Истина.

      Вечер, на пороге девятое октября. Солнечные лучи согревали землю. Тёплая атмосфера осени создавала осеннюю сказку.       Он бежал, бежал не оглядываясь назад. Лицо обдавало холодным ветром, душа разрывалась на части;       — Как же больно в груди… — упал на землю, из глаз потекли слёзы, смывая алую кровь с щёк. Сил подняться не было, парень задыхался, лежа среди оставшихся с советских времён детских площадок.       Лёгкие сгорали, сознание уплывало.

Никто не услышит молитвы о том, Как тяжко бывает стоять над котлом.

      — Эй, Наруто… — нежный, родной голос дарил покой. — Зачем ты тут?       Вопрос странный, кто он и где он. Что за женщина, что спасает его от мрака?       — Где я? — вырвалось у парня. Его глаза, будто стеклянные отражают солнечные блики.

Он засыпает, сомкнувши глаза И за пропитанной мятою кромкой…

      — Наруто…..... Ты будешь жить, — голос, что можно сравнить с цветущей сакурой, успокаивал, грел кончики ледяных пальцев.

Что-то прекрасное, Что-то волшебное, невозможное, Что-то великое и несложное, Что сложно увидеть или понять, Не нужно лишь только сейчас засыпать. Заснять, увидеть, сжечь, идти, Запомнить и просто мягко уйти, Это всё сон, а сон — это люди, Что связаны с нами Прекрасными узами.

      — Матушка… — сказал парень, перед тем как покинуть место. — Мама! — истерически кричит юнец, — Останься рядом со мной навсегда!       Иначе со мною… Будет беда.

Что он не потеряет из виду Что он спит, неподвластная горю И говорит то протяжно, то емко Мальчишка с глазами ребенка

      Десятого октября, мальчика на вид лет четырнадцати увезли на скорой в реанимацию в критическом состоянии.

***

      — Шесть дней прошло, сомневаюсь, что он вообще очнётся, — говорил врач, сидя перед опекуном мальчишки.       — Вы пранкуете меня или что? — съязвив на такое заявление, мужчина направился к выходу, — Если Вы не спасёте моего сына, то вам всем не поздоровится.       Движение было резким, заставляя врача напрячься, сжимая в руках ручку.       Хлопнув дверью, Джирайя Котальдо поспешил ослабить пыл. Обычно его успокаивала природа, пение птиц. Но наступила осень, птицы покидали края, деревья роняли листву на сухую пожухлую траву. Словом, ничего не осталось кроме сакуры, что только начала сбрасывать своё нежное одеяние и медленно проваливаться в сон       — Как же ты прекрасна, —мужчина положил ладонь на ствол раскинувшейся под окнами больницы сакуры, усмехнулся, — странно говорить с деревом...…        Джирайя напоследок лишь улыбнулся и ушел.

***

      — Как он смог очнуться после пережитого?       — Сама не верю в происходящее!       Подобные реплики доносились из палаты, восхвалЯя выносливость и живучесть юноши; Перелом рёбер, открытый перелом предплечья, глубокие порезы нА лице, руках, Ногах и шее, потеря Крови. Врачам остается гадать что помогло ему выжить, ведь он всего лишь ребёнок, по статистике большая половина при таком наборе ранений погибает, или, как говорят специалисты чтобы не травмировать родителей, «засыпают навсегда».       — В.... од… — прохрипел парень, лежащий на неудобной старой койке.       — Медсестра, воды! — огласив просьбу, врач удалился, оставляя родных наедине.       — Наруто, солнце, что случилось? — истерично шептал мужчина, — Кто с тобой сотворил такое?        Молчание. Подросток лишь повернул голову в противоположную сторону.       — Прости…Прости меня… — Котальдо встал, оставил пакеты с одеждой и фруктами на тумбе около койки и исчез.

Безысходность ломает, как диагноз врача. «Эта страна» — организм и каждый из нас его часть.

***

      Узумаки резко подскочил с кровати весь в поту. Опять! Опять этот сон, этот ужас.       — Когда это, блять, закончится?! — крик души, истерика. — Нахуя я признался этому ироду? — уже спокойно плюхнулся обратно на кровать, зарываясь в простынь, чтоб вытереть ею скатывающиеся слёзы.       Быстро подбежав к зеркалу, начал исследовать своё лицо. Крови нет — бояться нечего.       Скатываясь по стенке, Наруто потерялся. Забыл где он, кто он, смотря в одну точку. Смешок, переходящий в истерику, кровь алыми дорожками скатывалась до запястья, а с него аккуратными бусинами капала на пол. Не обращая внимания на эту мелочь, юноша наносил порезы глубже и глубже, его смех становился громче, а солёные слёзы обжигали раны.

Зачем продолжать дышать? Зачем продлевать этот круг именованный «днем сурка»?

      Звон будильника, пора уходить. Улыбаться двуличным сучкам и жестоким долбоёбам. Терпеть учителей, что заёбывают с каждым днём всё больше. Из-за них я перестал посвящать время учёбе. А нахуй мне это? Поступить в хороший колледж? Институт? Найти хорошую работу? — Смешно становится от таких речей. Какая мне работа, если по окончании школы я уже решил завершить свое существование? — Вот именно, что незачем. Мне эта блядская жизнь не сдалась и даром, живу ради Джирайи и Ба-чан, хотя и тут любовь безответна, раз этот старикан после моей операции исчез, а потом явился как ни в чем не бывало. Ненавижу мир, себя больше всех.

@Наруто.

      Привычный худи, чёрные свободные джинсы, бинты на шею, руки, кроссовки, рюкзак — хлопок двери.       Новый учебный день, новая учебная неделя.

***

      — Этот парень с каждым днём всё мрачнее, — подметил Гаара, сидящий на второй парте третьего ряда, разговаривая со своим приятелем, — Может, что-то случилось?       — Если так хочешь это узнать, то подойди и спроси, — подвёл итог Шикамару, что уже лежал на парте, уставший от вечной болтовни одноклассников.       — Хорошая идея, Шика, — встав со стула, не забыв прихватить телефон, направился к загадочному блондину, который, как обычно, смотрел в окно, наблюдая за листьями.       — Привет, не помешаю? — улыбнулся красноволосый, дотрагиваясь до запястья, на что получил шипение и гневный взгляд, — Прости. Не любишь когда тебя трогают?       — Да-да, привет. Не люблю когда нарушают моё личное пространство, — огрызнулся тот, возвращая в исходное положение голову, продолжая наблюдать за падающей листвой.       — Просто хотел поинтересоваться, всё ли с тобой хоро… — Собаку-но заметил нечто красное, стекающее с запястья, — Наруто?       — Ну что опять-то? — посмотрев на ошарашенного парня, Узумаки изогнул бровь в недоумении.       — Что… С рукой? — единственное, что Гаара смог из себя выдавить, наблюдая за реакцией приятеля, но тот лишь спокойно поднялся и быстро скрылся за дверью класса, направляясь в уборную.       — Ну всё, Узумаки, пиздец, — смотря в своё же отражение проговаривал голубоглазый, устало потирая переносицу, — Что теперь ему сказать? — хлопнул в ладоши, разворачиваясь к кабинкам, — Перебинтую в слоя четыре, потом посмотрим.       Бинтов оказалось категорично мало, поэтому, пришлось на старые, налепить остатки — такое решение было принято Узумаки Наруто, поэтому сейчас он снимал толстовку, дабы не запачкать, оставаясь в черной футболке.       — Блядь, кто-то пришёл, это плохо, — звук закрывающийся двери не пришёлся по вкусу, именно поэтому парниша в спешке собирался покинуть место.       — Учиха Саске, ты же примерный ученик. Что тебе мешает вести себя точно так же, как про тебя отзываются учителя, а не лезть в то, что тебя никаким боком не касается? — «Какой знакомый голос…» — Узумаки замер пребывая в шоке, — «Пейн.»       — Я и от альфы тоже не откажусь, знаешь ли, — наполняя уборную хохотом, парень взял за подбородок Учиху, втягивая в грубый поцелуй.       По звукам и так было понятно, что не ручки они моют. Поэтому, совершенно забыв про верхнюю одежду, побежал к юноше, что был пленником этого извращенца.

Единственное, что попалось под руку — канцелярский нож в кармане, именно это и будет средством его обороны.

      Уже медленно, бесшумно подкрадываясь к цели, Наруто прислонил указательный палец к своим губам, мол, молчи. Оказавшись рядом, резко прислонил ножик к горлу Пейна;       — Отпусти его, или я воспользуюсь ножом, — хитро улыбнувшись, Узумаки медленно надавливал на оружие, вызывая у противника стоны боли. Даже не пытаясь сопротивляться, рыжий парень медленно отпустил Саске.       Нож был спрятан в карман, пока Пейн покрывал ругательствами «чёртового» Узумаки, клялся отомстить. Как последний трус, альфа всё же сбежал;       — Думаю, маленький шрам останется, но жить не помешает, — голубоглазый усмехнулся, уже разворачиваясь, как его руку схватили. Крепко, как в тот раз.       — Что за шрамы? — брюнет застыл в ожидании, не ослабляя хватку.       — Догадайся, — огрызнувшись, юноша выдернул руку и поспешил взять худи, что так и оставалось в кабинке, — Скажи лучше спасибо.       Складывая всё в рюкзак, блондин заметил, что Учиха так и не шелохнулся. Хотя… Это уже не его проблемы.       Накинув худи себе на правое плечо, поспешил удалиться, как его неожиданно прижали к стене тёплые руки.       — Ты мне, твою мать, все расскажешь!

«Он слишком близко…»

Нечаянно скучаю, пробудившись, Не по тебе, по дням, которых нету. Наверно и не будет, и побрившись, Я выхожу на встречу лету.

...