Билет в один конец

      — Тьфу ты, клянусь морским дьяволом, это же Чёрный Призрак!       — Тише ты, он проходит мимо…       — Всем тихо! Это Призрак!       — Чёрный… спаси нас Альфа Морей.       Палубные матросы замерли там, где настиг их приказ, казалось, они даже дышать перестали. Я всматривался в темноту ночи и пока ничего не видел. Ночное море серебрилось под луной, дневная жара сменилась прохладой, волны медленно качали корабль. Я уже собрался прикрикнуть на суеверных моряков, когда лунную дорожку пересёк стремительный силуэт.       — Призрак! Смотрите, это Чёрный призрак!       — Тише, Тинк, тише, кому говорят? Что ты вопишь, как сухопутная крыса! Молись Альфе Морей, и беда минует нас.       — Это всё потому, что на корабле омеги! Все знают, что если ступила на палубу нога этого презренного существа, не будет удачи. Нужно выбросить их за борт, умилостивить Призрака!       Глухой удар, всплеск и злой голос альфы проворчал:       — Вот ты и будешь жертвой, болван. Кто же говорит о таком, когда мимо идёт Сам Капитан Омега!       Мимо медленно проплывал чёрный корабль. Ни одного огонька не горело на нём, чёрные паруса лениво свисали рваными тряпками, на палубе не было видно ни одного человека, корабль будто вымер. А, может, так оно и было — не зря моряки называли его Призраком. Будто туман окружал странное судно, мерцал на кончиках мачт, потусторонним светом освещал пустую палубу, сиял через открытые пушечные порты. На луну набежала туча, скрыла страшный корабль, и моряки облегчённо выдохнули, загомонили, обсуждая встречу с Призраком.       Мы шли по морю уже третий день, удаляясь от берегов куда-то на запад. И я уже не мог бы сказать, в какой стороне берег. Это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что никто нас не найдёт, и у меня будет время осмотреться и обосноваться. Я уже выяснил, что на корабле волей судеб и морских разбойников оказался сын-омега их старейшины — как раз это он и был в каюте капитана. Его отмыли, накормили и заверили, что везут домой. Были там ещё пленники: ученик шамана и, по совместительству, лекаря, несколько молодых омег, с десяток совсем маленьких альф. Маленьких омежек разбойники не забирали: на рынке ценились уже взрослые и способные без труда родить. Кстати, этот возраст тут начинался в тринадцать, а Нику — я выяснил — уже исполнилось девятнадцать, и он считался перестарком. Мне уже успели не то, что намекнуть, прямо сказали, чтобы я прогнал мужа и взял другого. Почему? А кому нужен порченный омега, который даже ребёнка не смог выносить? Но тут я упёрся рогом: этот уже почти свой, собственный, а каким будет другой неизвестно. Может, характерами не сойдёмся, что теперь, каждый год нового брать?       Я занял каюту бывшего капитана, где навели порядок, скучал и занимался тем, что проводил ревизию своего арсенала. Не радовало, если честно: стрелок убыло на треть, болтов на четверть, остальное было на месте. Нож я уже наточил и теперь медленно и вдумчиво водил камнем по лезвию лопатки, доводя его до бритвенной остроты. Эх… кто не знает ценности обыкновенной сапёрной лопатки, то не знает вообще ничего. Ею можно окоп вырыть, схрон подготовить, мину замаскировать, использовать в качестве сковородки — а что? Жрать захочешь, не так раскорячишься. А по необходимости, и чью-нибудь дурную голову снести — не подставляй! Отличная вещь и в быту, и в бою.       Дверь скрипнула, и на пороге появился Ник, попытался незаметно прошмыгнуть и замер, когда я поднял голову и посмотрел на него.       — Где был?       — Господин, не гневайтесь…       — Где? — не то, чтобы я сердился: куда он денется-то с корабля, но здесь не только проверенные альфы, но и чужаки. Кто знает, что им придёт в голову?       — У раненых, — опустил голову омега.       — Так… кажется, я не разрешал тебе ходить туда?       — Вы сказали, что с охраной можно. Они нуждались в помощи лекаря.       — Ты был с… кем?       — Тибр сопровождал меня.       Тибр… я вспомнил этого альфу. Ну… ничего так, против местных пойдёт, особенно после моих уроков. Я постепенно начал натаскивать свой расширившийся табор — присоединились островитяне и несколько пленников. Оказалось, что мы отбили корабль не у законных владельцев, а у очередной банды морских разбойников. Они захватили «Стремительный», команду частью перебили, а частью заперли в трюм, попали в шторм, оказались у острова и решили и там немного поживиться. И нет бы, успокоиться, так ещё и на «Небесную ласточку» по пути напали. Мда… идиоты. Не зря говорят — жадность фраера сгубила. Как-то так получилось, что мой альфячий табор быстро объяснил местным «ху» есть «ху», и в результате меня провозгласили предводителем всего этого безобразия. Не капитаном — на моё счастье, а именно… э… лордом! Точно, это самое точное определение. Итак, я стал местным лордом со всеми вытекающими, Ник так и так был моим мужем по местным законам, а остальные омеги гуртовались вокруг него, чтобы не попасться в руки альф, охочих до плотских утех. А сильная половина табора неплохо держала себя в руках, присматриваясь и выбирая… пару, наверное.       Кстати! Не забыть донести до всей этой альфячьей своры, что так относиться к омегам, как раньше, я не позволю. Тут до меня дошло, что Ник как-то странно себя ведёт, придвигается ко мне всё ближе и ближе, пока не стёк на колени у моих ног.       — И что это значит? — я вздёрнул парня за шкирку.       — Прошу прощения, господин.       — Хм… а за что?       — За то, что ушёл без позволения.       — А оно тебе требуется?       Ник судорожно вздохнул, будто подавляя… рыдания? Наверное. Только мне это совсем не по нраву — терпеть не могу женских… ладно, омежьих слёз, если считать по тутошним реалиям.       — Не реви. Ты лекарь?       Ник кивнул, зажмурившись и втянув голову в плечи. Удара ждёт? Долго ждать придётся.       — Ну, так лечи. Только один не ходи. Ты молодец, что Тибра с собой позвал. Он, конечно, не боец по сравнению со мной, но вполне себе на уровне. Он тебя устраивает, как охранник?       Ник снова кивнул, всё ещё не меняя позы. Не верит, что я не собираюсь запирать его в доме? Похоже. Ничего, время ещё покажет, что к чему. А вот интересно, что там за шум снаружи? Оказалось, что мы уже почти на месте: остров как на ладони. Я подхватил Ника под руку и пошёл с ним на палубу — нужно же представиться честь по чести.       На берегу столпился народ — видно, что их много. И выглядят они как-то агрессивно, копьями машут, мечами, луками. Мой табор тоже времени зря не терял, успел вооружиться и выстроиться позади меня. Кто-то из команды суетился— спускал на воду шлюпку, а рядом перебирали ногами от нетерпения островные альфы: собрались на берег. И хорошо если, чтобы сообщить приятные известия, что всё закончилось, омеги вернулись живыми, хоть и не сказать, что целыми. Я стоял, ждал, чем всё это закончится, а Ник дрожал в моих руках. Боялся?       — Что с тобой? — я наклонился к омеге.       — Х-х-холодддно…       — Тибр, принеси моему омеге тёплый плащ!       Альфа гулко стукнул себя по груди — кованный доспех загудел — и умёлся вниз, чтобы вернуться с роскошным плащом на меху. Я закутал Ника и вдобавок ещё и руками обнял. От омеги пахло мокрым мехом, немного потом, какими-то травами — обычный запах человека, который провёл не один день в пути. Да от нас после рейда и не так разило, особенно на Кавказе или у таджиков. Сейчас бы в баньку, да попариться, чтобы прогреть косточки и смыть всю грязь. Но, похоже, придётся немного с этим подождать — встречали нас по полному протоколу: так и хотелось проверить нож и поднять арбалет. И, главное, задвинуть за спину Ника! Что я и сделал, стоило ко мне двинуться мощному альфе в накинутой на плечи шкуре медведя. Я где-то видел уже такое, когда шкуру сохраняют целиком, с головой, лапами и когтями, а потом надевают так, что всё вместе напоминает настоящего зверя, вставшего на задние лапы. На груди альфы висело ожерелье из клыков с круглой резной бляхой посредине. На лице чернели поперечные полосы из точек, то ли краска, то ли татушка, не понять, но выглядит жутковато. Местные были все, как на подбор — светловолосые и рослые. Кажется, мы вместо юга пришли на север, к местным то ли викингам, то ли чему-то похожему. Ладно, потом разберёмся, а то это, кажется, выступать собирается.       — Приветствую тебя, великий воин!       Чего? Это он мне, что ли?       — И тебе не хворать.       — Прими благодарность нашего племени и любого из омег.       — Спасибо, но у меня уже есть муж, — отказался я, представив, как Ник обидится и отвернётся.       Хм… и когда это я стал таким… как это сказать… не знаю, но огорчать конкретно этого омегу почему-то не хотелось. Других тоже, но Ника в особенности. Почему? Наверное, я до конца поверил, что возврата к прежней жизни не будет, и теперь это мой мир и моя обязанность, как воина и… альфы? Защищать этих людей, остров, дом. Мой дом.       Нас проводили в деревню, напомнившую мне картинки из учебника истории про нравы и быт раннего средневековья: четыре длинных дома, замыкающие внутреннюю площадь с вкопанным посредине столбом. На нём висели шкуры, какие-то бусы и пучки трав. Жертвенник? Наверное, потому что у подножия грудой были навалены кости с остатками мяса и какие-то овощи. Всё это изрядно воняло, что добавляло колорита к остальным запахам множества народа. Слева толпились омеги, справа стояли альфы — я уже научился их различать. Позади меня, в доме с входными воротами, блеяли козы. Напротив, под защитой охраны были дети, скорее всего, они там и жили. Вокруг царила то ли суровая простота, то ли откровенная бедность, то ли всё вместе. И я, болван, привёл сюда моих людей? Не проведя разведки и полного анализа ситуации? Позор тебе, сержант Акимов!       — Приветствую спасителя, — прогудел детина в шкуре. — Я шаман этого племени, готов признать тебя своим родичем.       — Родичем? — кажется, всё не так страшно, как мне показалось на первый взгляд. — Только меня?       — Тебя и твоего омегу.       — А моих людей?       — Нам не нужны чужие альфы, — отрезал детина.       — Вот как… — я прищурил глаза, осматривая, как аборигены окружают нас. И отметил, что мой табор сработал быстро: омег в центр круга, сами ощетинились оружием и готовы защищаться. — Значит, то, что я не один, вас не устраивает?       — Нам не нужны чужие альфы! Ты можешь взять с собой омег, а эти… — шаман поморщился, — пусть уйдут. Мы не станем убивать их.       — Я вижу, как чтут островитяне долг крови за спасённые жизни, — мне стало противно даже находиться здесь. — Что ж… если вы забыли о законах предков, то пусть они судят вас. Мы уходим.       Это послужило чем-то вроде катализатора: чужаки что-то грозно пытались выкрикивать, мои молча отступали к выходу, готовые в любой момент пустить в ход оружие. Местные с угрожающим видом медленно приближались к нам. Шаман будто устыдился, но тут же выпрямился и крикнул, что только долг крови не позволяет им напасть на нас и силой забрать омег.       — Попробуй, — кажется, моя улыбка им не понравилась. Особенно тем, кто уже видел, на что я способен. — Рискни своим народом, шаман. Оставшимися альфами…       — Уходи! — взвизгнул шаман. — Уходи!       — Мы-то уйдём, а вот ты останешься. И ответишь за своё предательство, шаман.       Выдохнул я только на корабле, надёжно спрятав в каюте Ника и остальных омег, которых, почему-то стало больше. Я смотрел на прибавившийся народ и думал, что буду делать, когда шаман поймёт, что со мной ушли ещё и эти пятеро ребят. Оказалось, что не только они — все спасённые альфы тоже были на корабле.       — Почему?       — Шаман нарушил закон предков, — ответил мне один из островитян. — Предки его накажут, я помню заветы дедов, я с тобой. Мы — с тобой! И наши омеги и дети тоже.       Это было не очень… м… хорошо. Нет, с одной стороны, чем нас больше, тем легче осваивать новые места и защищаться от врагов. С другой… кормить чем-то этот табор нужно. А чем? Но пока самая насущная проблема — куда пойти, чтобы основать своё собственное… княжество? Пусть так. Оказалось, что свои мысли я высказал вслух, потому что островитянин сообщил мне, что он знает остров, свободный от людей.       — Почему? — решил уточнить я.       — Была холодная зима, люди умерли. Или ушли.       — И там нет своего шамана, правителя… ещё кого ещё?       — Нет.       — Хорошо, идём туда…