтракать! – сказала младшая Милина. – Как и я! – сказал Рейко. – Вкусно! – Но стоит признать, что праздник прошёл великолепно! – сказала Китана, вытирая губы после трапезы. – Пусть есть тёмные пятна, но они незначительные. – Эти тёмные пятна сплотили нас, – сказала Джейд. – И я очень надеюсь, что навсегда, – сказала старшая Принцесса. – Навсегда! – уверил её Принц. – Ты у меня такая прекрасная! – Каждый из нас прикрасен по-своему: кто лицом, а кто душой, – мудро изрекла Синдел. – Что ж, торжество мы провели, скоро будем готовиться к турниру, – сказал Шао Кан. – А после этого по провинциям, а то уже сильно задерживаемся, – влезла Императрица. – Без сомнений! – согласился Император. – Я уверена, что всё будет хорошо, – сказала нефритовая Леди. – Ты с Коталем наконец съездишь в Ош-Текк, – сказал брат, обнимая её. – А то он уже соскучился по своей родине. – Да, он уже сказал, что после Хэллоуина поедет домой, и так долго тут засиделся, – сказала старшая воспитанница. – Но останется на турнир. – Даже как-то жалко его, – посочувствовала ему младшая Принцесса. – Тебе жалко Коталя? – поразилась Скарлет. – Ну да! – ответила младшая дочь. – А что такого? – Ну ты же вроде с ним враждовала, травила... – ответила кровавая Леди. – Это было давно! – парировала полутаркатанка. – Теперь всё иначе! – Ну-ну, – сказала кровавая дева. – А я бы поехала в Куатан, – сказала старшая дочь. – Я очень хочу увидеть как будут восстанавливать знаменитые шоканские верфи! – Шоканы теперь прислушиваются к мнению мамы! – сказал Рейко. – Благодаря Горо и Шиве! – Нет, ну правда! – влезла Канум. – Ну что это за крыша торщиной в 10 сантиметров? А если она рухнет, то всех шоканов в помещении погубит! А я очень хочу проложить туда мощёную дорогу, сделать ворота для въезда в саму провинцию, дворец, улицы, статуи... У меня такими макетами весь шкаф в кабинете забит! – Твоя подруга Шива быстро убедит их в этом! – улыбнулся Кан. – Тем более и Горо стал намного умнее, чем был раньше! – Я уверена, что Куатан из дикой провинции станет развитой, как столица, Эдения и Ош-Текк! – сказала жена. – До Эдении разве что только Внешний Мир добирается и то ещё только на маленькую четверть, – критично заметил Принц. – Мы очень стараемся достичь величия Эдении, – сказал мужчина и поцеловал руку супруги. – Я сегодня увидела то, как ты ездил в Ош-Текк, чтобы стать союзником с Коталем, – сказала Дели, глядя на любимого. – Что?! – спросил Шао и смутился. – Но как?! – Матушка использовали слёзы Ивы Воспоминаний, – ответила Императрица. – Я видела твоё становление, как мудрого и справедливого монарха, а ещё период в 9 месяцев до своего рождения. Но я могу тебе сказать, что я была восхищена твоей смелостью: в Ош-Текке тебя ненавидели и презирали, готовы были убить даже за 100 километров от З'ункары, а ты приехал один: без свиты, без охраны и даже без оружия! – Я понял, что если не изменюсь, то просто буду убит, – сказал Император. – Поэтому я решил измениться! – И я горжусь тобой! – сказала Канум. – Ош-теккский народ выкрикивал твоё имя! А Коталь ещё подарил тебе собаку. – Я был очень удивлён и обрадован такому подарку, – улыбнулся Кан. – И тому, что смог заключить союз! – Коталь идёт по пути справедливости, вот и согласился быть наместником провинции твоей империи, – сказала зелёный ассасин. – А Отто правда умница! – сказала младшая воспитанница. – Это же надо: Коталь за день нашёл тебе такого шикарного охотничьего пса! – Спасибо, что верите в меня! – с улыбкой сказал глава семейства. – Потому что мы все уже увидели на что ты способен! – сказала жена. – Я помню как ты лично помогал выкапывать канал! Сам русло целых 25 километров копал! И даже без перерывов! – Потому что наш мир и Ош-Текк умирал от засухи, – рассуждал Шао Кан. – А поход к реке очень опасен из-за обитавших там чудовищ! – Но теперь все районы обеспечены водой, – сказала Синдел. – Тем более шоканам строительство станет легче. Я помню как ты в Европе восторженно говорил мне о своих идеях. – А ты пополняла их своими! – сказал Император. – Вместе мы создадим идеальные миры! – Мы всё сможем, – сказала Императрица. – Вместе: ты, я и наши замечательные дети! – А если появится какой-нибудь неприятель, то мы отразим их нападение! – браво сказал Кан. – Мы будем биться бок о бок! – сказала Китана. – До последнего вздоха! – Вместе и всегда! – добавил Рейко. – Но мы будем очень стараться жить со всеми в мире, – сказала Джейд. – С таким соседом, как Ватернус, мирно не получится, – фыркнула Скарлет. – Получится, если они не выйдут из своего мира, – сказала Милина. – Когда они были под нашим контролем, то сидели смирно, – сказала кровавая Леди. – Если они начнут войну, то больших жертв не избежать, – сказал Принц. – Вампиры сильные воины, маги и очень умны, плюс ещё и почти бессмертны! – Я и говорю, что такой сосед нисколько не миролюбив, – сказала кровавая колдунья. – Всё зависит от их нынешнего лидера, – сказал брат. – И от нашего тоже, – влезла младшая Принцесса. – Теперь мы придерживаемся политики защиты своих владений, а не наступательного удара. Да, папочка? – Верно! – ответил отец. – Больше никаких завоеваний! – Но зато теперь я точно знаю, что ты гений дипломатии! – прощебетала супругу Канум. – Ты просто непревзойдённый генерал, полководец, политик, монарх и воин! Я просто восхищена тобой! – Это всё благодаря тебе! – скромно сказал Шао Кан, целуя жену. – Это было у тебя заложено и просто проявилось, – сказала Синдел. – С бухты-барахты такого не бывает! А твой первый трёхмесячный налог для ош-текков был просто гениален: вроде и денег не берёшь, а всё равно государству помощь! – Просто я подумал, всё равно денег сейчас ни у кого нет, – сказал Император. – А государство и провинции нужно восстановить! Ну и придумал такой ход. – Гений! – проворковала Императрица. – И ош-текки были довольны! – Спасибо, любовь моя! – поблагодарил её Кан, коснувшись губами её декольте. – Шао, ну тут же дети! – царственно посмеялась Канум. – Просто я тебя очень люблю! – сказал муж. – Уйми страсть до покоев, – снисходительно улыбнулась жена. – Хорошо, любовь моя! – кивнул Шао. – Голубки, – умилилась нефритовая Леди. – А сама с Коталем? – по-доброму усмехнулась кровавая дева. – Не спорю, – пожала плечами старшая воспитанница. – Кстати, а хотите узнать интересные новости по поводу Ватернуса? – спросил наследник. – Что за новости? – спросил Император. – Во-первых, об их лидере, – начал Рейко. – Лидерами являются Старейшие, но их там не осталось. Последним самым старшим из молодых является Нитара. – Нитара... – прошипела Скарлет. – И кстати, я какое-то время бегал от вампиров, пока случайно не вышел на их главную площадь, где меня поймали, – продолжил Принц. – Ну и как сам Ватернус? – спросила Дели, всё же в душе она дизайнер и архитектор. – Довольно интересный мир, – ответил сын. – Каменные мощённые дороги, готические дома и дворцы. Им не нужны лошади, ведь все вампиры рождаются с крыльями. Однако, чтобы перемещаться на дальние расстояния, у них есть механические кровопорты. Они ходят в чёрно-красных одеждах со вкусом. Их храмы поражают воображение. Статуи, реликвии, колонны, картины... Вампиры очень талантливы, умны и грациозны. При этом они очень искусны в бою. – Я обожаю готику! – сказала Императрица. – Наверное в Ватернусе красиво! – Очень! – подтвердил наследник. – Правда там почти всегда темно и светит красное солнце, а ночью синяя луна. – Ну во Внешнем Мире тоже всегда было темно, лиловые гнилые облака с запахом выпотрошенных трупов, никаких солнца и луны, а о звёздах никто и не знал, – вспомнила старшая Принцесса. – Мы в детстве через телескоп еле могли увидеть полярную звезду! Может дело в загрязнённости и экологии? – У них не грязно, – ответил Рейко. – Просто таков их мир. У них есть и своё божество, что дало силу всем вампирам — Кхорнус! Его сила соизмера со Старшим Богом. Он первый и самый сильный вампир. – А ведь Ватернус приносил нам мало пользы, – вспомнила кровавая Леди. – Ничего оттуда не возили! Ну кроме крови для меня, но я одна, а народ в империи велик! – Они делают прекрасное оружие, ювелирные изделия, одежду, зелья и лекарства, – возразил Принц. – Этого и в Эдении с избытком! – сказала старшая дочь. – Вампиры — народ своевольный, никому не желает подчиняться, – согласилась полутаркатанка. – Хотя было очевидно, что они не захотят быть частью внешнемирской империи, – пожала плечами зелёный ассасин. – Но должен признать... – продолжил брат. – Что такой красоты, как у вампиров, я даже в Эдении не видел. – Мне в Ватернусе не нравилось, – прямо сказала кровавая ведьма. – Дома лучше! – А это их Божество живо! – добавил юноша. – Что?! – ошалели девушки. – Он жив, – продолжил Рейко. – Но спит. – И пусть спит, – спокойно сказала Скарлет. – Сладких ему снов! – Однако в одном из пророчеств сказано: «Когда все миры будут на грани исчезновения, он проснётся и вместе с другими Богами предотвратит это», – сказал Принц. – Из Старших Богов только Цетрион и осталась, – сказала синий ассасин. – Если появится серьёзная опасность, то одних её сил может не хватить. Зря она всё же убила остальных Старших Богов. – Не торопись, – сказал брат. – За ним есть ещё одно: «Когда придёт очередной глупец, что создаст угрозу конца света и тот будет предостварщён, то придут новые Боги, что уравновесят эти миры». – Ты где всё это берёшь? – спросила Милина. – Там прочитал, – ответил наследник. – В Ватернусе. – Странные у тебя вкусы на книги, – сказала кровавая Леди. – Между прочим, Нитара спрашивала о тебе, Карли, – сказал Рейко. – С чего бы вдруг? – язвила кровавый ассасин. – Ну она знает, что вы с Эрроном пара, – ответил Принц. – И абсолютно не претендует на него! – Вообще всё равно, – фыркнула кровавая колдунья. – И на меня тоже, – сказал наследник. – А ты тут при чём? – спросила младшая воспитанница. – Когда Ватернус стал частью Внешнего Мира, то вампиры часто подвергались нападкам со стороны внешнемирской стражей и простых внешнемирцев, – рассказал брат. – В один из таких нападков и попала Нитара. Я её спас и мы стали тайными любовниками. – Ты в кого только своё достоинство не пихал! – закатила глаза младшая Принцесса. – Между прочим мы даже полюбили друг друга, – спокойно продолжил Рейко. – Так почему же расстались? – спросила полутаркатанка. – Она ушла бороться за свой мир, – ответил Принц. – Тем более там стали гибнуть её сородичи. Я знал, что после этого мы уже никогда не будем вместе, поэтому отпустил её. – Странный ты, – сказала кровавая дева. – Когда я попал туда, то она пощадила меня и позволила жить столько, сколько нужно, – продолжал брат. – Но мы уже не были любовниками, как раньше. – Я даже не знаю что сказать, – вздохнула Канум. – Я вообще не понимаю смысла полигамии, гаремов и любовниц. – Нитара также сказала мне кое-что важное, перед тем как я покинул их мир, – добавил наследник. – И что же? – спросила Китана. – Что скоро произойдёт нечто, что изменит наше отношение, – ответил Рейко. – Вот и всё. А мир Ватернуса поразителен! – Ненавижу вампиров, – скривилась Скарлет. – Хотя сама недалеко от них ушла, – парировал Принц. – Только нет клыков и крыльев. – Из-за того, что они кровососы, – сказала кровавая Леди. – А я не нападаю на всех направо и налево. – Между прочим они уже давно научились создавать искусственную кровь, – возразил брат. – Но она точно хуже настоящей! – деловито сказала дева. – Я пробовала, я знаю что это такое! – Нитара рассказала, что они уже усовершенствовали её, – парировал наследник. – Теперь она по качеству и вкусу, как настоящая. – Рейко, я разбираюсь в крови, поэтому знаю что к чему! – сказала кровавая ведьма и легла в кресле, положив фуржку на лицо. – Успокойся, Карли, – мягко попросил Рейко. – Кто знает, может в будущем мы и вампиры будем жить в мире! – Я лично никогда не буду жить с ними в мире! – бросила Скарлет. – Тише, сестрёнка, – сказал Принц и обнял её. – Всё будет хорошо. – Что ж, опять ссоримся, – тяжело вздохнула Джейд. – Просто мы ещё не знаем, как жизнь повернётся, – сказал брат, обнимая сестру. – И мы не ссоримся. Просто ведём дискуссию. – Ватернус нас предал! – сказала кровавая дева. – А с предателями я дружбу не веду! – Чшшш, сестрёнка, – шептал ей наследник, гладя её и успокаивая. – В любом случае пировать за один стол с вампирами я не сяду! – сказала кровавая колдунья. – Потому что я им не доверяю! – Пока никто не доверяет, – согласился Рейко. – Посмотрим что будет в дальнейшем. – Я высказала своё мнение! – сказала младшая воспитанница. – И мы его услышали, – сказал Принц, чмокнув сестру в лоб, перед этим убрав фуражку с её лица. – Фу, опять ваши сопли! – скривилась Скарлет, потирая лоб. Императорский сын достал из кармана конфету «Кровавое наслаждение», которую придумал специально для кровавой Леди: молочный шоколад с кровавой начинкой, но у неё такой вкус, что резкий железный привкус не портит шоколадной сладости, а только добавляем ему экзотичности. Кровавая дева, как маленькая девочка, радостно захлопала в ладоши, аккуратно взяла в руки конфетку в шелестящей алой обёртке и принялась жевать, при этом катая фантик в ладошках, чтобы сделать из него шарик. Настроение кровавой ведьмы сразу поднялось до небывалых высот: брат так заботится о ней. – Наверное уже пора по покоям, – сказала Китана, прикрывая рот ладонью, чтобы зевнуть. – Согласен, – сказал Рейко. – Буду спать до полудня! – Я тоже, – сказала Джейд. – Только мне ещё краску отмывать. – Мне тоже, – сказала Милина. – А мне с Ли Мей ещё поговорить, – вздохнул Принц. – Нужно и ей рассказать про это. – Хочешь рассказать про Ватернус? – спросила Скарлет. – Хочу, – ответил брат. – Не хочу что-то от неё скрывать! – Щёки готовь на всякий случай, – сказала старшая Принцесса. – О чём ты, сестрёнка? – не понял наследник. – Ну вдруг отхватишь пощёчину, – младшая Принцесса поняла намёк сестры. – Может даже и спать буду в гостевых покоях, – сказал Рейко, поднимаясь с дивана. – На полу рядом с лежанкой Бамы, – хихикнула кровавая Леди. – Хоть кто-то меня приютит, – улыбнулся Принц. – Ну пошёл я. Рейко глубоко вздохнул, очень надеясь на то, что всё пройдёт хорошо: Ли Мей не будет становиться Синдел 2.0, а постарается сначала просто выслушать, а не выталкивать из покоев и сыпать проклятиями. Принц шёл к своим личным покоям, надеясь, что всё будет хорошо. Дойдя до покоев, императорский сын открыл двери и зашёл туда: Мей была только после душа, завёрнутая в одно махровое полотенце лилового цвета. Принц шёл к своим личным покоям, надеясь, что всё будет хорошо. Дойдя до покоев, императорский сын открыл двери и зашёл туда: Мей была только после душа, завёрнутая в одно махровое полотенце лилового цвета. Длинные смоляные волосы внешнемирки не были завёрнуты в полотенце, а касались ягодиц, с них капала вода, да и сама девушка только отходила от жара императорских бань. Девушка даже не подозревала, что пришёл парень, а уж о серьёзном разговоре и подумать не могла. – Доброй ночи, любовь моя! – сказал Рейко. – Здравствуй, милый! – мягко улыбнулась Ли Мей, вторым полотенцем вытирая волосы. – Наконец-то пришёл мой Падший Старший Бог! – А моя Старшая Богиня уже и не Богиня, а самая прекрасная девушка на свете! – сказал Принц, снимая с себя маскарадный костюм. – Как прошло семейное застолье? – спросила Ли. – Отлично! – полностью избавившись о костюма и оставшись в одних трусах, ответил сын ШаоДел. – Правда там мы вспомнили некоторые моменты из прошлого. И один из них я обязан тебе рассказать! Это серьёзно! – Что-то случилось? – спокойно спросила Мей, повернувшись к парню. – Ну возможно и нет, – ответил внешнемирец, садясь на кровать. – Ты ведь помнишь, что когда я сбежал из дворца, то попал в Ватернус? – Да, я же тогда отправилась вместе с поисковым отрядом, чтобы найти тебя, – ответила внешнемирка. – Ну так вот... – продолжил парень. – В Ватернусе я действительно какое-то время скрывался от вампиров. Но однажды рискнул выйти на главную площадь ночью и попался. – Тебя покалечили?! – ужаснулась девушка. – Нет, – успокоил её он. – Меня пощадила Нитара — их нынешний правитель. – Ах, да, я её знаю, – сказала она. – Я уверена, что под её покровительством ты был в безопасности. – О ней-то и пойдёт речь, – сказал Рейко. – Когда Внешний Мир захватил Ватернус, то много вампиров умерло тогда, они почти исчезли. Многих пытали, убивали, издевались, а вампиров-женщин насиловали. – Какой кошмар! – Ли Мей искренне посочувствовала вампирам. – В один из таких моментов я и спас Нитару, – продолжил Принц. – Я позаботился о ней. И... и мы стали любовниками! – Что?! – вот тут Ли ошалела и даже уронила полотенце для волос на пол. – Это было очень давно, ещё до тебя, – сразу сказал наследник. – У нас даже начали друг к другу просыпаться чувства. Но узнав, что можно спасти свой мир, а также защитить своих сородичей от Ашры, она ушла, сказав, что ничего не выйдет. – Это всё? – спросила Мей. – В Ватернусе она даже не пыталась меня соблазнять, сказав, что тебя ждут дома! – сказал внешнемирец. – Теперь всё. – Скажи честно: ты её любил? – спросила внешнемирка, ей была важна правда. – Если бы она осталась подольше, то возможно я бы и влюбился в неё, – ответил парень. – Но она оказалась манипулятором, пусть и ради спасения своего мира и расы. И там, в мире вампиров, я очень тосковал по тебе! – Ты врёшь, – сухо сказала девушка. – Нет, – спокойно сказал он. – Я тебе не вру. – Значит, про других своих пассий ты мне не рассказывал, а тут вдруг решил про Нитару вспомнить, – она подняла с пола полотенце и отвернулась от парня. – Те пассии были всего лишь наложницами или глупыми дворцовыми дамами, – объяснил Рейко. – А тут другой случай. – Не вижу разницы, – Ли Мей взяла в руки край полотенца и стала утирать уголки глаз от проступающих слёз. – К ним у тебя было сексуальные влечения, а к Нитаре чувства. Всё бы ничего, но ты же мне говорил, что ты впервые в жизни влюбился, а твоей любовью стала я. Значит, всё это время ты мне просто врал. – Я не сказал, что влюбился, – возразил Принц. – Проступающие чувства отшибло, когда я узнал, что она манипулировала Сайзотом и чуть не убила его! – Но всё же они были, – тяжело вздохнула Ли, крепко сжимая руками полотенце. – Но это было совсем не то, что я испытаю с тобой! – сказал императорский сын. – Спасибо, за откровенность, – саркастично усмехнулась Мей, считая себя обманутой. – А я правда поверила, что в меня влюбился настоящий Принц. – Скажи, если бы я тебя не любил, то стал бы всё это рассказывать? – спросил внешнемирец. – Ты от меня это скрыл! – настойчиво парировала внешнемирка. – Ты мне сказал, что впервые в жизни влюбился, твоей первой настоящей любовью стала я! Ты не представляешь, как приятно женщине слышать эти слова! Ведь так приятно знать, что столько лет твой возлюбленный ждал именно тебя! Я поверила, я простила всё, понимая, что всё зло творил не ты, а Бог крови! А ты получается ещё и молчал, что когда-то у тебя были отношения с Нитарой! И что я, после этого должна кинуться тебе на шею и целовать? – Нет, не должна! – ответил парень. – Но я и рассказал это потому что хочу быть с тобой честным! Не скрывать ничего! И всегда стараться говорить правду! Но знай, может я сразу и не сказал тебе о Нитаре, но одна правда всё же была сказана сразу! – Какая? – спросила девушка, утирая уже неудержимый поток слёз. – Ты моя первая и единственная любовь! – искренне ответил он. – Когда я увидел тебя, меня словно громом поразило! Даже скверна начала покидать мой разум, делая его ясным, как солнечный день! И я клянусь, что никогда не предам тебя! – Мне надо подумать, – она шмыгнула носом, откинула полотенце, что держала в руках, и села на свой край постели, опустив голову. – Хорошо, – сказал Рейко. – Мне уйти? – Сам решай, это твои покои, – ответила Ли Мей. Принц понял, что ему лучше уйти: он встал с постели, натянул штаны, сапоги и вышел из покоев. Сразу же после этого послышалось, что нечто твёрдое разбилось о стену: это был гипсовый горшок с той самой редкой дицентрой великолепной, которую сын Шао Кана и Синдел привёз Ли в подарок с охоты. Мей всё же поддалась бушующим эмоциям, но всё не потому что у возлюбленного когда-то были другие отношения до неё, а то, что она посчитала себя обманутой из-за признания парня. Внешнемирец же в наказание решил ночевать на улице под старой садовой глицинией матери. Парень спустился по коридорам до арки в сад, открыл её и вошёл туда. Пройдя немного по мокрым садовым тропкам, парень дошёл до маминого любимого дерева, где уже почти не было лиан. Он лёг на холодную промозглую землю, опёрся спиной и головой на сырой ствол, сложив руки на груди, и стал думать о том, что у него никогда не будет нормальной жизни. Через несколько минут эта мысль сморила Рейко и он полуголый заснул на холоде под голыми ветвями дерева. За стенкой покоев Принца, Эррон Блэк и Скарлет уже замучились слушать плач и истерики Ли Мей, хотя стрелок и кровавая ведьма очень хотели заняться любовью. И только Эррон и Леди возжелали начать, как тут же прямо в сторону стены покоев колдуньи полетел горшок с цветами. – Что там случилось? – удивлённо спросил Блэк. – Рассказал... – вздохнула ведьма и плюхнулась головой на подушку. – Что рассказал? – не понял стрелок. – Что Рейко когда-то спал с Нитарой, – ответила ассасин. – Что?! – мужчина был в шоке. – Он её спас, а она дала ему за это, – грубо выразилась девушка. – Мда, вот это Принц дал, – он покачал головой. – Бедная Ли Мей, – вздохнула она. – Мне её искренне жаль! – Что будем делать? – спросил Эррон Блэк и зевнул. – Ладно, давай спать. – Думаю, что нужно будет с ней поговорить, но я не мастер душевных и слезливых разговоров, – сказала Скарлет. – Но лучше это сделать с утра, – посоветовал Эррон. – Сейчас ей нужно побыть одной. – Согласна, – сказала Леди. — Думаю, что завтра всё будет лучше. – Иди ко мне, сладкая! – сказал Блэк, снимая шляпу и маску. Колдунья с радостью кинулась к стрелку, крепко обнимая его. Мужчина, утопая в алых глазах девушки, завёл своё руку за её затылок, и притянул к себе, впившись в её пунцовые пухлые губки. Ассасин скинула со стрелка патронташ, пылко отвечая на этот многообещающий поцелуй... Будто сотрудница КГБ СССР решила «предать родину» и решила уединиться с «полическим врагом». В императорских покоях ШаоДел тоже уже знали о ссоре Рейко и Ли Мей, это был их первый скандал за столько времени. До этого Император и Императрица мечтали о горячей жарко ночи, где муж сначала прижмёт жену к стене и в страсти немного придушит, а она будет в истоме закидышать шею и стонать... Но услышав слёзы Ли и видя спящего под деревом Принца, стало ясно, что разговор состоялся не самым удачным образом. – Вот и их первая ссора, – с сожалением в голосе сказал Кан. – Я даже не знаю как отреагировать: с одной стороны отношения с Нитарой были давно и особо без чувств, но с другой стороны я не могу абсолютно поддерживать Рейко, он мой сын, тем более мы не знаем причину слёз Ли Мей, – рассуждала Канум. – Видимо это для неё удар! – рассудил внешнемирец. – И слишком сильный, раз она разбила вазу, а сын полуголым ушёл ночевать на улицу. – Такое правда больно, – сказала эденийка. – Мне кажется я понимаю, почему она злится. – Обман? – предположил муж. – Полагаю, что она посчитала именно так, – вздохнула жена. – Рейко говорил ей, что никого другого не любил, а тут такое... – Хотя, если вспомнить, то он действительно не испытывал к Нитаре таких чувств, как Ли Мей, – задумавшись, сказал он. – Он вообще к ней ничего не испытывал! – А Ли Мей сочла иначе, – вздохнула она. – Трудно поставить себя на место другого человека, но наверное я бы чувствовала себя также. – Значит Ли Мей и вправду пошла в тебя, – заметил Шао Кан. – С чего бы ей идти в меня? – спросила Синдел. – Я же не её мать. – Но ты её многому научила, – напомнил Император. – Тем более она наблюдательна. – Знаешь, измена любимого во время отношений — куда больнее того, что происходит с Ли Мей сейчас, – сказала Императрица. – Думаешь, я бы простила тебе измену или враньё? Просто я знаю, что у тебя было много женщин до меня, ты пробовал с ними разные извращения... Но просто я всё это знаю, ты мне сразу всё рассказал. Я приняла тот факт, что я была у тебя не единственной. – Видимо Ли пока его не приняла, – сказал Кан. – Посмотрим что будет утром. Рейко там не замёрзнет? – Я не знаю, – ответила Канум. – Но мне очень жаль, что всё же праздник омрачился. – Это уже случилось после, – внешнемирец обнял жену. – Давай спать, утром всё прояснится. – Извини, но сегодня ничего не получится, – эденийка виновато опустила голову. – Я всё понимаю и не расстраиваюсь, – сказал муж, аккуратно подняв её за подбородок и поцеловав в губы. – Но если завтра всё удастся, то я обязательно побалую тебя... сладеньким, – в поцелуе прошептала жена. – Аррр, зацелую тебя там! – негромко рыкнув, сказал он. – Будешь выгибаться дугой от удовольствия! – Поверь, ты будешь умолять меня поиграть с твоим «драконом», – она со страстью разорвала поцелуй. – У меня от тебя кровь кипит! – учитывая то, что супруги уже почти готовы отойти ко сну, то Шао просто взял её на руки и понёс к кровати. – Ты хочешь меня? – спросила Дели. – Ещё как! – ответил Император. – Но если ты не хочешь, я не стану настаивать. – Нет, я тоже хочу! – ответила Императрица, стараясь отстегнуть от комбинезона юбку. – Ну раз так то, я весь горю от желания! – алые драконьи глаза Кана сверкнули в темноте. – О, Боги, я хочу тебя, как сумасшедшая! – в истоме прорычала Канум. Эденийке понравился шаловливый и страстный блеск глаз внешнемирца, от чего она немедленно скинулась с его головы сверкающий шлем. Муж в истоме бросил жену на кровать, быстро снимая с себя доспехи и одежду. Синдел было куда труднее снять одежду, так как молния находится на спине, поэтому она стала снимать украшения и выкидывать фиалки из волос. Шао Кан же мгновенно управился с одеждой, затем развернул супругу на живот и, взявшись за молнию, расстегнул комбинезон. Император резко быстро дёрнул за брючины комбинезона Императрицы, теперь видя на супруге только красивые кружевные трусики чёрного цвета. – Ох, люблю это бельё на тебе! – в истоме проговорил Кан. – Мне казалось, что тебе нравится, когда на мне вообще нет одежды, – хитро улыбнулась Канум. – И это тоже! – сказал внешнемирец и взялся за трусики, стаскивая их с восхитительной задницы жены. Эденийка сексуально повертела ягодицами перед мужем, чуть выпячивая их, стараясь достать до «молота» супруга. И у жены получилось: она коснулась пятой точкой проснувшего «дракона» мужа, от чего тот охнул. Синдел тёрлась о него своей задницей, стараясь привести «молот» Шао Кана в «полную боевую готовность». Император был более, чем готов: развернул Императрицу на спину и раздвинул ноги. Кан нагнулся и припал губами к лону Канум. Эденийка даже не ожидала, что это будет так быстро и неожиданно, но движения губ и языка внешнемирца заставляли её забыть обо всём на свете, даже о приличии. Жена ватной рукой обхватила затылок мужа, прижимая его чуть ближе к её лону. Шао ласкал Дели своим языком словно змей, доводя супругу до такого, что она и правда начала выгибаться от удовольствия. Императрица вот-вот встанет «мостиком», она чувствовала себя абсолютно прекрасно, когда Император целовал и дразнил языком интимное место супруги, причём так умело, что лоно стремительно набухало. Вдруг Кан немного ослабил движения языка, словно чтобы Канум подостыла, и тут же вставил в неё указательный и средний пальцы, начиная двигать ими вперёд-назад, но при этом супруг вновь стал работать языком. От такого лоно уже не то, что набухло, а разбухло и сдерживаться уже было очень трудно. Внешнемирец почувствовал, что лоно эденийки сжимает его пальцы, от чего двигать ими было всё труднее, и он почувствовал, что его пальцы становятся влажными, а затем мокрыми от вытекающих соков жены. Супруга громко простонала и обмякла от удовольствия, упав на кровать и тяжело дыша. – Я же обещал, что ты будешь выгибаться дугой от удовольствия, – подмигнул ей Шао Кан. – А я обещала, что ты будешь умолять меня поиграть с твоим достоинством, – соблазнительно прошептала Синдел, на ватных ногах стараясь подняться с кровати. Император помог Императрице приподняться, поддерживая её за талию. Канум легонько толкнула Кана на кровать, но тот лишь сел, поэтому жена села мужу на колени и стала тереться о его стоящее достоинство своими ягодицами. Внешнемирец порыкивал от такого и взялся за груди эденийки, играясь с ними. Но Дели двигала задом то быстро, то медленно, словно дразня, а Шао так сжимал грудь жены, словно вот-вот раздавит или проткнёт когтями, ему было очень хорошо, но супруга пока не торопилась ублажать любимого ротиком. Император старался держаться, чтобы не показать слабину. Императрица чуть остановилась, убрав руки мужа со своей груди, сползла на колени и раздвинула его ноги, чтобы ей было удобнее. Канум посмотрела на достоинство Кана и для начала провела по нему пальцем, а затем стала водить всей рукой, при этом соблазнительным взглядом глядя на любимого. Внешнемирец с трудом наклонился к эденийке и поцеловал её. Жена разорвала поцелуй, закусила губу, провела языком по губам, промурлыкала и стала медленно опускаться губами по достоинству мужа, крепко держась руками за его бёдра. – Ох, Дели, да! Вот так вот! Да! Да! Великолепно! – стонал Шао Кан, рыча, словно зверь. Императрица задвигала головой быстрее, что Император даже подставил руки назад, чтобы держаться и не упасть, потому что от такого у него приятно немеют ноги, заплетается язык и все мысли вылетают из головы. Кан мог не кончать часами, а мог продержаться 10-20 минут и дать Канум «глотнуть». Эденийка явно хотела, чтобы внешнемирец кончил ей прямо в рот, тем более у него такое довольно выражение лица и он явно доволен работой жены, раз чуть надавливает ей на голову. – Я могу не сдерживаться, если ты хочешь! – рыкнул муж. Конечно Синдел не могла ответить внятно и членораздельно, но явно будет не против, если Шао Кан не сдержится и всё же даст своему семени извергнуться. Тогда Император перестал сдерживаться: и так уже почти полчаса прошло, и дал волю: «дракон» словно вздулся и стал выпускать просто струи семени, попадая Императрице прямо в рот, чему она явно была довольна. Кан при этом шумно выдохнул от удовольствия, а Канум глотала всё до последней капли, водя руками по кубикам пресса мужа, чувствуя, что он остался доволен. – Ох, прекрасно! – сказал внешнемирец, гладя жену по макушке. – Я вижу, что ты счастлив, – наконец заговорила эденийка. – Очень счастлив! – подтвердил муж. – Приступим к третьей части? – С удовольствием, – ответила жена, поднимаясь с коленей. Императорские покои и всё ближайшее пространство наполнилось страстными стонами разратных супругов, которые совсем не думали о том, что другие обитатели и гости дворца устали после торжества, главное, что у ШаоДел хватает сил и времени друг на друга. Теперь у Императора и Императрицы точно предстоит бурная ночь, которой они так хотели, а сейчас получили, несмотря ни на что. Императорская пара закончили ближе к 10 часам утра, когда начался сильный дождь, переростающий в ливень, и они оба провалились в сон. Рейко же продолжал спать в дворцовом саду под старой глицинией матери и теперь уже мокнуть под проливным дождём. Всю ночь Принц ворочился, думая над своим поступком: с одной стороны он поступил правильно, рассказав Ли Мей правду, а с другой теперь она посчитала себя обманутой и обиженной. Конечно может эффект был бы другим, если бы императорский сын сразу рассказал Ли об отношения с Нитарой, если это вообще можно назвать отношениями. Но как-то от любви и вины за свои грехи, когда внешнемирец был злобным Богом Крови, он об этом подзабыл, а сейчас вспомнил и решил рассказать своей внешнемирке, но разве обиженной девушке это докажешь? Сейчас же Рейко спал, уже насквозь промокнув от неумолимо идущего дождя. Конечно Принц не хотел терять любимую им Ли, она очень дорога его сердцу, он слишком сильно её полюбил и не может просто так отпустить. Ночью сын императорской четы сквозь кошмары чувствовал, что его обнюхивают боевые псы Шао Кана, а тут утром внезапно к ноге подкатилось что-то маленькое и пушистое. – Гранат, фу! – послышался сквозь сон мужской голос. Рейко начал лениво открывать небесно-голубые глаза, которые накрыла пелена дождевой воды и ещё не совсем ушедшая дремота. Оказалось, что его разбудил голос Эррона Блэка, который в такую непогоду вынужден был выгуливать щенка колли Граната, что был питомцем Скарлет. – Приветствую, – поздоровался Принц. – Выгнали на выгул питомца? – Сам знаешь свою сестру, – ответил Эррон, они с будущим шуриным уже успели перейти на «ты». – «Эррон, там дождь, иди сам!». В такую погоду даже Шао Кан своих псов на прогулку не выведет! На это императорский сын лишь пожал плечами и поднялся: мокрый, грязный, заспанный, но при этом не сломленный, разве что виноватый. Дождь ещё усилился, превращаясь в ливневую стену, словно с неба выливают огромное ведро, при этом появился сильный свистящий ветер и раскатистый гром, сверкающий своими молниями. – Я слышал, ты вчера поругался с Ли Мей, – сказал Эррон Блэк. – Верно, поругались, – подтвердил Рейко. – Карли сказала, что там что-то с Нитарой связано, – сказал Эррон. – Опять верно, – сказал Принц. – Я с ней когда-то спал. Ещё до Ли Мей и даже истории с Хавиком. – У меня тоже были отношения с Нитарой, – сказал Блэк. – И тоже до Скарлет. Ты сам знаешь, что мы со Скарлет сотни раз сходились и расставались, ревность к этой вампирше ссорила нас дважды, хотя я уже говорил, что это было задолго до Скарлет! Но вот я всегда не понимал, почему она злится, если это было сто лет назад? – Женщины! Думают, что они у нас единственные и любимые! Ну в случае с Ли Мей это правда! Может я и испытывал к Нитаре что-то похожее, но это и близко не стояло с чувствами к Ли Мей, – вынес вердикт сын ШаоДел. – Любая женщина мечтает о любви, конфетках, цветочках, свадьбе и детишках, – философствовал стрелок. – Но со Скарлет я правда чувствую себя как-то по-другому, словно нечто целое, а не одиночка с приросшей к руке бутылкой виски! – У меня точно также с Ли Мей, – сказал внешнемирец. – Сегодня мы и узнаем, будет ли это чувство взаимно. Что ж, пора уходить! Пожалей Граната, а то простудится ещё. – Сестре своей скажи! – Эррон Блэк подхватил колли на руки и спратал под желетку. – Её бы в такую погоду под дождь! Пойдём, мальчик, на сегодня хватит гулянок. Малыш Гранатик же уже дрожал от холода и свернулся клубком в жилете Эррона, чему был явно благодарен. Блэк не поялся испачкаться от щенка, ему былл искренне жаль этого пушистого кроху, поэтому он не мог над ним издеваться. Колли явно не хотелось больше сегодня гулять, а лежать в свой тёплой лежанке под одеялком, а ещё лучше рядом со стрелком на кровати, который до последнего не хотел выводить щенка на прогулку. Эррон Блэк не стал гулять с Гранатом положенный час, а просто понёс щенка во дворец, к тому же Скарлет заслужила получить по шее... Конечно если удастся её переспорить. Рейко же, тяжело и угрюмо вздохнув, медленно пошёл по залитому дождём саду, ни на что не обращая внимания: ему не страшны ни грязь, ни ливень. Принц думал о своём: о ссоре с Ли Мей, понимая, что это произошло из ничего, просто девушка обиделась, посчитав слова парня ложью. Внешнемирец очень хотел помириться со своей внешнемиркой, которая точно злится и гневается в покоях, даже не зная что ей делать дальше. Орден «Императорские Ассасины» сидели в гостиной и принимали утреннюю трапезу, желая всё же доесть все хэллоуинские угощения, что остались после торжества. Где-то сзади них арктический зайчонок Сапфир преспокойно грыз морковку, медвежонок панды Секье хрустела японским бамбуком, а котёнок норвежской лесной Нефрит игрался с ярко-зелёным клубком ниток. Джейд, доедая остатки запечённой и начинённой тыквы, случайно глунула в окно, когда Рейко бродит по саду под сильнейшим ливнем и о чём-то думает. – Так всю ночь в саду и провёл, – тяжело вздохнула нефритовая Леди. – Может его позвать домой? – предложила Милина. – Думаешь пойдёт? – спросила Китана. – Ну нас может послушает! – пожала плечами старшая воспитанница ШаоДел. Принцессы и Леди, отложив свой плотный завтрак, встали с дивана и отправились за Принцем. Скарлет оказалась самой умной из сестёр, захватив по пути зонтик, чтобы не намокнуть и вновь не получить омброфобию. Причём девушки ушли так, совсем забыв о своих любимцах и питомцах, уже убежав за братом, однако с малышами ничего не случится, ведь Бама бдительно присматривает за ними. Девушки без накидок, пальто или хотя бы плащиков выбежали на улицу, но самой умной из них всё же оказалась кровавая Леди: под зонтом она хотя бы не промокнет. Брат по счастливой случайности оказался рядом, гуляя в зелёной части сада. Внешнемирец был весь мокрый, капли дождя уже текли по нему ручьём, гром нисколько не пугал его, своими кривыми лентами отражаясь в его небесно-голубых глазах, широкие чёрные штаны были насквозь мокрыми и обклеенными остатками первых опавших листьев, а сапоги изрядно были испачканы землёй, больше походя на грязь. – Рейко, стой! – крикнула ему Джейд. – Сестрёнки! – обернувшись, улыбнулся Рейко. – Рейко, ты с ума сошёл! – Китана накинула на плечи брата ухваченный с собой плед. – Пойдём во дворец, ты заболеешь! – Хорошо, – сказал Принц. – Ничего себе, так сразу! – преободрительно улыбнулась Скарлет, пуская брата под зонт. – Вы лучик света во тьме! – сказал брат, идя рядом с сёстрами. Когда он глядел на них, ему действительно становилось легче. – Тебе нужно обсохнуть и поесть, а мы постараемся помочь тебе с Ли Мей, – сказала нефритовая Леди. – Может я сам попробую? – спросил наследник. – Ну мы имели в виду помочь тебе советом, – уточнила зелёный ассасин. – Если потребуется. – Совет я с удовольствием выслушаю, – сказал внешнемирец. – Тогда пойдём, заодно доедим хэллоуинские блюда, – сказала Милина, подталкивая брата. Императорские отпрыски своей большой и дружной компанией отправились во дворец в гостиную, дабы продолжить трапезу. Там всё ещё преспокойно резвились маленькие питомцы ордена «Императорские Ассасины», к которым присоединился Гранат: Эррон Блэк завернул его в полотенце и дал вкусняшку в виде куриной лапы, чтобы щенок не грустил и не мёрз. Колли думал, что все питомцы не хулиганят, потому что пришёл он, от того и лежал довольный собой. Но кто действительно следил за малышнёй, так это Бама. Наконец пришли и сами Принц, Принцессы и Леди: все кроме Скарлет были мокрыми, поэтому немедленно укутались в пледы и вытирались полотенцами. Кровавая дева подкинула в горящий камин ещё немного дров, а потом подошла к своему Гранатику, который демонстративно отвернулся от хозяйки. – Гранатик, ты чего? – спросила кровавая ведьма, стараясь, чтобы лицо щенка было напротив неё, но он лишь фыркнул и отвергулся. – Ну а что ты хотела? – усмехнулся Эррон, взяв Гранатика на руки и тот прижался к нему. – Даже Император не выводит своих псов в дождь, а ты заставила этого бедолагу. Тем более он очень не хотел идти. – Потому что если его не вывести, то он сходить в туалет во дворце! – парировала кровавый ассасин. – А если папа вляпается? То всё — нет Граната! – Ты это ему скажи! – возразил Блэк, указав на щенка. – Ну, Гранатик, ну прости! – ласково попросила Скарлет. – Ну просто ты же тогда будешь хулиганить где попало, а так нельзя! Так фу! Так бяка! Ты же у меня умненький, – Гранатику хотелось согреться, а на хозяйку он сильно обиделся. – А хочешь говядинки? – она взяла со стола заранее порезанное небольшими кубиками мясо. – Я специально тебе оставила, ты же любишь, – но колли не поворачивался, спрятавшись в объятиях стрелка. – А кто хочет вкусняшки? – от этого слова щенок заметно оживился. – Вкусняшки и поиграть в мячик! – кроха радостно затявкал и завилял хвостом. – Ты мой мальчик! – она поставила свою ладонь, в которой лежала маленькая индюшачья косточка. – Держи! Гранат радостно съел лакомство и облизал ладонь Скарлет, явно прощая свою «мамочку». Скарлет ласково потрепала колли по головы и стала с ним играться: она по очереди стала подставлять ему свои руки, а тот на них охотился, стараясь ухватить и укусить, а потом увалился на спину и раскинул лапки, явно требуя, чтобы ему почесали мягкое розовое пузико. Рейко же было не до сюсюканий с Бамой или веселья: он думал о Ли Мей, силя у камина и греясь. – Ну рассказывай, – сказала Джейд, на диване доедая тыквенный пирог. – Что у вас там с Ли Мей произошло? – Поссорились, – ответил Принц. – Я ей рассказал про Нитару. – Отреагировала она явно негативно, – сказала нефритовая Леди. – Это мягко сказано: разбила цветок, назвала себя обманутой и обиделась! – вспомнил императорский сын. – Это было ожидаемо, – сказала Скарлет, продолжая играться с щенком. – Всё же ты называл её своей единственной любовью. – Но это так и есть! – сказал внешнемирец. – Я не влюбился в Нитару, хотя думал, что до этого дойдёт. – Конечно фраза «Я думал, что дойдёт до влюблённости» не равносильна «Я влюбился», однако об отношениях с такой значимой личностью ты умолчал, – рассудила кровавая Леди. – Всё же любой женщине приятно знать, что она любимая и единственная! – Как же с вами сложно, – закатил глаза Рейко. – А ты думал, что женщинам только секс нужен?! – возмутилась Китана. – Поверь, любая женщина мечтает о счастье! Вот наша мама: папа её носит на руках, оберегает, постоянно целует, не может удержать своей страсти к ней! А какие подарки он ей делает! Конечно она не просит того, что стоит больше куста магнолий, но поверь, что мама говорит всё это искренне! Она чувствует любовь папы, она всегда его поддерживает! Ты же вчера вспомни, как она востороженно называла его гением! Она была поражена умом отца! И мама многое переступила ради папы: не стала слушать проклятия эденийского народа, забыла про Джеррода и даже ссорилась с матерью! А папа: в корне изменил своё мировоззрение, лично в каждую провинцию ездил, чтобы заключить мир, всё делал сам, помогал народу... Вот на что влюблённые люди друг ради друга! Для меня они — эталон отношений! Пусть у них бывают ссоры, но они всегда найдут способ помириться! – А я что?! – возмутился Принц. – Из красивого тела полюбил Ли Мей?! Я люблю её, делаю подарки, помог с улучшением её деревни, постоянно говорю, что она умна, прекрасна и искусна! И при этом она и правда украла моё сердце! Нитара этого не сделала! Да, она оказалась тогда лицемерной и очень мнительной, поэтому я и не влюбился в неё! А Ли Мей... При виде неё у меня сердце стучит также быстро, как летит молния Рейдена! – Так иди и скажи ей это! – не выдержал Эррон Блэк. – Если любишь, то скажи ей то, что сказал нам! Будет стараться уйти: прижми к стене и не давай уйти, пусть выслушает, а потом решает! Ты должен показать ей, что ты не сопляк, который ходит под дождиком, а мужчина, который никогда не откажется от своей любви! Рейко всерьёз подумал на словами будущего зятя, а затем резко встал с подушек и направился в свои покои. Принца действительно вдохновила пламенная речь Эррона, который устал слушать нытьё наследника и глупые советы его сестёр. Блэк и сам брал свою Скарлет настойчивостью: во время медового месяца ШаоДел он не отходил от неё ни на шаг, спас с плота посреди речки и полицейского участка на Мальдивах, задабривал шутками и даже старался делать комплименты... И вуаля: у СкарРона крепкие отношения уже целых 2 года! Идя по бесконечным извилистым дворцовым коридорам, Рейко наконец пришёл к своим покоям и резко дёрнул золотые ручки, открывая дверь. Принц был удивлён, что в покоях был порядок, просто на полу так и лежала разбитая ваза с дицентрой великолепной, которую Ли Мей просила не убирать. Глаза Ли были опухшими и заплаканными, волосы нерасчёсанными... Да и кроме вчерашнего полотенца на ней вообще ничего не было, она настолько подавлена, что забыла о еде, питье, сне и одежде. – Ли! – позвал её внешнемирец. – Рейко? – внешнемирка удивилась так, словно вообще не ожидала прихода возлюбленного. – Теперь я хочу тебе кое-что сказать! – парень подошёл к ней и сел рядом. – И ты выслушаешь меня! – Рейко, я же обещала подумать... – промямлила девушка, шмыгнув носом. – Значит выслушаешь, а потом будешь думать! – настаивал он. – Из-за красивого тела я тебя полюбил?! Я люблю тебя, делаю подарки, помог с улучшением твоей деревни, постоянно говорю, что ты умна, прекрасна и искусна! Обсуждаю с тобой все! И при этом ты и правда украла моё сердце! Нитара этого не сделала! Да, она оказалась тогда лицемерной и очень мнительной, поэтому я и не влюбился в неё! А ты... При твоём виде у меня сердце стучит также быстро, как летит молния Рейдена! И ты думаешь, что я тебя вот так вот отпущу? Нет уж! Ты моя единственная, искренняя и вечная любовь! И я буду круглым идиотом, если позволю тебе уйти и потерять тебя навсегда! Никогда! Ли Мей внимательно слушала речь Рейко, вникая в каждое слово, что тронули её сердце и заставили биться чаще. Ли робко повернулась к Принцу и накрыла своей ладошкой его большую и горячую руку. Императорский сын поднял глаза на Мэй, видя, что её взгляд смягчился и вновь стал влюблённым, а не холодный и заплаканный, как вчера. Внешнемирка утёрла последнюю слезинку, катящуюся по щеке, и глубоко вздохнула. – Скажи, у тебя ещё есть подобные истории? – спросила девушка. – Давай сразу всё решим, чтобы вновь не ругаться и не ссориться. – Нет! – сразу ответил парень. – Не считая наложниц, сестры и Нитары, больше никого! И не будет никогда! Потому что есть ты, любовь моя! Я тебя очень люблю! – Я про искренность чувств к ним, – сказала она. – Конечно я не говорю, что ты не должен любить Принцессу Милину, я искренне уважаю её и очень рада, что у тебя есть такая прекрасная сестра! Но всё это больше отношения сестры и брата, а не двух любящих сердец, верно? Я очень хочу, чтобы у нас с тобой всё было хорошо. Вообще я так себя не веду, просто сорвалась. Прошу, любовь моя, прости меня. – Я повторюсь: только ты смогла навсегда украсть моё сердце и покорить меня! – сказал он. – Я люблю тебя! И обязательно женюсь на тебе! И не буду никогда ничего от тебя скрывать! – Я тоже от тебя ничего не хочу скрывать, поэтому сразу рассказала о колдовстве Онаги, которое он наложил на меня, ты сам знаешь, что ты у меня первый мужчина и никого другого я никогда не любила! – сказала Ли Мей. – А что за магия? – спросил Рейко. – Я же тебе рассказывала, что Шанг Цунгу нужна была последняя душа, моя, чтобы воскресить Онагу, – рассказывала Ли. – Но мастер Бо'Рай Чо вовремя меня спас, и всё же осталась проблема: моя душа всё ещё являлась частью умершего воина! Мастер исцелил меня и сделал своей ученицей! Но когда пришло время бороться с таркатанами бок о бок против сил Тьмы, то моя душа, помещённая в воина, заставила меня бороться на стороне зла... Считать себя возлюбленной Онаги! Но я бы никогда не полюбила его, это правда колдовство. Я понимаю, что ты можешь мне не поверить, как я тебе, поэтому я не буду обижена, если ты начнёшь гневаться. – Прямо как Куан Чи с моей мамой, – вспомнил Принц и взял её руку. – Я верю тебе, любовь моя! И не брошу! – Тогда я и больше не посмею усомниться в твоей любви! – поклялась Мей. – Отныне никакой лжи! Внешнемирец подвинулся ближе к внешнемирке и тогда поцеловал её, обнимая и прижимая к себе. Наконец девушка отошла от своей ужасной обиды, которая с головой захлестнула её вместе с эмоциями и заставила устроить такой скандал. Всё же Ли Мей тоже оказалась ревнива, но такой эффект был ожидаем. Рейко же любил Ли и считал её самой красивой, несмотря на то, что сейчас она растрёпана, без макияжа и с опухшими от слёз глазами. Мей без остановки плакала всю ночь, но выместила зло на бедной вазе с дицентрой великолепной, которая жалобно валяется на полу в рассыпанной земле, а рядом валяются осколки гипсового горшка. Принц отвел руку и щелкнул пальцами: цветок с горшок вернулись в прежнее состояние и целыми оказались на своём месте. С внешнемирки случайно соскользнуло уже мятое и сухок полотенце, обнажая тело девушки, оставаясь на её бёдрах. Парень положил руки на грудь девушки, от чего та прижалась плотнее. Ли Мей издала хриплый стон в губы Рейко, но не хотела, чтобы этот сладкий момент примирения заканчивался. Ли не противилась, считая, что интимная близость — лучший способ примирения. Принц опустил руку ниже, лаская пальцами её лоно. Мей чуть шире раздвинула ноги, чтобы наследнику было удобнее ласкать возлюбленную, настраивая на нужный эротический лад. Внешнемирец сместился с губ возлюбленной внешнемирки на её шею, продолжая ласкать её между ног и играть с грудью. Девушка выгибалась и стонала, а парень шептал ей слова любви. А стоны становились всё громче и громче... К тому времени Шао Кан и Синдел уже проснулись и не забыли о сыне. Императорская пара хотела найти Принца и поговорить с нии, но в саду под старой глицинией его не оказалось. Тогда супруги решили начать с покоев сына: подойдя к ним, они услышали стоны Ли Мей и любовные речи Рейко. Кан и Канум снисходительно улыбнулись, слыша, что их сын и будущая невестка счастливы друг рядом с другом. Это была первая ссора РейЛи, установившая первый рекорд по продолжительности — 10 часов. Но вот внешнемирца и эденийку в этом плане не обойти никому, их рекорд самый большой — 10000 лет. – Помирились! – облегчённо выдохнул муж. – Быстро, – улыбнулась жена. – Главное, что они снова вместе! – сказал он, обняв жену. – Это несомненно важнее всего на свете! – согласилась она. – Пойдём, не будем им мешать! – сказал Шао, взяв её на руки и уходя от покоев сына. – Шао, я так счастлива, что всё разрешилось, – улыбнулась Дели. – Дети окончательно решили все разногласия, и Рейко с Ли Мей помирились. А мамочка меня на самом деле любит! – Значит праздник удался! – сказал Император и закружил супругу словно девочку. – Знаешь, а я даже не догадывалась, что есть способы так ярко увидеть прошлое! – сказала Императрица, крепко обнимая мужа, чтобы не упасть. – Я правда была тобой восхищена! А со стороны посмотрела на себя и поняла, что вела себе не самым лучшим образом. – Всё хорошо, любовь моя! – успокоил её Кан и, перестав кружить, прижал к себе, целуя её в макушку. – Знаешь, а я была искренне рада твоей улыбке, когда народ выкрикивал твоё имя, желая твоего правления, – сказала Канум, млея от мягкости поцелуя. – Но когда Джейд приносила нам вести из Внешнего Мира, то мы с Кити не верили в это. – Однако каково же было твоё удивление, когда ты увидела всё это после переезда обратно во Внешний Мир, – вспомнил внешнемирец. – Всё выглядело просто великолепно! – улыбнулась эденийка. – Конечно много чего нехватало, но всё же гораздо лучше, чем было ранее. – После этого народ стал благосклонее относится ко мне, – сказал муж. – А после заключения мира и союза с Ош-Текком вообще признали меня! – Я же говорю, что ты гений! – сказала жена, обнимая его. Теперь всё точно хорошо: все помирились, праздник удался, Стефания и Фрейя увидели внуков, а дух справедливости ещё и дочку Синдел, показав ей, что её любовь матери была всегда искренней и настоящей. Этот Хэллоуин каждому запомниться на всю жизнь! В хорошем смысле этого слова!