Необычный опыт

Управлять Лэйари было до смешного легко: он слишком сильно потакал желаниям Глена, и тот прекрасно об этом знал, хотя и старался не пользоваться своим положением совсем уж откровенно. Но иногда Лэйари прямо-таки напрашивался. Глен понимал, что ему не нравятся оргии и волновался за его комфорт достаточно, чтобы не давить по этому вопросу, но в этот раз Лэйари спросил сам! Прямым текстом задал вопрос, — хочет ли Глен вновь встретиться с Ульрисом, раз уж они проезжают мимо Солитьюдской лесопилки, где тот работает. Они редко добирались до столицы этим путём, но сейчас обстоятельства сложились именно так и Глен просто не смог соврать, состроив незаинтересованное выражение лица, потому что ну естественно он хотел этого, и очень сильно. Может быть, было бы вежливо отказаться, заявив, что перерос подобные увлечения, но зачем ему было отказываться от такой любезно предоставленной возможности? Лэйари выслушал его особые пожелания с заслуживающим уважения сдержанным интересом и поразительно быстро согласился. — Ты уверен? — переспросил он лишь немного озабоченно. — Звучит не очень безопасно. — Ох, Лэй, — улыбнулся Глен, уже перешедший в состояние нетерпеливого ожидания. — Со мной всё будет хорошо, можешь не волноваться. А если и не будет — разве зря ты столько учился магии восстановления?  — Я предпочел бы обойтись без подобного рода практики, знаешь ли, — не слишком убежденно отозвался тот. — И, ну, наверное, тебе лучше самому с ним поговорить. — Всё ещё не верю, что ты не против, — пробормотал Глен, задумчиво глядя на широкую тропу, ничем не напоминающую вымощенную камнем главную дорогу, по которой они возвращались домой обычно. — Но конечно мы всё обсудим. Может, Ульрис и сам не захочет. Мы столько времени не виделись, вдруг он нашёл кого-нибудь или ему это просто больше не интересно. Лэйари согласно кивнул, очень тактично никак не продемонстрировав оживления от подобных перспектив.

*

Глен любил появляться эффектно, поэтому прокрался мимо рабочих и с комфортом устроился на срубленных стволах деревьев, ожидая, когда Ульрис обернётся за очередным. Он немного переживал за психическое здоровье тех несчастных, что оказывались замешаны в его игры (чаще всего жертвой оказывался, очевидно, Лэйари), но они сами были виноваты в том, что так легко позволяли застать себя врасплох, так что ничуть не стыдился. Ждать, пока Ульрис закончит распиливать бревно, которым был занят, пришлось минут пять, и Глен за это время успел раза три пересмотреть позу, в которой перед ним предстанет: в итоге он откинулся назад, опершись локтями на ствол позади себя и закинул ногу на ногу, состроив надменное выражение лица. С таким видом неплохо было поджидать цели контрактов: они здорово пугались при виде безапелляционной уверенности, с которой Глен держался (ну и черно-красного костюма гильдии, конечно), но он рассудил, что для агрессивного соблазнения тоже сгодится. — Ох, блядь! — предсказуемо вздрогнул Ульрис, обернувшись к нему, и инстинктивно замахнулся, явно предпочитая защищаться, нападая первым, но быстро сообразил, кто перед ним, и удивлённо поднял бровь. — Какого хуя ты тут делаешь? — Жду тебя, — охотно отозвался Глен, никак не среагировав на угрозу быть огретым по голове. — Скучал? — А где твой высокий дружок? — Ульрис заметно расслабился, поняв, что угроза миновала, и оперся поясницей о пилораму. — Неужто вы расстались и ты ищешь себе нового ёбыря? Глен молча поднял руку на уровень глаз и слегка пошевелил пальцами, привлекая внимание к обручальному кольцу. — Даже так, — Ульрис удивлённо присвистнул. — Ну, поздравляю, что ли. Так какого хрена ты тут забыл? — Ты разве не приглашал как-нибудь тебя навестить? — Глен качнул ногой. — Вот я и приехал. Или ты не рад?  — Действительно, помню такое, — согласился Ульрис, задумчиво его рассматривая, и пожал плечами. — Что ж, грех отказываться от такого предложения, но пока что я работаю. Можешь заходить вечерком. — Можете, — поправил его Глен и поднялся на ноги, потягиваясь. — Лэйари, естественно, тоже будет. Вообще-то, без него прямо-таки не обойтись. — Хм? В этот раз он не будет просто сидеть с таким видом, будто хочет меня прикончить? — хохотнул Ульрис. — Здорово ты его выдрессировал. Много практики? — Не так много, как хотелось бы. Что думаешь насчет, знаешь, трахнуть меня вдвоём? — Глен подошёл ближе и сел прямо на пилораму, не думая о том, как потом будет отряхивать одежду от щепок, и слегка развел ноги. — Всегда было интересно попробовать. Ульрис рассмеялся и погладил его по колену, вклинившись между бёдер. Он пах совсем не полевыми цветами и был весь влажный, но Глена это не смущало. Он подался вперёд, прижавшись к его груди, и впился в шею поцелуем-укусом. Хотелось дать ему прямо здесь, игнорируя остальных работников лесопилки и тот факт, что Лэйари здесь не было. Глен бы не стал делать что-то подобное, но даже сама мысль о такой возможности невероятно возбуждала. Было бы нечестным сказать, что Ульрис его не привлекал, — о, Глен очень его хотел. Но точно так же он бы — в теории, разумеется, — не отказался переспать с доброй третью когда-либо встреченных мужчин. Единственное отличие было в том, что Ульрис отвечал взаимными чувствами, а потому сопротивляться этому ощущению у Глена не выходило совершенно. Это не имело никакого отношения к любви, глупо даже сравнивать. Ради Лэйари Глен бы не раздумывая пожертвовал собой и готов был до скончания веков исполнять любые его капризы, но это ничуть не мешало ему наслаждаться физической близостью с другим человеком. Он не стал бы делать это скрытно, измены были не в его характере, но полученное согласие огнём разливалось по венам. — Я почти забыл, какой ты… — интимным шёпотом начал Ульрис, прижавшись губами к виску Глена, но в этот момент снизу раздался недовольный крик: — Ульрис, мать его, ты там уснул, что ли? Я не хочу возвращаться домой под утро! — негодовал его коллега, принимающий распиленные бревна, и Ульрис сразу же отошёл на несколько шагов, досадливо хмурясь. — Отъебись, Хансгар! — громко ответил он, пальцем показывая Глену в сторону выхода. — Уже и пары минут передохнуть нельзя. Я с самого утра на ногах, не то что твоя ленивая морда! Глен плавно встал на ноги и направился в сторону леса, напоследок легонько похлопав Ульриса по щеке. — Ещё увидимся, — произнёс он, прежде чем перемахнуть через хлипкое заграждение и спрыгнуть вниз со стены. Глен понятия не имел, как вообще продержаться до вечера, но пообещал себе быть терпеливым во имя высшей цели.

*

Глен посидел на берегу реки, прежде чем возвращаться в компанию Лэйари, — ему показалось, что вежливо будет выйти из состояния неадекватного возбуждения, прежде чем с ним встречаться. Тот, кажется, весь извёлся в ожидании и прямо с порога пустился в обсуждения того, как всё должно пройти. — Мм, Лэйари, я очень ценю твой пыл, но давай немного успокоимся? — предложил Глен, прервав его монолог, почти целиком состоящий из неуверенных междометий. — Не надо так переживать. Всё будет нормально. Если мне не понравится, я скажу, и мы просто закончим как в тот раз. Это же касается и тебя. Да даже если Ульрис решит, что это какая-то херня, я к нему, наверное, прислушаюсь… Хотя нет, вот это уже не факт. — Я просто вообще не представляю пока, как это может работать, — отозвался тот, разведя руками. — Ладно с девушкой, но тут-то… — Мне ли тебе рассказывать, что мышцы ануса очень эластичны. — Глен приподнял брови и качнул головой. — Я ведь не сам это придумал, а слышал о таком! Значит, у кого-то получилось, мы-то чем хуже? — Какие всё-таки у людей странные эротические фантазии. — Да это просто ты скучный, — Глен фыркнул, начав снимать с себя броню. После длительного похода хотелось вымыться хотя бы в реке, на берегу которой и стояла лесопилка. Лэйари тоже принялся раздеваться. — Не помню, чтобы ты рассказывал мне о каких-нибудь своих идеях, от которых не хотелось бы зевнуть. — Эй, это обидно вообще-то! — возмущенно осадил его Лэйари. — Не всем же быть такими экспериментаторами.  — Да ладно, я ведь не серьёзно. Знаешь же, что ты огонь, — Глен обезоруживающе улыбнулся, ногой направив в его сторону столп брызг. — Просто хочу, чтобы ты отвлекся. Если у тебя случится сердечный приступ от чрезмерного беспокойства за сохранность моей задницы, весело не будет никому. — И вовсе моё беспокойство не чрезмерное, — буркнул Лэйари, увернувшись от холодных капель. — Она у тебя одна, её надо беречь.  — Ты-то её совсем не бережешь, — Глен ухмыльнулся и с размаха упал в воду, чтобы сразу привыкнуть к ледяной воде, и почувствовал желание свернуться внутрь своей кожи, чтобы хоть как-то согреться. — Ох, блядь, какой же дубак! Лэйари поморщился, всё ещё стоя на берегу. Ему потребовалось ещё секунд десять, чтобы справиться с собой и тоже нырнуть с головой. Освежающий эффект был просто убийственным. — Давай быстрее с этим покончим, — простучал зубами он, ставя точку на предыдущей беседе, и Глен не стал спорить.

*

Как и в прошлый раз, всё началось предсказуемо: Ульрис прижал Глена к стене, стоило только переступить порог, и набросился на его губы с жарким, долгим поцелуем. От этого собственнического жеста и ощущения крепкого, массивного тела, нависшего над собственным, Глена моментально опалило возбуждением, и он зажмурился, пытаясь его отогнать. Вечное противостояние: с одной стороны, он хотел как можно скорее получить всё, за чем пришёл, а с другой — не желал так быстро расставаться с этим событием, потому что прекрасно понимал, что следующего раза может не случиться уже никогда. Или, в лучшем случае, очень нескоро. Впрочем, Глен всё равно не умел растягивать удовольствие, а только брать своё или отдавать, — с одинаковым результатом, так что смысла в этой внутренней борьбе на самом деле не было никакого. В этот раз он не стал дожидаться особого приглашения, а решительно разделся, оставшись единственным обнаженным человеком в комнате, и, ничуть не смущаясь, указал Лэйари на кровать. — Прямо так сразу? — ухмыльнулся Ульрис, обняв его со спины, и Глен передёрнул плечами, но всё равно подался на прикосновение. — Даже чаю не выпьете? — Да ты и не предлагал, — возразил он, развернувшись, и потёрся о тело Ульриса, сквозь ткань штанов почувствовав, как сильно у него стояло. Что скрывать, это неслабо льстило. Лэйари тоже быстро реагировал на провокации Глена, да даже просто на нахождение рядом, но такая реакция лишний раз подтверждала его привлекательность. Это чувство приятно обжигало изнутри, жгутом сворачиваясь в животе, и заставляло желать оказаться сию же секунду прижатым к любой горизонтальной плоскости. Ульрис толкнул Глена в грудь, и он оступился, врезавшись в борт кровати задней стороной икр, и приземлился на матрас — более жесткий, чем у Лэйари («у нас», как вежливо выражался сам Лэйари) дома, но несравнимо более удобный, чем спальник на холодной земле, на котором он привык спать. Глен сразу перевернулся, демонстративно прогнувшись в пояснице, и подобрался поближе к Лэйари. Надавил рукой на его плечо, пытаясь побудить лечь, но тот никак не отреагировал. — Эй, — позвал Глен, пройдясь пальцами по границе воротника. — Как смотришь на то, чтобы немного мне помочь? Лэйари моргнул пару раз, словно вырвавшись из глубокой задумчивости, и кивнул, опустившись, наконец, на спину. Он оказал посильную поддержку в стаскивании с себя штанов и отвёл взгляд, оказавшись наполовину обнаженным. Глен навис над ним, расстегивая рубашку, и принялся покрывать поцелуями открывающуюся кожу. Лэйари, конечно, не был возбужден, но это ничуть не удивляло. В любой другой обстановке — да, Глен даже задался бы вопросом, всё ли с ним в порядке, но не сейчас. Для того, чтобы всё прошло нормально, придётся постараться, и Глен прекрасно это понимал. — Разрешишь мне? — спросил он, положив ладонь на мягкий, ничуть не заинтересованный происходящим член, и слегка сжал. Лэйари нравилось задавать вопросы и давать ответы, — для него это была неотъемлемая часть секса и, хотя обычно Глен предпочитал не обращать на его заскоки никакого внимания, в этот раз решил сыграть по его правилам. Лэйари слегка заторможено кивнул, глядя в сторону, и Глен погладил его по внутренней стороне бедра, заставив кожу покрыться мурашками. Наклонился, запечатлел на этом же месте поцелуй и почувствовал, как на его отставленной заднице сжались чужие ладони. Ульрис за это время успел сесть на постель позади и частично раздеться. Приятно, что он оказался таким самостоятельным и явно не смущался происходящего, в отличие от некоторых, а значит, за ним можно было не следить настолько пристально. — Мне нравится, когда ты такой стеснительный. — Глен выдохнул прямо в пах Лэйари, проследив за тем, как от потока воздуха поджались яички. — Просто сама невинность. Так и хочется сделать с тобой что-нибудь непристойное. Лэйари нахмурился и пробормотал «я не…», но Глен не дал ему договорить, пройдясь языком вдоль непривычно короткого члена, ощущая, что тот всё же едва ощутимо напрягся. Уже что-то. Ульрис прекратил щупать Глена и провел пальцами между ягодиц, хмыкнув, когда тот сжался, отчего небольшая капля смазки вытекла наружу. Глен не был настолько беспечным, чтобы приходить неподготовленным, и не предполагал, что кому-то будет интересно посвятить кучу времени его растягиванию, поэтому взял дело в свои руки. Ульрис ничего не сказал, — видимо, чтобы не сбивать Лэйари с настроя (кстати, очень тактично), но Глену понравилась мысль о том, что тот о нём подумал. «Так не терпелось оказаться на моём члене, что не смог удержаться? — произнёс низкий голос в его голове. — Или ты всегда ходишь готовым к тому, что тебя могут натянуть в любой момент?» От острой вспышки возбуждения Глен на секунду закрыл глаза, а потом принялся нежно посасывать мягкую плоть, ощущая, как с каждой секундой та становится всё больше и твёрже. Дыхание Лэйари стало более прерывистым, он запустил одну руку Глену в волосы и сжал в кулак, ненавязчиво подталкивая к нужному ритму. В обычное время Глен мог бы возмутиться, что тот действует слишком осторожно, но просить большего в данном случае было бы уже слишком. Просто мечта, если бы кто-нибудь из этих двоих (или оба) перед сексом (или во время) оставил на Глене пару (или больше) синяков, но ему было прекрасно известно правило «хорошего понемножку». Нужно уметь быть благодарным за то, что имеешь. И Глен, конечно, был благодарен. Особенно когда Ульрис ничуть не бережно вставил в него сразу несколько пальцев, — он замычал, непроизвольно подавшись назад, и выпустил изо рта член, неспособный продолжать. Глен хотел только одного — чтобы один из них, кто угодно, для него уже совершенно не осталось разницы, взял его, прямо сейчас. Он переместился чуть выше, оказавшись прямо над Лэйари, который наконец оторвался от разглядывания стены и широко раскрытыми глазами уставился на Глена, обхватив его талию. У него было такое растерянное выражение лица, влажно поблёскивающие, искусанные губы, что Глен не смог удержаться и впился в его рот жестким, почти агрессивным поцелуем. Он вылизывал его изнутри, едва удерживаясь от укусов, ощущая, как дрожат руки, на которые пришлось опереться. Ни одного из них не смущало целоваться после минета: член это член, чей бы ни ни был, и вкус они имели примерно одинаковый; Лэйари возмущался, только если полезть к нему с перепачканным спермой ртом. — Я вам не мешаю? — хмыкнув, уточнил Ульрис, вновь переместившись ближе. Его руки легли на бока Глена, совершенно точно соприкоснувшись с ладонями Лэйари, — тот вздрогнул, напрягшись, и Глен наконец отстранился, утерев губы. Он остался стоять на коленях, расставленных по обе стороны от бедер Лэйари, и всем телом прижался к Ульрису, принявшим точно такую же позу. Глен чувствовал горячий, толстый член, уткнувшийся между ягодиц, и то, как сильные руки сдавили грудную клетку, обнимая так крепко, что стало трудно дышать. Он так сильно хотел его внутри, что едва не взвыл от одного прикосновения, даже не к анусу, а просто к коже, но где-то на границе сознания всё ещё билась мысль, что если Глен начнёт трахаться с Ульрисом, то у Лэйари, скорее всего, упадёт, и всё придётся начинать сначала. Так что Глен опустил руку вниз и направил в себя его, всем телом ощутив вибрацию от того, как Ульрис за его спиной буквально зарычал. — Сейчас, я… — Глен всё же застонал, опустившись на член до конца, даже не сумев договорить, и Ульрис резко дернул его за бёдра наверх. Придерживая одной рукой, он сильным движением толкнулся в освободившееся отверстие, заполняя собой до конца; у Глена подкосились ноги. Он почувствовал себя таким доступным и порочным, такой шлюхой, что не смог даже закричать от сбившегося дыхания. Глен полностью откинулся назад, уткнувшись затылком в плечо Ульриса, и вцепился обеими руками в предплечье, обхватывающее его грудь. Тот начал драть его мощными, безжалостными движениями — такими, какими Глен запомнил их с прошлого раза, и это было так хорошо, именно так, как он хотел, что он мог только беспомощно скулить на каждом толчке, бессмысленно глядя перед собой. — Лэй, — едва выдавил из себя Глен, не понимая, что хочет сказать, вообще не осознавая, что должен делать, и эта мысль не оформилась дальше. Он просто продолжил шептать это имя, зажмурившись, слыша только влажные звуки, доносящиеся изнутри его собственного тела. Руки Лэйари, прохладные по сравнению с пышущим жаром телом Ульриса, скользнули по его бедрам и обхватили до боли напряженный член, и Глен закричал, пытаясь отстраниться, попробовал согнуться, прикрыв себя, но его держали крепко. — Нет, блядь, боги, стой! — взвыл он, ногами пытаясь оттолкнуть от себя кого-то из них. — Стойте! Твою мать! Руки исчезли на секунду, а затем — обвили его талию. Лэйари сел, прижавшись к подрагивающему животу Глена, и поцеловал его в плечо. — Ты этого хочешь? — тихо прошептал Лэйари ему на ухо, поглаживая по пояснице, и Глен дергано закивал, глядя куда-то в потолок, но быстро понял, что этого мало: — Да, да, конечно, хочу вас обоих, боги, пожалуйста, — сотрясаясь от каждого рывка, затараторил он, отчаянно желая, чтобы Ульрис остановился, но в то же время — чтобы не останавливался никогда. — Обоих внутри, пожалуйста, трахните меня, умоляю! Ульрис вышел из него почти сразу, но до этого момента Глен успел опустить взгляд и увидеть какими глазами Лэйари смотрел на его живот, — на то место, где на каждом движении головка отчетливо упиралась в его кожу изнутри. Это выглядело просто дико. Глен, конечно, знал, что у Ульриса большой член, но не представлял, что это может быть так, даже не думал, что это возможно. Он замолчал, совершенно завороженный, но в этот момент Ульрис оттолкнул его от себя, заставив сильнее упереться в тело Лэйари. Наверное, будь под ним кто-то другой, то от этого неожиданного движения он бы упал, но Лэйари словно ничего не заметил. — Я правда думал, что ты не серьёзно, — высказался Ульрис, упрямо надавливая на плечи Лэйари, вынудив лечь обратно. Глен опустился следом, прижавшись к его груди. — Впрочем, чему удивляться? Я встречаю тебя второй раз в жизни и уже могу сказать, что не знаю никого более ёбнутого. — Хах, спасибо, — отозвался Глен, отчетливо ощущая дискомфорт от пустоты внутри себя, но зато от этого хоть немного прояснились мысли. — Думаю, ты должен… — Да я уж сам как-нибудь разберусь. — Ульрис ощутимо шлёпнул его по ягодице, и в следующую секунду Глен почувствовал, как в него снова входят. Судя по расширившимся глазам Лэйари, член был его, а направил его тот самый участник процесса, без которого он бы предпочёл обойтись. Это показалось неожиданно забавным. Глен не удержался и хохотнул, слегка приподнявшись на локтях, и поймал вопросительный взгляд Лэйари. Понять его недоумение было легко: Глен всегда высказывался против превращения плотских утех в цирковое представление и строго пресекал любые попытки разбавить происходящее шутками. — Прости, прости, — произнёс Глен, чувствуя, как натягиваются мышцы ануса, пропуская в себя ещё и пальцы Ульриса, но это было не особенно неприятно, потому что он и так часто развлекался подобным и действительно хорошо себя подготовил. — Но ты такой очаровательно сосредоточенный, что я просто не могу. — Мы вообще-то важным делом заняты, — отозвался Лэйари, отчетливо хмурясь, — даже несмотря на весь свой дискомфорт он решил поддержать игривое препирательство. Глен не выдержал и засмеялся, уткнувшись лбом в его плечо. За это время Ульрис успел вытащить пальцы и придвинуться ближе. Он уперся всё ещё влажным членом Глену между ягодиц, надавив на ложбинку чуть выше растянутой дырки, и наклонился к самому его уху. — Ну что, шлюшка, — хрипло произнёс Ульрис, точно до синяков сжимая пальцы левой руки на бедре Глена. — Дадим тебе то, что ты так сильно хочешь? Глен приподнялся, прогнувшись в пояснице, чтобы ему было удобнее, и заскулил, почувствовав сильное, совершенно очевидно болезненное проникновение. Ульрис медленно проталкивался внутрь, преодолевая ощутимое сопротивление мышц. Его напряженное дыхание звучало так громко, словно внутри головы Глена, и тяжелое, всепоглощающее возбуждение вновь наполнило его изнутри, заместив все остальные мысли и ощущения. Дело не в том, что это было как-то особенно приятно, — ну, не слишком-то. Между ног всё горело, острая боль распространялась вверх по позвоночнику; Глен чувствовал себя так, словно сейчас порвётся на две части ровно по середине. Но он был зажат между двух больших, сильных мужчин, которые брали его как хотели (на самом деле, конечно, как он сам хотел, но на это можно было закрыть глаза), неспособный пошевелиться, совершенно беспомощный. Лэйари бы сказал, что Глен пытается перекрыть давние страхи от собственной беззащитности, которые плотно впечатались в его сознание с раннего детства, но самому Глену было откровенно плевать на то, откуда взялись такие желания. Он просто плавился от всеохватной нужды и не нуждался в объяснениях. Ему всего было мало, даже несмотря на то, что на самом деле этого было даже слишком много, — Глена раздирало противоречиями, он сам не понимал, что чувствует. — А ты довольно вместительный, хм? — ухмыльнулся Ульрис, видимо, втиснувшись до конца, — Глен ощутил, как горячее тело прижалось к его собственному и словно со стороны услышал вырвавшийся из горла непривычно высокий, срывающийся стон. — Нравится быть насаженным на два члена? Глен открыл рот, пытаясь ответить, но Ульрис двинулся внутри, выходя почти до конца, и начал короткими, частыми толчками трахать его, так что не смог выдавить из себя ни единого слова. Единственное, что ему оставалось, это стонать при каждом движении, жмурясь и сжимая пальцы на плечах Лэйари. Было всё ещё больно, но боль Глена в принципе никогда не смущала. Кроме того, какое-то ненормальное, распирающее удовольствие затопило его до краёв; он будто растекался как тающий на солнце снег. Словно из тела разом пропали все мышцы и кости, оставив только уязвимое, мягкое — то самое беззащитное. — Ты в порядке? — подал голос Лэйари, всё ещё не рискующий даже пошевелиться и внимательно всматривающийся в лицо Глена, наверное, пытаясь поймать отголоски желания прекратить, но их просто не было. — Двигайся, — собрав все силы, чтобы только выдохнуть одно это слово, велел ему Глен, и Лэйари послушался, — ну конечно, он послушался. Толкнулся осторожно, пытаясь поймать темп, совершенно не синхронно с Ульрисом, и в голове Глена на секунду мелькнула мысль, что он сейчас умрёт; и это будет прекрасно. Если ему суждено было проститься с жизнью именно так — что ж, лучшего варианта попросту не могло существовать в этой реальности. Но он не умер, конечно, а просто закричал ещё надрывнее, совершенно потерявшись в ощущениях; безудержно, неконтролируемо счастливый. — Спасибо, спасибо, — одними губами прошептал он, не понимая что делает, даже не осознавая, что говорит это вслух, и Ульрис за его спиной засмеялся, резко вставив до самого основания, так, что Глен вновь чуть не упал ничком на грудь Лэйари, но сильные руки удержали его на месте — и он не мог бы сказать, чьи именно. — Ты правда просто пиздец какая шлюха, — низким, дрожащим от возбуждения голосом произнёс Ульрис, и это стало тем фактором, который окончательно уничтожил Глена, кажется, разрушил до самого основания, — от него не осталось ничего, кроме последнего сорвавшегося с губ стона. Возможно, он потерял сознание, — в этом состоянии он вообще не воспринимал ничего внешнего, оставшись совершенно опустошённым, прозрачным и ломким как стекло. Он не мог пошевелиться, вздохнуть, что-то сказать; ничего перед собой не видел и не замечал что делают остальные. Они, наверное, расчленить его могли, а Глен бы и не понял. Через несколько минут — или часов — он, наконец, смог прийти в себя достаточно, чтобы осознать где находится и что происходит. Глен-то, может, и получил оргазм, но двое других мужчин, которых он вообще-то сам сюда позвал — нет, и с этим надо было что-то делать. Лэйари вновь перестал шевелиться, поглаживая Глена по волосам. Глен только сейчас увидел, каким мягким, полным нежности взглядом тот на него смотрел, и это совершенно заворожило его, отвлекло даже от ощущений внутри. Он беспомощно сжал пальцы, всё ещё стискивающие плечи Лэйари, пытаясь выразить хоть как-то свою благодарность за то, что он принимает его таким и позволяет делать подобные вещи. Что Лэйари всё равно его любит, даже если в этот самый момент едва знакомый и явно неприятный ему мужик ебал Глена в задницу. Это было, наверное, неуместно. Правда, говорить об этом так, в койке с кем-то третьим? Глен бы не хотел, чтобы Лэйари подумал, что это только из-за того, что он ему потакает и разрешает творить откровенно ебанутую херню, но Глен был так переполнен этим чувством, прямо как удовольствием совсем недавно, что не смог промолчать. — Я так сильно тебя люблю, — наконец наклонившись, прижавшись к Лэйари так тесно, что между ними не осталось никакого пространства, прошептал он. — Ты самое лучшее, что со мной случалось. Спасибо за всё, что ты ради меня делаешь, на что идёшь; я никогда не был таким счастливым. Кончи для меня, Лэй, пожалуйста, я очень тебя прошу. Лэйари шумно выдохнул, зажмурившись, и коротко поцеловал Глена в лоб, вновь начав в него толкаться. Глену теперь не было так уж хорошо на их членах: по большей части он чувствовал только боль от чрезмерного натяжения мышц, и даже трение стало заметно менее лёгким. Стоило бы добавить смазки, но он решил ничего не говорить и не сбивать их обоих с настроя, тем более, что ему всё равно очень нравилось. Глен хотел на всю жизнь запомнить, что чувствовал, хотя и затруднялся это описать; он настолько глубоко погрузился в свои ощущения, что вновь перестал отслеживать происходящее, так что очень удивился, когда Ульрис издал гортанный стон и сбился с темпа сильных, неумолимых толчков, загнав член по самое основание и коротко покачиваясь, стиснув ягодицы Глена, словно тисками. — Ох, блядь, — пробормотал он, отстранившись, и, судя по звукам, сел, опершись о стену. — Ты — всё ещё полный пиздец. Но Глен его почти не слышал, — Лэйари подхватил его за талию и резко перевернул, оказавшись сверху, даже не выскользнув из болезненно растянутого отверстия. Раньше Глена это очень пугало — то, каким бескомпромиссно сильным был Лэй; он мог удержать его на месте одной рукой и не имел совершенно никаких трудностей с тем, чтобы вертеть его как угодно. Неразумно подпускать к себе кого-то, кому не можешь оказать никакого сопротивления, но Глен давно перестал хоть сколько-нибудь переживать об этом, оставаясь в полной уверенности в собственной безопасности. Если на свете и существовал человек, который никогда не причинил бы ему вред, кому Глен мог бы доверить всего себя — это и был Лэйари. Глен был уверен в нём так же, как в себе самом. Поэтому он только тихо ахнул, ударившись спиной о матрас, и развел пошире ноги, позволяя Лэйари брать себя так, как ему хотелось. Глен подумал, что Ульрис может остановить их и сказать, чтобы шли дотрахиваться домой, — ну в самом деле, какое ему было дело до оргазмов Лэйари? Но тот не сделал этого, а только смотрел на них, по-прежнему сидя у стены, с каким-то странным выражением лица. Глен не слишком хорошо видел его из-за плеча Лэйари, но сам факт того, что Ульрис был достаточно увлечён процессом, чтобы их не прогнать, неожиданно заставил член Глена вновь напрячься. Это оказалось немного неприятным, почти болезненным; он не любил марафоны, предпочитая дать организму отдохнуть, но, в конце концов, когда, как не сейчас? Глену захотелось вновь оказаться сверху в позе наездника и затрахать Лэйари до нечленораздельного мычания, но он не был уверен, что вообще может шевелиться, так что просто схватился за него, прижимая ближе, и загнанно зашептал: — Ты просто невероятный, боги, я так люблю тебя, так люблю твой член; всё, что ты делаешь со мной, я просто, ах, я не могу, Лэй, пожалуйста, мне так хорошо. Ещё на середине его речи брови Лэйари сошлись к переносице; он застонал, закрыв себе рукой рот, и запрокинул голову, двигаясь внутри так отчаянно, словно от этого зависела его жизнь. Глен сжимался изо всех сил, хотя это и было довольно болезненно, потому что понимал, что иначе Лэйари вообще мало чего почувствует — его задница была слишком сильно растянута. Он опустил руку себе между ног, пытаясь подрочить, но как только Лэйари почувствовал, что он делает, то оттолкнул в сторону ладонь и обхватил его член сам. Он стал двигать рукой едва ли не быстрее, чем сам толкался внутри, и это было именно то, что Глену нравилось, так что он заметался под ним, всё ещё слишком возбужденный, чтобы хоть как-то себя контролировать. Попытался хотя бы скрестить ноги у Лэйари за спиной, чтобы крепче прижать к себе, но они не слушались. Глен вообще ничего не мог, только принимать всё, что бы тот ни хотел с ним сделать, и о большем он не мог даже просить. Лэйари застонал ещё отчетливее, кусая собственную ладонь, и излился внутрь, сотрясаясь всем телом. Глен накрыл его руку на члене своей и кончил следом за несколько движений, сжавшись в комок от смутных, намного более спорных ощущений, чем после первого оргазма. Несмотря на это, происходящее всё равно было слишком прекрасным, чтобы быть правдой. Лэйари лёг рядом, пытаясь отдышаться, и обнял его за талию, прижимая к себе. Глен, тем не менее, не мог позволить себе просто нежиться в кроватке, восстанавливая силы, — он открыл глаза и встретился взглядом с Ульрисом, по прежнему сидящем на месте. Им, правда, стоило бы убраться отсюда. «Было весело» — как сказал тот в прошлый раз, и не больше. После предпринятой попытки сесть Глену пришлось признать тот факт, что на своих двоих он, вероятно, не уйдёт. — Я всё голову ломал после той встречи, нахрен ты ему всрался, — неожиданно заговорил Ульрис так, словно Лэйари тут не было. — Ну, серьёзно, ты же потаскушка, Глен, разве нет? А твой парень, кажется, не больно-то этому рад. — Муж, — хрипло поправил Глен, жестом останавливая Лэйари, который явно захотел огрызнуться. — И это не твоё дело. — Моё в том числе, раз уж вы со мной трахаетесь, — в общем-то, справедливо возразил Ульрис, а потом вернулся к прерванному рассуждению. — Но теперь я, кажется, понимаю. Какие же вы тошнотворно миленькие, Талос милостивый. Хотя чему я удивляюсь, вы ведь оба эльфы. Слишком много слюнявых нежностей для моей маленькой холостяцкой халупы. Глен приподнял одну бровь и засмеялся, глядя на то, как выразительно он поморщился. — Вообще-то я обычно не склонен к подобному, но мне даже не стыдно, — отозвался он, всё же приняв более вертикальное положение. — Ладно, спасибо за компанию, думаю, нам пора. — О, ты ещё в состоянии ходить? — хохотнул Ульрис, моментально переключившись, и Лэйари тоже вопросительно посмотрел на Глена. — Мне казалось, ты ещё неделю ноги свести не сможешь. — Ну, скорее всего, — легко согласился Глен, пересобрав растрепавшиеся волосы в пучок на затылке. — Но, знаешь, удобно быть довольно компактным — тебя могут носить на руках. Лэйари хмыкнул и покачал головой, а потом вдруг первый раз за всё время заговорил непосредственно с Ульрисом: — Дай какую-нибудь тряпку. И кстати, я вовсе не против того, что ты потаскушка, — он перевёл взгляд на Глена и поцеловал его в висок. — Ты прелесть. — Выкуси, — ухмыльнулся Глен, насмешливо глядя на закатившего глаза Ульриса. Ну ещё бы. Конечно, он прелесть.