Соседи

В комнате горела настольная лампа, которая стояла возле компьютера, слабо освещая небольшую комнату. Можно сказать, что она не столько освещала её, сколько просто не давала полностью погрузиться во тьму. Хотя, в дальних углах, маленькие кусочки мрака давно нашли себе пристанище, выжидая момента, когда темноте наконец дадут больше власти. Было тихо. Где-то в гостиной всё ещё негромко звучал телевизор, но шумных юношеских голосов не было слышно уже какое-то время - парни либо уснули, либо так умаялись, что просто молча смотрят кино. Можно даже предположить, что среди смотрящих точно нет Уёна или Сана, может даже обоих, потому что им тяжело смотреть что-то, не вставляя свои комментарии, прямо посередине повествования. Юнхо попросил менеджера вызвать такси до общежития через несколько минут, после того как Чонхо полностью успокоился. Всю дорогу они ехали молча. Взгляд каждого был направлен в противоположное от соседа окно, на манер, словно они поссорились. Вот только крепкая рука Чона сжимала, не так давно дрожащую руку макнэ, едва поглаживая большим пальцем. По возвращении, младший отказался от ужина, поспешив занять душ. Было не его время, но лидер, видя измождённое лицо парня, уступил ему ванную, шагая на кухню, где всё ещё сидели Ёсан, Уён и Сан, что-то обсуждая за столом. Никто не заметил изменения в лице младшего, ведь они все были выжаты, как морально, так и физически, поэтому грустное и усталое лицо приняли как должное. Единственное, Уён заметил опухшие глаза Чонхо, что немного покраснели от слёз, но тот всё списал на ужасную усталость и трение глаз в машине, потому что он, якобы очень хотел спать. Танцор более-менее принял этот ответ, но не упустил последней возможности и, пока дверь в комнату "братьев Хо" не закрылась за спиной старшего, крикнул, чтобы тот не доводил "ребенка" до слёз, а то они всего на несколько часов задержались в танцевальном классе, а у младшего глаза красные. А ведь они соседи, и мало ли что происходит за их закрытой дверью. Дверь закрылась. Щелчок. Уён даже представить не может, НАСКОЛЬКО он оказался прав. В этот раз. Было ужасно неловко. Казалось бы - они столько лет живут рядом, однако такое сильное чувство неловкости и стеснения они чувствуют впервые. Они сидели на нижнем ярусе. Юнхо смотрел на Чхве, ожидая каких-либо слов. Он бы и сам не прочь был сейчас сказать что-нибудь, но все подходящие строчки явно проскакивали мимо рта танцора. Всё было так в новинку. Нет, он встречался с девушкой, когда был в старшей школе. Даже пытался находиться с ней в отношениях, после дебюта, но надолго их не хватило. Оно и понятно - совсем дети, так ещё и с почти полным отсутствием времени друг на друга. Эти отношения не были достаточно крепкими для чего-то подобного, так что они оба приняли это решение. А сейчас… сейчас кто-то из них должен принять какое-то решение или нет?       - Так...а что мы будем делать? - Чонхо, как это часто бывает, сидел сутуло, опустив плечи. Он наконец поборол себя, взглянув на старшего, чуть обеспокоенным взглядом.       - Ну, у меня в планах был сон, а ты что хотел? - и вновь привычка глупо шутить во время серьезного разговора. Простое желание - разрядить обстановку, иногда играло с ним злую шутку.       - Хён, ты знаешь, что я имею в виду. - тяжёлый выдох. И вновь взгляд в сторону - на лампу.        Казалось бы, он признался и ему даже ответили взаимностью, но это совершенно не уменьшило тех проблем, что маячили над головой макнэ. Напротив. Прямо сейчас эти проблемы множатся. Прямо сейчас. Да. Вот, только что прибавилась ещё одна, стоило младшему вновь посмотреть на Юнхо. В голове досадно прозвучало влюбленное "чёрт".       - Как насчёт... попробовать?       - Попробовать что?       - Встречаться…? - указательный палец старшего не спеша очертил смуглую костяшку Чхве, пуская электрических угрей под кожу.       - И как ты себе это представляешь? - Чонхо чуть нахмурил взгляд, на манер раздражения, но руку он не убрал. Он позволил старшему и дальше гладить его ладонь.       - Ну ...походы в кино, по магазинам, частые объятия, держание за руку… - чуть крупная рука танцора заключила ладонь вокалиста в замок, сплетая пальцы.       - И чем же это отличается от того, что ты обычно делаешь с ребятами? - чуть науськивающий тон резанул комнату.       - Поцелуи…       - М? Что?       - Неужели ты никогда не хотел поцеловать меня? - казалось, что старший ходит по тонкому канату между "иди нахер" и "ты слишком торопишься". Ещё один шаг не туда и всё, его игра, что никогда не была простой или развлекательной, вот-вот окончится, так и не сумев дойти до "точки сохранения".       - Глупо было бы это отрицать, учитывая как давно ты мне…агрх... нравишься. - Чонхо опустил голову на ладони, ероша собственные волосы, маслом смотря на старшего. Даже уставший, с влажными волосам, при тусклом свете он выглядел невероятно красиво.       - Как мило, что ты наконец не врешь мне. - Чон услышал лишь уставший протяжный выдох, сопровождаемый тихим "надоел". - И что ты представлял? Ну...как ? - он придвинулся чуть ближе, заставляя Чонхо напрячься.       - Уж этого я тебе рассказывать не должен! Я спать! - было неловко. Как можно сказать, что ты целовался всего пару раз в жизни, так к тому же, последний раз в школе.        Вокалист нервно поднялся с кровати старшего, собираясь залезть к себе. Лишь бы уйти от этого странного разговора. Лишь бы не говорить всего, что он так долго скрывал.       - Чонги…- Юнхо вновь поймал младшего за запястье. - Я не хотел смущать тебя. Для меня это всё тоже в новинку…       - У тебя были отношения до меня.       - Были но...не такие. Сам понимаешь.       - И что ты хочешь сказать?       - Я хочу сказать… - танцор медленно встал, легко обнимая младшего, ожидая его реакции, когда карамельная ладонь легла на его лопатку, парень чуть уткнулся в красную макушку. - Давай попробуем? Давай попробуем что-то сделать с этими чувствами? Постепенно. Я не буду на тебя давить. Обещаю.       - А если мне неловко?       - Знал бы ты, как мне бывает неловко рядом с тобой, но я же сдерживаюсь.       - Ты правда готов пойти на это? Даже... даже если у нас ничего не получится?       - Даже если у нас ничего не получится, то не думаю, что мы сможем стать с тобой врагами, так что - да. Я готов. Я могу взять на себя эту ответственность.       - Нет, не можешь…       - А? Почему? - старший чуть отстранился, заглядывая в смоляные глаза напротив.       - Потому что это - обоюдная ответственность, хён. Мы оба к этому причастны. - младший чуть улыбнулся. - А теперь. Давай спать? Я правда очень устал.       - Хорошо только...могу я кое о чем попросить?       - О чём…?       - Могу я поцеловать тебя? В щёку…- да, младший не любил поцелуи, но что-то просило, из глубины души, выпросить хотя бы один поцелуй перед сном. Хотя бы на ночь.        Макнэ неуверенно кивнул, зажмурив глаза до тех пор, пока нежные губы старшего не коснулись его щеки, не оставляя даже следа за собой. Под кожей остался лишь слабый, чуть тёплый уголёк, согревающий область почти под глазом.        Когда комната погрузилась в полный мрак, а мысли уже были где-то на границе сна, тишину тьмы нарушил слабый шепот.       - Хён ...могу я тоже тебя попросить об одолжении?       - М? Конечно. Что такое?       - А ты... научишь меня целоваться? - в тихом шепоте играли нотки стыда, смущения и детской любопытности, которым невозможно было противостоять.       - Конечно… - Юнхо хотел бы скрыть радость в голосе, что прозвучал в темноте, но это было абсолютно не в его силах.

***

Некогда неуверенные, совсем смущённые поцелуи, стали обрастать, со временем, неким опытом, припыленным страстью. Всё же Чон оказался тем человеком, у которого язык был хорошо "подвязан" во всех смыслах. Начиналось всё крайне неуверенно. Тихо. Практически без касаний тела. Чонхо боялся открыть глаза, чтобы посмотреть на старшего во время поцелуя. Ему всё ещё было некомфортно делать что-то такое. Тем более с человеком своего пола, так ещё и с участником их группы. А Юнхо до последнего не давил на макнэ, лишь постоянно увеличивая время их поцелуев. Ему нравилось смотреть на чуть опухшие от постоянного трения, вишневые губы, что рвано хватали драгоценный воздух. Нравилось видеть эту жажду чего-то большего, прикрываемую страхом сделать что-то не так. Ему нравилось то, как этот крепкий юноша льнул к нему всё ближе и ближе, пока они не оказывались на кровати, соприкасаясь грудью. И всё же даже у него есть хоть небольшие, но потребности, хотя бы в таком деле, как поцелуи (раз уж они решили двигаться постепенно). Поэтому, вновь заглядывая в слегка прикрытые от наслаждения глаза, Чон попросил о глубоком поцелуе. Отказать таким губам было невозможно. Именно тогда его ухо впервые сладко кольнул еле слышный полустон, когда его язык скользнул по чужому, пробирая до самых мурашек. Чхве хотел было отстраниться, но сильная рука слишком успокаивающе гладила вдоль скулы, а тягучий, соблазнительно спокойный голос старшего, убаюкивающе замурлыкал, что хочет и впредь наслаждаться всеми звуками и нотами, которые Чонхо сможет создать. Эти звуки не для музыки. Эти ноты были не для сцены. Только для него. Чьи волосы уже давно потеряли свой нежный оттенок персика, став согревающей пшеницей. Спустя время руки стали беспрепятственно касаться тела, вызывая приятные мурашки. Юнхо нравилось сжимать крепкие бедра, которые седлали его, до утробного стона, выдаваемого в поцелуй. Чонхо любил чувствовать себя чуть выше старшего, хоть и не умея всего того, что мог делать его хён. А Юнхо мог многое. Он хотел много, однако по ложечке пробовал макнэ. Кусочек за кусочком. Чон понимал, что спустя какое-то время даже его знания могут закончиться, поэтому парень аккуратно выискивал всю нужную ему информацию. Танцор не знал, когда она может понадобиться, но...он не хотел ударить в грязь лицом. Только не сейчас, когда вокалист мог спокойно лежать перед ним лишь в одном нижнем белье, прося коснуться себя. Чхве стал раскрепощённей. Это заметили многие. Его поведение на сцене, за её пределами, на шоу и трансляциях - всё говорило о том, что молодой артист стал более уверен в себе, в своем теле, в том, как он им управляет, чувствуя его. Благоприятные изменения были списаны на хороший сон и его занятия, во всяком случае, такого мнения придерживались менеджеры, начальство и малознакомые люди из мира развлекательной индустрии. Вот только группа - не малознакомые люди, а те, с кем они живут под одной крышей уже около трёх лет. Определенные сомнения стали петлять в головах многих, смотря на двух соседей, что переглядываются за завтраком, часто играют вдвоем в видео игры, соприкасаясь плечами, спокойно ходят вдвоем в магазин и так далее. Всё выглядело так обычно для всех, но...эти взгляды. Нет. Этот взгляд. Чонхо...он ведь совершенно не умеет его прятать. Уён всё понял в одночасье, когда он пересматривал очередную недавнюю трансляцию. Он сбился со счета, сколько раз младший бросал взгляд на Юнхо, постоянно пряча его в телефон. Поначалу, парень немного опешил. Да, он и сам был участником пейринга, который являлся самым популярным в их группе, но то, что видел он несколько отличалось от того, что они делали с Саном. Всё движения "братьев Хо" были такими незаметными и от того столь интимными, что становилось слегка не по себе. Не столько от них, сколько от того, что именно Уён видит всё это. Словно читая между строк. Он мог и дальше смотреть на неуловимое происходящее, не говоря об этом никому и ни с кем, но это не был бы Чон Уён, если бы он не мог использовать в своих приколах то, что он знает. Однако, парень не настолько гнилой, чтобы стыдить друзей за то, что он видит между ними, да и пока ему напрямую никто ничего не сказал, нельзя быть уверенным на все 100 процентов. А потому что? Нужно как-то достать информацию! Подслушивание, конечно, дело хорошее, вот только не он живёт через стенку от туХо, а стоять со стаканом возле их двери - всё же не лучший вариант. Это он узнал, когда хотел ради прикола подслушать лидера и Хва, но он не учел, что Пак отошёл за напитками. Спокойные голоса старших до сих пор снятся ему в кошмарах. Чон мог бы долго ломать голову в раздумьях, как бы ему выпытать то, что ему нужно, но негодница-судьба в очередной раз преподнесла юноше щедрый подарок в виде выходного дня и нескольких бутылок соджу, которые принес Сан. С их плотным расписанием, в которое даже поход в туалет нужно было согласовывать с начальством, это - наищедрейший подарок из всех. Парни муравьями сбежались на звуки разливания алкоголя по рюмкам. Кто-то достал припасенный отцовский бальзам, который тот так старательно готовил, кто-то полузабывшую бутылку шампанского, в холодильнике нашлись ещё несколько бутылок пива. Алкалоиды гонщиками разносились по телам парней, таща за собой расслабление и глупые разговоры. Они давно так не сидели. Чтобы все вместе, чтобы все рядом. Кто-то даже ближе, чем все остальные. Пьяный Чонхо - зверь из красной книги, что выходит из своей берлоги только если совпадают сразу несколько факторов. Сегодня все они, наконец, собрались вместе, выгоняя интересного зверя из спячки. Да, за один вид на хмельного макнэ можно было отдать многое. Если бы только те люди, что говорят о Чонхо "он такой скучный", "он неинтересный" и всё в таком роде, видели, на что способен их раздобревший друг, то давно бы проглотили свои языки . Чхве льнул в объятия каждого, кто только попадался на его пути. Когда парень стал таким тактильным? Или может он всегда таким был? Макнэ не отвечал, лишь сильнее утыкался в шеи, кофты и спины мемберов, что-то забавно мямля о том, что ему жаль, ведь он, обычно, недостаточно мягок с ними, но он не такой грубый как кажется, просто ему сложно выражать эти эмоции на людях. И младшему невдомёк, что все давно об этом знают, и ему не нужно говорить об этом так часто. Но никто не перебивает. Никто и никогда не перебивает вокалиста, давая всем чувствам выходить постепенно. Такое же правило действует и с Ёсаном. Перебирая красивые рубиновые пряди макнэ, который мурлыкал, под включенную на чьём-то телефоне музыку, Уён довольно громко спросил, как сильно младший любит Юнхо, получая брошенный спьяну ответ, что очень. Только через секунду он понял, ЧТО и КОМУ сказал, когда семь пар глаз уже были устремлены на него, а потом начали перебегать с вокалиста на танцора и обратно. Чонхо подорвался с места, то ли желая ударить Уёна, то ли Юнхо, то ли себя, а может кого-то другого, но так и не разобравшись в том, кого он всё же хочет ударить - протянул к себе ноги, ухватившись за голову. Кажется, он уже приготовился услышать о том, чтобы они не смели ничего вытворять, ведь это мерзость, но после чуть гоповатого смеха лидера услышал от него, чтобы были аккуратны.       - Мне, если честно, вообще похрен, чем вы там занимаетесь в комнате. - лидер отхлебнул что-то, что он давно намешал в своем стакане. - Но...если вы хоть на йоту себя выдадите, то уходите из группы сами. Поняли? - тяжёлый взгляд старшего грузом ответственности вновь лег на плечи младшего, сковывая руки. И только лёгкие поглаживания со стороны Уёна и Юнхо, не давали ему сейчас вновь упасть в глубины своих страхов.       - Джун...это грубо… - Сонхва послал Киму лёгкий подзатыльник, оборачиваясь на младшего. - Но...я должен согласиться. Даже мы заметили, что ваши отношения немного изменились, так что это может быть опасно…       - ПФ, хён, на людях они уж точно не палятся. Даже Уён с Ёсаном и то более активны на публике. - Сан со скуки запульнул металлическую крышку в Минки, заполучив такой же в лоб. - Ай! Ты чего?       - Мы то тут при чём? - Кан вновь откинулся на диван, возвращаясь в удобное положение после удачного попадания в цель.       - Я просто к слову… А вообще...Хей, Чонги, как далеко вы вообще зашли? - Чхве старший, не обращая внимания на такую штуку как стол, свесился через него, заглядывая на краснеющего Юнхо и Чонхо.       - Боже! Уберите меня от этой мерзости! Парни, ещё одно... Давай без всякой этой херни у нас на глазах? Хотя бы на моих, ладно? Мне хоть и похрен на…"вас", но эта гейская херня… - Хонджун чуть скривил лицо, крутя ладонью в сторону парней.       - Хён, не беспокойся! Ты нас не увидишь.       - Я вас и слышать не хочу!       - И не услышишь! - Чон согласно замотал головой.       - Если бы ты ещё в общежитии появлялся чаще, чтобы такие условия ставить. - Пак громко шептал в сторону Минки, чтобы лидер его точно услышал.       - Я тебе сейчас...А ну иди сюда!!! Вид бегающих старших разбивал пелену страхов, а расспросы Сана и Уёна и вовсе отвлекали голову от дурных мыслей. Парням нужен был этот разговор. При чём всем. Нужно было расставить точки над "i", или хотя бы узнать - есть ли вообще эти самые точки. Но, как оказалось, они были. Не сказать, что отношения в группе как-то изменились. В целом - нет. Может быть только Джун стал строить из себя женщину викторианской эпохи, то и дело разгоняя "братьев Хо" по разным углам комнаты, когда те просто находились рядом. Они вообще любили находиться рядом... сложно не находится рядом, если вы живёте в одной квартире, но лидер напрочь не хотел этого понимать, стараясь разогнать это "гейское царство" . Парни не обижались на старшего. Он сам не особый романтик, а тут тем более такое...так что - ничего не поделаешь. Они, согласно условию, держали друг друга на дистанции, лишь с пониманием переглядываясь. Во всяком случае, дистанция была только когда Ким был рядом. Стоило лидеру покинуть комнату, как Юнхо тут же подлетал к макнэ. Они не делали что-то из ряда вон. Нет. Чаще всего, даже не обнимались за пределами их комнаты, предпочитая коротким телесным контактам - долгие, ленивые и такие пьяно- нежные, которыми они встречали друг друга в комнате. Со временем желание стало только больше. Чонхо уже не стеснялся касаний старшего, всё чаще становясь инициатором их страстных поцелуев. Они выходили у него не очень, когда старший стоял ровно. Оно и понятно - разница в росте. Однако, стоило парням оказаться в горизонтальном положении, как вокалист запрыгивал на Чона верхом, углубляя поцелуй. Чхве рьяно вылизывал рот старшего, словно стараясь прочувствовать самого себя, через вкус языка. Юнхо не был против. Активный младший, которому срывает крышу, от когда-то ненавистных и противных поцелуев? Да, это его личный криптонит. Перед ним он слаб.       - Хён, мы же будем жить в одном номере? - голос в темноте звучал чуть чётко, словно боясь, что его услышат.       - Я думаю, да. Сан и Сонхва уж точно не захотят нас разделять, так что, да. А что?        Чонхо замолчал. Они встречаются уже около полугода, но дальше касаний - увы, не заходили. В теории они постарались запомнить всё, что видели на различных форумах и порно, но приоткрывать эту "дверь", было пока ещё слишком страшно.       - Ты...не хочешь... попробовать?       - Попробовать что? Ай! За что? - внезапная подушка, прилетевшая сверху не больно треснула танцора по голове.       - Придурок…        Тишину прервал скрежет металла. Кровать тихо отозвалась на давление. Юнхо залез на второй ярус, не двигаясь дальше ног младшего. Он мягко растирал уставшие от тренировок ноги, чем вызвал благодарное мычание. Ему льстило то, что макнэ сам начал эту тему, несмотря на её деликатность.       - Ты же понимаешь, что для этого нужна подготовка?       - Понимаю… - Чхве не поворачивал лица, плотнее укутывая голову в одеяло.       - И что нужно будет…       - Понимаю!       - И всё равно хочешь попробовать? - старший подался вперёд, заставляя младшего чуть привстать на локтях.       - Если честно, то я... всё понимаю, что, наверняка я буду... внизу, раз у меня нет опыта… - Чонхо дотронулся до груди Чона, прощупывая сердцебиение.       -Нет-нет-нет! Чонги, посмотри на меня. - танцор подлетел ближе, хватая мягкое лицо, в попытке посмотреть в глаза. Будто и нет никакой всепоглощающей темноты вокруг. - Чонги, я никогда не говорил, что ты будешь... снизу. Я знаю, как это важно для тебя. Если ты хочешь, то я сам могу…       - Хён, я сам…хочу этого. - младший уткнулся макушкой в грудь, в надежде скрыть своё смущение, которое красными пятнами передавалось старшему       - Чонхо~я, я обещаю, что постараюсь быть максимально медленным и аккуратным. Хорошо?       - Поверь мне, если не будешь, то твой первый раз будет не лучше…       - То есть...ты хочешь сказать…       - Что я не всегда буду "принимающим"! Ты что, думал обо мне только в "таком" смысле?! Ах ты…! - Чонхо начал шуточно выпинывать Юнхо с кровати, комкая одеяло в ногах.       - Я не это хотел сказать! Ай! Хей, Халк, успокойся! Солнце встало, говорю! Прекратите пинаться, иначе… - танцор пытался увернуться от сильных ног вокалиста, но оказавшись на краю, увернулся от удара, прижимая своего "обидчика" к ортопедическому матрасу. - Твоё солнце упадет прямо на тебя. - на этот раз Чон был тем, кто увел юношу в глубокий поцелуй, рождая невесомые цветки на его смуглой коже. Как же ему обидно, что он не может просто взять и оставить на нежной шее пару-тройку своих красочных меток.       

      

***

      

       Юнхо проскользнул в тёмную комнату. Его кожа всё ещё оставалась слегка влажной после ванной, а вода, испаряясь с тела, создавала неуловимый дымный ореол, который было видно разве что из-за света прикроватного бра. Только маленький кусочек комнаты был едва подсвечен, создавая особую атмосферу этого вечера.        Полотенце было легко накинуто на плечи и принимало на себя редкие капли с пшеничных волос юноши, не давая им неприятно холодить спину. Работа на съёмочной площадке сериала явно отличалась от съёмок шоу и клипа. Особенно угнетало наличие опытных сомбэннимов, перед которыми совсем не хотелось упасть в грязь лицом. В последние два дня так тем более, ведь всю группу вывезли на природу, для отсъёмки материала. Всего на пару дней, а значит работать нужно было быстрее, без косяков, чтобы не задерживать съёмочную группу, которая, в отличии от артистов, спали не в удобных номерах, а в хостелах и парочке трейлеров.       - Как ты себя чувствуешь? - танцор опустился на кровать, которая была погружена во мрак чуть больше, чем его. Чонхо лежал на боку, безэмоционально смотря в телефон. И только когда Чон приземлился на матрас его кровати он отложил гаджет, оборачиваясь вокруг сидящего юноши всем телом, на подобие кота. - Какой ты милый…- длинные пальцы скользнули по челке, оголяя лоб с маленьким, еле заметным шрамом.       - Честно сказать? Сейчас лучше… - Чхве устало льнул к широкой ладони старшего, смотря на него из-под ресниц.       - Может, нам не стоит сегодня…? - смуглый палец младшего скользнул по губе Юнхо, слегка сминая её.       - Знаешь, я не для того прочищал свой организм, чтобы сегодня мы... ничего не сделали.       - Я не спорю, но...ты точно этого хочешь? - Чон убрал ладонь от лица, переплетая со своей. <      - Хён, если бы не хотел то...агх...я бы не начал себя сам подготавливать в душе… - бордовая голова уткнулась в обнаженное бедро старшего, приятно щекоча волосами нежную кожу.       - Ты...боже…       - Только один палец… чтобы не было так больно в начале.       - Это очень больно? - утонченная рука сползла на спину макнэ, растирая напряжённые мышцы.       - Не сказал бы, но крайне неприятно.       - Что ж. Давай ещё раз обговорим это, хорошо? Когда тебе больно…       - Я говорю об этом.       - Если тебе станет неприятно и некомфортно…       - Я так же говорю об этом. Хён, я не маленький ребенок и мы готовились к этому не первый день. Давай… - макнэ сел, подогнув ноги под себя, взяв вторую руку старшего. - не будем думать о плохом?       - Чонг, я не думаю о плохом, я просто не хочу, чтобы тебе было неприятно. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя некомфортно. - танцор прижал младшего к себе, утыкаясь в шею.       - Чон Юнхо, я хочу тебя. - рука макнэ опустилась на пах танцора, почти неосязаемо двигая ею. - И если мне не понравится хоть что-то, что ты делаешь со мной, то ты узнаешь об этом.       - Я хочу съесть тебя. - Чон поднялся на колени, нависая над вокалистом. Большой палец полунастойчиво упёрся в вишневую губу, чуть смазывая слюну.       - Тогда...не медли. - горячий язык скользнул по ногтю, едва причмокивая.        Звук цокающего языка оказался для старшего спущенным предохранителем. Он резко заменил собственный палец, блестящий от слюны младшего, на язык, сразу же углубляя поцелуй. Им некуда спешить, но они так долго медлили, что желание попробовать Чонхо окончательно снесло голову Чону.        Рука стала привычно блуждать вдоль тела, задирая черную растянутую футболку, в которой часто ходит Чонхо в общежитии. Сейчас эта старая вещица выглядела излишне сексуально в глазах танцора. Задранная футболка, открывающая шоколадный сосок младшего и простые серые боксеры с заезженной надписью Calvin Klein - сейчас самые красивые вещи в мире для старшего, не считая лица младшего, которые сейчас целиком и полностью принадлежало ему.        Ему хотелось запомнить руками каждый изгиб карамельного тела, которое, кажется, уже начало плавиться под любимыми руками. Дыхание то и дело давало сбой, стоило танцору пройтись по нежному боку, гоняя за пальцами мучительно сладкие мурашки. Касания, от сладких выдохов, стали чуть сильнее, как и желание смять нежную кожу в своих зубах. Язык скользнул вдоль шеи, задерживаясь на соблазнительной родинке. Чону давно хотелось подарить самый красивый цветок Чонхо, оставляя его на несколько дней увядать на смуглой коже, но это всегда было слишком рискованно.       - Чонхо, могу я…?       - Ты, мать твою должен… - тихий стон сорвался, со скомканных недавними поцелуями губ, стоило только нежной коже оказаться во рту старшего. Шея всегда была слабым местом макнэ. И хоть он не всегда любил поцелуи, хотя старший буквально приручил его к ним, заставляя наслаждаться каждым поцелуем, словно последним, но шея...шея всегда желала этих постыдных прикосновений губ, палящих дорожек языка и болезненно приятных зубов, которые сейчас аккуратно сжимают сладкую кожу. На секунду Чону показалось, что кожа младшего не только на вид карамельная, но и на вкус невероятно сладкая. Сильная рука макнэ погрузилась в пшеницу волос танцора, стоило Юнхо поставить метку под ключицей. Младший учащенно дышал, разгоняя кровь по венам, отчего он казался сейчас невероятно горячим, в отличии от обжигающе холодного Чона, с которого не так давно испарилась вода. Стоило скользкому языку спуститься по рельефу мышц к пупку, как Чонхо закрыл рот рукой, сдерживая чуть громкий стон, потому что грудь старшего коснулась паха, проезжая по гладкой ткани.       - Я слишком долго это ждал, чтобы не наслаждаться тобой полностью. - Чон убрал руку со сладких губ вокалиста, смазано целуя в уголок губ. - Мне нравится то, как ты звучишь, когда я тебя трогаю. - ладонь настойчиво легла на член младшего, начав медленно растирать приятную, дорогую ткань нижнего белья.       - А мне...мнхх... нравится то, как ты меня трогаешь. - Чонхо подался чуть вперед, поднимаясь губами к покрасневшим ушам старшего, сладко протягивая ноты от нежных касаний.        Пальцы стянули мешающую резинку нижнего белья ниже, обнажая соблазнительные косые мышцы пресса. Чонхо не был худым. Он и никогда не скрывал, что не любит диеты, стараясь держать себя в форме за счёт тренажёрного зала, но зал только помогал не поправляться. Чхве обладал не ярко выраженным прессом, который скрывался под небольшой прослойкой жира, делая его чертовски желанным для прикосновений. Его хотелось касаться и видеть реакцию на прикосновения. Руки Юнхо несдержанно сжали упругие бедра, сухо поднимаясь по мышцам наверх, заставляя горячо выдыхать Чхве.        Раньше он стеснялся своего тела, которое было недостаточно подтянуто для обнажения, по мнению самого Чонхо, но благодаря старшему, шепчущему на ухо о том, насколько ему приятно касаться его тела, стеснение прошло на нет. Он позволял танцору познавать рельеф шаг за шагом, оставляя блестящие дорожки на коже, что шли вслед за обжигающим языком.        Ладонь старшего обхватила чуть поднятый член, став подниматься и опускаться по стволу, то и дело задерживаясь на головке. Связка давнишнего желания поднялась куда-то в область паха, приятно потягивая связки младшего, разливая огонь по венам. Юнхо нравилось то, как льнул Чонхо к его руке, хватая устами воздух, ища его губы. Дрожащими руками младший потирал чуть появившийся бугорок вожделения танцора, кто выглядывал из под его пресса.       - Хён...агрх...я не хочу       - Я не собираюсь доводить тебя до оргазма сейчас. Я лишь жду, чтобы ты полностью отдался желанию и расслабился. - Чон вновь прикусил любимую родинку, выбивая очередной полустон, смешанный с желанием дышать чуть чаще и тише.        Он окончательно снял уже изрядно бесившие его боксеры с макнэ, полностью высвобождая его от оков нижнего белья. Чон прижался возбужденным пахом к желанию Чонхо, начав двигаться, создавая приторное трение между ними. Юнхо горячо постанывал на ухо макнэ, сливая их горячую гармонию голосов в одну ужасно неприличную симфонию.       - Я люблю твой голос. - горячий язык младшего коснулся пунцового уха Чона, утыкаясь носом в пшеничные пряди. - Я хочу пустить его по венам…       - Чонхо...ты заставляешь меня кончить только от своих слов.       - Не преувеличивай. Ты так быстро никогда не ...чёрт…ах... - Юнхо волной вбил бёдрами себя в пах Чхве, касаясь указательным пальцем соска.       - Мы можем начинать?       - ...Да, только, пожалуйста... медленнее.       - Как бы ты не просил об обратном?       - А я могу?       - Надеюсь, что да. - Чон хитро улыбнулся, хватая с тумбочки смазку.        Юноша вылил большое количество прозрачной субстанции с лёгким сладким ароматом себе на ладонь, начав медленно поглаживать между ягодиц младшего, ловя его губы в поцелуе, позволяя ему вести при этом. Танцор двигался медленно, поглаживая ещё напряжённую мышцу, постепенно вводя один палец. Младший не обманул, он и правда смог немного растянуть себя, поэтому длинный палец Чона спокойно двигался внутри макнэ, заставляя его чуть выгибаться.        Старший положил Чхве на бок, чтобы было не так дискомфортно, продолжая покрывать область за ухом влажными поцелуями, шелестя еле слышные признания. В такие моменты не хотелось говорить громко. Хотелось медленно пускать глубокий голос по кровеносным каналам, впитывающимся через цветы фиалки на имбирной коже вокалиста.        Чонхо выгибался, подставляя влажные от смазки ягодицы, постанывая в подушку, позволяя Юнхо управлять своим телом. Рука старшего двигалась вдоль плоти, разгоняя кровь, из-за чего венки на лобке соблазнительно взбухли, создавая притягательную дорожку, на которую хотелось любоваться. Чон никогда и подумать не мог, что вид парня, что выгибается под ним, шепча в промокшую от слюны подушку, его имя, может буквально сносить ему крышу. У него было желание облизать его от головы до ног, смакуя каждый сантиметр тела.        Второй и третий палец через какое-то время смогли свободно двигаться в макнэ, то и дело задевая простату, отчего Чонхо сжимался пополам, топя очередной стон в мягком пуху подушки.       - Прошу...я хочу слышать тебя…- Юнхо уткнулся пахом в бедро младшего, шепча в шею.       - Хён...я...ф-фак... хочу чувствовать... Господи…тебя - рука макнэ подалась вниз, пробираясь в нижнее бельё Чона, хватая изрядно набухший член.        Чонхо откинул старшего на спину, снимая с него боксеры. Танцор хотел было что-то сказать, но Чхве порвал упаковку презерватива и, приставив рот к голове, надел его на старшего, помогая руками. Он хищно смотрел на Чона, проходясь языком по стволу, скользя мимо венок. От одного взгляда на макнэ, что, отставляя зад, насаживался ртом на член, хотелось излиться в латекс, но, Чхве говорил верно - так просто Юнхо не кончит.       - Хорошо. Иди сюда. - Чон вновь уложил младшего на бок. Изрядно налив лубрикант на горячую плоть, Чон приставил её к мышце, заигрывающе проходясь вдоль ягодиц, выбивая очередные паточные проклятия с уст макнэ. Внутри Чхве было узко. Узко и очень горячо. Младший тяжело дышал, хватаясь руками за ладонь танцора. Это успокаивало. Старший не двигался. Время застыло в комнате. Юнхо было тяжело сдерживать себя, ведь младший так тянуще приятно принял его, но двигаться было нельзя. Он скользил руками по груди вокалиста, разгоняя не столько страсть, сколько нежность. Младший едва заметно дрожал, этого хотелось закончить всё прямо сейчас, лишь бы ему было комфортно.       - Если хочешь... то..мы можем закончить всё прямо сейчас?       - Если ты... закончишь прямо сейчас...то я тебя ударю.       - Чонги…       - Юнхо~я, начни двигаться... пожалуй...блять...та...ах - первый толчок задел ядро простаты, кидая макнэ из жара в холод, от приятных ощущений. Было некомфортно, но не критично.        Чон медленно двигался, создавая пошлые шлепки, от соприкосновения их тел. Если бы была возможность, то он бы записал все эти звуки на диктофон, чтобы потом использовать в душе, для ублажения самого себя. Он периодически спрашивал, как себя чувствует младший, которому и пары слогов было сложно связать, от странных и непривычных чувств сзади.       - Хён...мне больно… - Чхве шипел в простынь, пуская тонкие паутинки слюны, на белую ткань.       - Мне вытащить?       - Нет...мне нравится...просто...гмх... помедленнее.        Чон невесомо поцеловал младшего в висок, уменьшая давления, стараясь двигаться медленнее, подстраиваясь под дыхание Чонхо. С каждым новым толчком макнэ выгибался всё ярче, словно сильнее засасывая в себя старшего, что держался изо всех сил, чтобы не начать вдалбливать мягкое тело младшего в матрас.        Через несколько минут макнэ хотелось убежать из комнаты, лишь бы не слышать собственные стоны, в которых он уже перестал узнавать себя. Шлепки стали липче и желанней, не вызывая при этом противную боль. Танцор продолжал ласкать кожу младшего покрывая плечи плавящимся поцелуями, заставляя Чонхо открывать шею для новых укусов. Чон кусал больно, но так притягательно приятно, что с мягких губ то и дело слетало пошлое "ещё" и "сильнее".        Младшему надоедало, что он видит перед собой только слабый свет прикроватного бра. Чонхо, тяжело дыша, попросил старшего немного остановиться, медленно вытаскивая из себя член, глубоко вдыхая. Только сейчас Чон увидел, что в уголках глаз вокалиста скопились небольшие слёзы, которые, стоило Чхве сесть, покатились вниз, солёными дорожками.        Чхве перекинул ноги через бедра старшего, начав вновь медленно насаживаться на него, поджимая от дискомфорта пухлые губы. Старший придерживая его упругие ягодицы, помогая вновь, постепенно, привыкнуть к его размеру.        Макнэ выглядел развратно, седлая крепкие бедра Юнхо, который не сдержался в конце, подаваясь вперёд, входя на всю длину. Имбирная спина кошкой выгнулась навстречу электрическому разряду, что с новой силой выгонял воздух из груди, выдавая новую ноту. Это будоражило. Он наконец снял свою футболку, кидая куда-то за кровать, наклоняясь за долгожданным поцелуем. В этот раз он контролирует темп толчков, позволяя плоти старшего проникать под нужным ему углом, касаясь заветной точки. Он прыгал вверх- вниз хватаясь за широкие плечи, оставляя от наслаждения укусы.        Наконец рука старшего построилась под новый темп, приближая вокалиста к долгожданной разрядке. Он что-то неразборчиво протянул изливаясь в руку танцора, резко содрогаясь до хруста пальцев ног, от новых, ранее не испытанных, чувств.        Чонхо соображал слабо. Усталость завязалась в груди, от которой хотелось упасть на влажную от пота грудь своего хёна, и закрыть глаза, под звук успокаивающего сердцебиения. Но. Чон всё ещё был возбужден. Постоянное сдерживание темпа, лишь отдалило его от того, чтобы кончить, поэтому член неприятно тянуло от связанного клубка желания.       - Ты что делаешь?! - вокалист стянул презерватив со старшего, приставляя головку к горячему рту, медленно размазывая предэкулят по плоти.       - Заставляю тебя кончить… - головка исчезла в обжигающих устах, выбивая утробный рык наслаждения из старшего.        Чонхо никогда раньше не делал минет, оно и понятно. Сейчас он действовал по наитию, вспоминая какие-то сцены из порно, которое он иногда смотрел. Техника была не лучшая, если честно, но кончить можно было лишь от вида, как младший, отставляя зад, кошкой выгибая спину, насаживал свой собственный рот на член, протяжно мыча. Ему нравилось. Нравилось то, как машинально вздрагивали мышцы на ногах старшего, буквально всем телом желая, чтобы младший взял глубже.        Вокалист сам положил руку Чона на свою голову, слегка нажимая на нее, позволяя ему самому создавать нужный для него темп. Наконец, нервы танцора не выдержали, срывая ему голову. Он вцепился в бордовую макушку, проникая в палящий рот под разными углами, задевая рельефное нёбо. Он вдалбливался в рот младшего, размазывая скользкую слюну по всей длине, порывисто дыша, смешивая воздух со стоном.        Он не успел вовремя отдалить голову макнэ, оставляя пару капель спермы в уголке губы. На вкус она была довольно противной, поэтому младший ёжиком поморщился, слизывая невкусную субстанцию. Эта картина выбила последние капли усталости из танцора. Он притянул к себе Чонхо, утыкаясь в цветочную шею, оставляя последний поцелуй. Совсем не страстный. Лишь полный любви.       - Хён, намажь меня мазью. - Чхве лениво протянул старшему тюбик с заживляющей мазью, падая обратно на мягкую подушку.       - А сам?       - Я только что хорошо поработал, поэтому сейчас твоя очередь.        Чуть липкая субстанция приятно холодила между бедер, пока старший растирал её вокруг напряжённой мышцы, давая ей проникать немного внутрь. Младший котёнком уткнулся в грудь Юнхо, когда старший вновь уронил голову на подушку.       - Я люблю тебя, хён. - Чонхо горячо дышал в ключицу.       - Я бы сейчас обвел этот день в календаре, но я слишком устал. Я люблю тебя, Чхве Чонхо, спасибо за сегодня.        Они уснули практически сразу, сплетая ноги в узел, кутаясь в объятия. Всю ночь цветы на их телах набухали, становясь света сочной сливы. На следующий день они благодарили Сонхва за, действительно, хороший тональный крем и консилер, что позволил им скрыть следы вчерашней ночи.        Голос Хонджуна, что звенел в общежитии, когда он увидел шеи младших, ещё долго использовался Уёном в качестве будильника.