В чёрном или красном?

Мужчина отряхивает свой дорогой чёрный пиджак, поправляя бриллиантовые запонки на рукавах, и переступает через труп под ногами. — Это был последний из группировки? — изгибает бровь, доставая из внутреннего кармана сигареты. — Да, господин Чон. Больше они нас не потревожат, — отвечает подчинённый, идя рядом с ним и с ещё несколькими телохранителями. Чонгук в одобрении кивает и утыкается в телефон, где высвечиваются две точки GPS-локации в самом дорогостоящем торговом центре города. — Маленькие транжиры, — он приподнимает уголки губ, уже зная, что со счёта снимется приличная сумма денег, которых для тех двоих совершенно не жалко. — Шон, забери моих мальчиков и привези их домой — мы пообедаем вместе. — Слушаюсь, господин Чон, — в уважении кланяется тот, спеша выполнить приказ своего босса.

***

Кто бы что ни говорил, ни удивлялся и ни спрашивал: «хах, хватает ли у вас сил доставлять удовольствие сразу двоим?», но Чонгук безмерно рад иметь под боком строптивых и сексуальных близнецов. И сил у него не просто хватает — умудряется даже братьев утомить, что так стараются для своего папочки. Чим и Мин обожают ублажать мужчину, игриво извиваться в его руках, таять под ласками, исполняя всевозможные его и свои грязные фантазии. А ещё они слишком уж падки на покупки с круглыми суммами, потому-то частенько опустошают кошелёк Чонгука, зная, что им это дозволено. И когда владелец особняка входит в огромный обеденный зал, то слышит бурное обсуждение с размахиванием рук парней, уже приступивших к еде. — Ну и чего вы спорите? — ведёт бровью Чон, целуя в макушку сперва одного, после и другого, обойдя стол. — Чиме надо было купить топик другого цвета под его ботинки! — восклицает Мин, отправляя в рот курочку. — Но мне понравился этот, — фырчит в ответ другой, складывая руки на груди. — В следующий раз просто купи сразу несколько, — пожимает плечами мужчина, усаживаясь во главе стола. И братья, точно довольные коты, широко улыбаются, одновременно приближаясь к нему, чтобы с двух сторон оставить на щеках поцелуи. — Мы для тебя тоже кое-что прикупили, папочка, — кокетливо ведёт пальчиком по мужской груди Чим. — Да, сегодня вечером папочка будет в восторге от своих деток, — в таком же тоне поддакивает Мин, скользя ладошкой по напрягшемуся накаченному бедру. — Ах, мои вы соблазняющие бестии… Чонгук уже заведён только с этих сексуальных голосов и манипуляций, чувствует, как стягивается всё в тугой узел внизу живота и твердеет член. Он хватает сразу двоих за подбородки, приближает к себе и хрипит: — Зачем же ждать вечера, м?

***

Глаза, полные дикого желания, жадно разбегаются по полуобнаженным телам вошедших близнецов, и мужчина слюной давится. Чулочки с бантиками закреплены лентами к кружевным трусикам, проглядывающим из-за слишком коротких юбок. Сверху их торсы обрамляют разные кожаные портупеи, а на шеях — чокеры с кольцами, за который можно тянуть, доставляя ненормальное удовольствие от легкого удушения. — Детки… — шумно выдыхает Чонгук, в предвкушении облизываясь, раскрывая руки. И те послушно кидаются к нему: один впивается сразу глубоким поцелуем с юрким языком, другой припадает губами к его шее. Мин слышит, как мокро целуются те двое, и ещё настойчивее всасывает карамельную кожу мужчины, языком ведя ниже, чуть приспускаясь, чтобы обхватить его сосок. Тот утробный стон издаёт и тянет за волосы Мина к себе, на этот раз уводя его в головокружительный поцелуй. — Папочка сегодня позволит нам самим доставить удовольствие? — мурчит Чим, ласкаясь моськой о ложбинку меж шеей и плечом, пока те сливаются в поцелуе, подталкивая вместе с братом его назад. — Разве могу я вам отказать? — Чонгук позволяет опрокинуть себя на постель, в предвкушении и с интересом глядя на то, как оба сковывают его руки наручниками с чёрным пушком. И, черт возьми, при этом так сексуально изгибаются в спинках, что у мужчины внутренности кульбит совершают, а язык в щёку упирается, растягивая её. Ведь, кажется, он уже жалеет о содеянном, понимая, как же хочется каждого взять и оттрахать хорошенько. Но он зубы стискивает, смиренно давая шанс порадоваться и близнецам, вернее, позлорадствовать. Потому что Чим бесстыдно седлает Чонгука, упираясь пальчиками о нижнюю часть пресса, в то время как другой покусывает мочку его уха и перебирается к губам за страстным, мокрым поцелуем. Мин сталкивается с его зубами, посасывает чужой язык с игривой ухмылочкой, блуждая руками по рельефному торсу, дотрагиваясь до уже красных твёрдых сосков и теребя их. Другой близнец же вырисовывает восьмерки своей задницей на растущем бугре его возбужденного члена. Трётся ею о ширинку и пошло глаза закатывает, звонкие стоны испуская, имитируя толчки. Чонгук уже терпеть не может, рычит и дёргается, но наручники, приковывающие его к кровати, не позволяют этого сделать, на что чертята лишь хихикают. Один оставляет влажные дорожки по всему торсу, особенно тщательно всасывая бусинки на грудной клетке, пока другой, закончив извиваться на мужчине, принимается расстегивать его ремень и приcпускает брюки ниже. — Чонгук~а~а~а, — вызывающе выстанывает Чим, горячо дыша прямо в головку стоящего члена, — мы так быстро возбудили тебя, ах… он пульсирует… И прислоняется пухлыми губами, пошло причмокивая. Помогает себе пальчиками у основания, старательно заглатывая наполовину, язычком вылизывая каждую венку. Мужчина гортанно рычит и вновь дёргается, как Мин вдруг повязку на его глаза напяливает, лишая обзора и сразу увеличивая его чувствительность. — Так намного приятнее, — завораживающе шепчет, лизнув ушную раковину захрипевшего Чонгука, у которого сразу обострились другие чувства в кромешной темноте. — Мальчики, вы у меня потом сидеть не сможете неделю, — через раз дыша из-за вырывающихся стонов, проговаривает тот, получая неимоверное наслаждение от махинаций близнецов. Оба усмехаются, будто специально для этого всё и устраивающие, а после Мин присоединяется к своему брату, жадно прислоняясь губами к другой стороне изнывающего члена. И Чон непроизвольно ногу одну в колене сгибает, тазом вперед поддаваясь, проходясь между лиц близнецов, судорожно вздыхая. Те вместе облизывают ствол, по-очереди заглатывают и пошло причмокивают. Они слизывают капельки выступающей спермы, слыша хриплые стоны сверху и довольно улыбаясь. — Мини, может, папочка хочет смотреть на нас, а ты закрыл ему такой прекрасный вид, — дуется Чим, целуя родинки на тазовых косточках часто дышащего мужчины. Он перебирается выше, вместе с глубоким поцелуем поднимая повязку, тут же возвращаясь обратно, чтобы облизать всю пульсирующую плоть от самого основания у мошонки до головки. Почти что сталкивается там губами с другими пухлыми, в миллиметрах скользя от них. И от одной этой картины у Чонгука фейерверки перед глазами, а член дёргается, пачкая два одинаковых личика обильным количеством спермы. Мин и Чим пальцами вытирают её с себя и обсасывают их, при этом глядя прямо на вновь возбуждающегося мужчину. — Чим~а, — с завораживающей хрипотцой тянет тот, — не поможешь брату убрать остатки? — и приказным, таким властным тоном добавляет, от которого мурашки по коже: — Без рук. Чим даже не мешкает: перелазит через лежащее мускулистое тело, выгнувшись в пояснице и попку выпятив, и слизывает белую субстанцию с уголка рта своего близнеца, пока их двоих пробивает в тряске дикого возбуждения от происходящего. И Мин, включаясь в эту игру, в ответ сцеловывает сперму с шеи другого, опустив ладошки на его талию, мягко проведя подушечками пальцев по изгибу его тела, задевая юбку и открывая Чону обзор на кружева своего брата. — Блять, мои развратные малыши, — сипит из-за пересохшего горла Чонгук, дергая наручниками так сильно, что бедная спинка кровати жалобно скрипит. — Я живого места на вас не оставлю, дьяволята. — Мр-р, хорошо! — в один голос урчат близнецы Пак, одновременно подлезая, чтобы вновь скрыть зрение своему мужчине. И в следующий момент Чон голову назад запрокидывает, давясь собственными ощущениями, усиленными из-за того, что он не видит, когда мальчишка запрыгивает на его член, принимая в себя почти полностью. Очередной стон Чим в свой рот ловит, а после меняется с братом, вставив в себя его горячий орган, с блаженной улыбкой принимаясь буквально скакать на нём. — Дай, дай мне! — обиженно требует Мин, спихивая того на мужской корпус, насаживаясь и активно бёдрами двигая. — Но я тоже хочу! — недовольно ударяет по кровати другой, выпячивая нижнюю губу. — Чонгук, Чонгук, Чонгук~а, скажи ему! А мужчина даже вздохнуть нормально не может, разгораясь изнутри всё больше и больше с каждым толчком, с каждым разом, как разные растянутые дырочки поочерёдно сжимают его пульсирующую плоть и поделить не могут. — Мой член вам не игрушка, сладкие, — сквозь низкие стоны шипит Чонгук, пока «наездник» вновь сменяется, под другим углом принимая в себя. — Освободите мне руки, и я порадую каждого. Слишком заманчива идея для близнецов с заплывшими взглядами от возбуждения, туманящего рассудки. И они послушно соглашаются, быстро избавляясь от железяк, откинутых раздраженно на пол. Чонгук срывает с себя гребанную повязку и сверкает взглядом опасного зверя, которого до этого дразнили в клетке, отчего те оба сжимаются, не успевая и пискнуть. Их хватают за портупеи и припечатывают лицами к скомканной постели. Мужчина задирает зазывающие юбочки и с силой шлепает каждого по несколько раз по краснеющим попкам, собственнечески сминает и оттягивает половинки, ощущая дрожь их возбужденных тел. Он рывком притягивает к себе Мина, находящегося чуть ближе к нему, ставит его в коленно-локтевую и глубоко впихивает член вместе с его громким полувскриком. И грубо пододвигает ближе Чиму, входя двумя пальцами, тут же раздвигая их и перебирая ими внутри пульсирующих горячих стеночек. Близнецы извиваются, таят под ласками умелых рук, справляющихся сразу с двумя, и свои прекрасные голоса срывают, покуда Чонгук наслаждается их неземной красотой и получая непередаваемое удовольствие. Он надавливает на поясницу Мина, ещё сильнее в кровать его втрахивая, нещадно ударясь тазом о его упругий зад. И, не переставая уже четырьмя пальцами активно теребить анус другого, немного наклоняется, чтобы другой рукой поддеть его колечко на чокере и потянуть к себе. От переизбытка эмоций у Чимы слюнки стекают по подбородку из пошло раскрытого в немом крике рта, издавая хриплые стоны, получая безумное извращённое наслаждение от удушья этим мужчиной. — Я знаю, что нравится моим грязным деткам, — ухмыляется Чонгук, отпуская задыхающегося мальчишку, блаженно распластавшегося на кровати рядом с хныкающим от удовольсвия братом. — Но вы плохо себя вели сегодня, потому не ждите, что сегодняшним вечером я буду с вами так добр. Он ускоряется: делает последние жёсткие толчки и чувствует обмякшее под ним тельце, без сил плюхнувшееся пластом, и достаёт пальцы из растраханной дырочки, ведь тот кончил в ткани юбочки за несколько секунд до другого. Мужчине всё ещё поверить трудно, что эти прелестные братья всецело ему принадлежат, что он владеет такими сладкими детками, для которых ничего не жаль: хоть целый мир к их шикарным ножкам уложит, если они захотят. Да, Чон Чонгук, опасное и влиятельное лицо в криминальном мире, любую их прихоть исполнит без раздумий, любую оплошность простит и никому не позволит и пальцем коснуться к их мраморной коже. А удовлетворённые близнецы Пак победно улыбаются друг другу с хитрыми прищурами, оттраханные своим самым лучшим папочкой, которого они себе отхватили, крепко вцепившись ноготками и под свои каблучки его поймав.